В его глазах танцуют черти

Прохладный, весенний ветерок подхватывал подол голубой юбки, заставляя тонкую ткань развиваться, вступая в парный танец. Один такой сильный порыв и Фримен пришлось смущённо прижимать юбку к подрагивающим от свежести воздуха коленкам, дабы скрыть тело от заинтересованных взглядов идущих рядом солдат. Огромная, покаместь пустая корзина, покоилась на изгибе локтя Елены, неприятно натирая бледную кожицу, от чего та, соприкасаясь с грубыми прутьями, розовела и слегка пекла. Минуя улочки вместе с Анной и Эрдом, которого поставили с ними в роли телохранителя, будто девушки были такими ж уж важными персонами, ребята хохотали с нелепых речей Стоун, от чего последняя обиженно дула пухлые губы, но после также подхватывала весёлый настрой ребят. Чуть поодаль шли Гюнтер и Оруо, также обсуждая интересующие, непонятные для медиков, вопросы, изредка играя бровями, поглядывая, на то, как девушки старались удерживать свои длинные юбки на нужной длине, тонкими пальчиками сжимая мягкую ткань. Местные детишки бегали, играя в салочки, звонко смеясь, улыбаясь во весь рот беззаботной, детской улыбкой и сбивая прохожих с ног. Наспех извиняясь, давали дёру так, что аж пятки сверкали, прячась за кронами деревьев. — Ей! Ты что людей не видишь? — закричала Анна, когда мальчуган врезался в неё, роняя её корзину на пол, — спасибо, Эрд, эти дети такие неугомонные, — пробубнела русоволосая, с лёгким нажимом убирая крепкие ладонь мужчины со своих плеч, что не дали ей поцеловать землю, и поправляя растрёпанные ветром волосы, пальцами стараясь их расчесать. — Пускай играют, чего ты? — Эрд, мягко улыбнувшись кончиками губ, поднял с земли корзину, стряхивая с неё невидимую пыль и протягивая медику, — будто сама ребёнком не была. — Была, но не таким же неугомонным, — фыркнула Анна, забирая корзину с рук солдата и быстрым шагом направляясь вперёд, нервно оглядываясь на мальчиков, что продолжали бегать по посёлку, — и где этот дом? — устало прошептала девушка, заправляя лезущие в глаза волосы за ушки. — Помнится ты с Эрдом в салочки играла по замку, так что не надо тут, — весело начала Елена, ткнув локтём в бок подруги, девушку не беспокоили волосы, так как она была умнее и собрала их в низкий хвост, подозревая по красному закату солнца, как её учила когда-то бабушка, что погода будет «слегка» ветренной, но Анна захотела быть красивой леди с вьющимися волосами, дабы привлечь внимание какого-нибудь прохожего солдатика. — Так-то на спор было, не сравнивай, — засмеялась Стоун, в припрыжку обходя камушки на тропинке, пару раз нелепо споткнувшись о них, — и кстати, дорогие мужчины, я выиграла тогда, поэтому не рискуйте состязаться с такой великой бегуньей! — кокетливо подмигивая Оруо и Гюнтеру, Анна захихикала, утирая ладошкой хрустальные крупицы слёз с уголков глаз. — Ой, да-да, великая бегунья, смотри носом землю не вспахай, — напыщенно произнёс Оруо, размеренно ступая по пыльной тропинки, его некогда чистые ботинки уже не так сверкали от лучей солнца, став грязно серыми, — и не нужно со мной заигрывать, как тебя там… Анна, может Энна? — считая свою шутку безумно забавной, мужчину расхохотался, прикрывая рот кулаком, ударяя свободной рукой Гюнтера по плечу, но последнему солдату было совсем не до смеха, впрочем, как и девушкам с Эрдом. — Я с тобой заигрываю? Да кому ты сдался вообще, хам? — прыснула Анна, обойдя уже не такого довольного Оруо, взяв под руку Гюнтера, теперь также, как и мужчина, Стоун ступала по мокрой от росы траве, притаптывая стебельки своими миниатюрными ножками, — вот Гюнтер и Эрд достойные мужчины и храбрые солдаты, не то, что ты, — с усмешкой произнесла русоволосая, взглянув на Оруо через плечо его товарища, — эх, как же повезло Мари с тобой, Эрд, я за неё рада, конечно, но не всей душой, — заулыбалась Анна, сминая грубую ткань пиджака Шульца, не сравнимую с форменной курткой, так как все сегодня были в гражданском. — Да ты совсем страх потеряла, малявка? — прошипел Оруо, стараясь рукой достать Анну, что сейчас пряталась за спиной Гюнтера, словно та была её щитом, и хохотала от реакции солдата. — Как ты меня назвал?! — запищала русоволосая, поскользнувшись