Злой Властелин, инк. (Evil Overlord, inc.)

Восемь. Вот сколько резюме разослал Мерлин в тридцать два кадровых агентства из своего списка. И так совпало, что столько же он отправил на несколько вакансий поблизости. Ответа пока не было, но времени прошло совсем ничего. Конечно, ему ужасно не нравилось пользоваться щедростью друзей, но те без обиняков сообщили, что он окажется на улице, стоит им решить, что он иссушил их ресурсы. В качестве платы за этот месяц, с него взяли обещание, что, когда «Злой Властелин, Инк.» станет настоящим бизнесом, им достанутся ключевые места в руководстве. Пообещать было легко, учитывая, что и шанса не было на то, что Мерлин зайдет так далеко. «Злой Властелин, инк.», блять. Он фыркнул. Мерлин заглянул в холодильник, стараясь не обращать внимание на царящий там хаос из попыток Сефы заставить всех питаться здоровой пищей, недавно появившейся страсти Фрейи к заготовкам, и неизменной заказанной Уиллом мясной пиццы. Он вытащил последний кусок кофейного торта, который был бонусной оплатой за его первую и единственную работу в качестве Злого Властелина. Если кто-нибудь спросит, он поклянется, что его заставили. Скучающее «Да кому это повредит» Уилла, прагматичное «Это деньги, которых у тебя нет» Сефы, пожимание плеч «Я просто хочу посмотреть как ты колдуешь» Гилли, и откровенное «Бедняжка, она, наверное, почти с ума сошла от шума» Фрейи, все еще звучали в его ушах по пути к двери клиентки. Заставить шумного соседа девушки выключить музыку на выходные оказалось легче, чем он ожидал. Сосед был офисным работником, который справлялся с раздражением слушая любимую музыку на полной громкости — обычный парень, как и все. — О, её мама! — воскликнул он, когда Мерлин объяснил ситуацию. — Да, конечно, без проблем. Она могла и сама попросить. Я не такой уж и страшный. Большинству людей, включая закаленных в боях солдат, пришлось бы в это поверить — сложно поспорить с огромным, покрытым татуировками мужчиной, который мог посоперничать с последним Мистером Вселенной в чемпионате по бодибилдингу. Он мог быть обычным офисным работником, но в нем было шесть футов и пять дюймов роста, телосложение немецкого танка, гора мускулов и хмурое выражение лица. Может, он не был так уж плох, но любой, кто считал иначе, мог на месте умереть от страха. — Думаю, она стесняется. «Стесняется» — слабо сказано. Она открыла дверь, впустила Мерлина, и за почти полчаса не сказала и слова, зато широко улыбнулась, когда Мерлин неловко предложил перейти к делу, потому что к тому времени уже слышал, как проблема почти стучит в стены. Ситуация разрешилась так хорошо, что Мерлин уходил с весом в сто футов вместо пятидесяти и кофейным тортом, потому что не-такой-уж-и-обычный-сосед проводил Мерлина и побеседовал со своей милой соседкой. Мерлин провел следующие полчаса в качестве посредника, и, к тому времени, как уходил, был уверен в том, что мать молодой женщины во время визита познакомилась и с её новым парнем. С тех пор Мерлин не притрагивался к почте, связанной с рекламой на Крейгслисте. Он отказывался. Все это было слишком сомнительно, и не стоило поддерживать фантазию друзей. Но, какой бы фантазией это не казалось, было сложно поспорить, что ему понравилось то, что он мог помочь кому-то, пусть даже с чем-то таким простым, как жалоба на шум. Даже не обязательно магией. И было так много писем от тех, кому нужна помощь — и кому это могло навредить? Магия не обязательно должна входить в уравнение, строго сказал себе Мерлин. Плюс, ему нужны деньги. Он не мог и дальше сидеть на чужой шее. Только поэтому он снова загрузил аккаунт. Его ни капли не интриговала вся эта идея со Злым Властелином. Ни капли. На почте было намного меньше входящих, чем в прошлый раз. Сефа вызвалась мониторить аккаунт, помечая звездочкой то, что было обещающим, расцвечивая все по какой-то сложной схеме, которую Мерлин слушал лишь краем уха, и удаляя нежелательные запросы. А таких было много, от прямолинейных анти-писем и до вкрадчивых, необъяснимых фоток членов. Уилл вызвался разобраться с ними, обнажив в волчьем оскале острые клыки. Эффект, на который он рассчитывал, был испорчен застрявшим между зубов шпинатом, но Мерлин все равно оценил предложение. (— Не знаю, почему мы все еще это обсуждаем, — мрачно сказал Мерлин своим соседям. — Я не собираюсь этим заниматься. — Боюсь ошарашить тебя, чувак, — заметил Мордред, — но ты уже этим занимался. — Риск, что моя шея окажется в петле, был нулевой, — тяжело вздохнул Мерлин. — Я даже не использовал магию. — О, то есть, ты не снизил громкость когда ходил к большому парню, чтобы услышать свои мысли? Потому что я хорошо помню, как твой сосед на первом курсе всегда жаловался, что его стерео вырубалось само по себе, когда он включал слишком большую громкость, без разницы, сколько раз он менял оборудование, — хмыкнул Уилл. — Заткнись, — проворчал Мерлин. — Ты не докажешь, что это был я. — Окейчики, — усмехнулся Уилл, хлопнув Мерлина по плечу. — Ты этим занимаешься. И не волнуйся. Я с тобой. Мы все.) Мерлин вздохнул, прокручивая сотни писем, доедая кофейный торт. Он задумчиво жевал карамелизированные орехи, пытаясь выбрать между тремя разными работами — все со звездочками, все зеленые, и все требующие немедленного внимания. Он отстраненно подумал о том, чтобы для лучшей организации создать таблицу, но если друзья об этом узнают, то решат, что он всерьез занялся всем этим Властелинством. Он, черт побери, изучал физику и метафизику. У него была докторская степень. Он собирался преподавать. Консультировать. Он собирался, рано или поздно, создать что-то ужасно важное, связав магию и обыденность, даже если еще и понятия не имел, что именно это будет. Он точно не был Злым Властелином. Не считая того, что он им как раз и был. (Глубоко, глубоко внутри, где никто не мог увидеть, Мерлин радостно фыркал каждый раз, когда Гилли или Фрейя его так называли. Он всю жизнь мечтал о том, чтобы высвободить свою магию яркой, фиолетово-белоснежной вспышкой, заставив всех врагов рыдать у его ног. Но это были неправильные желания, и мама бы точно их не одобрила. А еще он не хотел в тюрьму. Даже то, что он был магом, уже было нарушением, которое наказывалось пожизненным приговором). — Сначала стоит сделать магазин, — подсказал Уилл, неожиданно появившись рядом с Мерлином на диване. Мерлин вздрогнул и смотрел на него целую минуту прежде, чем мозг перезагрузился. — Откуда ты взялся? — С работы. Его одежда была перепачкана жиром, и помоги ему Богиня, если Фрейя увидит его поблизости от пледа её бабушки, декоративно свисающего со спинки потрепанного, кем-то выкинутого дивана, который они забрали себе. Уилл мог не попасть в полицейский колледж на обучение, и, тем более, на полноценную службу в полицию, но это не мешало куда менее щепетильным работодателям пользоваться его физической силой оборотня. Ему повезло и он нашел место в гараже Старика Фергюсона, где занимался мелкой черной работой, но это было неофициально, и его не увольняли, если он брал пару дней выходных в месяц на полнолуние. — А еще хреновый из тебя Злой Властелин, — продолжил Уилл. — Разве ты не должен быть начеку? Следить, чтобы тебя окружали лишь доверенные люди? Ты не можешь расслабиться, ни на секунду, и… — Угх, — Мерлин уже наслушался этого всего от Гилли. Гилли был самую капельку одержим всей идеей о том, чтобы устроить настоящую бизнес-базу. И Мерлин был почти уверен, что тот сейчас закопался в своей комнате, окруженный компьютерами, и создавал сайт для Корпорации Злого Властелина, на которым можно было открыть профили сотрудников, список продуктов и услуг, и почитать новости компании. Может, он вдобавок удаленно работал чтобы оправдать зарплату, получаемую от настоящего работодателя, но Мерлин уже давно привык держаться от комнаты Гилли подальше. — И в любом случае — займись вот этим. Мерлин послал Уиллу благодарный взгляд. Он