В его глазах танцуют черти

Елена провела указательным пальцем по идеально выведенным буквам, рассматривая клочок бумаги со всех сторон, стараясь разглядеть хотя бы инициалы или скрытый шифр при прочтении фразы задом наперёд, но это не принесло никаких плодов. Откинувшись на подушку, Фримен поднесла записку к чуть бледным, с маленькими трещинами губам и невесомо коснулась чуть желтоватой бумаги, целуя. С одной стороны, было немного жутковато от осознания, что за тобой кто-то наблюдает по ночам, когда ты становишься наиболее уязвимым, ни о чём не заботясь наконец окунаешься с головой в объятья сна, но всё же интерес брал верх над Еленой и внутренний голос подсказывал ей, что это был Ривай, а потому любопытство всё более и более возрастало, словно пламя, она видела в этом всём какое-то приключение, это завораживало и в какой-то степени возбуждало девушку. Да и не могут покушаться на её жизнь дважды за месяц, по крайне мере, медик на это надеялась. Мечтательно прикрыв голубые глаза, она запустила тонкие пальцы в густые волосы, что развивались по подушке, небрежно создавая клочок, Фримен вспоминала его губы, как он целовал её придерживая за грудь, то, как его сердце билось с её в унисон, это было самое лучшее чувство, что испытывала девушка за всю свою жизнь, оно заставляло чувствовать себя желанной и живой, лекарь знала, что отдала бы очень многое ради тех двух минут, их момента, той страсти, когда он был рядом, когда он чувствовал её, это было слишком важно для них и до боли мимолетно. Представляя, как его шершавые губы были совсем близко, как он резко сократил расстояние и наконец коснулся её, вмиг перед её глазами восстала Петра и всё, что чувствовала девушка затмило вина с горьковатым послевкусием. Фримен знала, что Петра любила его, любила Ривая, и тот факт, что она причиняет своей знакомой такую боль – терзало её душу, она чувствовала, будто обманывает эту девушку, будто поступает нечестно, забирая его у неё, но чувства, та искра, что была между ними и спала столько лет, заставляла сожаление и сочувствие отойти на второй план. Своя рубашка ближе к телу. На ужин ей любезно принесла Анна какую-то субстанцию под названием каша со столовой. Но это было явно не то, чего бы хотела сейчас съесть Елена, поэтому, чуть поковыряв ложкой, растягивая липкую смесь по стенкам тарелки, она выпила чашку ароматного чёрного чая с корочкой чёрного хлеба, решив, что сегодня она будет спать голодной. Девушка чуть ли не со слезами вспоминала о приготовленной вкуснейшей картошечке, с крахмалистым, слегка сладковатым вкусом, что нравилась всем в Разведке. Почему-то при упоминании о картошке, ей вспомнилась девушка по имени Саша, о которой без умолку вещал братец Рей. Уже валяясь ночью в кровати, она листала книгу, подаренную заботливым Моблитом, и остановившись на редком цветке медик впала в раздумья, почему же именно этот цветок называется редким, просто потому что его вида осталось немного, и он поражает своей индивидуальностью? Но тогда каждого человека можно назвать редким цветком, ибо по сути, каждый из нас это особое и неповторимое «растение», что цветёт лишь однажды в жизни, когда встречает человека при взгляде на которого сердце намеревается выпрыгнуть из грудной клетки, а эмоции находятся за гранью понимания, к сожалению не всем дано быть прекрасным цветком и появляются очень много сорняков, от которых правительство, в особенности король, пытается избавиться, но не всё же подвластно людям. Ведь никто из нас не считает себя пустышкой, обычным, невзрачным сорняком. Как бы иронично не звучало, каждый человек примеряет маску редкого цветка и уверяет самого себя, что она подходит по размеру. Находясь в раздумьях девушка, взвешивая все за и против, проведя сама с собой мысленные дискуссии до глубокой ночи, даже не заметив, как быстро опустел лазарет и на фоне мыслей уже слышалось тихое посапывание мужчины, что сегодня занял койку сбоку, поэтому недовольно нахмурившись Фримен уже мысленно желала поскорее покинуть это место в качестве пациента, наконец поспать в своей столь родной комнате с Анной и приходить сюда исключительно на работу. Свернувшийся калачиком на скрипучей кровати, девушка подвернула под себя одеяло, укутываясь по нос в него, хотя изделие было колючее и неприятно царапало оголённые участки кожи, Елене было всё равно, ведь и по лазарету гулял ветерок и от этого было чуть прохладно, кожа покрывалась мурашками и это заставило девушку поёжиться. Размеренные шаги заставили медика вздрогнуть, она знала, что на входе в помещение стоит охрана, ещё пару мед. работников, что вынесли допрос после случившегося, и дежурный врач должны были быть в специально отведённой комнате, и делать обход каждые два часа, так как в связи с событиями минулых дней весь контроль был усилен. Размеренные шаги учащались, их звон отдавался все громче и четче, это свидетельствовало о приближение мужчины. На секунду девушке показалось, что это был Ривай. Возможно, это разыгралось воображение и ей просто хотелось, чтобы это был именно он, но перед глазами появился Майк Закаирус. — Здравствуй, — прошептал высокий мужчина, бросив чуть неловкий взгляд на солдата, который храпел рядом и явно портил всю идиллию и романтическую атмосферу столь лунной ночи, — прости, что не приходил раньше, — Майк сел на стул, что уже присвоила себе Елена, так, как у неё вечно были посетители. — Ох, не стоит извиняться это всего лишь мелочи, Вы ничего не должны, — улыбнулась девушка, показывая абсолютное спокойствие на своём