на влажной траве, чуть не рухнула попой вниз, но была вовремя подхвачена Шульцем под руки, это и спасло Анну, а точнее её красивый наряд от встречи с мокрой грязью и росой. — Угомонитесь, — устало протянул Гюнтер, поставив неугомонную девушку на ноги, что сейчас показывала язык Оруо, пытаясь его перекривлять, — оба, — Шульц зло зыркнул на Стоун, от чего последняя поджала губы и смущённо опустила взгляд на траву, рассматривая, как капельки воды стекают с носков её ботинок. — Вроде этот, Эрд, — сказала Елена, пальцем указывая на хижину, что была совсем близко, — я была тут года три назад, не помню точно. Не желая слушать все эти перепалки и споры, Фримен вместе с русоволосым солдатом направились вперёд, в поисках дома погибшего врача, Риммы Саво́, дабы отдать её родным вещи, что были аккуратно сложены заботливыми руками Елены. Прикупив ещё на местном рынке сочных яблок и пару булочек, что сейчас нёс Эрд, ребята думали, что поступают правильно. Выпечка у торгующей бабули настолько манила, что молодые люди не удержались и слопали две булки, разделив мягкое, рассыпчатое тесто между собой, набивая им щёки, заодно прикупив и детям миссис Саво́. Естественно, это не утолит боль утраты, что пережила мать Риммы, от этого у всех становилось паршиво на душе. Вообще сейчас, трое солдат и два медика должны были находиться на суде по делу того самого убийцы, Оса. У парня нашли складной нож, именно в тот момент, когда уже бывший мед. помощник собирался его выкинуть в реку, навеки сокрыв своё преступление под бурлящей водой, но не успел, так как был схвачен солдатами, что вели слежку за подозреваемым. И как можно было додуматься при свете дня избавляться от столь весомой улики, да ещё и устроить скандал сразу же после покушения на жизнь Оливера Стара, который, к слову, остался жив, но за эти две недели приходил в себя только пару раз. Из-за сильной слабости, мужчина практически сразу погружался в сон, терял сознание, и не мог дать точный ответ на вопрос, что гулял по просторам каменной громадины и был у всех на устах, правда ли это был Ос? Елена не верила, что этот кудрявый парень, что когда-то не смог дать ответ о гематомах, смог совершить такое безбожное преступление, отнять у другого человека жизнь, возомнив из себя Бога. Такой же версии о неспособности на такие злодеяния придерживался Марк, Лиана и Сэм. Два мед. помощника, что тесно общались с Осом отрицали такое, вставая на сторону защиты друга. Но против паренька были весомые улики. Во-первых, складной нож, орудие убийства, во-вторых, некоторые мед. работники поведали о его странной реакции на пациентов. Что якобы Ос с упоением смотрел, как раненные солдаты мучаются и не спешил им на помощь, в свою защиту парень говорил, что так экономит обезболивающее, которое скоропостижно заканчивается. И последнее наблюдение, что делает Оса виновным – он левша. Сегодня главный суд в столице вместе с церковью огласит окончательный вердикт по делу Оса, скорее всего, его отправят в тюрьму, сгнивать там до конца своих дней, гнуть спину под палящим солнцем, не имея возможности выйти на свободу. Так Елене сказал Капитан Ривай, подавая девушке руку, когда они грузились в телегу. За эти две недели они контактировали только по необходимости, обсуждая состояние подопечных Ривая, а также продвижение дела Оса. Капитан и Петра Ралл вместе с Абрамом Стивенсоном направились в столицу, выступать в роли свидетелей, учитель топил за невиновность бывшего мед. работника, стараясь хоть как-то оправдать паренька, но выходило худо-бедно. Высадив остальных членов Элит отряда, что вызвались помочь отвезти вещи погибшей Риммы Саво́, на самом деле мужчины просто хотели развеяться, устав от удушающих стен замка, и девушек, что хотели отдать дань уважения и соболезнования родным своей подруги. Телега не спеша направилась к столице, подскакивая на каждой кочке. Петра вся светилась, как новая копейка, это был самый счастливый человек из всех, ведь теперь она сидела подле Ривая, смущённо поглядывая на мужчину, касаясь коленками его напряжённых ног. Елена не сразу заметила, что Ралл питает столь нежные чувства к этому огрубелому, холодному мужчине, ведь эти люди были очень