всегда мог рассчитывать на то, что тот поймет, когда нужно перевести тему. — Как работа? — Отстой, — не стал особо расписывать Уилл. Он склонился к нему, забив на личные границы, и постучал пальцем по экрану мобильного. — Нет, лучше вот этот. Хозяин магазина подождет. Мерлин сощурил глаза на экран. «Прошу, если вы сможете помочь, это будет замечательно. Мой сын забросил учебу, избегает друзей, не говорит с матерью, со мной. Мы думаем, он употребляет наркотики, или попал в плохую компанию, или у него проблемы. Вчера утром Навин потерял сознание, но врачи твердят, что с ним все в порядке». — Им лучше обратиться в полицию. Или отправить сына к мозгоправу. У меня нет такой квалификации, — Мерлин вздохнул. — Звучит за пределами моих полномочий. — Ты Злой Властелин, — сказала Сефа, уверенно заходя в комнату. Она бросила сумку на столик и упала в большое кресло, которое они утащили от дома на углу в день вывоза мусора. Она добавила с нотками высокомерия: — Нет ничего, что не в твоих полномочиях. Ты выше полномочий. Она была одета в приличный деловой костюм, недавно купленный на благотворительной распродаже и почти полностью ушитый, чтобы подчеркивать её тонкую фигуру. Из них всех, лишь её подработка в университете имела потенциал перерасти во что-то большее, и она старалась изо всех сил, чтобы так и произошло. Учитывая, что настоящая работа означала, что Сефа сможет их обеспечивать, пока они все не устроятся, все очень поддерживали её старания. — Прости, что? — спросил Мерлин, сдерживая смех. Сефа долго молчала. Мерлин встревоженно переглянулся с Уиллом, который покачал головой, показывая, что тоже понятия не имеет, что происходит. Когда Сефа заговорила снова, её взгляд был тяжелым, уверенным, и она направила на него указательный палец: — Ты. Ты спонсируешь мой цветочный магазин. — Э, — Мерлин замер там, где сидел. Сефа не обладала угрожающей внешностью, но она выставила Яростный Палец Гибели и выглядела так, как будто собиралась без раздумий им убивать. А еще у Мерлина на банковском счету было ровно четырнадцать фунтов и тридцать два пенса. Он не мог спонсировать её цветочный магазин, но, конечно, не будет спорить и подыграет, потому что: Яростный Палец Гибели. — Ладно? Сефа расслабилась и, слава богам, опустила палец. — Да, хорошо. Ладно. Взамен я позабочусь о бухгалтерии. Мерлин рискнул покоситься на Уилла, но тот, кажется, также примерз к месту. Некоторые из растений Мордреда, на скорую руку, пока не нашлось подходящих полок, составленные на узком подоконнике, потянулись, зацепившись за дешевые, просвечивающие шторы, и утащили свои горшки с линии огня. Мерлин сначала наблюдал за ними с насмешкой, которая переросла в абсолютный ужас — если уж растения боялись кого-то, кто был лишь на каплю дриадой, то и ему стоит. Мерлин сглотнул, кивнул и издал согласный звук. — И, раз уж с этим мы разобрались, давай проясним, — продолжила Сефа. — Ты — Злой Властелин. Ты со всем справишься. Ты не можешь отказаться от чего-то, потому что нам надо продвигать имя нашей компании. И, поскольку ты не беспринципный аморальный человек, кто-то из нас всегда будет тебя сопровождать, чтобы тебя не развели. — Эм, — снова подал голос Мерлин, больше для свой защиты. Сефа не ошибалась, он, и правда, был безнадежен в этом плане. Он просто хотел помогать людям. Но, все равно, смысл изначальной жалобы был не в этом. Он покачал головой и поднял телефон. — Хорошо. Но это буквально вне моих сил. Ну, я о том, что, конечно, сочувствую чуваку, но его ребенок либо наркоман, либо алкоголик, либо очень болен. Я не доктор… — Технически… — начал Уилл. — Медицинский врач, психиатр, социальный работник, кто угодно более квалифицирован, чем метафизик, — уточнил Мерлин, мрачно смотря на Уилла. Он подождал, давая ему шанс высказать дополнительные аргументы, и молчал, пока тот не великодушно махнул рукой, разрешая продолжать. — Я не могу ему помочь. — Ты маг, — Сефа, кажется, не впечатлилась его аргументами. — Маги могут все. — Нет, я, правда, не могу. Типа, совсем, блять, не могу, — сказал Мерлин, потому что если бы мог, то спас бы мать прежде, чем та умерла на операционном столе после автомобильной аварии, или не дал бы отцу погибнуть на ступеньках дома. Мерлин потер грудь, не обращая внимания на промелькнувшую в глазах Уилла жалость. — Тогда почти все, — грубо отмахнулась Сефа. Нет, все же, это не было грубо, она ведь не знала историю семьи Мерлина, так что и злиться на нее не выходило. — Ты можешь найти какие-нибудь спрятанные наркотики и убедить родителей записать его на реабилитацию. И с алкоголем также. Если он болен, можешь сказать им это, и они отведут его в больницу. Но ни при каких обстоятельствах не говори, что ты не можешь помочь. Ты Злой Властелин. Ты можешь сделать все, что угодно, и люди должны в это поверить, иначе они не будут платить. Мерлин со вздохом оперся локтями на колени, спрятал лицо в ладонях. Он поморщился, когда чуть не выколол себе глаз углом телефона. И потом что-то, что Сефа сказала, наконец щелкнуло в голове, и он резко выпрямился, чувствуя как ледяной страх пробежался по спине. — Стоп, нет, я не маг! Я буквально не могу делать ничего из… Уилл фыркнул. На лице Сефы читалось «Как же ты заебал». — Неприятно это говорить, — наклонился к нему Уилл, — но мы знаем. Мы уже давно знаем. Сефа кивнула. — Я оборотень, помнишь? Я спрашивал, когда нам было двенадцать, и ты соврал, но я решил, что у тебя были свои причины. Я тебя чувствую, — одними губами произнесла Сефа, и Мерлин не смог найти в её лице никаких намеков на пояснение. А потом понял: дриада. Дриад привлекала магия. — Но я не маг, — слабо повторил Мерлин, и, наверное, он должен был протестовать яростней, но именно в этот момент в гостиную зашел Гилли. — Эй, Гилли, — Уилл жестом подозвал его. — Ты знаешь про Эмса? — Что про Эмса? — спросил Гилли. Он был весь помятый, словно сражался с кроватью и всухую проиграл. Рубашка была наизнанку, волосы на одной половине головы всклокочены, а на штанах — пугающе счастливые смайлики. — Не будешь ли так добр и не расскажешь Мерлину, почему ты можешь напиваться? — предложила Сефа. — Алкоголь? — предположил Мерлин, потому что это был самый очевидный вариант, даже если тому же Уиллу требовалось добавлять в пиво концентрированный экстракт аконита, чтобы напиться. — Из-за тебя, — сонно моргнул Гилли. Секунда туманного непонимания быстро прошла, и он добавил: — А, это о том, что он маг и думает, что мы не курсе? — Э, — сердце Мерлина кажется было готово выпрыгнуть из груди. — Откуда? — Передается по наследству, — пожал плечами Гилли. Он подошел, перевалился через спинку дивана и неловко растянулся на свободном месте рядом с Мерлином. — Не уверен, откуда именно, но мама говорила, что моя пра-пра-что-то-прабабушка повеселилась с каким-то инкубом и никто не был в курсе. Весь наш род почти вымер, пока мы не поняли, что нам нужен другой источник энергии для выживания, или мы изголодаемся до смерти. Моя сестра ест мелки, так что я считаю, что мне повезло. Для меня это хотя бы магия. Не так грязно, легче найти, и не нужно вытаскивать бумагу из зубов. Мерлин несколько раз моргнул. Насколько он знал, Гилли не был зарегистрирован как существо, но у него была судимость из-за взлома и проникновения в несколько домов и музеев ради кражи магических артефактов. Но его ни разу не обвиняли в хранении незаконных магических предметов, потому что, когда их находили, они не были магическими. Неожиданно очень многое обрело смысл. — Она тебя пьянит? — спросил Мерлин, растерянный, пытаясь понять, как его друзья узнали тайну, которую он хранил всю жизнь, лишь по тому, что Гилли напивался магией, не пивом, когда Мерлин был поблизости. — Чувак, ты источаешь примерно тонну неконтролируемой магии, когда психуешь, — широко улыбнулся Гилли. — Очень ударяет в голову. Мерлин посмотрел на него с ужасом. — Мы все знаем, — сказал