В его глазах танцуют черти

Мускулистое тело с грохотом упало на деревянный пол старинного дома Фрименов. Пребывая в состоянии оцепенения на протяжении нескольких минут, рассматривая, как истекающий кровью мужчина лежал без сознания посреди кухни, всё семейство замерло, боясь промолвить и слово. Застиранная рубашка, с явными, желтоватыми следами пота, постепенно впитывала алую жидкость, стекающую с виска Перри, а его горло испустило шипящий вздох, словно душа покинула свою оболочку и вылетела в открытое окно в поисках свободы. Даже маленький Маки, будто осознавая всю серьезность ситуации, замер на руках бабули, маленькими пальчиками вцепившись в её шаль, стараясь подсознательно найти укрытие. Глаза годовалого ребёнка стали стеклянными, отражая омертвелое тело непризнанного отца. Ривай стоял над Перри, свысока рассматривая его опухшее от пьянок и дебоширов лицо, сломанный не единожды нос, неправильно сросся и теперь выглядел кривым, создавалось впечатление, будто вся физиономия вылеплена глиной неумелым деятелем искусства, хотя десять лет назад это был симпатичный майор военной полиции, уважаемый человек и хороший семьянин. Неужели любовь к женщине перевернуло всю его жизнь и опустило на самое дно? «Неужели он мёртв?», — промелькнуло в мыслях Елены, — «Нет, не мог он так просто…». Эл не могла определиться, что именно она испытывает глядя, как медленно угасает её отец. Девушке было сложно признать, даже самой себе, что это волнение глубоко внутри никак не печальное или скорбящее, а кардинально иное. Радость? Может облегчение? Да, скорее всего это именно облегчение, ведь больше не нужно никого бояться, больше никто и никогда не посмеет и пальцем её тронуть. Эл стало невыносимо интересно действительно ли мёртв Перри или же удар Ривая просто отключил его. Решив больше не терзать свои нервы, медик сделала шаг вперёд, приблизившись к телу. Но Ривай перехватил её запястье, резким движением заводя за свою спину. — Он жив, можешь не переживать, — кратко отчеканил Капрал самостоятельно опускаясь на корточки перед лицом Перри и прикладывая пальцы к шее, просчитывая биение сердца. «Я бы наоборот была вне себя от счастья», — фыркнула про себя Фримен, взяв со стола тряпку. — Айзек, — обратилась девушка к брату, — дуй за водой. Только набирай с колодца, а не с бочки, чтобы была прохладной, — взглянув на перепуганное лицо бабушки, Фримен коснулась бледного, морщинистого лица, заставляя женщину отвести взгляд от Перри, — бабуль, с ним всё будет нормально, иди наверх, нужно покормить Маки. — Но… нужно лекаря позвать, если он помрет тут, нас всех… — Бабуль, так я же тут, ты чего? — взволновано произнесла Елена, прикасаясь ко лбу Марго, — я не дам ему умереть, сегодня уж точно. — Эл? — удивленно произнесла женщина, словно впервые увидела свою внучку, делая шаг назад. — Елена, — строго произнёс Ривай, обращая внимание двух женщин к себе, — потом поговорите, — от мужчины веяло необъяснимым холодом, встретившись с ним взглядом Фримен поежилась, снова поворачиваясь к бабушке. — Ступай наверх, всё будет хорошо, — коснувшись губами макушки всё также удивленного Маки, Елена подтолкнула женщину вперёд. — Л-ладно, — Марго медленно зашагала, аккуратно переступая скрипучие ступени, испуганно оборачиваясь на лежащего мужчину. — Живее, — произнёс Ривай, возвращая застывшую девушку в реальность. Эл подбежала к серванту, который стоял в дальнем углу кухни, и забравшись на табурет, открыла верхнюю полку. Едкий запах лекарственной травы въелся в нос, заставляя девушку морщиться. Достав два мешочка, в одном находились целебные растения, в ином медицинские инструменты, Елена спрыгнула на пол, едва не подвернув ногу, и направилась к отцу. Девушка не успела дойти к Риваю, как Айзек забежал на кухню, грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания, не рассчитав силу, мальчик с грохотом поставил ведро на пол, проливая