Обычная простуда

— А где Бакуго? Почему его сегодня нет на тренировке? — Спрашивает Киришима у учителя Айзавы, объясняющего суть сегодняшнего занятия на тренировочном поле. — Киришима, ты сейчас должен слушать то, что я объясняю, иначе будешь отрабатывать это занятие потом, в случае его невыполнения. Эта тренировка достаточно важная, — Айзава с раздражением прервал свою речь, чтобы съязвить в сторону своего ученика. По его выражению лица было понятно, что он не в настроении повторять одно и то же несколько раз. Хотя, нельзя не поспорить, он всегда так выглядел. — Так если она важная, то Бакуго тоже должен быть на ней, — ответил учителю Эйджиро, нахмурив брови. — Хорошо, я понял, что ты не отстанешь. Я всё тебе объясню позже, только дай мне сделать то, что предполагает моя работа. Киришима решил не действовать на нервы Айзаве да и всему классу в целом — многие наслаждались отсутствием крикуна, который не давал им покоя ни на занятиях, ни в общежитии. Поэтому Эйджиро молчал в течение всего занятия, пребывая в весьма неспокойном душевном состоянии — Бакуго ведь даже с тяжёлыми ранениями никогда не пропускал уроков, а тем более, как сказал Айзава о сегодняшнем, важных. Парень то и дело, спотыкался и делал всё не так хорошо как всегда, витая в своих тревожных мыслях. Учитель сумел его заинтриговать и заставил накручивать себя. Из-за чего же непробиваемый, несгибаемый Бакуго со своей железной волей и решимостью мог пропустить это задание, не сказав об этом даже своему самому близкому другу в академии? После задания все в разошлись по своим комнатам в общежитии, чтобы хорошенько отдохнуть после тяжёлого учебного дня. Но Киришима хоть и вытирал со лба седьмой пот и валился с ног, всё равно остался, чтобы наконец-то узнать причину отсутствия своего друга. Айзава с жалостью смотрел на ученика, гадая, удивится ли он, узнав истину или выдаст что-нибудь поинтереснее? — Он приболел. — Как? Когда? Это что-то серьезное? Где он? Айзава-сенсей, ответьте, с ним всё в порядке?! — Обычная простуда, тебе незачем волноваться. — Как так? Разве Лечащая Девочка не может вылечить его, чтобы он мог продолжать учиться? — Боже… У меня нет сил объяснять что-то ещё… Вон Всемогущий ищет Мидорию, спроси у него, он в курсе. — С этими словами Айзава развернулся и медленно побрёл в сторону здания академии. — Постойте! Можно ли мне его хотя бы навестить? Где он? Он в больнице? — Киришима обогнал учителя и встал перед ним, обеспокоенно рассматривая его реакцию. По уставшему и в конец задолбавшемуся выражению лица, которое уже стало совсем привычным для самого Айзавы и для учеников, нельзя было сказать, что учитель одобряет предложение Эйджиро. — Нет, Киришима, его нельзя навестить. Особенно те… Короче, ты понял. — Что? Почему?.. Э-э… А где он хоть? Это вы можете мне сказать? — В общежитие он, в своей комнате. А теперь, пожалуйста, оставь меня в покое. С вопросами можешь донимать Всемогущего. Киришима остался стоять в ступоре, в то же время отстранённо наблюдая за суетливо шагающим к общежитиям Всемогущим. Кажется, он, действительно, хотел о чём-то поговорить с Мидорией, это было понятно по его нахмуренному лицу, испещрённому морщинами. Он часто приходил в общежитие с целью навестить Мидорию. Они могли разговаривать часами, сидя у Мидории в комнате, либо прогуливаясь где-нибудь на территории академии. Никто не знал, почему Всемогущий так выделяет Изуку, и почему их ежедневные приватные разговоры так затягиваются. В любом случае, Киришиму это сейчас нисколько не волновало, все его мысли были заняты одним человеком, и это точно был не Мидория. — Всемогущий! Добрый день! — Кричал Киришима, быстрыми шагами добираясь до останавливающегося героя. — Мне нужно с вами поговорить! — Привет. Это насчёт Бакуго? — Всемогущий задал этот вопрос с каким-то странным выражением на лице. Он будто бы сожалел, что это, как оказалось, верное предположение. — Да… Как вы узнали? — Я догадывался, что ты решишь это обсудить… Да, ситуация довольно странная. Для тебя особенно… — Странная. Почему мне нельзя навестить своего друга? Почему он лишь приболел, но не пошёл на тренировку? — Понимаешь… Ведь в жизни героев не всегда есть кто-то, кто окажет помощь. Люди ведь думают, раз герой значит и помощь ему не нужна, раз герой, то должен сам всех спасать. А кто героя спасёт? Только он сам. Если при каждой болячке ходить к кому-то