Злой Властелин, инк. (Evil Overlord, inc.)

Тридцать шесть часов назад, как раз перед тем, как закончилась оплаченная аренда его комнаты в общежитии и надо было выезжать, Мерлин подводил итоги ситуации, в которой оказался. Красный диплом по сдвоенной специальности физики и метафизики? Есть. Хорошее начало для завидной библиотеки, специализированной на рунической и ритуальной магии, с большим числом книг, посвященных хтонической мифологии и заклинаниям? Есть. Долг за обучение, которым бы и слон подавился? Есть, есть и есть. Мерлин тяжело плюхнулся на поребрик, облокотился на колени и спрятал лицо в ладонях. Голова раскалывалась. Тридцать шесть часов назад, после импульсивной покупки редкого иллюстрированного издания «Компендиума древних родов и обрядов на крови», чтобы на него не успел наложить свои грязные руки Мюрден, Мерлин осознал, что на его банковском счету осталось не так уж и много денег. Может, не стоило покупать книгу, но такой шанс выдавался нечасто, и, пожалуй, нельзя винить его в том, что он воспользовался своей пока еще действующей студенческой скидкой. Может, стоило сдержаться и не покупать «Химический Гид Томпсона по эзотерическим составляющим», «Прото-гаэльскую лингвистику и синтаксис», и «Энциклопедию по мифам Британии (расширенное издание)», и оставить деньги на то, чтобы снять комнату. Может, стоило… Мерлин фыркнул, но и звук, и действие словно кинжалами вонзились в череп. Может, было много того, что было бы куда разумней, к примеру — он мог не тратить остатки своей откровенно небольшой выпускной стипендии на алкоголь на выпускной вечеринке со своими друзьями. Тридцать шесть часов назад, Мерлин был болезненно трезв и слишком четко осознавал ту далекую от идеальности ситуацию, которая сбивала с ног каждого выпустившегося студента, потерявшего защиту крыши дорогой академии, но, хотя бы, каждый из его друзей мог его понять — они были в той же лодке. Денег нет, рабочих перспектив нет, идти некуда и над головой нависает огромный долг. Собраться вместе и провести весь вечер, злясь и жалея друг друга, тогда казалось хорошей идеей. Но, семь часов спустя, Мерлин хотел сдохнуть. Он все еще слишком четко осознавал ту далекую от идеальности ситуацию, которая сбивала с ног каждого выпустившегося студента, потерявшего защиту крыши дорогой академии, но теперь, вместо болезненной трезвости, у него было убийственное похмелье в начальной стадии «Я жалею обо всем». Он ничего не помнил после того, как Фрейя откуда-то вытащила абсент, и лишь смутно припоминал, что, кажется, попробовал пиво Уилла, смешанное с аконитом. Но до этого… К сожалению, он помнил все.

