В его глазах танцуют черти

Знаете, тот самый неловкий момент, когда вы уже пожалели, что сегодня проснулись или вообще родились на белый свет? Вот почему, Майку нужно было выйти именно в этот момент, а ведь у медиков было железное правило – все слухи, обсуждение других, только в периметре родимой комнаты. Щеки девушек мигом стали пунцовыми, бегая глазами по каменным стенам, будто видели их впервые, и находили в этом созерцании жизненно важную информацию, они всё боялись заглянуть в хитрые и пытливые глаза будущего майора, что подслушал сплетни о самом себе. Хоть на вид Закаирус не казался ни капли злым, раздраженным или задетым словами Стоун, солдат с интересом рассматривал двух смущённых девиц, поправляя форменную куртку, плечом опираясь об дверь кабинета, из которого собственно вышел. — Сюда бы картины повесить, — мечтательно произнесла Анна, свободной рукой указывая на пустоты, видимо, пытаясь хоть как-то сменить тему, но статный мужчина всё выжидал ответ на поставленный им вопрос, — ой, Майк, вы такой красивый сегодня, будто уже майором стали, да, Эл? — больно ущипнув свою подругу за бок, Стоун натянуто расхохоталась. Ей было стыдно за свои слова о неких похождениях Закаируса. Ей было очень стыдно и это слышалось сквозь её неудачные попытки льстить и отвлечь мужчину речами. — Простите, Майк, мы очень некрасиво поступили и не хотим, чтобы вы зли…— начала Елена, наконец поднимая взор небесно-голубых глаз на своего ночного спасателя, как была перебита им же. — Анна, — хриплый голос солдата заставил девушек подпрыгнуть от неожиданности и во все глаза уставиться на русоволосого, ожидая его последующих слов, словно приговора, — надеюсь, вы понимаете, что между мной и Еленой ничего не было этой ночью, поэтому… — Что?! Вы провели эту ночь вместе? «Лучше бы ты промолчала. Промолчала и мы бы просто ушли», — пронеслось в голове у рыжеволосой, что до боли зажмурила глаза, дабы не видеть всего происходящего. Голос Анны, точнее её удивление, прозвучало настолько наигранно и неправдоподобно, что даже глухой бы услышал фальшь. От этого захотелось провалиться под землю и больше никогда не видеться с Майком Закаирусом. Если бы сейчас появился титан из-за угла, Фримен тут же прыгнула в его вонючую пасть, сгорая от стыда. Девушке стало неловко настолько, словно она оказалась обнажённой перед толпой похотливых мужчин. — Майк, а вы вообще слышали, что о вас и других солдатах говорит булочница? — третья попытка Анны, хоть как-то сгладить углы нашего общения с майором, — это мы за неё говорили, что вы её так… — запнулась русоволосая, заливаясь краской снова, до кончиков ушей, смущённо рассматривая идеально начищенную обувь напротив стоящего солдата, — любили однажды ночью на своём столе, — шепча произнесла Стоун, кусая пухлые губки, тем самым сдирая на них сухую кожицу, — а также с ней были Джон из сто второго отряда, тот красивый блондин, Капитан Ривай и даже сам Командующий Эрвин Смит! — поднимая указательный палец вверх, Анны пыталась придать важности этим небылицам о которых вечно любили трепаться пышногрудые девицы, на крыльце, перешёптываясь и заливаясь звонким смехом, да и сами медики. На имени сильнейшего воина человечества, Елену передёрнуло, что было замечено подругой, поскольку та всё ещё цеплялась за её тонкую кисть, словно найдя в этом своеобразную опору, но решив не придавать этой реакции внимание, Анна продолжила льстить Закаирусу, — но конечно же вы были самым лучшим, по её словам. Это и не удивительно, вы такой выносливый, привлекательный и вообще бесподобный мужчина, — вновь натянутый хохот со стороны лекаря, на что Майк никак не среагировал, будто был где-то далеко, точно не в стенах этой каменной громадины, с интересом рассматривая Елену Фримен, от чего последней стало, мягко говоря, не по себе, ведь она уж точно не выглядела красоткой в этот момент и вряд ли привлекала противоположный пол. — Я не верю всяким сплетням и вам, девочки, не советовал бы, — завёл руки за спину, мужчина, чуть покачиваясь взад-вперёд, продолжил, без тени злобы, — Елена, я уже второй раз вижу вас всю в крови, но это не делает вас менее прекрасной. Я слышал о произошедшем в