Strange Birds

      С того странного дня прошло около месяца, а в Птичнике я так больше и не появлялась. О своем желании посещать чаепития я не солгала, проблема заключалась в другом — было совершенно не ясно, как и когда это делать. В третьей постоянно торчали птицы, наведываться при них не хотелось. Подгадать момент было сложно, а в коридорах Стервятник делал вид, что совершенно не замечает меня. Через какое-то время я даже стала сомневаться, произошло ли все на самом деле — не было ли это каким-то бредовым наваждением, вызванным парами настоек Шакала. Воспоминание было живым и ярким, но полное игнорирование папой-птицей смущало. Свой вклад в общую неразбериху и разлад в душе вносило и новое странное чувство, не оставляющее с того дня. Смутное, болезненное и одновременно до истомы приятное. Оно обострялось, когда Стервятник проходил мимо по лестнице, или просто сидел, как сейчас, в противоположном углу Кофейника.       Кажется, сегодня я пялилась слишком уж пристально - алые отсветы китайских фонариков освещали его лицо, делая его еще более гипнотическим, более зловещим. Хоть он никогда не подходил к стойке, но стал торчать тут все чаще и чаще, и мне приходилось видеть его чуть ли не каждый день. Я даже подумывала оставить работу в Кофейнике, но делать это из-за Стервятника не хотелось. Решительно отвернулась к противоположной стене, но вскоре не выдержала и снова украдкой покосилась на заветный угол — там Стервятник второй час что-то раздраженно втолковывал Ангелу. Постаралась сделать это незаметно для Кролика, стоящего рядом и увлеченно намывающего чей-то стакан - но смотрела не то слишком долго, не то слишком явно. Кролик, не отрываясь от своего увлекательного занятия, совершенно будничным тоном вдруг заметил:       — Знаешь, исследователи сходятся на том, что яйца стервятников крупнее и крепче фазаньих,- я опешила, но практически тут же опомнилась и возмущенно уставилась на Кролика. Он мог быть совершенно невыносимым маленьким поросенком, но мы вроде как дружили. А может и не дружили, просто сходились в циничном отношении к постоянным игрищам стай.       — Ну и что ты хочешь этим сказать? - зашипела может быть даже слишком агрессивно, потому что Кролик явно занервничал.       — Занимательный научный факт, - извиняющимся тоном обьяснил он.       — Засунь себе свой факт туда, где не светит солнце, - отмахнулась я. Говорить с ним резко расхотелось, но Кролик отставать и не собирался. Когда я проигнорировала его новые научные факты, он с удвоенным энтузиазмом забурчал что-то про накапливание негативных эмоций, упавшую работоспособность и противоестественные влечения к полу-дохлым тварям. Про последнее хотелось расспросить подробнее, но я твердо решила не обращать внимания, так что он просто окончательно обиделся и надулся. Сказал, что уволит меня, и убежал на перекур — только напоследок вручил крошечный конверт. Мятый, но весь аккуратно перемотанный черной лентой — видимо для защиты от любопытных глаз.       — Стервятник просил передать, - сказал и скрылся. Я с удивлением посмотрела за стол отправителя письма. Сделала это совершенно механически, но неожиданно напоролась на пристальный янтарный взгляд. Растерянно отвела глаза и размотала ленту. Наскоро сунула ее в карман и вскрыла конверт. Сначала даже подумала, что там вообще пусто, но потом обнаружила сложенную вдвое записку. Развернула ее и прочитала ровно два слова: «Чай. Сейчас?» Снова удивленно подняла глаза на Стервятника. Он вопросительно смотрел на меня через Кофейник. Мне стало страшно интересно, когда конкретно он вообще вручил эту записку Кролику — и был ли этот недоставленный вопрос причиной, по которой он сидел тут весь день. И почему нельзя было просто отдать записку мне в