***

— Самая худшая работа из всех возможных. Вперед, — сказала Сефа в перерыве между иканьем. Она мило свернулась рядом с Фрейей, хотя, скорее всего, это была тактика выживания. Они обе уверенно шли к тому, чтобы напиться в стельку, никто из них уже не мог держаться на ногах, и одна удерживала вторую от того, чтобы не упасть лицом в грязный ковер. Правда, Мерлин не мог с уверенностью сказать, кто из них был кем, и кто бы упала первой. — Тот семестр стажировки у Брюса Колдера, — сказал Уилл, открывая новую банку пива — якобы для того, чтобы поддерживать водный баланс между порциями из дешевой бутылки двух-фунтовой граппы, которую они только начали. — Он отправил меня проводить интервью с попавшими в скандал с накачанными чем-то лекарствами, помните? Это было пару лет назад. Кто-то сломал печати на коробках, с помощью иглы влил в парацетамол что-то волшебное, обеспечившее всем гнойные прыщи. — Помню, об этом было во всех новостях, — сказал Гилли. Он, вероятно, был самым трезвым из них, но лишь потому, что пришел позже. Но, впрочем, он их догонит. Упорства ему было не занимать. — И что такого ужасного? — Гнойные прыщи никуда не делись, — заметил Мерлин, не сдержав смешок. Все поморщились. Уилл указал на Мерлина, соглашаясь, и в то же время сделал лицо, какое у него было каждый раз, когда его желудок был готов приватно побеседовать с унитазом. Он драматично (даже с ноткой отчаяния) махнул на свое горло и, немного придушенно, выдавил: — Я все еще чувствую этот запах во рту, — и тут же сделал неплохую попытку избавиться от него, наполовину опустошив банку. — Машинистка в «МакТаггарт Уорд», — сонно произнесла Фрейя, но она всегда была сонной после экзаменов. Но, хотя бы, она наконец сможет скоро отдохнуть. — На печатной машинке. В подвале. В пятидесяти футах от извращенных придурков. Приходилось ходить мимо них четыре раза в день. Больше, если хотелось в туалет. — Фу, — Сефа похлопала Фрейю по голове. — Стоп, почему четыре? Один раз чтобы попасть в офис, один раз — чтобы уйти?.. — Гилли растерянно нахмурился. — Кафетерия была в подвале. Лестница на другой стороне офиса. Мне не разрешалось есть в моем кабинете. — Ох, — выдавил Гилли и поморщился. — Ужас. — Хм-м-м, — отозвалась Фрейя, мурлыкая под ладонью Сефы. — Один раз я пописала в бутылку. И совсем об этом забыла. Скорее всего, она все еще там, запихнутая к горе использованных резинок. — Мерзость, — произнес Гилли. — Моя — это уборка нашествия Гигантских Борщевиков, — вступил Мордред. Его взгляд был направлен вдаль, как у солдата, пережившего тысячелетнюю войну. Мерлин сочувствующе зашипел, но случайно вдохнул пиво и едва не задохнулся. Ему однажды пришлось столкнуться с Гигантским Борщевиком, и тот до сих пор порой снился ему в кошмарах. Растение было одним из самых опасных в мире и могло сжечь кожу лишь прикосновением. Друидская магия Мордреда защищала его от большинства ядов, но Гигантский Борщевик был отдельной темой. Какие бы предосторожности он не принимал, их явно не было достаточно, раз он выглядел словно ветеран, вспоминающий войну. Огонь бы не справился с Борщевиком — корни уходили глубоко-глубоко под землю, уничтожая все растения, при высоких температурах яд передавался по воздуху и семена распространялись куда быстрей. Это было ужасно. Для уничтожения Гигантского Борщевика требовался защитный костюм, закрытый респиратор, очки, перчатки, и все это желательно должно быть из пара-арамидного волокна. И нужно было копать. Много копать. А потом — часы на четвереньках с микроскопом, в поисках случайно оставшихся уцелевших корней, потому что эта хрень умела регенерировать. — Что за хуйня? — поперхнулся Гилли. — По своей воле? Зачем ты согласился? Мордред вышел из транса. — Профессор Ньютон посадил их вокруг своего сада с лекарственными травами, потому что младшекурсники пытались украсть те на зелья. Умный парень, но, порой, охуенно тупой. Он не подумал, что это выйдет из-под контроля. Но пообещал мне дополнительные баллы и доступ к его копии «Гербологии и Древнего Друидического» Гестерфилда. — Не стоит того, — сказал Мерлин, потому что в его личной библиотеке лежала очень дорогая копия. Он мог бы одолжить её Мордреду, если бы знал, что она ему нужна. — Мне не помешало бы узнать о том, как она бесполезна, до того, как я устроился на работу чтобы купить эту гребанную книгу, придурок, — Мордред пнул его ногу. — Боже, — Гилли покачал головой. — Ну, у меня это все еще работа на мадам Лакруа. Работа неплохая, но можно было бы обойтись без щипков. В какой-то момент мой зад был весь черно-синим. — Ужас, — отозвался Уилл без сочувствия, но он сам по себе был той еще задницей. У него как раз был перерыв между девушками, перерыв, который длился уже три года. Уилл был очаровательным парнем, вел себя с девушками, как с королевами, но, как только пошел слух, что он оборотень — они теперь предпочли бы обниматься с Гигантским Борщевиком, чем даже взглянуть в его сторону. Гилли об этом знал, и был не из тех, кто давит на больное. — Ты просто ревнуешь, — Гилли пожал плечами. — Хотя бы, меня хотят. …Или из тех. Мерлин хохотнул. Уилл зарычал, и девчонки закричали, чтобы он заткнулся, хотя в исполнении Фрейи это было скорее милое, сонное ворчание. Уилл и Гилли помирились, не подравшись, и спустя пару минут молчаливого приканчивая алкоголя, Сефа спросила: — А что насчет тебя, Мерлин? — Даже не спрашивайте Мерлина, у него слишком большой список плохих работ для выбора, это нечестно, — вмешался Уилл. Мерлин поднял два пальца — ну, точнее, попытался. Рука немного онемела. Пол был слишком удобен и ему не хотелось двигаться. Но Уилл был прав. Любая работа, за которую он брался, так или иначе заканчивалась каким-нибудь дерьмом. Вместе с бумажной рутиной в нагрузку прилагались воинственные фермеры, мрачные собаки и хищные коровы. Работа в магазине фастфуда была нормальной, пока полугигант не разозлился на то, что порция показалась ему меньше стандартной, и не перевернул стойку. Инвентаризация в местном «Теско» застопорилась из-за нашествия цучигомо, которых, вообще-то, и быть не должно бы в Британии. И это было лишь в первые годы. Дальше было хуже. В личных фаворитах у Мерлина было укрощение келпи в шотландском озере, но его там несколько раз чуть не утопили. Иногда Мерлину казалось, что у Судьбы были к нему какие-то личные претензии, и она выражала свою обиду тем, что каждый раз бросала его в выжималку, пока он не искупит то, что натворил в прошлом перерождении. Но, на самом деле, у него была хорошая жизнь, и не было ничьей вины в том, что изначально невинные ситуации становились намного хуже. — Работа мечты, — сонно пробормотала Фрейя. Её голос был тверже, как будто она протрезвела немного, но явно ненадолго. Каждый раз, когда она возвращала себе ясность ума, кто-то впихивал в её руку очередной бокал. Таковы правила. — А какая у вас… работа мечты? — Это вопрос получше, — просияла Сефа. Она погладила голову Фрейи. — Какая твоя, Фрей? Фрейя долго молчала, и Мерлин даже убрал ладонь с глаз, чтобы посмотреть, не заснула ли она. Но она сидела прямо, сама, задумчиво скривила губы и произнесла: — Я хочу тренировать животных для