Уилл, похлопав Мерлина по плечу. Мерлин посмотрел на него с безнадежным ужасом. — Твой секрет в безопасности с нами, — сказала Сефа. Склонила голову к плечу. — Ну, ненадолго, думаю. Мерлин посмотрел на нее с безнадежным, парализующим ужасом. Мордред как раз выбрал этот момент, чтобы вернуться, объявляя всем: — Милый, я дома! Раздался громкий шум в главных дверях, где он споткнулся обо всю оставленную обувь, и в гостиную влетел очень раздраженный Мордред. Он замер, замечая полную тишину, и задержал взгляд на Мерлине: — О. Мерлин наконец узнал, что владеет магией? — Я владею магией? — пискнул Мерлин, потому что был ебанным идиотом, вот почему. Мордред, будучи распоследним ублюдком, достал телефон, щелкнул камерой и нажал что-то на экране, прежде чем снова его убрать. — Фрейя будет в ярости, что пропустила. — О, идея! — вскинулась Сефа. — Мордред же знает всю эту медицинскую фигню. Пусть пойдет с тобой. — Пойдет куда? — Мордред остановился, наполовину сняв пальто. Уилл вытащил телефон Мерлина из его рук и передал Мордреду. Экран потемнел, но, видимо, черт бы их побрал, кроме всех его остальных секретов все еще знали и его пароль, потому что Мордред разблокировал телефон и с легкостью обошел все протоколы безопасности. Мерлин несколько долгих секунд смотрел на свой телефон. Если ему нужна хоть какая-то иллюзия приватности, нужно использовать что-то посерьезней обычных способов защиты, но, раз уж все были в курсе… Он щелкнул пальцами. Телефон исчез из рук Мордреда и упал на колени Мерлина. — Руки прочь. — Круто, — разулыбалась Сефа, не напуганная магическим шоу. — Вау, — Гилли потер лоб. — Предупреждай, быть может? У меня как-будто увели еду из-под носа. Уилл хохотнул, но понимающе подмигнул Мерлину. Тот не совсем понял, на какую шутку тот намекал, но Уилл был слишком довольным, так что Мерлин решил не уточнять. Мордред с каким-то отвращением смотрел на свои пустые руки: — Да, хорошо, пошли. Быстрей начнем — быстрей закончим. — Я не иду. — Не в пижаме, да, — Сефа поднялась и отправилась в холл. Она поднялась по лестнице и Мерлин услышал, как она топает над его головой, яростно хлопая дверью в его спальне. Мерлин смотрел в потолок, пытаясь понять, как такой маленький человек может так шуметь, и отстраненно вспомнил: дриада. — Ты можешь захватить ужин, — заметил Гилли. Его живот заурчал. — Угу, конечно, как раз смогу купить ужин на четверых за четырнадцать фунтов и тридцать два пенса, — безэмоцинально кивнул Мерлин. — И правда сможешь? — широко раскрыл глаза Гилли. Мерлин застонал. — Нет, конечно, нет. — Но магия! — настаивал Гилли. — Ты не можешь создать деньги? — А вроде кто-то как-то пробовал? — спросил Уилл, окидывая взглядом комнату. — Его арестовали, потому что деньги исчезли через несколько часов. И серийные номера были одинаковые. Было во всех газетах. Ты сможешь сделать разные деньги, Эмс? — Сегодня вечером у Эмса будут деньги и аренда за этот месяц, — Сефа уронила чистые брюки и рубашку на колени Мерлина. Мордред едва заметно кивнул Сефе. У Мерлина появилось неприятное подозрение, что его друзья за спиной уже годами строят планы. Он мог быть вроде как Злым Властелином, но все справлялись с этим куда лучше, чем он, и Мерлин едва поспевал за ними. — Уилл, притащи свою длинную кожаную куртку, она сюда подойдет. Ему нужно выглядеть подобающе, — приказала Сефа. Уилл послушался, и Сефа села на его место, скрещивая руки на груди и окидывая Мерлина взглядом, словно могла заставить его делать все, что она пожелает. Мерлин взял одежду и поднялся. — Всех вас ненавижу, — объявил Мерлин и отправился в ванную. Почти час спустя, на другом конце Лондона, Мордред стоял на дорожке к дому и оглядывал район, где жил Навин с родителями. Зелени хватало на приличную лужайку, деревья затеняли дома, дорожки недавно подметали, и все припаркованные машины на улицах были Роллс-Ройсами, Мерседесами или Порше. Мерлин точно видел одно Феррари. (Разница между Роллс-Ройсом и Мини, как Мерлин узнал от лучшего эксперта по данной теме — Уилла, — была в том, что один из них был достаточно маленьким, чтобы влезть в багажник второго. Мерлин узнал в Феррари — Ферарри только потому что она была ярко-красной и выглядела точь-в-точь как с постера, который закрывал дыру в комнате Уилла.) — Все знают? — спросил Мерлин, у которого это все еще не выходило из головы. Он думал, что отлично скрывался все эти годы, но, видимо, не мог делать это хуже, даже если бы постарался. — Да, — сказал Мордред, хмуро разглядывая дом. — Даже… — Да. — Я такой идиот. Почему я все еще не в тюрьме? Мордред задержал на нем взгляд, но вместо ответа указал на дом. — Похоже, что они могут себе это позволить. Я помножу плату на три, — решил он, и направился по кирпичной дорожке к дому. — Да ты прям гуманист, — заметил Мерлин. — Аренда. Еда, — Он грубо показал Мерлину, чтобы тот встал рядом, прежде чем постучал в дверь. Дверь открыл мальчик не старше восьми или девяти лет, его карие глаза широко распахнулись, а уголки рта грустно опустились. Его пижама была светло-голубой, покрытой логотипами супермена, а на ногах были явно заношенные тапочки с бэтменом. — Привет, — сказал Мордред. Мальчишка убежал внутрь, оставляя дверь открытой. Мерлин поднял бровь, смотря на Мордреда. Мордред растерянно нахмурился. Прежде чем они решили, что делать дальше, к двери вышла пожилая пара. — Да, здравствуйте? — вопросительно поздоровался мужчина, женщина встала на цыпочки, выглядывая из-за его плеча. — Добрый вечер. Извиняюсь за поздний визит, — сказал Мордред и Мерлин не удержался от косого взгляда в его сторону. Мордред никогда прежде не был таким вежливым. — Я — представитель Доктора М из ЗВИ. Мы получили ваше письмо, в котором описывалась интригующая дилемма, и хотели бы предложить нашу помощь. Мужчина и женщина переглянулись, безмолвно, как часто делают пары, общаясь, и отступили от выхода, пропуская их внутрь. Потребовалась чашка ароматного чая, два бисквита (каждому) и как минимум пятнадцать минут неловкого вежливого обсуждения погоды прежде, чем мистер и мисси Раманатханы рассказали хоть что-то о своем отсутствующем сыне, который как раз отсутствовал, пропустив уже четвертый за эту неделю ужин. Было ли это необычно? Да. Предупреждал ли он об отсутствии? Нет. Знаете ли вы, ел ли он что-то вообще? Нет. Он один или с кем-то? Они не знали. — Так, — Мордред мрачно нахмурился. — Вынужден сказать, что это не самая лучшая ситуация. Без разговора с Навином, мы не можем дать вам ответы, предложить варианты решения или даже решить проблему. Мерлин и не думал, что это будет так весело. Мордред был не из тех, кто играет со словами, но вот он, растягивает беседу как можно дольше. Мерлин задался вопросом, не решили ли его «коллеги» брать почасовую плату за консультацию. — Но вы же вернетесь? — мистер Раманатхан сдвинулся на самый край сидения. В его глазах была не жадность. Отчаяние, чистое и простое, и Мерлин понял, что начинает относится к ситуации серьезней, чем мог бы. — А доктор М? Вы приведете его в следующий раз? — Доктор М — очень занятой человек, — сказал Мордред после долгой, нерешительной паузы. Он не успел закончить мысль прежде чем его перебили. — Мы же можем записаться, верно? Если пообещаем, что Навин будет? Мордред улыбнулся, вежливо и терпеливо, и наклонился вперед. Он махнул рукой, приглашая мистера и миссис Раманатхан приблизиться, как будто был готов поведать им секрет. Мерлин заметил движение у входа. Это был мальчишка, которого они уже видели, и который, как их убедили мистер и мисс Раманатханы, точно не был Навином. Мерлин помахал ему. Мальчик нырнул за угол и больше не показался. — Мистер Раманатхан. Миссис Раманатхан. Надеюсь, вы понимаете, что мы не можем назначать встречи. Понимаете, для нас важней всего полная безопасность работников компании. Особенно — Доктора М. Он незаменим, а если люди из правительства узнают, что