за помощью, то организм расслабится, перестанет трудится для того, чтобы поддерживать здоровье, и начнёт полагаться только на чужую помощь. Поэтому иногда надо справляться с подобными проблемами самостоятельно. Чтобы потом было легче. — Учитель вздохнул и с многолетней усталостью во взгляде посмотрел на Киришиму. — Ведь верно, да? — Звучит как что-то очевидное… Но… — Извини, Киришима. Мне нужно спешить. Я только сейчас вспомнил, что у нас собрание в здании академии… — Но вы ведь шли в сторону общежитий… — Сказал красноволосый парень, но учитель его уже не слышал. Его спина мелькала довольно далеко и в конце концов скрылась за деревьями. Киришиме не оставалось ничего другого как пойти в общежитие и переваривать у себя в голове вопрос, на который он так и не получил ответа. Он долго сидел у себя в комнате, пытаясь хоть на чём-то сконцентрироваться. Он пытался делать домашнее задание, пытался качать мышцы, тренировать причуду, просто отдыхать, но он никак не мог избавится от навязчивых мыслей о Бакуго. Эйджиро довольно часто ходил в комнату к другу, которая находилась всего в шаге от его собственной, стоит лишь пройти сквозь стену, и он сможет увидеть своего одноклассника. А сейчас он мучился, потому что не мог этого сделать. Но так сильно хотелось. Он не мог поверить, что такое вообще возможно. Чем он может помешать больному обычной простудой человеку? Не заразится же он сам. А если бы это была какая-нибудь заразная болезнь, то его тут же вылечили бы. Или домой отправили. Так ведь нет, он лежит там, за стенкой, и болеет. Так ведь и не вышел ни разу за вечер. Киришима всё это время прислушивался — не услышит ли он чьи-нибудь гулкие размеренные шаги? Но так ничего и не услышал. Ни шагов, ни такого привычного и на удивление доброго ворчания. Эйджиро казалось, что что-то не так, что чего-то не хватает. Будто бы что-то исчезло, пропало из этого мира. На парня обрушилось какое-то странное ощущение опустошения, нереальности происходящего. Ему так хотелось понять, в комнате всё-таки его друг или нет. Могли ли обмануть его учителя? Никто из них так и не ответил на его вопрос. Киришима весь чесался от желания узнать ответ. Тело само потащилось к двери. Киришима вышел из комнаты, прошёл пару шагов и замер. Что он делает? Ради кого? Разве Бакуго вообще нужна поддержка? Он либо справляется со всем сам, либо с уверенностью ищет решение, моментально помогающее проблеме. В данной ситуации, кажется, первое — это его выбор. Поэтому Эйджиро скорее всего не стоило бы просто так врываться к нему. Но сам парень так хотел увидеть его. Хотя бы одним глазком. Он аккуратно поворачивает ручку, толкает незапертую как всегда дверь и заглядывает в комнату. Его взгляд медленно скользит по знакомой кровати и натыкается на что-то бездвижное, спокойно лежащее на постели и размеренно посапывающее. Свернувшаяся в калачик фигурка светловолосого парня отчётливо виднеется под серебряным лунным светом. Он спал, подобрав ноги плотно к телу, зажав крепкой хваткой в руках длинную и мягкую подушку. Его лицо было спокойным и умиротворённым. Лишь лёгкий румянец выдавал болезненное состояние парня. Киришима никогда не видел, чтобы Бакуго был настолько трогательно милым. Эта спокойная и уютная картина разливалось приятным теплом в душе Эйджиро. Он был готов вечность любоваться на эту нежную идиллию. Этот момент навсегда отпечатался тёплым и уютным воспоминанием в его сердце. Но желания, связанные с нарушением всяких поставленных ему в этот день запретов и тайным визитом к Бакуго, на этом не закончились. Киришиме не хватило просто увидеть своего приболевшего непонятно чем друга издалека украдкой — хотелось большего. По какой причине его так влекло сейчас к Бакуго, он понятия не имел. Может он так привык к другу, что день в его отсутствии кажется каким-то неправильным? Киришима чувствовал, что ему не хватает той ругани, что каждый раз льется сплошным потоком из губ Катсуки, не хватает грохота от его мощных взрывов и не хватает этих выразительных красных глаз, всякий раз забирающихся под кожу, прямо в корку мозга, оставаясь там долгое время, чётким изображением появляясь каждый раз, когда парень думал о своём взрывном друге. «Я хочу посмотреть на него поближе. Вдруг у него высокая температура? Тогда я смогу приложить ладонь к его лбу, смогу понять по его вспотевшему, красному лицу, что что-то не так. Смогу