немного воды на доски с соответствующим звуком «ой!». — Как обычно, Айзек, — недовольно прошептала девушка, сидя уже на полу в окружение различных медицинских средств и перетирая в чаше нужное, — живо наверх и чтобы без разрешения не спускался, — подняв глаза на брата, Елена тяжело вздохнула, добавляя в глиняную чашу вязкую жидкость из пробирки. — Здорово вы ему вмазали, Капрал! — громко заявил Айзек, восторженно улыбаясь Риваю, который даже не повернулся к мальчишке, внимательно следя за действиями девушки, — вы же останетесь на ночь у нас сегодня, можете научить меня таким же приёмам? Хочу здорово поколотить этого громилу! — С чего взял, что останусь? — искоса посмотрев на парнишку, лицо которого было перемазано в саже, как и тряпичные шорты. — Ну как же с чего… — Айзек! Сколько раз мне повторять? Живо… — возмущенно воскликнула Фримен, как брат перебил её. — Вы же помолвлены с Эл, стали бы вы так просто навещать нас в её день рождения, да ещё и колотить нашего непутёвого папашу. — Ты что такое говоришь?! — скорее удивленно, чем со злобой произнесла девушка, поднося иголку к рассеченной брови Перри, — мы не… — Елена моя подчиненная, не более, — кратко произнёс мужчина, смотря в глаза Эл, словно стараясь прочесть её мысли, уловить малейшую эмоцию, хоть обращался к её брату. — Я лучше пойду наверх, — растерянно произнес мальчик, побежав по ступенькам. — Лучше останови кровь и приведи его в чувства, Елена, а не прожигай меня взглядом, — произнёс Ривай, усмехаясь разозленному личику. — Мне кажется, вы ошиблись, Капрал. Я состоявшийся врач Развед. корпуса и то, что я сейчас слежу за вашим Элит отрядом, ещё не делает меня вашей подчиненной, — цедя каждое слово, Елена сжимала в руке настойку. — Тебе кажется, — самоуверенно произнёс Ривай не меняясь в лице, лишь голос выдавал насмешку, — останови кровь. — Если вы думаете, что можете так со мной разговаривать, то… — Он умрёт от кровопотери, Елена, — спокойно ответил мужчина, удобнее садясь на полу. — Не перебивайте меня! — девушка перешла на крик, пуская молнии в безразличные глаза Капрала, — он не умрёт от рассеченной брови, — Перри захрипел, но медик не обратила на это внимание, — если вы и впредь будете называть меня подчиненной, то я… — Елена! — Да, мне плевать на это отродье, пусть, хоть сдохнет! — закричала Елена, отбрасывая колбу в сторону, в следствии чего последняя разбилась, — почему вы не уважаете меня, Ривай? Вы можете ответить хоть на один мой вопрос?! — девушка вскочила на ноги, едва не наступив на отца, лежавшего между ней и Риваем. — А разве ты задавала ещё вопросы? — спокойно произнёс мужчина, рассматривая заалевшие от гнева щеки. — Вы ведёте себя так, будто вам плевать, что о нас подумают в штабе, — уже шепотом произнесла Елена, кинув взгляд на отца, по шее которого всё также струилась кровь. — О чём ты? — Нас видели в лазарете, то, как вы целовали меня! — воскликнула Елена, разведя руки в стороны. — И? — безразлично спросил мужчина. — Петра пытается найти девушку, которую вы целовали! Если она узнает, что это была я – знать будет вся Разведка! — И? — всё также безразлично переспросил Капитан. — Все будут трепаться о нас, будут называть меня вашей подстилкой, — прошептала Фримен, чувствуя, словно говорит со стеной, морща лоб, будто сейчас глаза намокнут от нежеланных слез. — Пусть только осмелятся. — Разве вам всё равно, что о нас подумают? — произнесла Елена, сведя брови к переносице. — Мне плевать, не их дело с кем мне спать, — этот человек кажется непробиваемым. — Почему вам всё равно? — Может, ты ему поможешь? Понимаю, он тебя домогался, но ты обещала Марго привести его в чувства, — кивнув на Перри, Ривай поежился, заметив на рукаве своей рубашки капельки крови. — Да как вы смеете? — удивленно произнесла девушка, делая шаг назад, — вы не можете вот так просто об этом говорить, Ривай! Это… — В этом нет ничего особенного, Елена, с