Доктор М будет в вашем доме в определенный день и время, они могут попытаться его арестовать, невзирая на то, что он всего лишь желает, чтобы все были целы, здоровы и счастливы, — сказал Мордред. Мерлин резко повернулся в сторону Мордреда. Он говорил слишком гладко, как будто уже практиковался. Мерлин снова задумался о том, сколько запасных путей подготовили его друзья. — Да-да, — закивал, словно болванчик, мистер Раманатхан. Миссис Раманатхан сжала руку мужа и быстро что-то сказала на их родном тамильском. Мистер Раманатхан на секунду замолчал, успокаивающе похлопав её по ладони, и повернулся к Мордреду. — Я понимаю. Мы понимаем. Но мы не из тех, кто будет рассказывать… Его прервал громкий звук снаружи, который быстро стал громким звуком внутри. Передняя дверь открылась нараспашку и дом наполнил громкий смешанный смех. В главном холле раздались шаркающие шаги, и это не слишком напоминало звуки, с которыми соседи Мерлина пытались пробраться сквозь сваленную у входа обувь, не свалившись, и больше походило на уверенную попытку споткнуться. — О, нет, — сказал Мордред. Его бледная кожа слегка позеленела. Мерлин видел его таким прежде, после того, как тот вернулся после друидического паломничества в лесу на выходных, проведенных с тогда обучающимися у него младшими аколитами. Паломничество через лес к святыне в Уэльсе стало каким угодно, но не святым, после того, как они увидели, что святыню осквернили какие-то ублюдки-старшеклассники, которым показалось забавным попробовать заклинания из найденной в библиотеке книги. (Мерлин считал, что книгам по темной магии не место в общественных библиотеках. Когда Мордред вернулся, чтобы очистить святыню, Мерлин отправился с ним под предлогом моральной поддержки. Книга теперь была частью его личной библиотеки, запертая под тремя типами закрывающих заклинаний) Дом вряд ли был святыней. Мерлину понадобилось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело — в его оправдание, он слишком долго подавлял и прятал свою магию, и отвык полагаться на нее в первую очередь, — но потом он прислушался, пытаясь понять, чувствует ли что-то другое у входа. Ответ пришел, когда зашедшие вышли из-за угла и попали в гостиную. На семейных фотографиях на каминных полках и развешенных по стенам в гостиной, Навин Раманатхан был парнем с аккуратной стрижкой, вьющимися каштановыми волосами, слишком широким носом и улыбкой, которая могла посоревноваться со звездами. Навин Раманатхан, который пьяно спотыкался на пути в гостиную, был измотанным и слишком худым, его вещи свисали с его костистого тела как будто были с чьего-то, более широкого, плеча. Вьющиеся волосы были грязными и прямыми, улыбка не была яркой, а кожа цветом напоминала пепел. — Привет, родня, — сказал он со смехом. Он обхватил за плечи человеческое существо, которая прижалась к нему, как будто так и должно быть. Гуманоидная внешне, существо была ниже, чем Навин, который едва ли достигал плеча Мерлина даже в этих нелепых байкерских ботинках. У нее были все нужные изгибы и формы, длинные каштановые волосы, которые обрамляли идеальную, тяжелую грудь в топе с глубоким вырезом… Мерлину показалось, или её грудь неожиданно уменьшилась на размер? Её юбка была слишком короткой, и её жакет с перьями вряд ли спасал от ветра… Что-то было не так. Мерлин моргнул. Улыбка существа стала шире, и… Стоп. Разве её светлые волосы не были каштановыми секунду назад? Её внешность мерцала. Светлые волосы и квадратный подбородок, широкие плечи и карие глаза… мерцание Светлые волосы, квадратный подбородок, широкие плечи и синие глаза и изгибы… мерцание Мерлин склонил голову к плечу, пытаясь понять, что было не так с внешностью существа. Сначала он решил, что маскировка не срабатывала, но потом пальцы Мордреда вцепились в его локоть. Мерлин бросил на него быстрый взгляд, и заметил, как его зрачки расширились от страсти, и… о. Растерянность миссис Раманатхан граничила с опасливым приветствием. Рот мистера Раманатхана был открыт, глаза темнее, чем секундой раньше, и он даже не пытался скрыть эрекцию, которая натягивала его штаны. О. Мерлин напряженно улыбнулся существу.  — Привет, — сказал он. Она явно нахмурилась, и это заставило её внешность сменить целую череду инкарнаций, каждая из которых была все ближе к типу Мерлина. Проблема была в том, что она не могла стать идеальным партнером Мерлина, и если она ждала какого-то эффекта?.. То зря. — Почему ты не на коленях? — прорычала она, лицо исказило нечеловеческое выражение. Её глаза сверкнули фиолетовым, рот наполнился острыми зубами, и Мерлин скорее почувствовал, чем увидел, как Мордред старается не подчиниться, но в результате все же падает на ковер. Мистер Раманатхан обогнал его, сразу же потеряв сознание от сильного приказа существа. — Пол не нравится, — насмешливо сообщил Мерлин. Суккуб кинулась прочь, оттолкнув с пути Навина, чтобы не мешался. Лишенный энергии и ослабленный душой, Навин упал, словно марионетка, у который отрезали нитки. Но Мерлин не обратил на него внимание. Стоило лишь суккубу броситься прочь, как он вскинул руку, волной магии прибивая её к месту. — Уже уходишь? — спросил Мерлин. — Мы только начали знакомиться. — Отпусти, — прошипела она низко и животно. Мерлин подозревал, что голос должен был звучать соблазнительно, но он лишь царапнул по ушам, словно ногти по грифельной доске. Мерлин подумал, что мог бы её отпустить. Но она вернется; очевидно, что Навин запутался в её сетях, а суккубу не нужно много усилий, чтобы снова начать кормиться с неспособной сопротивляться жертвы. Мальчик был доступной едой, и никто из демонов не будет таким разбрасываться, особенно после того, как вложил столько сил. Мерлин не мог позволить суккубу убить Навина и потом перейти на следующую жертву, но что он мог сделать? Может, остальные обсуждали это на секретных совещаниях, куда его не звали. Быстрый взгляд на все еще растерянного, но приходящего в себя Мордреда, который медленно поднимался на ноги, был ответом на вопрос. Он был Доктором М, Злым Властелином. Только он мог выбирать. Это была его ответственность. (Да ради всего, блять, святого. Он не был Доктором М, Злым Властелином. Что за хрень он творил?) Мерлин сглотнул и взмахнул рукой. Если вмешается правительство, суккубу будет куда хуже, как и Раманатханам. Для правительства не было четкой грани между сверхъестественными хищниками и их жертвами. Суккуб, чувствительная к неуверенности и сомнениям, медленно и коварно улыбнулась. — Отпусти меня, — прошептала она. — Обещаю, этого не повторится. Улыбка испарилась, когда Мерлин неверяще хохотнул. Он на секунду замер, вспоминая правильные слова ритуала. Слова пришли мгновенно. — В соответствии с Хартией Тенебрис, по семьдесят седьмому пункту и силой, данной мне девятью небесными правящими сущностями Альбиона, как Хранитель Земли, я признаю тебя виновной в нарушении запрета причинения вреда человеческим существам. Ты забрала то, что не твое, и вернешь до того, как я тебя изгоню. Челюсть суккуба отпала. — Это было по доброй воле… — Да конечно, — Мерлин хмыкнул. — Парень несовершеннолетний. Даже если он согласился, это не юридическое согласие. Плюс, чтобы ты знала, согласие под влиянием — любым влиянием, — не согласие. Ничего на планете или в подземном мире не может тебя оправдать. Магия Мерлина вырвалась прежде, чем он произнес последнее слово, и разорвала суккуба на части. (— Хранитель Земли? Знаешь, что? — спросил Мордред, с любопытством покосившись на Мерлина. — Это охренеть как напыщенно. Мерлин вздохнул. — Я должен был так сказать. Это правила. Плюс, без обета я бы не смог прочитать Тенебрис для того эссе на элективе третьего курса. Быть Хранителем, видимо, на всю жизнь. Плюс звучит круто. Мордред насмешливо хмыкнул. Расплатился с кассиром и впихнул пакет с тайской едой на вынос в руки Мерлина. — Я планирую припоминать тебе это вечность, чувак. Ты же в курсе? — Да, — со вздохом кивнул Мерлин. — Подозреваю, что конца и края насмешкам не будет.)