разными. Радостная, желающая всему миру только добра, солнечная Петра и безразличный Капитан, что скрывался под толстыми масками, показывая только на мгновение истинные эмоции. Но может противоположности притягиваются, и рыжеволосая Петра растопит сердце сильнейшего воина человечества. — Фу-ух, наконец-то дошли, я так вымоталась, — протянула Анна, смахивая со лба воображаемый пот, осматривая всю постройку дома, а также окрестности, — довольно просторно тут у них, хоть и не богато, — опираясь о слегка шатающийся забор ладонью, Анна отряхивала свою тёмную юбку от капелек росы. Заприметив двух мальчишек, что являлись приёмными братьями Риммы, Елена весело помахала им, открывая скрипящую, ржавую калитку, от чего все невольно поморщились и не спеша зашли внутрь. Вся полянка вокруг хижины Саво́ была усеяна жёлтыми цветочками, с далека схожими на примулу, ведь сейчас как раз пик её цветения, но подойдя ближе Фримен узрела адонис, а возле многолетней яблони, подле которой как раз бегали Том и Нут, рос куст жасмина, что так любила Римма. Мальчики подбежали к рыжеволосой девушке, ей пришлось присесть на корточки, дабы приобнять маленьких братишек своей покойной подруги, они были возрастом совсем, как её Айзек. К Анне они почему-то обниматься не полезли, но и сама девушка не особо горела желанием, поэтому Нут взял Елену за руку и потянул к дому, за ними поплелись и остальные непрошенные гости. — Ма-ам, мама! — начал весело голосить Том, открывая дверь в хижину, запуская вместе с собой и прохладный воздух, — тут Эл приехала и Анна, и ещё много кто. Заведя гостей в просторную гостиную, Нут побежал по лестнице наверх в поисках матери, а Том остался внизу, предлагая испеченные печеньки, что покоились на середине стола. Мужчинам было неловко здесь находиться и, если бы не помощь в сборе трав, они бы с удовольствием засели в местном пабе, распивая вино и смеясь с нелепых шуток местных девиц. По лестнице послышались быстрые шаги, они были тяжелее, поэтому это был явно не щуплый, девятилетний Том. В гостиной появилось не известное Элитному отряду лицо младшей сестры Риммы – Роуз Саво́. — Девочки! — удивленно закричала девушка, налетая на Елену с Анной с объятьями, чуть не рухнув втроём на слегка пыльный деревянный пол, — вы как тут оказались? — О, Господи! — в этот раз уже появилась хозяйка дома, миссис Саво́, вместе с Томасом, что наматывал круги вокруг старушки. Девушки сразу заметили насколько женщина постарела за последнее время, опухшие, выплаканные глаза, смерть старшей дочери сильно ударила по сердцу великодушной и всегда отзывчивой матери. Елена находила сходство своей бабушки с миссис Саво́, настолько эти люди были открыты миру и с улыбкой встречали новых людей, распахивая двери своих домов на распашку для нуждающихся. Это было примером для каждого. Мама Риммы и Роуз с тонкой тростью, что помогала передвигаться женщине, не спеша подошла к каждому медику, заботливо целуя девушек в щёчки и оглаживая чуть спутавшиеся волосы. Словно вспоминая свою дочь, видя её призрак позади этих двух лекарей, миссис Саво́ махнула нахлынувшие слёзы ладонью с улыбкой рассматривая знакомые лица. — Как вас всех сюда-то занесло? В такую-то глушь, — осмотрев с интересом каждого мужчину в комнате, старушка кивнула с улыбкой на лице, — Эл, Анна, у вас такое сопровождение, такие мужчины, — захохотала женщина, за ней следом засмеялся и Нут, хотя вряд ли мальчишка понял намёк. — Здравствуйте, миссис Саво́, — чуть охрипший голос Эрда, заставил всех присутствующих поднять взор на источник звука, даже растерянного Оруо, что рассматривал свои грязные ботинки, переступая с ноги на ногу возле дверного проёма, — мы приехали отдать вам вещи, принадлежавшие Римме и… — А ещё яблоки и свежие булочки, у них такой запах-х, — перебила солдата Анна, придерживая старушку под руку, пока Елена раздавала мальчишкам яблоки. Видимо, Стоун таким образом старалась отвлечь убитую горем мать от мыслей о дочери, на что женщина с благодарностью кивнула. — Миссис Саво́, ещё мы хотели набрать у вас лечебных трав, думаю Стивенсон писал Вам об этом, — в голосе Елены читалось сожаление в перемешку с грустью, ведь Роуз так была похожа