лазарете и то, как вы профессионально спасли жизнь бедному солдату, — добродушно улыбаясь кончиками губ, Майк слегка вздохнул. — Спасибо, мне приятно слышать такое от вас, Майк, — также улыбнувшись, Фримен позабыла о прежней неловкости, а также о рядом стоящей подруге, будто кроме неё и будущего майора больше никого не было. Ни этих вечно спешащих прохожих, что так и норовили уколоть тебя в самое больное место, будто знали куда целиться, ни удушающих стен, что давили на тебя, заставляя чувствовать холод и одиночество. — Майк, мы та-ак боимся этого безбожника, вот бы рядом был защитник, что сразу кинется в бой и спасёт нас, — пролепетала Анна, невинно хлопая глазками, наконец отпустив кисть подруги-лекаря и заключив пальцы в замок, прижимая банное полотенце к груди, поднесла к своей щёчке, это можно было воспринимать, как флирт с мужчиной столь высокой должности, но Стоун действительно боялась убийцу и всеми способами пыталась уберечь свою неуклюжую тушку, а заодно и Фримен. Почему бы не воспользоваться ситуацией? — Анна! — воскликнула рыжеволосая, с укором смотря на девушку, что так нагло манипулирует этим высоким солдатом. — Вы обе можете не беспокоиться, я позабочусь о вашей сохранности, — издав смешок, двусмысленно произнес Закаирус, этим немного смутив девушек. — Нам пора принимать душ, — улыбнувшись, Стоун направилась дальше по коридору, схватив под руку Елену, будто таща за собой, — всего вам хорошего, Майк, всех благ и материального достатка! — кричала медик, всё отдаляясь от будущего майору, переходя на бег трусцой. Забежав в прохладные душевые, по которым бродил уличный ветер, из-за открытого окна, Анна сбила вёдра, что покоились в углу веками. Грохот раздался такой, будто раскат грома эхом раздавался по коридору, заставляя Елену прикрыть уши и поморщить лоб. В то время, как сама виновница шума, пыталась отдышаться от такой спонтанной пробежки, упёршись ладонями себе в колени. Поймав на себе озадаченный взгляд Фримен, русоволосая наконец выпрямилась, начиная снимать с себя рубашку, предварительно повесив полотенце на крючок, этими действиями занимая себе предпоследнюю кабину, подальше от выхода из душевых. — Зачем мы бежали вообще? — всё же спросила Елена, с трудом стягивая уже испорченную рубашку. Ткань неприятно присохла к коже из-за крови Оливера Стара, от чего девушка шипела, едва не срывая когда-то белый материал, — это же всего лишь Майк? — Всего лишь Майк?! — прикрывая ладошками маленькую грудь, Анна вышла из-за холодной, противной на ощупь стенки, что разделяла каждую кабину, и возмущенно скинула брови, будто Фримен сказала самую большую глупость на свете, — этот твой «всего лишь Майк», — русоволосая перекривила слова подруги, если бы не голая грудь, которую нужно было закрывать, Анна бы начала жестикулировать, — так на нас смотрел, особенно на тебя, будто уже готов был кинуться и… и изнасиловать, — раздраженно развернувшись на пятках, Стоун вновь вернулась в кабину, на сей раз скидывая юбку и нижнее бельё, неопрятно швыряя их на раковину. — Что за глупости ты несёшь? — поморщилась Елена, также скидывая низ и в рубашке поворачивая скрипящий кран, позволяя сначала прохладной, а после тёплой воде, окутать её тело, решив, что так легче будет снять ткань, — он вежливый и интеллигентный мужчина, уверена, это только ты думаешь о всяком разврате и пошлостях. — О, да-а, тёплая водичка! — радостно пропищала Анна, чуть ли, не танцуя под столь желаемой, уносящей все невзгоды водицей, нанося на своё тело, слегка пахнущее мыло, вспенивая его маленькими ладошками, чуть не роняя на серый пол, — ой, да конечно, он же святой, совсем не думает о плотских утехах. Будто он просто так подарил тебе флакончик дорогущих духов, без задних мыслей, — тихо посмеялась Анна, на что Елена цокнула зубами, вызывая ещё больше радостных эмоции у подруги. — А ты прям так хорошо знаешь мужчин, — закатив глаза Фримен, наконец скинув мокрую рубашку с алыми разводами в умывальник, невольно вздрогнув от непривлекательного вида своего тела на данный момент. Кровь всё не хотела сходить с кожи, от сильного упорства, руки начало жечь, и они покраснели, — вот же, кровь всё не отмывается, ты