руки? Вопросы, конечно, интересные, но, как бы там не обстояли дела, нужно было ответить на приглашение. Здраво взвесив за и против, я справедливо рассудила, что бесконечный кофе и перевозбудившиеся Логи могут отправляться к чертям собачьим. Снова поймала взгляд Стервятника и коротко кивнула. Он кивнул в ответ, тут же сгреб в охапку трость, встал и похлопал на прощание Ангела по плечу — тот что-то рассказывал Красавице, и так и не сообразил, чего от него хотели. Просто удивленно посмотрел вслед удаляющемуся вожаку. Стервятник уже покинул Кофейник, а он всё тупо глазел — я видела, потому что задержалась на пару минут — не хотелось, чтобы кто-то заметил, как мы уходим куда-то вместе. Наконец, выждав полагающееся время, одним движением сорвала фартук и по возможности непринужденно и неторопливо зашагала к выходу. Кролик будет в ярости. До Птичника мы шли в молчании. Коридоры были полупустыми — у Рыжего был день крысы, и большая часть жителей дома праздновала на первом этаже. По пути попадались лишь редкие колясники, но Стервятник ковылял далеко впереди, а я за ним, так что было совершенно не очевидно, что мы шли вместе. Наконец добрались до Птичника — Стервятник вошел первым, я, оглянувшись на всякий случай, следом. Комната, казалось, ни капли не изменилась с того дня. Даже стремянка стояла на том же месте. Воцарилась совершенно та же самая тишина, и никто из нас двоих не знал, что сказать.       — Так и...что говоришь, где мне чай заварить? - попыталась неловко начать я. Ни страх, ни раздражение уже не мутили душу — только бесконечная неловкость. Подошла к столу, но кроме грязной посуды ничего не обнаружила. Обернулась на Стервятника. Он, нахохлившись, сидел на уголке чьей-то кровати.       — А у нас нет чая, - на меня даже не взглянул, - Кончился неделю назад.       — Ага, - только и сказала я. Замялась и чуть потопталась на месте, - тогда что..? Стервятник прочистил горло и с усилием посмотрел на меня.       — Хотел попросить, - он переложил трость из одной руки в другую, потом передумал и сжал её обеими руками сразу. Я заметила, как побелели костяшки пальцев и очень удивилась. Мне-то казалось, что кожа Стервятника уже физически не смогла бы стать белее. - Ты можешь сделать, как в прошлый раз?       — Что? - я поняла всё сразу же, это вырвалось непроизвольно. Стервятник стал стремительно краснеть, и я торжественно пообещала себе больше ничему не удивляться.       — Мне нужно, чтобы ты...как в прошлый раз...ногу, - он с живым интересом разглядывал щели в паркете под ногами, - Я могу заплатить. Мне вдруг подумалось, что будет, если я откажусь. Он пригласит к себе в покои Красавицу? Или может Кролика? Я нервно хихикнула. Он тут же рывком поднял голову — со злостью и непониманием уставился на меня. Улыбка тут же увяла. Я сделала шаг к нему, так что теперь мы чуть ли не соприкасаясь коленями. Он все не отрывал взгляда от моего лица, но и не вставал с кровати, так что теперь смотрел снизу-вверх.       — Хорошо, - просто сказала я. Помолчала. Окинула взглядом толстые вельветовые штаны и добавила, - В прошлый раз ты в других был, а через эти вообще ничего не почувствуешь. Их убрать придется. У него дернулся кадык. Стервятник на мгновение застыл, как был — с запрокинутой головой, ссутуленной спиной и крепко сжатой в руках тростью. Потом вроде как кивнул — встал и зазвенел ремнем. Стянул брюки на пол и перешагнул через них. А я только стояла, не решаясь что-либо сказать - но он уже не глядя на меня сел обратно. Больная нога выглядела именно так, как и должна была. Но даже здоровая нога у него была длинной и тощей — крайне малопривлекательной, зато вполне нормальной. Белье тоже было черным — это привело бы в восторг любого, но мне сейчас было совершенно нельзя смеяться, так что я стоически сдержалась.       — Я имела ввиду закатать штанину, - наконец вежливо сообщила и так до невозможности смущенному Стервятнику. Он тут же подорвался с кровати, намереваясь вскочить но я удержала его, - Да все нормально, какая разница. Можно и так, мы же одни. Стервятник сурово кивнул и забрался с ногами на кровать. Вытянулся и лег на спину. Я провела рукой по голени — почувствовала, как она покрылась гусиной кожей и напряглась. Хотела заглянуть ему в глаза, но он не отрывал взгляда от стены.       — Так нормально?- еще раз погладила ногу, на этот раз надавливая чуть сильнее. Он только подтянулся на подушках и закинул руку на лицо.       — Нормально, - массаж Стервятнику по его же просьбе ощущался совершенно не так, как оказание первой помощи упавшему вожаку. Еще и понять, не спрашивая, больно ли ему, оказалось совершенно невозможно. Горбоносый профиль отвернут в сторону, локоть закинутой руки закрывает всю нижнюю часть лица. Я мягко заскользила руками по переплетениям мышц — оглаживая и легко нажимая там, где ощущалось напряжение. Неестественная, по-птичьи тонкая щиколотка, вздрагивающее сбитое колено. Толстый розовый шрам, похожий на раздавленного червяка. Поддавшись какому-то неясному инстинкту, я легко провела кончиками ногтей по нежной коже вдоль рубца. Стервятник резко выдохнул в локоть, и я убрала руку. Может быть ему больно. Через какое-то время свыклась со своим занятием настолько, что совершенно забыла о том, кому принадлежит нога. Работала на совесть, даже стала по привычке разминать и мышцы выше колена - так, как сделала бы себе — постепенно поднималась выше и выше. Даже попыталась провести полноценный массаж уже с внутренней стороны бедра, но не успела коснуться этой зоны, как Стервятник рывком сел и накрылся по пояс пледом. Он был весь в красных пятнах, растрепанный, и смотрел совершенно ошалело.       — Что такое? Сделала больно? - я испуганно прижала руки к груди, словно сама их близость могла как-то навредить хрустальной ноге. Стервятник не ответил, просто выпучил глаза еще сильнее. Потом бешено замотал головой, - Нет? А что тогда? Меня вдруг озарила догадка, и я сама почувствовала, как к щекам приливает кровь. Не каждый день такое происходит. Совершенно непонятно, что теперь делать. Наверное нужно было попробовать как-то разрядить обстановку? К счастью, не пришлось. Не пришлось, потому что дверь в Третью резко распахнулась, впуская не только звуки праздника, но и самого развеселого именинника собственной персоной. Я мигом нырнула под кровать. После Джина мне бы житья не стало от слухов, застань меня Рыжий в такой пикантной ситуации. К счастью, он, кажется, был слишком пьян для того, чтобы заметить чужих в Гнезде.       — Стервятник, любимый друг и уважаемый коллега! - завопил он с порога. Точно пьяный. - Да на кого же ты меня оставил, какого черта же ты делаешь тут, когда должен быть внизу, со мной, своим ненаглядным!       — С днём рождения и убирайся сейчас же, - каждое слово сочилось ядом, и Стервятник явно сдерживался, чтобы не разораться. Положение мое было страшно незавидным, но факт того, что птичий гнев направлен не на меня, страшно радовал. - Я скоро приду, только убирайся. Рыжий не отвечал. Из-под кровати мне не было видно его лица, но оно очевидно отразило что-то такое, что взбесило Стервятника еще больше. Я почувствовала, как прогнулся матрас под его телом.       — Пшшёл вон! - подушка ударилась о стену и упала к ногам Рыжего. Тот мерзко расхохотался и выбежал за дверь. Правда, тут же заглянул снова.       — Так тебе помочь или ты все своими руками предпочитаешь? Уважаю ручную работу, в ней души больше - но сам знаешь, это ведь всё не то... - Теперь уже трость громко ударилась о дверь, оставив глубокую вмятину. Рыжий тут же скрылся, но его восторженный смех еще долго не стихал в глубинах коридора. Кажется, убежище можно было бы уже и покинуть, но делать этого совершенно не хотелось. Так я и лежала, пока меня не позвали.       — Можешь вылезать, - в безжизненном голосе вожака почти не слышалось отголосков недавнего ядовитого шипения. Послушавшись, я кое-как выбралась на свет божий. Встала рядом с кроватью, стала отряхиваться — пыль здесь явно протирали не часто. Затем попыталась поймать взгляд Стервятника, но совершенно безуспешно. Он сидел все с таким же похоронным видом. Кажется, впервые видел свои руки, вцепившиеся в трость — с таким суровым интересом осматривал их, что, казалось, совершенно не замечал моего присутствия. Видно надеялся, что я просто исчезну. Я бы с радостью, но исчезать мне было некуда — за дверью мог оказаться Рыжий. Так что пришлось просто сесть рядом. В ответ Стервятник оторвал взгляд от рук, запрокинул голову и уставился в высокий потолок, завешенный лианами Слона. Я демонстративно закинула голову следом.       — Деньги тебе передадут, - от нарочитой непринужденности в его голосе сводило скулы, - Я прослежу. Можешь больше не заходить.       — Спасибо за разрешение, - усмехнулась я, - Оно несказанно важно для меня. А на деньги можешь чаю купить стае. Стервятник забыл, что меня нужно игнорировать, и посмотрел на меня. Я - на него.       — Сейчас я протяну руку, не смей падать или кусаться, - почти серьезно предупредила я. Показательно подняла кисть над поверхностью кровати, быстро покрутила ей, показывая Стервятнику её полную безобидность. Потом аккуратно потянулась и коснулась его скулы тыльной стороной ладони - погладила. Он вздрогнул, но не двинулся с места. Продолжал буравить меня своим стервячьим взглядом — не то разъяренный, не то страшно смущенный. Я уже собралась убрать руку, как он вдруг сам с силой прижал ее к своему лицу, зажмурился и потерся об нее — точь в точь ручной попугай. Хотя это всё-таки Стервятник, так что со стороны выглядеть должно было скорее жутко, чем забавно.       — Ну и что теперь? - он, наконец, открыл глаза и с интересом уставился на меня. Руку так и не отпустил.       — Догадайся, - голос у меня чуть дрогнул, - но давай с одной попытки. Не успела я договорить фразу, как меня уже подмяли под себя когтями. Стервятник нависал сверху и целовал с таким упоением и жаждой, что, кажется, совершенно забыл про хрустальную ногу. Мы поминутно сталкивались носами, воздуха не хватало — настолько, что в какой-то момент я просто схватилась за длинные светлые волосы и чуть оттянула его голову от себя. Он с паникой заглянул мне в глаза, точно боялся, что я передумала и хочу уйти. Но я никуда не уходила, только судорожно глотала воздух, гладила его по лицу и шее, цеплялась пальцами за пуговицы мешающейся рубашки. Намека Стервятник явно не понял. Сам не свой, он только стремился отвечать на ласки - соответствовать моим и не отставать в своих. Тогда моя рука скользнула ниже — вдоль стройного ряда пуговиц, в проем между телом и уже почти совсем размотавшимся пледом. Нашла что искала, погладила и легонько сжала. Стервятник выгнулся, невидящим взглядом смотря на меня, будто бы желая запротестовать, однако все, что слетало с его губ — это слабые стоны. Когда рука скользнула под резинку белья, он упал лицом мне в плечо и прохрипел куда-то в область ключиц:       — Я могу сейчас...сейчас...- заикающаяся, дрожащая фраза тут же утонула в поцелуе, но руку я всё же убрала.       — Ты…ни разу? — спросила осторожно, не имея намерения его как-то оскорбить. Лицо Стервятника вспыхнуло и он снова уткнулся мне в плечо, словно боролся с собой.       — Вроде того, — промолвил еле слышно, так что мне даже пришлось прислушаться.