на Римму, от этого на глаза наворачивались нежеланные, горькие слёзы от потери и чувства вины. — Ах, этот старый проказник, — засмеялась хозяйка дома, с помощью Анны, что с опаской держала её руку под локтем, садясь за стол, — да не помогай мне, не помогай, нашла тут старуху дряблую, — шутливо ударяя Стоун по рукам, женщина стала вытирать яблоко о желтоватый фартук, что был на ней, — пишет мне, «за приятную денежную компенсацию», — фыркнув, миссис старалась перекривить Абрама, разговаривая в привычной ему манере и с западным, смешным акцентом, — какие деньги, Эл? Вот какие деньги? Вы же все мне, как родные. — А вот такие деньги, вы же старались выращивали всё, а каждый труд стоит денег, — растрепав волосы, рядом прыгающего Нута, Фримен взглянула в глаза старушке, улыбнувшись кончиками губ. — Тьфу на вас, — отмахнулась женщина, откусывая огромное сладкое яблоко, — главное, чтобы помогало, а деньги — это совсем не важно и не нужно. Последующие два часа все были заняты сбором пахнущих, лечебных трав, аккуратно расфасовывая их по корзинам. Мужчины явно не ожидали такого количества, такой плантации, что разместилась позади дома этой милой женщины. Солнце уже припекало, но из-за прохладного ветра, что так и дул в спину молодых людей, никто не снимал кофт и пиджаков, не желая потом валяться в лазарете под чутким руководством Елены Фримен. Столько разных названий сегодня узнали Элитный отряд, их кругозор явно расширился. Алтей лекарственный, что помогает при заболеваниях дыхательных путей, бадан толстолистный, что останавливает кровотечение и используется, как антисептическое средство, любимейший Стивенсоном боярышник, о волшебном действии которого старик мог говорить часами без остановки. Эти цветки, кора улучшают сердечную систему и понижают артериальное давление, в общем никуда без него. Брусника, вахта трехлистная, дягиль лекарственный, кислица, кошачья лапка в народе или антеннария по-научному, а ещё много-много других чудодействующих листочков и цветочков. Подустав от сборов, Елена присела на мягкую травку рядом с миссис Саво́, что наблюдала за всеми издали, скрываясь в тени огромной цветущей яблони, вдыхая тонкий аромат жасмина, что цвёл совсем недалеко. Закрыв глаза, Фримен сжала тонкими пальцами траву, от чего сок полился по фалангам, окрашивая кожу в едва заметный зелёный оттенок. Она скучала по Римме, как же она по ней скучала. Ей не хватало той поддержки, что оказывала девушка, советов и просто её самой. От этого возле сердца вновь предательски заныло, а в уголках глаз проступили солёные слёзы, которые Елена пыталась не показывать людям в окружении которых находилась. — Она бы не хотела, чтобы мы плакали по ней, Эл, — осипший голос матери эхом прозвучал в голове рыжеволосой девушки, — хотя бы не так часто, — шёпотом добавила старушка, утирая хрусталики слёз. — А если не получается? — прошептала Фримен, закрывая лицо руками, предварительно стряхнув их от травы, — а если я просто не могу и не хочу? — Нужно, Эл, нужно уметь отпускать людей, — приобнимая по-матерински за плечи юную девушку, женщина оглаживала дрожащие плечики, — я знала, что так и будет, как же я не хотела, чтобы она ходила на эти вылазки, как же я не хотела. — Римма была очень отважной и смелой и… и очень дорожила нашей дружбой, — шептала Фримен, убирая с лица миссис Саво́ седые волосы, что, растрепавшись, упали на глаза. — Я так горжусь своей маленькой девочкой, так горжусь…— заплакав, женщина закрыла лицо фартуком, утирая нахлынувшие эмоции и слёзы, — нужно переставать рыдать каждый раз при звучании её имени, она ведь так любила веселить весь вокруг, — вытерев влажное лицо, старушка с горечью взглянула на Елена, взяв её мягкую ладошку в свою шершавую руку, — нужно жить, Эл, ты добьёшься очень многого, я знаю, я вижу. — Не нужно мне гадать, миссис Саво́, — Фримен хотела убрать свою руку, но женщина не позволила, вычерчивая пальцем всякие узоры, резкий порыв ветра, заставил девушку задрожать, — мне когда-то нагадала девушка на рынке, что я очень рано умру, — от переживаний Елена облизала пересохшие губы, внимательно следя за пальцем женщины, что щекотил её ладошку. — А я вижу, что ты проживёшь