фильмов. — Хм, — Уилл озвучил мысли Мерлина. Работа мечты Фрейи была идеальна для кого-то с её любовью и связью с животными. Она куда лучше справлялась с волшебными существами, и это был редкий навык, и неплохо находила общий язык с обычно колючими не-человеческими расами. Мерлин толкнул ногу Уилла. — Она может и тебя потренировать, друг. — Если только пообещает лакомства, — широко усмехнулся Уилл. Фрейя скорчила лицо. — Не. Пас. Я работаю только с разумными животными. Уилл поперхнулся, Сефа засмеялась, и Гилли дружески толкнул Уилла. Мерлин широко распахнул глаза, смотря на Уилла: — Не переживай, я никогда не сдам тебя в собачий приют. — Да пошли вы все, — с улыбкой сказал Уилл. — Флорист, — вступила Сефа, и это был поворот на сто восемьдесят градусов по сравнению с её нынешней степенью. Она изучала французскую литературу, но вместо того, чтобы закончить докторскую и стать учителем, перешла в финансы. Её мать захотела, чтобы Сефа получила степень в чем-то, чем можно впечатлять других, но передумала и настояла, чтобы Сефа забила на свою докторскую и нашла что-то, где могла бы сделать приличную карьеру. Сефа послушалась лишь потому, что иначе её мать пригрозила лишить её семейного состояния. Это было богатство семьи, которое шло от пра-прабабушки-дриады, точно знающей, где найти месторождение трюфелей в лесу — по большей части, потому что они росли благодаря её магии. Но это был мало кому известный секрет, и никто не знал, что в крови Сефы затесалась дриадская — даже её близкие друзья. Если это когда-нибудь всплывет, её карьерное будущее будет растоптано — ей выпишут штраф за то, что не зарегистрировалась как сверхъестественная, и на всех записях будет черная регистрационная пометка. — Правда? — Мордред даже не пытался скрыть удивление. — Но я читал твои короткие рассказы, и ты в этом профи. Я думал, ты захочешь стать писательницей. Но флористкой? Никогда бы не сказал. Сефа улыбнулась ему, сладко и невинно, как будто она скрывала секрет — и да, конечно, она скрывала, даже всунула в руки Мерлина стакан с… чем-то, чтобы он промолчал и не сказал, что он всегда знал о её желании. — В твоем исполнении, это звучит слишком обычно, — проворчал Гилли. И, да, Мерлин был единственным в их группе, кто знал. И то лишь потому, что он выпалил это ей в лицо в тот же момент, что они встретились, напрочь этим шокировав. Она никогда не уточняла, откуда он узнал, и это было словно ведро холодной воды, напомнив ему о том, что люди хранят секреты в секрете не просто так. Как и он. Так что он остался лежать на полу, новый стакан с алкоголем балансировал на его груди, и он поднял голову, самонадеянно пытаясь научиться новому трюку. У Мерлина вышло отпить пару миллиметров, прежде чем Уилл снизошел до помощи, поднял рюмку и сказал: — Открывай пошире. — Я не осуждаю. Ты видел мою комнату? — спросил Мордред. Они все видели её, по большей части когда приходили за необычными травами для медицинских целей, но Мордред был достаточно умен, чтобы не выращивать их там, где спал, потому что его арендаторша орлиным взором следила за этим. — В худшие дни меня не отлепить от дерева. — Подтверждаю, — отозвался Мерлин и закашлялся, когда только что проглоченный огонь пошел носом. Он был так сосредоточен на том, чтобы перевернуться на бок, спасаясь, что едва ли заметил суровый взгляд Сефы. Он отмахнулся, не её виной было то, что Мордред так любил с ней обниматься, даже не зная, почему. Или, может, зная и храня секреты лучше, чем Мерлин. Какая разница. — А что насчет тебя, Мордред? — спросила Фрейя, явно ощутив легкое напряжение в комнате. — Ну, я… Честно? Я всегда хотел быть целителем. — Ты можешь пойти в медицинскую школу, — заметила Фрейя. — Ты и так почти там. — Хотелось бы, — с грустью сказал Мордред. После секунды, он признался: — Они закрывают программу для магов в следующем году. Если я вообще пройду, они сделают все, что угодно, лишь бы меня выжить, и я слышал, что в больницах в этом году уже перестали нанимать тех, кто пользуется магией. Это незаконно, но все молчат. Какой смысл, если я все равно не смогу работать медбратом или врачом. Представьте, если я появляюсь и скажу: «Привет, я целитель, могу убирать боль магией»? Меня сразу линчуют к чертям. Мордред изучал друидическую магию с детства, и два года назад прошел испытания. Он поступил в университет с фокусом на ботанику, потому что это было легче, но заскучал от повторения уже известного, и перевелся на биологию. И, когда даже это стало слишком скучным, перешел на сестринский факультет. С его продвинутой степенью он мог работать медбратом, но перспективы были ограничены. — Ты стал бы хорошим целителем, — попыталась успокоить его Фрейя, хотя это было бесполезно. Друидская магия давала Мордреду преимущество, его знания ботаники означали, что он мог сварить натуральные лекарства куда эффективней, чем фармацевтические компании, а сестринский факультет ставил его на шаг впереди большинства кандидатов в целители. Но, чтобы им стать, Мордреду нужно было пройти обучение у зарегистрированного целителя, а они были далеко и их можно было пересчитать по пальцам. — Отлично залатал мою сломанную ногу, — сказал Гилли. — Какую сломанную ногу? — спросила Сефа. — Вот именно, — широко улыбнулся Гилли. Мордред опустил голову, смущенный. — Система — отстой, — сказал Мерлин в пустоту, потому что Мордред бы достиг высот в целительстве, даже если сиделка из него была так себе. — Да-да, — кивнул Уилл. Он молчал целую минуту, в течение которой Мерлин стойко выносил чьи-то (скорее всего, его же) тычки в ребра ногой. И, наконец, почти подавленно, Уилл признался: — Мне бы просто хотелось стать копом, как отец. Наступившая тишина приобрела политический оттенок, и Мерлин почти пожалел, что не может провалиться сквозь пол, чтобы избежать взрыва, который неизменно последует за этими словами. Если бы он пожелал, так бы и случилось — он был пьян и контроль над магией ослабел, а та воспринимала его мысли буквально. А еще было непонятно, достаточно ли он трезв, чтобы провалиться сквозь пол, или, как в первый год в универе, абсолютно случайно застрянет где-то посередине. В любом случае, до сих пор он хорошо скрывал, насколько силен, и не хотел пугать (или терять) своих друзей, поэтому отказался от искушения использовать магию, осознанно или нет, так долго, как только сможет. Спасаясь от аргумента, который наверняка вертелся у всех на языке, Мерлин призвал к себе пахнущую плесенью подушку с кровати. Она прилетела к нему, пьяно покачиваясь, вызывая всеобщий смех. Друзья Мерлина считали, что он владеет телекинезом. Так было написано в его регистрационной карточке. Это не было магическим даром, хотя большая часть людей не разделяла способности по этим критериям, но означало, что он идеально избегал необходимости регистрироваться как пользователь магии. Технически, самые ограничивающие законы против магов, существ и гуманоидов с некоторыми оговорками на него не распространялись не только потому, что Мерлин врал про свои силы всю жизнь, но потому что люди были глупы. — Это охуеть как нечестно, — вздохнула Сефа. — Если твой отец может работать, почему не можешь ты? Ты же не превращаешься