***

Спустя семьдесят два часа после первого «бип» секретной подпрограммы Артура, он чувствовал, что приблизился к разгадке тайны личности доктора М. Конечно, Артур делал всю работу из дома. Он не хотел чтобы кто-то украл его славу. Не то, чтобы он не мог повторить исследования за своим столом в МИ5, когда официальный доклад о отмеченных словах окажется у него — когда бы это ни случилось. И если уж Галахад смог получить шанс на продвижение в полевые агенты, проведя связь между двумя не связанными друг с другом отчетами, то Артур тем более мог, и плевать, что говорилось о его регистрационном статусе в личном деле. Изначальное объявление было отправлено с IP-адреса института, что означало, что это мог сделать любой студент. Этого должно было хватить, чтобы списать все на детскую шалость, но Артур был слишком дотошен, так что взломал почтовый адрес, который указывался в объявлении. Адрес был создан почти в то же время, что объявление о Злом Властелине, и тоже с того же сервера в университете. Это был бы тупик, но тут он заметил, что на почту заходили несколько пользователей, сначала с мобильных, а позже и с компьютеров, у которых был приватный IP одного из самых дешевых интернет-провайдеров Лондона. Спустя один простой визит сквозь бесполезные файерволы телефонной и интернет-компании, Артур нашел телефонные номера, адрес и имена всех тех, у кого был доступ к локальному вай-фаю. На какое-то мгновение, Артур задумался, можно ли и правда создать Злого Властелина из разных людей с разными способностями, но сразу же отмел эту мысль, как смехотворную. По полученным данным о свершениях Злого Властелина в Лондоне, для выполнения заданий появлялись один или двое человек. Плюс: на троне Злого Властелина за раз может сидеть лишь один. Это было правило в официальном, неопубликованном руководстве Злого Властелина — правительство уже давно поручило тактической группе предотвратить её попадание в открытый доступ. Артур незаконными путями раздобыл свою копию задолго до того, как стал работать в МИ5, убедившись, что никто не сможет отследить, что покупку делал именно он. (Заключение в тюрьме Уондсуэрт было автоматическим приговором любому, у кого находили эту книгу. Слава богам, что Артур мог использовать свою позицию и доступ как пропуск для «избежать тюрьмы». А вот пятнадцатилетним подростком с копией он бы был обречен). Были неплохие шансы, что один из тех, кто заходит на почту, был Злым Властелином, а все остальные — его приспешниками. Сефа Веллборн проверяла почту чаще всего и, как понял Артур, именно она приводила входящие в какое-то подобие порядка. Артуру потребовалось время, чтобы понять её систему. Она помечала письма троллей как спам, отвечала на нерациональные запросы шаблонным письмом, а остальные сортировала по важности (или сложности — Артур еще не решил). Она отмечала те, которые нравились ей больше, скорее всего, по велению сердца, а не практичности. Фрейя Хантингтон заходила на почту почти так же часто, как Сефа, и у нее был куда менее систематичный подход к просмотру и категоризации писем, и она часто сводила на нет труд Сефы. Гилли Догерти заходил на почту с непредсказуемой частотой, иногда несколько раз за час, а потом — ни разу за несколько дней. Артур не понимал, что происходит, пока не нашел компьютер Гилли в сети приватного IP-адреса и не осознал, что тот проводил исследование рынка через почту, создавая вебсайт для ЗВИ. Уильям Гримм и Мордред Олдхэм с одинаковой частотой заходили в аккаунт, но никто из них ничего не делал — и часто читали одни и те же письма. После небольшого расследования, Артур решил, что именно эти письма были просто на посмеяться. И не мог их винить. Некоторые из предложений руки и сердца были довольно забавными. Фото членов, впрочем, различались по степени веселья. (В одном письме было совмещено оба, и Артур никогда не простит Сефу за то, что та не сразу же кинула его в корзину. Предложение руки и сердца было отвратительным, с ужасной грамматикой и орфографией, а к письму была прикреплена фотография стоящего члена, который точно не мог принадлежать человеку). Аномалия была в виде Мерлина Эмриса, который вообще не заходил в аккаунт, пока, в один день, он не провел несколько часов, читая каждое письмо, одно за другим, избегая спама и корзины. После первого захода, Эмрис регулярно проверял почту, раз или два в день, иногда — раз за два-три дня. Что интересно, на следующий день после того, как Мерлин Эмрис прочитал сообщение, он открывал их снова и переносил в папку «Завершено». И был единственным, кто это делал. Значение этого возбуждала Артура донельзя. Выполнение заданий, отправляемых в письмах, намекало на то, что Мерлин Эмрис был Злым Властелином, но Артур не хотел предполагать без доказательств. Был как минимум еще один человек, чье имя начиналось с «М» и любой мог взять прикрытие полностью анонимного псевдонима. После небольшой заминки, Артур перешел на следующий уровень исследования — проверку, есть ли кто-то из них в АУРА. По исследованиям Артура, Злые Властелины имели тенденцию окружать себя другими одаренными, людьми или нет. Это, конечно, открывало возможности того, что на их позицию могут покуситься доверенные лейтенанты или подчиненные, но это все еще было безопасней, чем держать обычных, не-магических людей во внутреннем круге. Обычные, не-магические люди могли иметь не лучший взгляд на мир или быть слишком запуганными, и скорее всего предали бы своего Злого Властелина другим или врагу. Было странно, что доктор М окружит себя таким количеством внешне нормальных людей, так Артур закопался так глубоко, как смог, не привлекая подозрений. Понадобилось мало времени, чтобы понять, что Сефа не была зарегистрирована в АУРА. Понадобилось несколько минут, чтобы отследить её родословную на несколько поколений назад, до семьи известных дриад. Чистокровные дриады были опасными, злыми существами, особенно когда угрожали их территории — но остальные прямые предки Сефы были людьми, что означало, что даже если у нее была какая-то сила, то она была слишком слаба. Так что Артур уверенно вычеркнул её кандидатуру на роль таинственного доктора М. Мордред был зарегистрированным друидом, и, пусть и у друидов была ошибочная репутация коварных манипуляторов, они мало подходили на роль Злых Властелинов. Даже если в истории и встречались жадные до крови убийцы-друиды, кровавые убийства обычно были частью каких-либо ритуалов для сохранения магического баланса и чтобы удовлетворить их таких же жадных до крови Богов и Богинь. С тех пор, как Друидический Акт 865 об Исключении, изначально задуманный для того, чтобы прощать друидам все, что им необходимо было делать для сохранения баланса, был отменен в 1628, частота кровожадных, убийственных актов, совершенных ради ритуалов, снизилась почти до нуля. (Почти, потому что некоторые друиды были слишком старомодны). И все же, Мордред все еще остался в рядах потенциальных кандидатов на роль Доктора М, пока Артур продолжил свое расследование. Протоколы Гилли — закрытые с преступлениями, совершенными как несовершеннолетним, — были интересным чтивом, но в его генеалогии не было ничего тревожащего. Он не был зарегистрирован, но его подростковая тяга к магическим предметам не могла просто исчезнуть по мере взросления, даже если его аресты прекратились, стоило ему поступить в университет. Артур решил, что, наверное, тот стал умней. Если Гилли научился заметать следы, это означало, что он мог быть достаточно хитер, чтобы поднять себя на позицию повыше. Как не-волшебнику, ему нужно было лишь найти правильный магический артефакт, чтобы получить огромную силу. Это было физически невозможно. Правительство очень тщательно собирало все артефакты, которые могли представлять такую опасность для общественности. Это не означало, что