услышать его дыхание, смогу узнать хорошо ли он себя чувствует. Мне просто необходимо убедиться в том, что всё хорошо», — оправдывал Киришима то, что уже пересекал порог чужой комнаты и аккуратно и тихо, на цыпочках, как вор, прокрадывался к изголовью кровати блондина. Каждый шаг его отдавался тихим поскрипыванием, из-за чего Эйджиро очень пугался и вздрагивал, беспокоясь, что Катсуки проснётся. Сердце прыгало туда-сюда — то в пятки, то обратно на своё прежнее место. Когда красноволосый парень наконец-таки дошёл до пункта назначения, то увидел прелестное, ничуть не вспотевшее и чистое, как у младенца, лицо взрывного мальчика. Его голова удобно устроилась на подушке, румяная щёчка слегка приподнялась так, что розовые блестящие губки сложились в «бантик». Киришима мог поклясться своей прической, что никогда не видел такого умилительного выражения на лице у Бакуго. В мыслях у парня пронеслось, что Катсуки мог бы сразить на повал всех злодеев в один миг, если бы хоть раз скорчил такую же милую, очаровательную рожицу. Но привычный всем Бакуго валит всех с ног на голову своим убийственным взглядом: недобрыми огоньками в глазах и зловещим, заставляющим закипать кровь в жилах оскалом. Если бы Киришиму заставили выбирать между одним Бакуго и другим, то он бы не смог принять решение. В этот миг парню показалось, что одно без другого существовать не может. Если раньше он и представить не мог, что такая сторона его друга существует, то теперь не понимал, как же может быть так, чтобы её не было. Рука Киришимы сама по себе, словно отдельно живущее существо, медленно, но целенаправленно потянулась к лицу одноклассника. «Надо потрогать лоб. Вдруг он горячий, и у Бакуго температура. Надо проверить». Катсуки выглядел вообще ни капельки не вспотевшим и ничуть не красным — румянец на щеках выглядел как симпатичное дополнение его здорового вида. Но у Киришимы больше не было объяснений его действий. Поэтому он мог успокаивать себя только такой не очень удачной отмазкой. Его трясущаяся неизвестно от чего рука приблизилась к чужому лбу. Когда она соприкоснулась с нежной кожей Бакуго, то Эйджиро почувствовал теплоту, но не жар. Судя по всему Бакуго почти выздоровел и завтра уже начнёт учиться и тренироваться, как делал до этого. У бедного Киришимы сразу отлегло на сердце, и он улыбнулся. Искренняя, едва заметная улыбка заблестела в лунном свете этой ночи, с парня спало напряжение, и он с облегчением вздохнул. Его тёплый, нежный, наполненный спокойствием взгляд прошёлся по всем чёрточкам, линиям лица блондина. Следуя за его глазами, рука тоже отправилась странствовать по чужому лицу, опустившись сначала к виску, а потом к щеке. Киришима нежно гладил Бакуго по щеке, забыв все проблемы и невзгоды. Он будто опустился в астрал, отстранившись от этого мира, от мыслей и переживаний. Очнулся он только тогда, когда услышал чьё-то тихое хрипение. Перед Эйджиро сидел разбуженный Бакуго. Это была довольно странная картина. Он сидел, в недоумении смотря на красноволосого друга, и пытался понять, почему тот так смотрит на него и в это же время гладит его по щеке. Эмоции медленно, но заметно менялись на лице Киришимы. Кажется его охватил ужас, когда тот понял, что его действия помешали сну Бакуго. Да и какие действия! Какого черта его потянуло погладить своего спящего одноклассника? Зачем? — О-о… Доброй… ночи. — Ты, дерьмоволосый придурок, что забыл в моей комнате?! Ты нахера припёрся и какого хрена делаешь?! — Гнев мгновенно прорубился сквозь пелену, оставшуюся от неожиданного пробуждения. Не успел Бакуго понять, что происходит, как уже начал злится. Его лицо мигом приобрело привычный оттенок. — Ой… Бакуго… Я… Э-э… Могу объяснить. Только не злись! — Но уже поздно было его успокаивать. Не пойми от чего, то ли от прерывания его сна, то ли из-за странных действий, светловолосый парень разозлился так, что стало не по себе. Казалось, он своими руками выпрет друга за порог. — А ну пошёл вон! Дебил! Киришима решил, что в данной ситуации лучше заткнуться и уйти восвояси, иначе Бакуго либо убьёт его к чертям собачьим, либо перебудит всех в общежитии. Поэтому парень, опустив взгляд и нахмурив брови, стремительно вышел из комнаты и тут же оказался в своей. На душе было паршиво. Как всё могло обернуться подобным образом? Киришима мог поклясться, что видел радость на лице друга, когда он только-только проснулся.