в бешеную собаку каждое полнолуние. Гребанные нормалы… Мерлин схватил подушку из воздуха и попытался задушить себя ею. Иронично, что в мире, где идеально нормальные, 100% хомо сапиенс сапиенс, были меньшинством, под дискриминацию попадали сверхъестественные. Эксперты посчитали соотношение и пришли к выводу, что, по меньшей мере, от шестидесяти до семидесяти пяти процентов населения всей планеты имели в ДНК что-то не от человека. Некоторые более открытые теоретики из шестидесятых писали исследования, связывающие кровное наследие с культурными мифическими верованиями, у специалистов по генеалогии был взрыв спроса на отслеживание семей и нахождения безумных связей с разными божествами; и специалисты по статистике отметили, что даже большая волна иммиграции или эмиграции не повлияет на стабильность магической популяции. В Великобритании процентное соотношение стремилось к семидесяти. В Ирландии, скорее всего, было девяносто, но ее предпочитали не упоминать. Милейшие люди, но с очень странной магией. Но родословная или сверхъестественный статус не были поводом для того, чтобы все с ума сходили. Страх не-магических людей перед магическими с каждым годом становился все сильнее, как и ограничения на волшебном обществе с тысяча девятьсот восьмидесятых. Как будто кто-то щелкнул переключателем, и все века мирного сосуществования были напрочь забыты. Разжигание ненависти началось, наверное, потому что у кого-то случилась неудачная встреча, и злость пошла оттуда, но это было глупо, потому что в мире существовали злые люди вне зависимости от источника ДНК. И то, что научные исследования в определенных областях закрывались, и поспешное редактирование публикуемых материалов — все это тоже влияло. О, и не стоит даже упоминать о кликбайтных статьях, лживых подборках в газетах и красивых, легкомысленных журналистах, которые не отличили бы свое ДНК от своего… Хм, ну, всего. И как-то постепенно, без привлечения внимания, без чьих-то попыток это остановить, были приняты законы об обязательной регистрации определенных магических существ и магов, запрещающие кому-то хоть отдаленно магическому занимать публичные должности, и ограничивающие их передвижения и путешествия. В книгах пока ничего не писали про запрет магии или обучения для гуманоидных существ, пока нет, но некоторые школы уже продвигали определённую политику и закрывали отделения, посвященные изучению сверхъестественного. Вот почему Мерлин был готов умереть, но закончить свою докторскую. Он хотел опередить волну, которая вынесла бы его из обучения, не признавая никаких уже имеющихся заслуг. Удвоение (порой — утроение) всех его курсов сожрало все свободное время, и не оставило много шансов на поиски работы после выпуска. Ему повезло, что друзья помогли ему с жильем, даже если он не мог оплатить свою часть аренды и еды. В отличие от остальных, он был единственным с абсолютным нулем. Мерлин заморгал на яркий свет, когда кто-то, — Уилл, — сдернул подушку с его лица. — Мы закончили, — сказал он. У него на лице было написано удивление, смешанное с задумчивостью, как будто он не мог понять, почему тема магической политики так взбесила Мерлина. На их взгляд, Мерлин легко обошелся. Снаружи, у Мерлина был абсолютно обычный, человеческий дар, который не имел ничего общего с неправильным порядком аминокислот в ДНК. — До дна, — слабо сказал Мерлин, чувствуя себя огромным идиотом. С одной стороны, у его друзей были все права ненавидеть его за то, что его не гнобили так же, как их. С другой — он был ебанным трусом за то, что не говорил, что он понимал их, что он ненавидел все также, как они, потому что был таким же. С третьей — не было смысла переживать из-за этого, потому что они ничего не могли поделать — ни у кого из них не хватило смелости поступить на юридический или родиться в семье политиков. С четвертой… С четвертой стороны, он был очень, очень, в стельку пьян. Он моргнул на все кубики, которые летали перед ним. Но, да, он не мог ни на секунду забыть о том, что если бы кто узнал правду о нем, его бы убили на месте. — А что насчет тебя, Мерлин? Какая твоя работа мечты? — спросила Сефа. Мерлин поднял руки в воздух, имитируя пожатие плечами. Он не знал. Физика была довольно логичным путем — он мог пойти в любом направлении, но его специализация на энергетических силах и метафизических взаимодействиях существенно уменьшала варианты. Нужно было выбрать что-то более практичное, а не изучать то, что могло лишь помочь ему лучше понять свои силы, но что сделано — то сделано. — Ну давай, Эмс, — сказал Уилл с улыбкой в голосе. — Когда мы были детьми и говорили о том, кем станем, когда вырастем? Кем ты там хотел стать? — Это была твоя мечта, не моя. — Мерлин закатил глаза и это не очень помогло. В воздухе кубиков стало внезапно больше. — И я почти уверен, что «Злой Властелин» — не официальное занятие. Его заявление встретила оглушающая тишина — то ли из-за того, что он потерял сознание, то ли потому что все вспоминали последний случай, когда Злой Властелин почти захватил Лондон. Понадобилось три военных вертолета, пехотный батальон и что-то для секретности (но не такой уж секретной) названное негапустотной бомбой, чтобы с ним разобраться. Мерлин сжал зубы и заставил себя посмотреть на друзей. Уилл ухмылялся, потому что для него это всегда было огромной шуткой. Сефа выглядела задумчивой, Фрейя, кажется, заснула, Мордред сощурил глаза. Гилли наклонился, роясь в холодильнике с тающим льдом в поисках оставшейся выпивки. И, потом, друзья его удивили. — Было бы круто, — пробормотала Фрейя. — Из тебя выйдет крутой Злой Властелин, — заметила Сефа, широко улыбаясь. — Вы же в курсе, что, чтобы стать Злым Властелином, требуется опыт в… Ну, том, чтобы быть немного злым? — спросил Гили, хмурясь на бутылку абсента в руке. Он вопросительно поднял её в воздух, и Фрейя, неожиданно проснувшаяся, требовательно протянула руки. — А ты Мерлина видел? — со смехом сказал Уилл. — Он может быть отменным вредителем, когда разозлится. Разве не помните, что он сделал с Мюрденом, когда тот испортил его эксперимент в прошлом году? — Это был не я, — слабо возмутился Мерлин. И, в любом случае, не его вина, если он сделал вихревой баланс сфер измерения чуть более чувствительней обычного, или то, что, для блага теории, он использовал очень легко воспламеняющуюся жидкость для их наполнения, потому что у них была меньшая вязкость и плотность по сравнению с водой. А еще Мюрден был на какую-то долю огненным элементалем. Не то, чтобы ожоги были неизлечимы. Со временем. Раздалось задумчивое бормотание. — Просто подумайте, — сказал Уилл. — Представьте, сколько всего будет сделано, если Мерлин будет Злым Властелином? Мерлин снова потянул свою подушку из того места, где она оказался, и предпринял еще одну попытку удушить себя, пока не запаниковал. И Уилл, как настоящий ублюдок, добавил: — И ему даже не придется волноваться о том, чтобы быть волшебником, да? Да блять. — Да, не придется, потому что я не маг, — соврал Мерлин, но даже трезвым он отвратительно врал, и усилие пропало втуне под жалостливыми взглядами. Растерянным выглядел лишь Гилли. — Дайте мне выпить, кто-нибудь.