где-то не хранились неизвестные артефакты, способные привести к концу света, но Артур предпочел об этом не думать. Гилли не был вычеркнут, напротив его имени был нарисован знак вопроса. Недавно выпустившийся с докторской степенью в физике и метафизике Мерлин Эмрис был привлекательным вариантом. У него была подходящая квалификация, у него были подходящие инициалы. Но, пусть он и отвечал минимальным требованиям Доктора М, Артур не был до конца уверен. Его исследования были довольно прямолинейными, и ни одна из опубликованных работах даже отдаленно не была провокационной. И сравнение его письменного стиля с объявлением на Крейглисте показало лишь одиннадцать процентов совпадения, так что отправлял его явно не он. Но, как факт, Мерлин был зарегистрирован в АУРА, но азарт Артура быстро угас, когда он понял, что тот был всего лишь мелкоуровневым телекинетиком. Этот дар, сам по себе, был проблематичен, потому что не был полностью магическим, но периодически появлялся из-за генетических сбоев у людей. (Когда первый ДНК-текст на сверхъестественное стал доступен, он был безумно дорогой, и никто не желал платить; правительство решило, что регистрация псиоников требовала лишь генеалогического доказательства, что несколько поколений с двух сторон были людьми. Сейчас тесты ДНК были относительно дешевыми, но правительство предпочитало не оглядываться и поэтому большая часть древних — и смешных — законов все еще оставались в книгах даже в современности. Например, если теперь кто-то хотел купить переоцененный кофе, они могли по договоренности оплатить свой счет, спев во все горло, попрыгав на одной ноге и снеся для баристы гусиное яйцо. Но яйцо должно быть золотым, чтобы его хватило для оплаты явно завышенного по цене кофе Старбакса.) Смысл в том, что если что-то изначально было человеческим, то не являлось аномалией — а, значит, Акт об Урегулировании Регистрации Аномалий не имел значения. Но многие предпочитали перестраховаться, и в базе данных было много псиоников, так что регистрация Мерлина в качестве низкоуровневого телекинетика не удивляла. Оборотням было не избежать АУРА. Уилл там был, отмеченный сразу несколькими тревожными кодами, включая «Опасен для людей», «Ограничительные протоколы на полнолуние» и «Широкий диапазон заражения блохами». (Артур смутно припомнил шум в Парламенте о пропуске закона, обязующего оборотней носить противоблошиные ошейники, но это было настолько видовистким, что так и не получило зеленый свет. Ходили слухи, что один из самых громких местных политиков планировал повторно предложить его после лета. Эти слухи сошли на нет, когда в газетах разразился скандал с этим самым политиком из-за того, что тот и сам был оборотнем, что сделало закон об ошейнике совсем уж непонятным). Оборотни были харизматичными ублюдками, но ни у кого из них не хватало контроля для того, чтобы быть Злым Властелином, так что Артур сразу его вычеркнул. Фрейю постигла та же участь — она была зарегистрирована в АУРА, и её классификация была поровну разделена в нескольких категориях, больше по животным и контролю над ними. Другими словами, никто не мог точно сказать, кем она была, но, хотя бы, её обернули в милую упаковку. В отличие от Артура, который не подходил ни под одну критерию, но это было другой проблемой. Это была очень разношерстная компания, и наверняка были и другие — но Артур был уверен, что эти шестеро были частью внутреннего круга. Доктор М оставался неизвестным. Если выбирать, то Артур поставил бы на доктора Мерлина Эмриса. Он подумал о том, чтобы пойти в другой кабинет, где у него был компьютер получше. Более мощный с полностью независимой сетью, и невозможными для проникновения файерволами. Это была хакерская мечта его детства, и он воплотил её как только смог. Там он мог написать алгоритм чтобы подсчитать вероятность каждого члена этой маленькой группы на роль злого Властелина и лучше предугадать доктора М. Сердито выдохнув, Артур покачал головой. Только ленивый будет винить свои инструменты. Он мог выяснить это и так. Артур откинулся на спинку стула. Он снял очки и протер их футболкой, щурясь на два больших компьютерных монитора, пытаясь разглядеть мелкий шрифт на странице Фейсбука. Он нацепил очки обратно, поправил, наклонился вперед, и… — Как будто тебе снова десять лет, — сказала Моргана. — Уродливые клетчатые пижамные штаны, вся рубашка в томатном соусе для пиццы, кругом мусор из-под чипсов и огромная бутылка лаймовой соды, которая вместе с тобой пускает слюни на твою последнюю страсть. Моргана ЛеФэй-Пендрагон была, как всегда, безукоризненна — черная юбка-карандаш, белая блузка и уместные каблуки, которые не вызвали бы осуждения в строгой рабочей обстановке — такой, какая царила в юридических компаниях Аглайна, ДеБуа и ЛеФэй-Пендрагон. Мало кто видел её в чем-то, кроме лучшей одежды, и еще меньше — знали, что она предпочитает мягкие ткани, уродливую клетку и дешевые розовые плюшевые тапочки в форме кроликов, не говоря уже о том, чтобы видеть это лично. — Кто бы говорил, — пробормотал Артур. У Морганы были свои слабости, пусть они и были ближе к сладкому, упадническому и дорогому — чаще всего в виде импортного бельгийского шоколада и сложных конструкций из Японии. Ему приходилось помогать ей придумывать креативные способы провезти её незаконные вкусности через таможню, и он все еще не получил ничего в ответ. Моргана выгнула бровь, величественная, не впечатленная, и, больше всего, бесстыдная, учитывая, что это она была незваной гостьей в его доме и у него было право её пристрелить. Артур раздраженно вздохнул. — Мне уже почти тридцать, благодарю, — Он пробежался пальцами по клавиатуре, быстро сокращая количество открытых окон на компьютере, скрывая их от пристального взгляда Морганы. Только после этого он опустил взгляд на свою грудь, оттянув тонкую футболку, чтобы рассмотреть то пятно, о котором шла речь. Он царапнул его пальцем, но было уже слишком поздно: соус впитался в ткань, высох и заклеймил его грязнулей. — И это кальцоне, а не пицца. — Без разницы, — отмахнулась Моргана, без приглашения врываясь в домашний офис Артура. Снова. Или, точнее — как обычно. — У тебя нет прав здесь находится. У меня здесь супер-секретные вещи, — почти жалобно сообщил Артур. Мысленно он порадовался, что передумал идти в другую компьютерную комнату. Моргана бы о ней узнала. (Если еще не знала. Она везде совала свой нос. С хорошей стороны, была разница в том, чтобы о чем-то знать, и в том, чтобы действительно там оказаться — и этого она еще не достигла). — Если у тебя здесь какие-то супер-секреты, я, правда, даже знать не хочу, — с жалостью сказала Моргана. — Но, как твоя старшая сестра, я должна сказать, что твои супер-секреты должны оставаться в спальне, желательно — в тумбочке у кровати. Если они в твоем кабинете, то, ну, это даже печально. Артур мрачно посмотрел на нее и поднял два грубых пальца. — Почему ты здесь? Как ты сюда вообще попала? Я поменял замки. Точно не давал тебе ключ. У Леона ключа нет. Отец без шантажа не ступит в этот район, и я сэкономил на экстра-копиях. — Я Видела, где ты спрятал запасные, — медленно, словно для совсем тупых, пояснила Моргана. Артур прожег её взглядом, не понимая, за что это ему. Он не забыл, что она была такой же колдуньей, как и её мать, использующая заклинания, кристаллы и зеркальные миски чтобы увидеть прошлое, настоящее и будущее. Просто… Он, правда, поверил, что в этот раз ему удалось блокировать её способность. — И я Видела, что ты не планировал открывать, поэтому я решила сэкономить нам обоим время и нервы. — Что возвращает нас к первому вопросу. Почему ты здесь? … — Проверить, как ты, потому что ты не собирался отвечать на мои сообщения, и я, опять же… — Решила сэкономить нам время и нервы, — передразнил Артур, закатывая глаза. — Ты вообще используешь свой дар для чего-то полезного? Моргана улыбнулась, словно