лице, хоть и ждала другого, но всё же она была рада видеть Майка сегодня, она довольно долго не видела этого строгого лица, — я слышала вы были в отъезде, всё прошло удачно? — Да, всё прошло гладко, мы выполнили поручения, и никто не пострадал, поэтому вам не стоит беспокоиться. Лучше скажите, как вы себя чувствуете, я и минуты не могу вас забыть, — солдат стал принюхиваться, чем смутил Елену, всё же она никогда не привыкнет к его странной привычке, и как хорошо, что она принимала душ сегодня, — я чувствую Вам пришлись по душе подаренные духи, — Майк аккуратно взял маленькую ладошку в свои руки, поднеся их к губам и невесомо целуя, едва касаясь к нежной коже Фримен. Это было мгновение, но девушка всё же убрала руку, невольно вздрагиваю и пряча её под толстый слой колючего одеяла. — Не стоит, — прошептала девушка, комкая пальцами шершавое одеяло, — и мне уже лучше, можете не волноваться. — Извините, я не хотел Вас смущать, — также неловко прошептал Закаирус, словно слова обжигали его гортань, отведя взгляд в сторону и не зная, что еще сказать этой девушке, так он прекрасно понимал, что все его касания были здесь неуместны и к горькому сожалению не приятны для столь красивой девы. — Спасибо за лилии, это было так мило с вашей стороны. Я даже не ожидала такому подарку, вы всегда были так добры ко мне, Майк. Я не заслуживаю такого отношения к себе, — улыбнулась девушка, обращая на себя внимание солдата, что неловко почесал затылок, смущенно поднимая глаза на обладательницу рыжих волос. — Я очень рад, что вам так понравились эти цветы, но, к сожалению, их подарил Вам не я, — это прозвучало с грустной интонацией, скорее Майк очень жалел, что не додумался принести этой девушки её любимые лилии. — Не Вы? — удивлению Елены не было предела, она широко раскрыла глаза, словно Майк сказал самую большую глупость за свою жизнь, — но странно, — цедя слова произнесла рыжеволосая, пытаясь разобраться в собственных догадках, кто же мог оставить лилии на её прикроватной тумбочке и подложить эту записку. — Вас что-то тревожит? Вы можете всё что угодно мне рассказать. Я всегда приду к Вам на помощь и буду отстаивать Вашу честь до последнего вздоха, — Майк говорил это с такой надеждой в голосе, надеждой на взаимность, что чувство вины и сочувствия, что Елена ранее испытывала при воспоминании о Петре, вновь нахлынуло на неё. Она ничего не могла дать этому мужчине, а жалость — это не самое лучшее чувство, что нужно такому статному солдату с большим будущим, поэтому Елена решила смолчать. — Скоро грядет вылазка, думаю Вы знаете об этом, — Майк резко стал серьезным, это нравилось Елене в нём, то, что он мог отделять работу от своей личной жизни, когда они общались на свободные темы, Закаирус всегда был вежлив и мог шутить, открываясь свободно любому, но, когда разговор заходил о делах Развед. корпуса он сразу становился серьезным, ответственным солдатом с чувством долга, это влекло её, но все же глаза грозового неба всегда были в приоритете. И как она раньше жила, не осознавая чувств к Риваю? — Конечно я слышала, Анна постоянно говорит об этом, пытается выглядеть смелой в моих глазах, но я чувствую, как она боится будущего, так как она в этот раз будет сопровождать Элит. Отряд, если я не поправлюсь. Я… я очень волнуюсь за неё, не хочу, чтобы она пострадала, — девушка переживала, она нервно теребила край одеяла, и чувство волнения, что она пыталась отложить на потом, подавить в себе, так как вылазка всего через месяц, накрыли с головой. Забывшись о том, что она не одна, девушка прикрыла лицо руками, чуть царапая кожу у висков ногтями. — Елена, я обещаю, ни с Анной, ни с вами, ничего не произойдет. Я буду делать всё чтобы уберечь и спасти от титанов таких прекрасных девушек, как вы, — Майк говорил с такой гордостью, что Елена невольно поверила его словам, хотя Закаирус был довольно сильным солдатом и считался по силе вторым в Развед. корпусе после Ривая, но всё же рисковать своей жизнью, ради жизни двух медиков… он не всегда мог оказаться в нужный момент и в нужном месте, особенно, если Анна и Елена разделяться. Просто слова, брошенные на ветер с толикой правды. Но само осознание, что этот мужчина так беспокоиться о ней и Анне льстило девушке. — Думаю, Вам стоит пойти к себе и выспаться, уже довольно поздно, а завтра рано вставать и трудиться, — с улыбкой проговорила Елена, она не знала, что ещё сказать мужчине, поэтому пыталась тонко намекнуть, что ему явно уже пора покидать её стул, да и они могли тут всех перебудить, хотя рядом спящего мужчину не разбудят и титаны. — Да, скорее всего Вы, как всегда, правы, — прошептал Майк, касаясь своей ладонью маленькой ручки, вновь невесомо целуя гладкую кожу, что чуть не светилась в полутени. На этот раз Елена не убрала кисть, всё же позволяя Майку этот поцелуй, решив не создавать ещё больше неловкости, если ему так нравится это, то почему просто не дать ему такую возможность. Забывшись обо всём, эти двое людей, даже не услышали, как сбоку появился третий. Не известно сколько времени он там стоял и наблюдал за развитием разговора. А всё неловкое, что было буквально несколько минут назад, вновь возвратилась, окатив Елену с ног до головы волнением и лёгким испугом, так как возле них стоял Ривай и внимательно смотрел за всеми действиями, что только что бушевали. Как Майк бережно поднёс бледную руку к своим губам, целую, едва касаясь влажными от слюны губами нежной кожи, на которой не было ни единого шрама, она была идеально белоснежной. — Вижу я вам тут мешаю.