даже не представляешь, как это противно, хотя представляешь, — прошептала рыжеволосая, вспоминая былые вылазки за стену, подставляя лицо под сильные струи воды, что быстрыми потоками, словно наперегонки, рисовали узоры по её бледному телу, очерчивая аккуратную, вздымающуюся грудь, смешиваясь с кровавыми следами на плоти. — Намыль рубашку, может так легче будет, — бросила Анна, выглядывая из соседней кабинки, проверяя наличие посторонних в помещении, — вот мы с тобой везунчики, никого нет, так ещё и тёплая вода. Нужно Петре сказать, чтобы она тоже успела побывать в этом раю. — У них скоро утренняя тренировка, я же теперь их врач, там и передам, — пожала плечами Елена, всё же воспользовавшись советом Стоун на счёт рубашки, так и вправду быстрее очистилась слегка покрасневшая кожа, остались только спутанные, слипшиеся волосы, от чего Фримен застонала, топая ногой, — за что мне это всё?.. — За красивые глазки, — засмеялась девчушка, выключая у себя воду и кутаясь в жёсткое, не комфортное полотенце, что так и норовило поцарапать нежную кожу медиков, — не волнуйся я тебя подожду, о персональный лекарь Элитного отряда самого Капитана Ривая. — Да ну тебя, — тихо засмеялась Елена, в наклонку промывая волосы цвета буйного огня. Она не поделилась с Анной о перепалках с Риваем, не потому что между ними не было доверия, совсем наоборот, девушки были довольно близки и часто секретничали под светом луны, рассказывая о малых влюблённостях и грёзах. Дело было в другом, Елена хотела, чтобы это всё осталось только между двумя людьми, не выйдя за пределы кабинета Ривая. Это было слишком личное, её рассказ, его необоснованный ничем приступ гнева, её синяки на шее от рук столь сильного мужчины. Боялась ли Фримен этого солдата? Скорее нет, чем да. Они знакомы не первый год и Елена искренне уважает, восхищается сильнейшим воином человечества. Но девушка пообещала себе больше не говорить с Риваем на личные темы, не заходя за черту дозволенного никогда и ни при каких условиях. Только о работе, только о доверенных ему людях. Наконец приемлемо промыв волосы, распутав огромный клок и с шипением вырвав пару прядей, Елена была довольна своей работой, заглядывая в слегка запотевшее зеркало, пальцем убирая последнюю частичку крови со щеки. Будто сняв с себя тяжёлый груз, Фримен приступила к сушке волос полотенцем, отжимая их, рассматривая, как капли разбиваются об холодной, влажный пол. Натянув на себя уже новую одежду, лекарь оставила локоны в покое, влажные пряди мигом сделали её голубую рубашку мокрой сзади, но девушка лишь отмахнулась, оставляя их высыхать так. — Наконец-то! Я уже устала тебя ждать, — пробубнела Анна, прижимая вещи к новенькой, только неделю назад купленной рубашке на рынке, с неким запахом на талии, — помнишь, как мы тут Оруо облили, — произнесла Стоун, когда девушки покинули душевые, заливаясь звонким смехом, что передался и подруге. Оставив банные принадлежности и грязные вещи покоиться на единственной кровати в комнате, девушку тихо посмеиваясь с непонятных, для людей вокруг, шуток, чуть ли не в припрыжку зашли в столовую, представляя, как божественная еда сейчас утолит их голод. Заприметив за их столом Липа с Марком, лекари присоединились к их трапезе, предварительно взяв на разносах кашу с кусочком масла сверху и обычный, не заменимый тут, черный чай. Начиная уплетать за обе щеки, содержимое тарелок, девушки то и дело поддакивали Липу, который рассказывал о своих теориях на счёт утреннего события и о новостях, что выяснили военные за последние два часа. Порез на горле у Оливера Стара был не глубокий, медицинские принадлежности убийца не использовал, это немного отводило подозрение от мед. помощников. Скорее это был обычный складной нож со средним, плохо заточенным лезвием, будто до покушения его использовали не один год. Обыск лазарета был окончен, никаких улик, доказательств не обнаружили, оставалась надежда на обыск периметра и собственно комнат присутствующих утром персон, кроме Елены и Липа, по понятным причинам. Единственная весомая зацепка в этом инциденте было то, что убийца был левшой. Всё же хоть что-то. Оливер Стар покаместь не пришёл в сознание, а