акула, показав зубы. Это зависело от того, что считать «пользой». Короткие и незначимые вещи, все, относящиеся к Моргане, являлись ей вспышками или видениями, которые были чем-то вроде ярких снов. Для чего-то более значимого, вроде того, выиграет ли она судебный процесс (и как именно) Моргане, по её заявлениям, требовались сложные, запутанные, выматывающие ритуалы, и она предпочитала проводить их лишь когда было действительно нужно. (Артур один раз спросил у нее про лотерейные билеты. Всего один раз. Он все еще не был уверен в том, что у нее не было незаконных выигрышей и оффшорного счета где-то там, хотя ей не нужны были деньги. Она и так была равноправной наследницей смешного количества денег. Карьера Утера Пендрагона в медиа, которая постепенно стала медиа-империей, лишь добавляла к «смешному».) — Тебя отправил отец? — с подозрением поинтересовался Артур. Моргана села на чистый край футона, который стоял в углу. Футон остался еще со времен университета, и у Артура рука не поднималась его выкинуть. Но, наблюдая за тем, как Моргана изо всех сил старается элегантно сидеть на скомканном крае, он решил, что лучше сожжет эту уже проклятую вещь как можно быстрее, пока влияние Морганы не отравило остатки его квартиры. — Ты тратишь свой потенциал в МИ5. Твоя должность бессмысленна, твоя зарплата лишь на шаг выше почтового ассистента. — Я бы попросил, — вмешался Артур. — На три шага. Моргана выгнула идеально выщипанную бровь. Артур улыбнулся ей своей лучшей «да мне плевать» улыбкой, которая всегда будила в ней подозрения. Благодаря своей способности, она обычно либо не могла узнать, что он планирует, либо Видела, что он планирует, но не могла понять, зачем это ему. Других вариантов не было, а Моргана не любила чего-то не знать. Он давно понял, что чем быстрее притворится, что ему не интересно, тем быстрее она психанет и уйдет. — Но нет, — наконец, продолжила Моргана. — Ты просто… — О, боже, — ровно сказал Артур, нетерпеливо побарабанив пальцами по пальцам. — Это видение, да? Не держи меня в напряжении. Что ты такого могла Увидеть? То, как я выпинываю тебя под зад из своей квартиры? Моргана испустила медленный, долгий выдох Старшей Сестры, пробормотала что-то скорее всего грубое и неприятное, и приготовилась к повторной атаке. Самым забавным было то, что, хотя все внутри сжалось от плохого предчувствия, Артур предпочитал доводить Моргану до бешенства — потому что тогда она быстрее перейдет к сути. — Тебе двадцать девять лет, — медленно сказала Моргана, её голос изменился на холодный, отчитывающий тон, о котором Артур забывал каждый раз, пока не оказывался получателем. — Ты на тупиковой работе без надежды на продвижение. Ты стал затворником. Избегаешь семью, друзей, пока они не вытаскивают тебя куда-то сами. У тебя четыре года не было свиданий. Артур поморщился. По отдельности, он был в курсе всего этого и ни капли не волновался. Но, когда оно озвучивалось скопом, его положение, и правда, казалось жалким. Но это не значило, что ему должно было это нравится, и он скрестил руки на груди. Ну и сарказм с отрицанием всегда были лучшей защитой. — Да ладно тебе, Моргана. Мы семья. Можешь не сдерживаться. Моргана сжала губы. — Почему ты так с собой поступаешь? Артур начал было защищаться прежде. чем понял, что понятия не имеет, от чего. И, несмотря на то, что Моргана была права, она ошибалась. Для тупиковой работы, титул младшего аналитика в МИ5 хотя бы звучал неплохо — хотя, даже если бы ему и можно было говорить о своей работе с другими, ему было некого впечатлять. Друзья считали, что он был работником по вводу данных, отец думал что он занимался перекладыванием правительственных бумажек под красивым названием, а Моргана, несмотря на то, что не имела прав доступа, знала правду. Всегда рано или поздно узнавала. (Что б ее.) — Не знаю, что, по твоему, я должен сказать, — наконец, ответил Артур. — Я знаю, чего ты на самом деле хочешь, — она разочарованно покачала головой. — Ты спрятал свои книжки, выбросил плакаты и запихнул любимую мантию в ящик для пожертвований. Но не забыл, верно? Не совсем. (Ей не нужно было уточнять, учитывая, что она ежегодно дарила ему что-нибудь, что относилось к Злым Властелинам, на Новый Год и День Рождения. В прошлом году, это была плюшевая игрушка Корнелиуса Сигана, которую она нашла на этси, и тематическое пиво из Германии. Игрушка ни капли не походила на Сигана, а пиво было неплохим. Артур возможно неплохо вложился в ту пивоварню.) Артур почесал подбородок прежде, чем понял, что это было психологическим палевом, и снова запихнул ладонь в сгиб локтя. — Понятия не имею, о чем ты, — все же попытался он. Моргана склонила голову к плечу. Артур пожал плечами, ему стоило попробовать. Моргана молча кивнула, соглашаясь. Когда она снова заговорила, лед уже подтаял. — Я скажу тебе кое-что. — Хорошо. — И ты должен выслушать меня очень, очень внимательно. — Хорошо, — повторил Артур с любопытством. Моргана обычно, будучи меркантильной стервой, держала свои видения при себе, но Артур не чувствовал себя обделенным, потому что обычно её видения были про нее же. Сейчас же она собиралась чем-то поделиться, и Артур понимал, что это заслуживало полного внимания. — У тебя застой. Артур поднял бровь и откинулся назад с разочарованным стоном. И стоило узнавать видение? Это было измывательство над одним человеком, а не предложение помочь положить конец этому всему. Конечно, у него был застой. Она уже сказала об этом, используя куда больше слов, и точно должно было быть что-то еще. Он ждал, но с каждой секундой Моргана, казалось, теряла желание вообще что-то говорить. Он жестом предложил ей продолжить, но, кажется, она пыталась заставить его понять лишь силой своей воли. Артур развел руками. — Я не поним… — Тебе удобно. Ты не мотивирован. На работе нет вызова. Пока ты не переступаешь грань, нет риска. Без близких отношений тебе не нужно волноваться, что твой партнер узнает о твоей маленькой… — Моргана дразняще пошевелила пальцами в воздухе, как будто играя зловещую мелодию на арфе. — Склонности. Артур поерзал. Он бросил взгляд на настенные часы, прикидывая, могли ли быть у Морганы другие дела. — Артур. Артур, — Моргана наклонилась, как будто желая дотянуться до него. Она прекратила попытку спустя пару секунд, когда Артур откатился на стуле подальше. — Тебе нужно выбираться из своего застоя. — Моргана, — вздохнул Артур. Он потер лицо, позабыв про очки, и чуть ли не уронил их на пол. Он поморщился на подтеки жира и специи на линзах, и положил очки на клавиатуру, решив отложить это на потом. — Я не… — Прошу, — Как обычно, она знала, что именно сказать, чтобы заставить его замолчать. За всю её жизнь, Моргана просила лишь четыре раза — когда хотела получить водительские права, когда хотела попасть на концерт, отправиться в Тайланд и чтобы их отец дал Леону шанс, потому что, невзирая ни на что, она собиралась выйти за него замуж. Это был пятый. Просьба удивила его настолько, что он, наконец, заметил то, на что стоило обратить внимание сразу же, когда Моргана ворвалась в его квартиру. Её идеально уложенные кудряшки были не такими кудрявыми, как обычно, тусклыми, неяркими. Идеальный макияж был не таким идеальным, и, если присмотреться, можно было заметить темные мешки под глазами, и что она добавила слишком много румян, чтобы скрыть похудевшие щеки. Она похудела, потому что её одежда была идеально подогнана под фигуру, но сейчас юбка была слишком широка на талии, а блузка топорщилась там, где обычно облегала изгибы тела. — У тебя снова кошмары, — едва слышно прошептал Артур. Моргана дернулась, как будто каждое его слово было звоном колокола, и отвела взгляд. Артур лихорадочно размышлял. Пророки были так редки, что Артуру и их отцу понадобилось много времени, чтобы понять, что сны и видения Морганы были предсказаниями. Её дар был сверхъестественным наследием, но мать Морганы так и