долгую, но сложную жизнь, так что не верь всяким девкам, — сощурив глаза, женщина взглянула на рыжеволосую, чуть посмеиваясь с реакции на ожидания последующих слов, — в твоей жизни будет лишь один мужчина и он будет очень сильно любить тебя, наверное, даже больше, чем ты его. Ты сможешь заменить ему всех и подаришь сына, за это он будет боготворить и оберегать свою женщину. — А я его уже встретила? — с нескрываемым интересом произнесла Елена, неспокойно теребя в пальцах, чуть влажный фартук, сминая ткань. — Встретила-встретила, — добродушно улыбаясь, женщина заправила выбившуюся прядь за ушко Фримен, поглаживая девушку по голове, — но вам предстоит пройти очень много трудностей, он совсем не простой человек, не расколется, как орешек, сразу, но ты достаточно терпеливая и выносливая. У тебя всё будет хорошо, милая, всё будет со временем, главное не торопись жить, — целуя Елену в лоб, старушка, опираясь об дерево и плечо девушки, поднялась на ноги, осматривая трудящихся людей, — и обязательно приезжай сюда, тут тебе всегда будут рады, солнце. Под вечер, когда кровавое солнце стало опускаться к линии горизонта, одаривая посёлок дремотой и вечерними красками, вкусно поужинав и слёзно прощаясь, молодые люди стояли возле скрипучей калитки. По очереди обнимая миссис Саво́, Анна и Елена почувствовали материнское тепло, давным-давно ими позабытое. Поблагодарив, они выдвинулись в путь, прихватив с собой Роуз, что пообещала провести их до тропинки. — Смотри, этот мешочек отдашь маме, — вынудив из кармана Эрда тряпичный мешочек с горстью звенящих монет, Елена запрятала их за пояс младшей сестры Риммы, — и передай ей, что мы очень благодарны за всё. — Я не могу это принять, мама будет… — начала отнекиваться Роуз, стараясь вернуть обратно деньги, мотая головой из стороны в сторону, растрёпывая свою некогда тугую косу. — Роуз, если тебе дают деньги, никогда не отказывайся, это правило богатых людей, — весело похлопывала по плечу девушки Анна, в то время, как Елена, приобняла девушку, рассматривая её черты лица, видя в этом всём свою подругу. — Удачи тебе, Роуз, — прошептала Елена, в последний раз обнимая хрупкое тело, что прижалось к ней, словно та была её погибшей сестрой. Они обе видели в друг друге Римму Саво́, зная, что больше ничего нельзя изменить и вернуть. Отдаляясь от девушки, что с улыбкой на лице махала им вслед, ребята чувствовали насколько устали сегодня. Хотя это должен был быть отдых от тренировок, а вышло совсем наоборот, но всё же они сумели развеяться и хоть на денёк отстранились от всех военных дел, притворились людьми владеющими огромной плантацией лекарственных растений. — Елена, я забираю свои слова обратно, — пробубнел Оруо, даже не взглянув на девушку к которой обращался, продолжая размеренно ступать по кривой тропинке, усеянной маленькими камушками, — быть медиком чертовски сложно. Всякие эти бузки, чаптылахи и прочая ерунда, просто не помещается в голову, — поправив волосы назад, мужчина цокнул зубами, — а то, что крапива кровотечение останавливает, ужас. — А это ты только траву пособирал, Оруо, гляди ещё месяцок в нашей компании и великим лекарем станешь, — засмеялась Елена, хоть это не сильно было похоже на извинения, но всё равно удивило обладательницу рыжих волос, что шла наравне с напыщенным солдатом. — Так, это у тебя голова просто маленькая, вот и не помещается, — расхохоталась Анна, хватаясь за живот, заразив смехом и остальных, кроме Оруо, что раздраженно ускорил шаг. Когда они наконец добрались в назначенное место уже совсем стемнело и девушки кутались в свои кофты, слегка подрагивая. Вежливо отказавшись от предложенного пиджака Эрда и Гюнтера, медики понимали, что солдаты напрочь замёрзнут в тонких рубашках. Оруо даже не предложил, всё обижаясь за на смех поднятые слова, но это не сильно беспокоило юные головы. Услышав копыта лошадки и скрип колёс, что подскакивали на каждой кочке, все явно развеселились, радостно похлопывая в ладоши, но всё веселье сошло на нет, увидев лица Капитана Ривая, Петры и Стивенсона при освещении керосиновой лампы, что покоилась в руках Ралл. — Оса Блэра признали виновным и повесили на главной площади сегодня днём.