это бы очень ускорило дело и виновного бы обнаружили и тут же арестовали. — Я думаю это Ос, вот предчувствие у меня такое, — всё топил на своём Лип, подперев голову кулаком, вяло ковыряясь в остывшей каше, подозревая кучерявого паренька в столь ужасном деянии, — вы бы только видели, как он на Эл кидался. — А мне кажется не он, — пожал плечами Марк, потирая сонные глаза, — он слишком тупой, чтобы совершить такое и не напортачить в чём-то, — прикрывая зевок изгибом локтя, парень впихнул себе в рот очередную ложку каши. — Во-от, я полностью согласна с Марком, — закивала Фримен, отпивая горячий чай, в результате обжигая себе язык, — чёрт, — прошипела Елена, без спросу отпивая уже холодный чай Липа. — Всегда пожалуйста, Эл, — закатив глаза Фрей, осмотрел рыжеволосую, сидящую напротив, — мы же семья, — специально сделав акцент на последнем слове, вспомнив обиду за сокрытые Еленой тайны. — Спасибо, Лип, — безэмоционально произнесла девушка, поднимаясь со своего нагретого места, направившись к выносному столу, по пути пожелав друзьям хорошего дне без бед. Отдав той самой булочнице разнос с грязными тарелками, Фримен с неким отвращением взглянула на барышню, что распускает такие нелепые сплетни о её ночных похождениях. Разве это нормально врать всем о таком? Все знают, что она та ещё выдумщица и несёт полнейшую ахинею, почти все. Кто так не думает, за глаза называют её самой настоящей потаскухой. И какой смысл в этих небылицах? Видимо, только ей и известно. С такими мыслями, что бурлили в голове рыжеволосой девы, словно кипящий котелок, Елена покинула столовую, удовлетворенно оглаживая свой полный, не урчащий животик. Забежав по медицинскую сумку в приёмную, в которой не было, на благо, ни единой души, так, как все лекари завтракали, Фримен услышала размеренные шаги нескольких военных и их нелепые разговоры, неприятные для девушек шутки. Поморщив лоб, стараясь не думать о таких речах, медик вышла во двор, уверенно направившись на тренировочное поле, глазами выискивая Элитный отряд. Заприметив рыжие волосы Петры, Елена ускорила шаг и через несколько минут уже во всю болтала с милой девушкой. — Кстати, там вода тёплая есть, мы с Анной купались где-то час назад, может меньше, — сидя в тени огромного дерева, две юных особы наслаждались шелестов трав и спокойной обстановкой. — О-о, спасибо, тогда я сразу после тренировки побегу, — солнечно улыбнувшись, Петра Ралл откинула голову назад, вдыхая аромат цветов, что росли вокруг, — тут так хорошо, Елена, не хочется уходить. Спустя некоторое время явился сам Капитан Ривай, молча кивая Фримен, нарушая их с Петрой идиллию, словно врываясь в их личное пространство и наводя тут свои порядки. Отдавая честь своему Капитану, Петра с упоением смотрела на мужчину, что был с ней одного роста. Своей улыбкой девушка настолько очаровывала прохожих, что они невольно отвечали ей взаимностью, но не Ривай. Он был настолько погружен в себя, скрыт под этой маской в несколько шаров безразличия, что не замечал ямочки на щечках Ралл, которые то появлялись, то пропадали, когда она говорила. Во время тренировки, Елена всё также сидела под деревом, наблюдая за тем, как ребята стараются. Даже Оруо был настолько силён, что сумел победить Гюнтера в спарринге, что искренне удивило Фримен, девушка даже приоткрыла рот, вызывая у подошедшего Ривая вздох. — Как ты? — спокойно спросил мужчина, опираясь спиной об кору дуба, возле которого уместилась Елена. Вопрос поверг медика в состояние лёгкого шока, заставляя поднять свои ясные глаза на Капитана, осматривая его так, будто он сказал глупость, — ты всё же утром провела сложную операцию, поэтому спросил. — Уже лучше, — девушка перевала взгляд вновь на Элитный отряд, с восхищением рассматривая, как Петра с ловкостью выполняет упражнения. Шум листвы, что подхватывал ветер, заставляя трепетать и извиваться. Далекое пение птиц, словно они вели разговоры между собой, не понятные людям. Звуки тренировки солдат, резкие стоны и удары. Всё затмил напуганный мужской крик, в котором чувствовались нотки мольбы о помощи, но ему уже никто не мог помочь. Игра окончена. — Это не я! Не я его убил, пустите меня, ублюдки!