не рассказала ничего толком, сбежав сразу после развода куда-то в Италию. Да и никто и не хотел иметь ничего общего с этой изворотливой сукой. Артур первым понял, что это, и когда у её способностей появилось название, контролировать их стало легче. Ну. Легче и сложнее, потому что так обычно и происходит. От неизменной судьбы всех Пророков с более-менее значимой способностью её спасло лишь то, что Утер зарегистрировал её как очень слабую. Со всей своей неприязнью к магическому сообществу и сверхъестественному, правительство все еще было слишком жадным и не гнушалось использовать это самое магическое сообщество и сверхъестественных существ чтобы достичь своих извращенных целей. Несмотря на малый балл Морганы, представители правительства часто навещали дом Пендрагонов, пока она была подростком — годы, в течение которых магические создания достигали полного потенциала, — и раз за разом её проверяли. Моргана быстро стала профессионалом в обдуривании тестов, притворно мучаясь в попытках их пройти. Визиты стали реже, когда ей исполнилось двадцать, и прекратились, когда она перешагнула рубеж тридцати, потому что никто не открывал в себе дар в таком позднем возрасте. Но, на самом деле, Моргана была самым сильным Пророком за этот век. Возможно даже, за тысячелетие. Она думала, что Артур понятия не имеет о её силе. И, даже если бы знала, что он в курсе границ её способностей, она бы притворилась, что не знает, чтобы их отношения не менялись. Моргане не нужны были ритуалы, чтобы видеть далекое будущее в мельчайших деталях. Ей нужно было лишь усилие воли. И сила воли у нее была. Тень правительства и угроза, которую она несла, научила их маленькую семью быть осторожными на людях и еще больше — в приватности, и никогда не отступать от тщательно созданной иллюзии, которую они возвели ради безопасности. (Не то, чтобы представители правительства хотя бы раз смотрели на Артура. Либо они были достаточно умны, чтобы понимать, что магическое зачатие не делало его созданием магии или магом, или они были достаточно умны, чтобы не лезть к тому, что не понимали. Это не означало, что они не следили за Артуром на расстоянии, и он с очень юных лет научился играть свою очень человеческую, никому не угрожающую роль. У него были свои причины.) Дисциплина означала контроль, а абсолютный контроль вел к подавлению. Маленькие вспышки озарения у Морганы обычно были почти бесполезны — например, что её лабутены утром промокнут, поэтому лучше надеть ботинки Femme Fatale, но они этим не ограничивались. Случайные вспышки случались, когда её сила прорывалась сквозь контроль. Кошмары были видениями настолько важными, настолько срочными, что они преследовали её, пока она не делала что-то, чтобы изменить ситуацию. Её бы здесь не было, если бы Артур не мог помочь. В первый раз, когда у Морганы был кошмар, они все были в шоке от её пересказа. Утер, их отец, немедленно улучшил систему безопасности дома, нанял дополнительных телохранителей и сменил обычные пути передвижения. Этого оказалось достаточно, чтобы кошмар не повторился. Может, попытку похищения остановили заранее. Может, попытки и не было бы. Но Утер и раньше получал угрозы, некоторые — довольно значимые, из-за которых приходилось обращаться в полицию, и, без сомнения, то, что они обошли видение, остановило кошмары Морганы. На какое-то время. Для Пендрагонов стало нормой пытаться изо всех сил изменить события так, чтобы видения никогда не сбылись. Утер отчаянно пытался защитить дочь и уберечь её от боли. Артур помогал изо всех сил, потому что у него хорошо получалось, и потому что он до смерти боялся, что потеряет еще одного члена и без того маленькой семьи. Иногда их планы срабатывали. Иногда они делали недостаточно. Но, хотя бы, пытались. Было еще много кошмаров, которые Артур помнил. Он стоял в дверях, сжимая косяк, парализованный страхом и беспокойством, а его сестра металась в кровати, с её губ срывались крики о помощи, чьи-то имена, а их отец пытался её разбудить. Ее кошмары длились неделя за неделей, и, к сожалению, даже всемогущий медиамагнат Утер Пендрагон не мог ничего поделать с тем, что было источником её видений. Но потом кошмары пошли на убыль. Не считая тех, что все еще случались. К тому времени, Утер научился защищать свою власть как главы самой влиятельной теле и радио- компании в Британском Королевстве. Моргана использовала свое образование, опыт и на удивление пугающее влияние своей юридической фирмы чтобы замять то, что Утер не мог исправить. Артур давно не мог ничем помочь, но когда мог, проблема исчезала. Артур понял, что есть лазейка. Иногда Судьбу можно было обмануть, если воспроизвести абсолютно те же события, что в видении, и изменить результат. Иногда лучше всего было позволить всему случится и разбираться с последствиями. Артур довольно неплохо научился устраивать так, чтобы все оборачивалось, как нужно ему.) Но сейчас, раз Утер ничего не мог сделать, если Моргана ничего не могла, зачем она пришла к Артуру? Он был всего лишь рядовым перекладывателем бумажек, ради всего святого. Артур оттолкнулся и прокатился на стуле через комнату и взял Моргану за руку. Очень мягко, он спросил: — Можешь рассказать? Когда Моргана снова посмотрела на него, её глаза были светлыми, потерявшими яркость цвета, потерянными, как часто бывало когда она пыталась стряхнуть остатки упрямого кошмара. Они наполнились слезами, которые бы точно размазали её тушь, если бы пролились, но она упрямо старалась держаться, даже если и чуть не сломала руку Артура. — Ты не должен дать этому случиться, Артур. — Хорошо, — сказал Артур, зная, что не стоит задавать вопросы. Моргана любила просить о помощи также сильно, как умолять, и он получит ответы, если подождет. — Что-то происходит, — сказала Моргана приглушенно, словно они были эхом под волшебной защитой. — Что-то очень, очень плохое. Я не могу… — она оборвала себя, и Артур кивнул. Не давя. «Очень, очень плохое» для Морганы означало смерть людей, и если она проговаривала это вслух, то заново переживала все в своей голове. Она уже была измотана и он не хотел заставлять её проходить через это снова. — Продолжай, — сказал он, игнорируя ногти Морганы, впившиеся в его ладонь. — Я видела тебя. Ты пытался это остановить. Но этого так много. Так много, Артур. Я не могу на это смотреть. Я просыпаюсь прежде, чем вижу, чем все закончится. По спине Артура прошел мороз. Интересно, именно так себя чувствуют люди, когда говорят, что кто-то прошел по их могиле? Потому что в голосе Морганы слышалось именно это — панихида в будущем, о котором он не знал. Он понял, что приготовился к неизбежному. Он всегда думал, что худшее, что могла Увидеть Моргана — это чью-то смерть. В этот раз, он подозревал, что она увидела его. — Я не… Я не хочу тебя потерять, — хрипло, словно кричала часами, сказала Моргана. — Но… — Но результат не стоит жизни одного человека. — Артур словно слышал свой отстраненный голос со стороны. Звучало странно. Она видела, как он умрет, видимо, как-то по-особенному, пытаясь сделать что-то Правильное. И чтобы это ни было, это стоило сделать. Видимо, это был один из тех случаев. Когда Артуру нужно придумать, как обмануть судьбу в надежде на лучший исход. Он не мог сделать этого, не зная подробностей. Поэтому он взял и вторую её руку и не поморщился, когда она впилась ногтями и в нее. — А теперь расскажи мне все, Моргана. Ничего не утаивай. Понадобилось несколько часов, остатки лаймовой газировки (смешанной в свободных пропорциях с водкой, которая нашлась в холодильнике) и жирный завтрак из яичницы с беконом, и к тому времени, как он проводил Моргану к такси до дома, у Артура начал сформировываться план. Но сначала нужно было сделать две вещи. Первое: выбраться из застоя. Второе: нужно смириться с тем, что как бы он не чувствовал себя готовым для той роли, которую Видела ему Моргана, в одиночку ему не справиться.