***

— Хорошо, друг, вот и все, — сказал Уилл, садясь на поребрик рядом с Мерлином. Он был слишком радостным, слишком энергичным и до отвращения трезвым. — Готов идти? Чем быстрее мы закинем твои вещи, тем быстрее мы отправимся за хламом Мордреда. Грузовик у нас еще на пару часов, и я не горю желанием доплачивать, если мы не сдадим его вовремя. Мерлин издал звук отвращения. — Ты должен это увидеть! — прокричала Сефа, вприпрыжку припуская к нему из своей квартиры через дорогу. Она закончила загружать свои вещи в грузовик и помогала Фрейе утрамбовать ценные вещи в её маленькую машину. Уилл и Гилли уже переехали в дом, который они вшестером будут снимать, но Гилли нигде не было видно, а Мордред все еще был в своей комнате, пытаясь решить, какие растения лучше упаковать вместе. Мерлин смутно припоминал что-то о том, что Хельга не любила касаться Томаса, а раскидистый плющ начинал капризничать, если подпорки были не под тем углом. Мордред был слишком нервным и слишком рассудительным для все еще не пришедшего в себя Мерлина, и, в целях самосохранения, он спрятался в ближайшей кладовке для метел, чтобы попытаться поспать, пока его не нашла Фрейя. — Можешь быть потише? Пожалуйста. — Ты такой злюка, — сказала Сефа, садясь с другой стороны. Она пихнула ему под нос телефон. Экран был слишком яркий; Мерлин зажмурился, пока тот не погас. — Нечестно, что у тебя нет похмелья, — пожаловался он. — Оборотень, — подал голос Уилл. — У меня иммунитет к отравлениям, от которых страдают смертные мужчины, — отмахнулась Сефа, но когда Мерлин посмотрел на нее, то встретил её прищуренный взгляд, как будто она предлагала ему только осмелится заикнуться, что она не совсем человек. Она снова пихнула телефон ему в лицо.  — Посмотри! — Да-да, очень мило. Хороший черный экран… — Да не это, придурок, — Сефа нажала на кнопку внизу. Экран загорелся. — Ох, — Мерлин закрыл глаза. Вокруг царил ад. Уилл толкнул его в бок. Сефа издала отвратительно высокий громкий звук, который вызвал желание заползти под камень и умереть. — Да ты прикалываешься? — недоверчиво фыркнул Уилл. Он засмеялся, хлопнул Мерлина по спине, и что-то в его позвоночнике, кажется, хрустнуло. Это не слишком помогло пульсирующей голове, и повезло еще, что Мерлин избавился от содержимого желудка за свои последние несколько визитов в туалет. — Что ж, признаю, что ошибался. Не думал, что это сработает. — Ошибался? — слабо переспросил Мерлин. Он поднял голову, надеясь, что хотя бы лучший друг его пожалеет и объяснит, что происходит. — Да, чувак. Знаешь, насчет всего этого — о, Фрейя, кажется, хочет, чтобы я помог с чемоданами, они слишком тяжелые или типа того. Мерлин проследил его взгляд до третьего этажа через широкий двор, и проклял улучшенный слух оборотня вместе с улучшенным метаболизмом и явным иммунитетом к похмелью. Он проследил, как Уилл уходит, и, раз уж нечем было больше заняться, все же сощурил глаза на экран, который Сефа так настойчиво пихала ему в лицо. Интернет-браузер. Светло-серый хедер. Темно-синий шрифт. Все покрыто гиперссылками. Черный текст на белой странице. Простой интерфейс секундой позже опознался как Крейгслист.

«Злой Властелин, Инк» открывает свои двери!

Недавно обосновавшийся в центре Лондона, ЗВИ готов принять участие в оплачиваемых рискованных начинаниях для скорейшего расширения бизнеса.

И, хотя глава компании, Доктор М, не планирует начинать завоевание мира до полной укомплектации штата, он заинтересован в том, чтобы помочь лондонцами решить их проблемы, урегулировать споры и убедиться в долгом здравии, счастье и свободе для всех.

Пожалуйста, напишите Доктору М на DrM.EvilOverlordInc@gmail.com. Если ваше предложение будет нам интересно, с вами свяжутся в ближайшее время.

Только физические лица. Рекрутерам просьба не беспокоить.

НЕ пишите нам с непристойными запросами или предложениями.

Мерлин потер глаза. Снова прочитал объявление на Крейгслисте. Когда с третьего прочтения понятней не стало, он посмотрел на Сефу, которая почти видимо вибрировала от возбуждения. — Что? — Это идея Гилли, но я написала текст, с помощью Фрейи! А Уилл был абсолютно бесполезен. Звучит фантастично, правда? Супер элегантно и профессионально. — Я не… — И это еще не самое лучшее! — сказала Сефа, выхватывая телефон обратно. Мерлин молча смотрел на нее. Сефа открыла приложение почты и всунула в руки телефон, как будто это был горячий картофель. Он чуть не уронил его, желая, чтобы так и было. Это был почтовый адрес Доктора М в «Злой Властелин, Инк». Входящие были заполнены. Сефа потянулась, листая экран пальцем — писем было несколько десятков, и, под взглядом Мерлина, пришло еще три. — Что? — повторил Мерлин. — Поздравляю, Мерлин, — с сияющими глазами возвестила Сефа. — Ты Злой Властелин, и ты очень востребован. — Но, — запротестовал было Мерлин и Сефа, под его взглядом, вскочила с поребрика, перебежала газон, чтобы выхватить коробку из и так нагруженных рук Фрейи. Уилл шел следом, без всяких усилий неся два переполненных чемодана в каждой руке. — Я не… Я даже не… Вы же знаете… — он сдался. «Я не маг, у меня нет магии, и вы знаете, что я владею телекинезом и отвратительно это делаю», — ни одно из этих утверждений не было правдой, и, все равно, его никто не слушал. Он не понимал, почему, но, видимо, гребаный метафорический кот выбрался из гребаного метафорического мешка, и Мерлин капитально, по уши, влип. Он почти ждал, что вот-вот сюда вломятся агенты правительства, чтобы отвезти его в максимально секретный зал для казни, где разрежут его на части чтобы понять, как он вообще существует. Он неуверенно нажал на самое раннее письмо.