многими девушками такое случалось, — пожав плечами, Ривай всё также спокойно смотрел на Эл, приподняв одну бровь. — Идите к черту, высокоуважаемый Капитан Ривай, защитник человечества! — злобно воскликнула Елена, направляясь к выходу на улицу. Капрал сорвался с места, переступая через тело Перри. Всего несколько шагов и мужчина сомкнул запястье Эл, притягивая её к своему телу, заключив последнюю в объятьях. Девушка сделала попытку вырваться, но лишь сильнее увязла в тисках. — А сейчас перестань дергаться, — прошептал Ривай, целуя девушку в макушку, — мне плевать, что они подумают обо мне, Елена, моя репутация и так не из лучших. Я не понимаю, почему это так стало важно для тебя. — Я хочу, чтобы люди уважали меня, — прошептала девушка, утыкаясь носом в грудь Ривая. — А отношения со мной отнимают это уважения общества? — выпустив Эл из своих объятий, Ривай сел на стул, кивая на всё также лежавшего мужчину, — приведи его в чувства, Елена, и не наступи на осколки. — Как скажите, Капитан, — прошептала медик, сев на деревянные доски возле своего отца. Поднесся к его носу настойку с резким запахом для его пробуждения, Фримен чувствовала, как Ривай следит за каждым движением Перри. Словно коршун за своей добычей. Отец резко дернулся, раскрывая испуганные глаза и зашипев от боли, схватился за голову. Без всяких слов и эмоций, Елена убрала его руку, влажным полотенцем протирая кровь, дабы лучше осмотреть рану. Ладонь Перри была громадная, если бы он захотел, то с легкостью раздавил бы голову Эл, возможно, он даже желал этого. Но сейчас она не боялась, сейчас есть тот, кто не даст её в обиду, как бы сильно он не был зол. Грязные пальцы потянулись к свежему личику, желая коснуться щеки. — Рискни, — ледяным тоном произнёс Ривай, скрестив руки на груди. — Ах ты, ублюдок! — резко закричав, Перри сорвался с места, отталкивая Эл от себя. Осколки колбы впились в ладонь девушки при падении. Сжав руку в кулак, медик зашипела от боли. Капельки крови медленно стекали, каплями разбиваясь об пол, окрашивая его в красный цвет. Перри, то ли из-за испуга, то ли из-за сотрясения, потерял равновесие, так и не добравшись к своей цели. Увидев эмоции, сменяющие на лице у дочери, в его глазах загорелся лихорадочный блеск, а с уголка губы, тоненькой струйкой стала выделяться слюна, вперемешку с кровью, что так и лилась с брови. Вид ему закрыл обеспокоенные Ривай, мужчина раскрыл девичью ладонь, вынимая осколки и обрабатывая не глубокие порезы. Искоса посмотрев на Перри, Капитан узрел в его глазах дикое, животное желание. Видимо лишь страх перед сильнейшим воином не позволял ему сделать шаг к дочери и кинуться в бездну. — Пошёл прочь, сам себя вылечишь, — произнёс Ривай, аккуратно перебинтовывая ладонь дрожащей девушки, поглаживая её кожу. — Да ты влюблен в неё! — громко расхохотался Перри, заставляя Елену испуганно обернуться на отца, — Ава, твоя дочь стала твоей же копией! — произнёс мужчина, поднимая глаза в потолок с обращением к жене. — Я дважды не повторяю, — спокойным тоном, что заставлял дрожать поджилки больше, чем беспрерывный крик, Ривай поднялся на ноги, вставая впереди медика. — Капитан, послушай меня, — Фримен также поднялся на ноги, стуча кулаком себе в грудь, словно впечатывая каждое слово, — эти женщины, эти рыжие ведьмы, — указывая пальцем, словно безумец в свою дочь, — они афродизиак, они въедаются прямиком тебе в мозги, и ты больше жизни без неё не видишь, ты хочешь только овладеть ею, полностью подчинить, подстроить под себя. Но эти твари никогда не будут с хорошими мужиками. Беги от неё, слышишь. Беги! — Хорошими мужиками? — переспросила Елена, усмехнувшись, поднимаясь на ноги, аккуратно переступая осколки, — это ты-то хороший? Конечно, я не могу найти оправданий для мамы, но я понимаю, почему она от тебя сбежала. Это ты. Это всё-ё был ты, — постепенно наступая девушка обошла Ривая, — я