«Дорогой Злой Властелин,

Я очень надеюсь, что это правда.

Мой сосед постоянно включает музыку на полную громкость посреди ночи. Мне обычно плевать, музыка-то хорошая, но в эти выходные приезжает моя мать. Если она решит, что я живу не в милом, тихом районе, она заставит меня вернуться домой. Я заплачу 50 фунтов только чтобы он прекратил, на эти выходные. Без убийств, пожалуйста, минимум крови, и, если не приедут копы, я добавлю бонус».

Мерлин хохотнул. Потом задумался. Это было пятьдесят фунтов, которых у него не было на счету, и они помогут заплатить его часть аренды. И ему всего лишь нужно было заставить какого-то парня вырубить стерео на пару дней. Если вежливость не сработает, можно попробовать угрозы — нужно будет захватить Уилла и заплатить ему половину. Но это все еще была часть аренды, и, учитывая отсутствие рабочих перспектив, сойдет и такое. Он отстраненно задумался о том, сколько зарабатывает Злой Властелин, устроенный на полный день, и сразу же отогнал эту мысль. Он. Злой Властелин. Ну да, конечно.

***

В десяти милях, в одном из подразделений в МИ5, младший аналитик Артур Пендрагон думал над тем же самым вопросом. Сколько зарабатывает Злой Властелин? Вряд ли это хорошо оплачивалось. Низкий доход от первоначальных вложений. Нет доходности на капитал. Никакой чистой прибыли от продуктов или мерча, пока Злой Властелин не достиг какого-нибудь успеха на своем пути к захвату мира и не добился хоть какой-то известности. Но, если такое случится, то все горизонты открыты — экшн-фигурки, видео-игры, фильмы, откровенные автобиографии… Но, все же, личное удовлетворение от Удерживания Мира В Железном Кулаке должно было перевесить все финансовые трудности. Когда-то, молодой (очень молодой) Артур мечтал о том, чтобы стать Злым Властелином. Он носился по обширным землям Пендрагонов, повязав ярко-красное одеяло на шею, уничтожая любое существо (обычно старшую сестру), которое могло попытаться помешать его планам по завоеванию вселенной. Его отца это забавляло, и он баловал его так, как родитель баловал бы ребенка — убеждаясь, что у Артура всегда было в достатке игрушечных солдатиков, и что они всегда заменялись после того, как Артур втаптывал их в землю, закапывал в подстриженную траву или расплавлял, используя только стратегически размещенные увеличительные стекла и редкий-но-пока-не-вымерший английский солнечный свет. Он не назвал бы себя в детстве слишком развитым. Он был, скорее, избалованным ублюдком. Артур так и не вырос из своей любви к Злым Властелинам. Он собрал каждую биографию и интервью, вырезал статьи из газет, записывал появления на радио или в телевизоре. Ему уже было ближе к двадцати, когда он начал всерьез изучать планы Злых Властелинов, и решил создать свой собственный, чтобы исполнить детскую мечту и править миром. Ну, а что до того, что он не мог применять магию (как большинство Злых Властелинов) и не был достаточно сильным магическим существом, чтобы уничтожить своих врагов в кровавом кулаке? Это ни капли не останавливало его на пути к мечте. А потом Корнелиус Сиган пришел к власти и Артур задержал дыхание, думая: «Вот оно». Прогнившее правительство будет уничтожено, грубых людей подомнут твердой рукой, а тех, кто желал лучшего мира, насильно заставят работать именно ради этого. Артур набросал письмо мистеру Сигану с рассказом о себе, не забыв прикрепить примерный набросок того, чем бы он хотел заниматься, если тому были нужны идеи, и собрал что-то, похожее на довольно слабое резюме для подростка. Артуру так и не удалось отправить свое резюме, потому что, спустя две недели после возвышения Корнелиуса Сигана и последующего правления террора, он узнал, как далеко нынешнее беспринципное правительство готово зайти ради сохранения статуса кво. И, пусть потери среди мирных жителей были минимальны, в северной части Лондона осталось достаточно следов применения негапустотной бомбы, чтобы все внутри сжималось, когда он проезжал на поезде в особняк деда. После того, как Корнелиус Сиган был уничтожен, Артур тщательно спрятал свой план Злого Властелина. Он выбросил все свои фанатские постеры и раздал все книги, кроме самых полезных. Но это не означало, что он перерос свою одержимость захватом мира. Это означало, что он решил, что ему нужен новый план. Если кто-то такой сильный, как Корнелиус Сиган, не смог быстро захватить правительство, что сможет сделать обычный человек вроде Артура? Он очень долго размышлял. Он придумал новый план. Он начал с внедрения в МИ5. В любой промежуток времени, в Соединенном Королевстве было примерно тридцать потенциальных Злых Властелинов. Из них большая половина были психами без какой-либо силы, их отслеживали, проверяли (на всякий случай) и забывали. Из пятнадцати, оставшихся после того, как Секретная Служба Её Величества исключила не-угрозы, десять были середняком, способным удерживать свой авторитет Злых Властелинов на маленьком, незначимом уровне. Эти люди требовали больше наблюдения, и младшие полевые агенты обычно как раз занимались присмотром за ними в качестве части их инициации «Добро Пожаловать в Полевую Работу». Из того, что Артур слышал — кто-то из младших агентов никогда не получал новое задание, потому что был достаточно туп, чтобы дать себя обнаружить, но это были лишь слухи. Из пяти оставшихся потенциальных Злых Властелинов, все пять обладали средней магической силой какого-либо типа, достаточной, чтобы их заметить. По стандартной для таких ситуаций процедуре, если эти индивидуумы были замечены до того, как достигли определенной значимой точки в уравнении де Гелдер, их отлавливали, заключали в тюрьму и… И, по слухам, те больше никогда не видели света дня. Артур вздохнул. Он поправил очки, осмотрелся, чтобы понять, кто составляет ему этим счастливым утром компанию в подвале, и вернулся к работе, когда понял, что никто из тех, кто ему нравился. Теорема Де Гелдер содержала столько же статистических вариантов для определения уровня Злого Властелина у человека, сколько было в уравнении Дрейка, которое помогало вычислить возможность разумной инопланетной жизни во вселенной. Но, в отличии от нее, де Гелдер использовала вариации, базирующиеся на разных гранях жизни индивидуума — позиции на социоэкономической шкале, воспитании, уровне образования, культурного влияния, близости к другим уровням сверхъестественной активности и тому подобным, чтобы определить вероятность сверхъестественного. Это были таблицы с перекрестными ссылками и заранее подсчитанными статистическими показателями, которые базировались на сотнях тысяч часов исследований. Очень подробно и аккуратно. Уравнение считалось архаичным и бесполезным, особенно теперь, когда Акт об Урегулировании Регистрации Аномалий имел полную силу. Все, кто родился после тысяча девятьсот девяносто первого года были записаны в системе и отслеживались. Были, конечно, и несогласные, те, кто родился до тысяча девятьсот девяносто первого и отказывались регистрироваться добровольно «ради блага нации», и те, кто проскользнул сквозь трещины, потому что Акт об Урегулировании Регистрации Аномалии стал законом еще до того, как система была полностью налажена. Несмотря на эти исключения, Регистр Магических Аномалий был на удивление эффективен в выявлении тех, кто мог бы стать Злым Властелином. И, хотя дыра в системе быстро закрывалась с каждым новым изданием Акта об Урегулировании Регистрации Магических Аномалий и постоянном укреплении полиции, все еще были исключения. И тут начиналась работа Артура. Хотя его отдел был куда меньше, чем двадцать лет назад по рассказам других, он все еще играл важную роль в отслеживании всех тех, кто не попал под АУРА, и в идентификации тех, кто изначально мог не попасть под критерий Злого Властелинства, но мог им стать позже, в правильных обстоятельствах. В отделе не использовали термин «Злые Властелины». Старшим чинам нравилось называть их Магическими Аномалиями со Значимыми Недобрыми Явлениями. Ужасный акроним без пугающего звучания, и Артур обычно отказывался его использовать. Но было неважно, как они назывались. Артуру было в любом случае плевать, потому что он вообще не должен был быть гребанным младшим аналитиком, застрявшим в гребанном подвале МИ5. По его десятилетнему плану, Артур Пендрагон должен был сходу покорить МИ5 и стать либо одним из топ-секретных агентов, либо старшим командиром, в чьи обязанности входила манипуляция статусом кво. Но потом, слишком поздно, он узнал о том, что сделал его отец. Тогда регистрация только началась, и Утеру это показалось разумным. Утер Пендрагон пошел и зарегистрировал Артура в АУРА. Артур узнал об этом лишь когда ему было около двадцати, и он громко жаловался на отсутствие продвижения на одном из обычных семейных воскресных ужинов. (— Может, дело в том, что ты громкий, несносный ублюдок, — предположила Моргана, тыкая все еще замороженный куриный наггетс вилкой. Повар без объяснений причин уволился этим утром, и боже упаси кого-то в этом чертовом доме от прочтения инструкции на упаковке. — Когда-нибудь я получу лицензию на оружие, знаешь, — упрямо вспыхнул Артур. Утер потыкал свой куриный наггетс с концентрацией, которая сама по себе привела бы к спонтанному взрыву, если бы только у него была магическая сила, но без толку. Он поднял взгляд, призывая Артура быть вежливей с сестрой, и сказал: — Если подумать, возможно, это из-за нового закона, который запрещает продвижение по службе сверхъестественных в карьерах, связанных с людьми. — Что? — тупо спросил Артур, пораженно смотря на отца. Его планы на мировое господство были уничтожены слишком правильным отцом, и все могло идти нахрен.) Его должно было немного успокоить то, что это постигло не только его — Моргана была зарегистрирована уже давно, — её статус, к сожалению, было просто невозможно скрыть. Вот только, это совсем не утешало. Вместо этого, его это очень, очень бесило. Очередная стена в его Плане. Конечно, сейчас большая часть планов Артура уже должна была быть успешна закончена. Он мог быть зарегистрирован как результат магического ритуала, который не дал ему какую-либо силу, но он все еще был Зарегистрирован, с большой буквы «З», и на него косились с подозрением. Вопросительный знак над его возможностями и абсолютное отсутствие настоящих способностей никак не убирал подозрение в глазах начальников, когда те каждый раз рассматривали (и отказывали) повышение. Артур прокрутил карандаш с такой силой, что тот вылетел за перегородку. Он снял очки, уронил их на свои последние математические расчеты по улучшению уравнения де Гелдер, и потер лицо. Спокойствие требовало терпения, которое медленно заканчивалось, потому что он уже четыре года сидел за тем же столом, делая ту же работу. Все уже прокатились по боковым горкам в разные отделы, постепенно продвигаясь вверх, все ближе и ближе к полевым заданием. Или сразу же увольнялись. (Если бы можно было уволиться из МИ5. Многие считали это невозможным, и в свои выходные Артур развлекался тем, что строил все более изощренные планы на тот день, когда сбежит из этого бесконечного правительственного подвала). С такими частыми перестановками в отделе и нулем новых сотрудников с тех пор, как Артур тут оказался, конечно, его бы скоро сделали старшим аналитиком? Нет. Он так думал, пока не понял, что оставшиеся были из тех, кто приближался по возрасту к пенсии, и они планировали последние десять лет почивать на лаврах делая абсолютный минимум. Артур не был похож на остальных. Он не был тунеядцем. Он упорно работал, чтоб их, и то, что результаты отмечались, но награды не следовало, раздражало. У него было подходящее образование для перевода в абсолютно другой отдел — политика, военная наука и связи с общественностью были включены в его расписание в университете, и после выпуска он из кожи вон вылез, чтобы получить превосходную квалификацию в компьютерной науке просто для галочки. У него было девяносто девять баллов из ста по физическим показателям, навыки стрельбы лучше, чем у большинства активных полевых агентов, и каждый раз он проходил полосу препятствий быстрее других, получая идеальный результат. Но. Он. Не. Мог. Выбраться. Из. Этого. Гребанного. Подвала. — Тц-тц, — Монмут буквально проговаривал эти звуки, вместо того, чтобы цокнуть языком, как нормальный человек. — Вы незаменимы в нашем отделе, мистер Пендрагон. Конечно, вы понимаете, как тяжело нам будет без вас? Что мы будем делать? Навык перевода со слишком изворотливого мудацкого языка правительства на простой английской потребовал пары лет, в течение которых Артур стал меньше похож на сияющий пенни, который радостно принимал все за чистую монету, и стал мрачным брюзгой, которого едва ли выносили друзья, но теперь он понимал, что это значило. Это значило: сядь и заткнись. Это значило: прекрати нас беспокоить. Это значило: ты останешься на месте и тебе придется его полюбить, или мы посадим тебя в тюрьму, потому что ты магическое, неизвестное нам существо, которое мы не встречали прежде. (Артур не собирался прощать отца за такое предательство. Кто в современном мире и здравом уме обратиться к магии, чтобы жена забеременела, когда были куда более эффективные способы? Страховка частично покрывала ЭКО! Если не это, то были и другие варианты. Использование доноров яйцеклеток было немного неправильно, но, все еще, с натяжкой легально. И что об усыновлении? Стольким детям был необходим любящий, хороший дом. Не то, чтобы Пендрагоны были нищими и не могли позволить себе такие варианты. Артур понимал решение отца проконсультироваться с практикующей ведьмой, а не с квалифицированным врачом ничуть не больше, чем мог простить то, что тот поставил его в такую отвратительную ситуацию. И все же, у Артура явно был проблеск гениальности, потому что он придумал, как стать Злым Властелином даже без всякой магической силы. Но он не мог ничего сделать, пока его имя было в долбанном регистре.) И, наконец-то, обычная правительственная изворотливость означала: мы планируем заставить тебя перебирать бумаги, потому что так дешевле тебя содержать. — Угх, — выдавил Артур в пустоту. А потом мысленно добавил, потому что понятия не имел, были ли поблизости какие-то записывающие устройства, анализирующие каждое его движение: «Почему я вообще решил, что работа на МИ5 — хорошая идея?». Предательская часть мозга предположила, что это очень уважаемая работа. Менее предательская часть мозга напомнила «Запасной план по захвату мира». — Чего ты такой хмурый? — Гавейн Грин пришёл в его отсек, очищая себе место на столе. Гавейн всегда сидел здесь вместо стула в углу, специально предназначенного для таких визитов, выглядя словно учтивый хулиган — что подходило такому агенту, как он. Его костюм от Диор был подогнан под фигуру, чтобы спрятать все вооружение, которое он носил под одеждой даже в относительно безопасных стенах МИ5. Его туфли были отполированы до зеркального блеска, а галстук постоянно висел ослабленным вокруг ворота рубашки, на которой было расстегнуто слишком много пуговиц. Артур заметил избыток волос на груди. Он пытался не обращать на это внимание, когда Гавейн приходил к нему, но не мог не смотреть, потому что тот практически источал шарм и пихал свою грудь в его лицо. А еще он носил цепочку с блестящим, привлекающим внимание медальоном. Он был адски уродлив, периодически запутывался в волосах на груди Гавейна, но тот каким-то образом умудрился убедить все руководство что это таинственный и очень нелегальный артефакт, который зачарован на то, чтобы ему не выстрелили в задницу. Пули попадали куда угодно, но его задница все еще была на месте, так что, возможно, в его объяснениях был смысл. — Я работаю над сложной задачей, а ты меня отвлекаешь. Конечно, я хмурый, — жестко сказал Артур вместо того, чтобы признать правду о закручивающемся отчаянии. Даже если он перестраховывался и на самом деле никаких диктофонов в его отсеке не было, Гавейн все еще был проблемой. Гавейн не был младшим агентом, но и старшим не был тоже. И из-за его ранга (или его отсутствия) Гавейна редко назначали на действительно сложные и срочные задания, а мелких он удачно избегал сам. И, как результат, у него было слишком много свободного времени, которое он проводил гуляя по МИ5 и забалтывая человека любого пола, который ошибался и уделял ему пару секунд времени. Он был бесстыдными сплетником и Артур не был настолько глуп, чтобы давать повод. — Проваливай, — сказал Артур, забирая папку из руки Гавейна и откладывая её вне зоны досягаемости. Он забрал еще две, прикрыл свою работу третьей и уверенно столкнул Гавейна со стола, когда тот потянулся к компьютеру. — Эта новость может тебя шокировать, но у тебя нет прав доступа, чтобы здесь находиться. — Не груби, Принцесса. Конечно, есть. Я… — Агент под непонятно каким прикрытием, — закончил Артур. Он забрал свои очки у Гавейна прежде, чем тот попробовал их надеть. — А я аналитик в привилегированной научной сфере, и у меня достаточно доступа, чтобы полностью изгадить твои выходные. Перестань оставлять свои отпечатки на мои бумагах и сделай то, что делаешь лучше всего. Исчезни. Артур махнул рукой. Гавейн солнечно улыбнулся, явно не задетый поведением Артура. Казалось, что без разницы, сколько раз Артур игнорировал его подкаты, Гавейн всего лишь удваивал свои усилия, не забывая появляться каждый день как только возвращался в город. Иногда дважды. И сказать ему «Ты не в моем вкусе» означало лишь получить до жалкого слабый аргумент «Пока нет». — Вообще, я думал, тебя заинтересует новость о том, что Галахад получил повышение, — сказал Гавейн, изучая свои ногти. — Галахад, — Артур не был впечатлен. Он бросил папку, которую собирался рассортировать, на стол; несколько бумаг выскользнули, но они были верх тормашками, так что не имело значения, что Гавейн их увидел. Гавейн давно доказал, что математические формулы в его глазах и в нормальном состоянии не имели смысла, чего уж говорить о перевернутом. Но, серьезно. — Галахад? — повторил Артур. Галахад был неплохим парнем. Средние показатели при устройстве в МИ5, административная работа с написанием отчетов. Он удачно провел параллель между двумя не связанными случаями, указал на это руководителю, и его перевели в отдел надзора за иностранными угрозами в качестве младшего агента. Но это, и правда, было лишь удачей. Галахад не проявил никаких признаков изворотливого ума, который требовался для его работы. Все, что в нем было — отсутствие регистрации как какого-либо существа. Артур знал, потому что проверял. Проверял тщательно. — И что за продвижение? — Полевая работа, — сказал Гавейн, улыбнувшись озорной улыбкой, явно надеясь на определенную реакцию со стороны Артура. Артур не собирался его радовать. — Как ему повезло, — ровно отозвался он и вернулся к сортировке папок. — Проваливай с моего стола. Гавейн, конечно, не пошевелился. Наоборот, влез сильнее, разрывая бумаги, сминая папки и мешаясь еще активней. Стакан с ручками перевернулся, высыпав половину содержимого на стол, и Артур прекратил попытки навести порядок, пока Гавейн все еще был в обозримой близости. Гавейн разочарованно вздохнул, когда Артур откинулся на спинку стула, награждая его безразличным взглядом, и удвоил свои попытки его выбесить. — Завтра у него начинаются тренировки. — Ему нужны тренировки? Ты издеваешься?! — не сдержался Артур, не успев вовремя закрыть рот. Улыбка Гавейна стала шире в ответ на эту вспышку, но, конечно, Артур не единственный, кого это задело. Было очевидно, что любой, кто собирался участвовать в боевых операциях в качестве агента, уже должен был отвечать минимальным требованиям, чтобы не тратить ничье время и деньги правительства. — Разве тебя это не волнует? — О, очень сильно, — сказал Гавейн, хотя не выглядел встревоженным. Секундой позже его лицо потемнело и стало почти серьезным — настолько