никогда не прощу маму за то, что она оставила нас наедине с таким монстром. — Не стоит преувеличивать, Эл. — Не смей так меня называть, — прошипела девушка, желая подойти ещё ближе к отцу, но Капитан придержал её за запястье, — ты тиранизировал нас всю жизнь. Избиение Рея, запугивание Айзека. Ты сломал Рею ребро за то, что он не победил в драке! И сейчас ты приходишь сюда и заявляешь, что ты хороший? Ты редкостная тварь, которая только и может, что причинять боль! Помнишь, несколько лет назад я заявила, что, если ты тронешь ещё хоть раз одного из моих братьев – я удавлю тебя собственными руками. И каждый раз, получая письмо, я жду известий о твоей смерти. О, папочка, это была бы лучшая компенсация за все домогательства ко мне! — А теперь скажи это, не прячась за спиной у своего любовника, Ава, — произнёс Перри, видя перед собой совсем не дочь. — Ава? — засмеялась Елена, мельком посмотрев на серьезное лицо Капитана, — ты даже не можешь отличить меня от матери! Я не она. Я бы никогда не бросила своих детей. — Не говори так о ней, — прошептал Перри, отирая кровь с глаза грязной рубахой, отступая на шаг назад, — ты не знаешь её. — Она предала нас и сбежала, оставила на свою же мать стольких детей. Трусиха! — закричала со злости Елена, вдруг схватив за руку Ривая, будто он придавал ей уверенности. — Ты не знаешь её! Она была чудесной, хрупкой женщиной! В ней было столько тепла и любви, а вы все не стоили и пальца её! — мужчина сорвался на крик, а глаза его неожиданно намокли. — Если она была такой замечательной, так почему жила не с нами? — сжав сильнее руку Капитана, девушка оставила на его коже следы полумесяца от ногтей. — Она старалась! Дарила любовь! — растрепанные черные волосы, словно змеи вздымились вверх, шипя на Елену. — Она нас бросила! — Она нас любила! — Ах, это была любовь, значит? — усмехнулась девушка, проглатывая всю горечь, стараясь изо всех сил не разрыдаться посреди кухни перед двумя мужчинами. — Да! Да, любовь! — Перри сжал руки в кулаки, метая стрелы с глаз, он казался одержимым и вот-вот кинется на собственное чадо. — Что-то особой любви никто из нас не чувствовал, Перри, — с призрением смотря на отца, Эл пыталась задеть его достоинство при звучании имени. — Она была идеальной матерью, Елена! — Да, чёрт возьми! — наконец спичка коснулась пороха, взрываясь и сметая всё в щепки, — она бросила нас всех! Собрала вещи и свалила! Она уехала, оставила нас! Стерва! А знаешь, кто был рядом с твоими сыновьями? Я! Я пахала с девяти лет, убирала стойла, я не спала ночами, когда у Рея была ветрянка! Я стирала засратые тряпки за Айзеком, и я слышала первое слово Маки. Не Ава, я! И не ты, ты всегда был в стельку… — Перестань, — Елена никогда не видела этого мужчину плачущим, даже, когда Ава ушла от него, он казался каменным. — Это была не любовь, пап, — прошептала Эл, отпуская руку Ривая и медленно подходя к отцу, — она не любила меня, — смеясь, добавила девушка, разведя руки в стороны, но от обиды хрусталики слёз всё же покатились из глаз, — она не любила тебя, — уже шепотом добавила Фримен, в голосе ощущалась жалость вперемешку со скорбью, на мгновение ей стало жаль этого человека, стоящего перед ней в слезах, — эта чертова сука плевала на всех нас. Перри открыл рот, собираясь что-то сказать, как ступень лестницы скрипнула. Все машинально повернулись на источник звука. Бабушка Марго стояла, обперевшись одной рукой об шаткие перила, другой сжимая шаль в области сердца. Даже издалека были видны слезы на блеклых глазах. Они блестели в лучах солнца, делая кожу женщины более бледной. Елена охнула, прикрывая рот рукой, делая шаги в сторону бабушки, но её слова заставили девушку замереть: — Как ты посмела оскорблять мою дочь в стенах этого дома? — прошептала со всей болью, что копилась глубоко внутри годами, — убирайся и, чтобы духу твоего больше не было здесь. Пошла прочь, неблагодарная!