серьезным, насколько Гавейн мог быть не на задании. Он наклонился настолько, насколько мог, чтобы не свалиться со своего ненадежного насеста. — Слушай, друг, я пытаюсь тебе помочь. — Угу, — Артур поднял очки на макушку. Он потер глаза — его зрение было не таким уж плохим, и обычно он обходился без очков, но последние дни его беспокоила голова и становилось лишь хуже. Очки немного спасали. — Потому что я и дня не проживу, если не услышу последние сплетни. Что бы я без тебя делал? — Ты такой чурбан, — покачал головой Гавейн. Он соскользнул со стола, заодно смахивая несколько папок, выпрямился, не обращая внимания на разведенный бардак, и отряхнул свой костюм. — Галахад стал прецедентом. Если такой увалень, как он, смог стать полевым агентом потому что нашел мизерную связь, которая будет равняться большому жирному нулю, когда они действительно присмотрятся к ней, кто-то с твоими блестящими данными должен получить ту же привилегию. — Можно подумать, — пробормотал Артур, отказываясь озвучивать свои мысли. У Галахада было преимущество, какого не было у Артура. Он просто-напросто не был Зарегистрирован. Гавейн медленно выдохнул, потом натянуто улыбнулся и в его глазах появилось дружеское выражение — маска, которую он надевал, когда не хотел показывать, насколько зол: — Да, хорошо. Вижу, мне предстоит тяжелая работа. — Да, пожалуйста, иди и займись ею, — рассеянно сказал Артур, смотря на свалку из бумаг на полу, чувствуя почти что горе. И все документы были так аккуратно рассортированы. Наведение порядка займет целую вечность. Он едва ли обратил внимание на непреклонное «Позже выпьем, друг, и «нет» не вариант», согнувшись чтобы начать убирать зону бедствия, которая когда-то была его милой, организованный кабинкой. Артур был под столом, выискивая остатки завалившихся между столом и перегородками ручек, когда услышал знакомый биииииип. Он замер на месте, не уверенный, что ему не послышалось, и попытался списать это на чей-то рингтон. Вот только в отделе высокой секретности мобильные телефоны были запрещены, и даже если никто не отслеживал исполнение этого запрета, всем хватало мозгов включать виброрежим. Биииип Артур встал так резко, что чуть не нокаутировал себя углом стола. Он упал на задницу и с трудом поднялся на ноги, прижимая руку к затылку, и уставился на экран. В центре появилось всплывающее уведомление его собственного производства. Биииип Он подтащил стул, сел, и отключил звуковое оповещение. Уверенно кликнув на несколько иконок и набрав на клавиатуре несколько команд, Артур открыл программы пассивной тревоги. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ЗЛОЙ, ВЛАСТЕЛИН. Артур помедлил. От нечего делать, Артур написал подпрограмму и запихнул её в сканирующую систему, которая проверяла все доступные общественные электронные форумы на возможные индикаторы угроз. Технически, общественность понятия не имела о том, что сканирующая система существовала, так что это было не то же самое, что с Большим Братом. И, раз уж раздувшаяся система и так уже искала ключевые слова, которые были в личном списке Артура, он решил добавить еще парочку плюс несколько строк кода, чтобы уведомление приходило и ему тоже. Не то, чтобы аналитики, отвечающие за отслеживание ключевых слов и перенаправление их в нужный отдел, не отправили бы их ему. Со временем. Большая часть сработавших ключевых слов не были потенциальной угрозой. Новые веб сайты, посвященные Злым Властелином, появлялись каждый день. Страницы Злых Властелинов на Википедии постоянно обновлялись — Артур сам порой принимал в этом участие, правда, делал это осторожно и с личных устройств, с кучей маск, подсетей и прыгающим интернет-сигналом, чтобы никто не мог отследить то, что обновлял именно он. Посты в блогах про Злых Властелинов появлялись часто. Идиоты использовали разные варианты «Злого Властелина» в своих никах для видео игр или сайтов поп-культуры. Новостные медиа были самыми худшими преступниками — все, включая модных журналистов, использовали фразу при любом удобном случае, привязывая её к чему угодно. Артуру даже не нужно было смотреть на отчет с прошлой недели со статистикой использования ключевых слов, чтобы знать, что в один день они использовали «Злой + Властелин» в одном предложении 1,089 раз. Было 260,396 использований «Злой», 4502 использования «Властелин», и, самое идиотское, 231 использование Властелин Злой — Артур позже выяснил, что это была ошибка автоисправления в последнем обновлении. Это было начало апреля, и кто-то решил, что это гениальная идея для шутки. Были и другие ключевые слова — кодовые имена для самопровозглашенных Злых Властелинов, которые чаще всего звучали как глупые имена суперзлодеев из дешевых комиксов. Если Злой Властелин совмещался с кодовым именем, это повышало уровень угрозы, и Артур сваливал это на более старших коллег. Но, обычно, очень редко оповещение срабатывало даже в этих случаях, потому что когда он просматривал ключевые слова с небольшой долей хакерства, это чаще всего оказывалось, что кто-то пишет автобиографию (со смешной долей самообмана и величия), роман (с удивительно всесильными главными героями) или фанфики. (Артур сохранял лучшие фанфики в своей личной коллекции, которую никто никогда не найдет, даже Моргана. Как бы не были сомнительны некоторые тексты, фанфикшн все еще был лучше, чем некоторая продаваемая в онлайн-магазинах эротика). Но все равно, как бы редко ключевые слова не оказывались настоящей угрозой, Артур тщательно проверял каждый случай. Он почти всегда отмечал их неопасными, но его все равно бесило то, что он получал физические отчеты на месяц позже, чем эти угрозы были замечены. Что, если за это время они могли остановить поднимающегося Злого Властелина? Одного месяца было более, чем достаточно, для того чтобы Злой Властелин мог укрепиться и устроить беспредел, сравнимый с восхождением Корнелиуса Сигана. Вот для этого и была подпрограмма — чтобы оповестить Артура сразу же, когда будет замечена фраза в сочетание с другими словами-триггерами. Он написал её сам, и она базировалась на смеси уравнения де Гелдер и тем, что он называл Теоремой Пендрагона. Он, на самом деле, был уверен, что его теорема была куда эффективней в выявлении начинающих Злых Властелинов, чем так называемая гениальная программа от Акта Урегулирования Регистраций Аномалий. Потирая пальцы, Артур несколько секунд смотрел на оповещение, прежде чем открыть Журнал Внутренних Оповещений МИ5. Ничего. На всякий случай, если его маленькая программа была слишком эффективной, Артур подождал пару минут и обновил Журнал. Все еще ничего. — Ну ладно, — сказал Артур и открыл личный протокол, которого точно не должно было быть на его терминале, потому что это нарушало очень много правил в списке электронной безопасности, но он был слишком возбужден, чтобы его это волновало. Если он найдет что-то официальное, то придется ждать целый месяц прежде, чем он сможет кому-то сообщить. А пока ему не хотелось, чтобы его поймали. Триггерные слова привели Артура на рекламу в Крейгслисте. Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто из коллег не обращает на него внимания и Гавейна поблизости нет, сделал глубокий вдох и открыл ссылку. «Злой Властелин, Инк» открывает свои двери! Артур хохотнул. Он еще не видел подобных подходов со стороны Темных Лордов. Не то, чтобы он много с чем встречался, он не так давно стал младшим аналитиком, но читал ту пару дел, к которым имел доступ в отделе. Это было слишком смешно, чтобы Артур сразу махнул рукой, так что он продолжил. Недавно обосновавшийся в центре Лондона, ЗВИ готов принять участие в оплачиваемых рискованных начинаниях для скорейшего расширения бизнеса. И, хотя глава компании, Доктор М, не планирует начинать завоевание мира до полной укомплектации штата, он заинтересован в том, чтобы помочь лондонцам решить их проблемы, урегулировать споры и убедиться в долгом здравии, счастье и свободе для всех. — Ладно, — повторил Артур, сделал скриншот и сохранил в одну из спрятанных папок, находящихся на отключаемом жестком диске, который ему нельзя было брать на работу. Он снова прочитал текст, в этот раз читая между строк. «Недавно обосновавшийся …» Кем бы этот Злой Властелин не был, он точно был новым, и Артуру не нужно было об этом читать, чтобы знать. Крейгслист не был бы его первым выбором. Большая часть людей — те, что поумней, — за милю бы увидели надувательство. Иногда рекламы не были фальшивкой, но насчет этой Артур еще не решил. «Готов принять участие в оплачиваемых рискованных начинаниях…» У Восходящих Злых Властелинов обычно были какие-то сбережения, пока они находили другие пути финансирования своих планов по мировому господству. А этот, видимо, начинал с самых низов, и, вероятно, у него не было и пары центов. «Скорейшего расширения бизнеса… До полной укомплектации штата…» Было ясно, что Злые Властелины ничего не стоят без подчиненных, ничего нового. Артур перечитал абзац, хмурясь с каждым разом все сильнее, отказываясь верить, что читает правильно. Злой Властелин активно искал людей, которые бы поддержали его безрассудное дело? Типичной тактикой было бы изначально создать систему поддержки. Так меньше шансов, что в ряды затешется агент врага. Доктор М, глава компании, и Злой Властелин едва ли казался настолько грандиозным, насколько это требовалось от такого рода преступника. «Помочь» было интересным выбором слова, как и решить проблемы, урегулировать споры и убедиться в долгом здравии, счастье и свободе для всех. Артур откинулся на спинку стула, не зная, что и думать. Наконец, нахмурившись, он наклонился вперед, подтащил клавиатуру поближе, и приступил к отслеживанию источника рекламы на Крейгслисте. Он насмешливо фыркнул, покачал головой, стуча пальцами по клавиатуре. — Кто-нибудь вообще в курсе, как нужно правильно зловластелинствовать? — Он разочарованно покачал головой. — Куда катится нынешнее поколение?