Обычная простуда

Этой ночью Киришима не спал. О каком сне может идти речь после того, что произошло в соседней комнате? Парень сгорал от стыда, вспоминая, что, во-первых, он нарушил наказ учителей не навещать больного Бакуго, во-вторых, разбудил больного Бакуго, и в-третьих, по какой-то не совсем понятной ему самому причине делал то, о чём даже никогда и не думал — любые, даже самые безобидные и случайные прикосновения к Катсуки заканчивались очень плохо, поэтому Эйджиро не мог себе позволить многого. Но совсем недавно он прикасался к нему так, как не прикасался ещё наверное ни к кому вообще — настолько это были для Киришимы интимные и нежные действия. Казалось бы, реакция Бакуго на это была абсолютно нормальной, если учитывать те самые особенности его характера и манеры общения, которые упоминались ранее. Но Эйджиро всё равно нашёл в увиденном что-то странное и неправильное. Либо он переволновался, либо в темноте не разглядел, но ему показалось, что поведение Катсуки было немного отличающимся от того, что случается обычно. Киришима своими глазами видел — как только взрывной парень проснулся, как только раскрыл свои сонные глаза, то его взгляд встретился с его собственным, и на губах блондина возникла улыбка. Добрая, нежная и, кажется, счастливая улыбка. Он смотрел на Киришиму, чувствовал его прикосновения и улыбался! Но это было секундное наваждение, сразу после этого он весь покраснел, заволновался, начал кричать и гнать друга вон. От злости даже пот выступил у него на лбу. Киришима подумал, что на месте Бакуго он бы сначала выяснил хотя бы, что всё-таки происходит. Но Катсуки посчитал нужным сначала выдворить одноклассника из своей комнаты. Но попросит ли он объяснений потом? В итоге в течение всего дня Бакуго не только не поговорил с другом о произошедшем, но и вообще не подходил к нему и, судя по всему, активно избегал. Бакуго выздоровел и ходил на уроки, тренировки, в общем вёл свой обычный образ жизни. Но в этой жизни, текущей прямо сейчас, отсутствовало кое-что важное. Важное если не для Бакуго, то для Киришимы. Вообще компания взрывного парня для Эйджиро в какой-то момент стала незаменимой, и парень теперь даже не мог представить, что когда-нибудь он этой компании лишится. Да, с ним порой бывало трудно, но Киришима считал Бакуго хорошим человеком. Да, количество негатива, исходящего от Бакуго, огромно. Но Эйджиро замечал в нём и хорошие качества: честность, целеустремлённость, мужество — всё это было про его товарища, друга и одноклассника. Также, мало кто знает об этом, но Бакуго довольно ранимый человек, ему тяжело держать всё в себе, но при этом он не умеет делиться мыслями и чувствами. Киришима знает. Но не может заставить Бакуго разрушить непроницаемую стену, защищающую, как думает сам Катсуки, его от внешнего мира, страшного и опасного. Бакуго трудно даётся доверие. В его жизни долгое время не было людей, которым он мог довериться, в которых мог поверить. Либо они были, но он их не замечал. Пытался скрыться от окружающего мира за пеленой агрессии, ярости и равнодушия. Боялся. Киришиме было приятно думать, что, попав в Академию, Бакуго обрёл для себя людей, которых мог бы посчитать хорошими ребятами, с которыми неважно какие трудности ждут впереди, с которыми он мог бы двигаться не в одиночку, с которыми не было бы страшно. Эти мысли согревали сердце парня, и он очень надеялся, что всё так и есть. Ему невероятно сильно хотелось помочь Бакуго хоть чем-нибудь, но он не знал как, не мог найти подход, не мог узнать, что творится у друга на душе. Поэтому Киришима искренне желал о том, чтобы Катсуки смог открыть двери, ведущие к своему сердцу, людям. Смог понять, что он не один, что он не должен быть самым сильным, самым лучшим во всём. Эйджиро хотелось, чтобы Бакуго осознал, что всё-таки значат друзья. Итак, день Киришимы прошёл не самым лучшим образом. На протяжении всего времени парень бегал за другом в прямом и переносном смысле. Но так и не получил отдачи. Не получил вообще ничего. Утро. Общежитие. Весь класс 1А собирался и готовился к предстоящим занятиям. Киришима стоял, прислонившись спиной к стене, и в размышлениях наблюдал за снующими на кухне туда-сюда одноклассниками. Среди них был и Бакуго. Он вёл себя совершенно обычно и не проявлял никакого интереса к Киришиме. Ну то есть вообще на него не смотрел. Даже краем глаза. Игнорировал? Пытался сделать вид, будто его не существует, будто ничего не было? Зачем тогда надо было так агрессивно выгонять Киришиму из комнаты? — Доброе утро. — Громко сказал Эйджиро, потирая сонные глаза и присаживаясь на стул, находящийся как раз неподалёку от Бакуго, накладывающего яичницу себе на тарелку. — Бакуго. Можно мне тоже кусочек? Я не знаю даже, чем ещё можно перекусить… Молчание. Даже выражение лица Бакуго не поменялось. Такое же равнодушное, как и было. Раньше, если Киришима просил друга поделиться едой, тот ему кричал о том, чтобы он сам себе готовил еду, а не оставлял его самого голодным. Но потом всё равно делил свою порцию и отдавал изголодавшемуся Киришиме. Но сегодня он церемонно отошёл подальше от места, на котором сидел его одноклассник, и принялся сам жевать свою яичницу. При этом он делал вид, будто бы Эйджиро вообще не существует: всё те же нахмуренные брови, всё тот же отсутствующий взгляд, невыражающий никаких эмоций. Киришима чувствовал себя ужасно и время от времени ловил любопытные и сочувствующие взгляды от других одноклассников. Что он вообще такого сделал, что получил такое отношение к себе? Точно ли виноват он? Может быть это вообще не его рук дело? Но парень не сможет этого узнать, пока Бакуго старательно выдерживает расстояние и находится в принебрежительно равнодушном настроении. У Киришимы нет путей решения этой проблемы, никто кроме него не сможет разузнать всю правду. Обед. Здание академии ЮЭЙ, столовая. Ученики наслаждаются дневным перекусом и обсуждают свои геройские вопросы. Киришима сидел за столом, старательно делая вид, будто изучает свой поднос с едой. На самом же деле он исподлобья следил за своим одноклассником. Конечно, уже понятно за каким. Ни одно движение Бакуго не было упущено от внимательных Эйджировских глаз. Он ждал удобного момента, когда сможет как бы невзначай подойти к другу и о чём-нибудь с ним поговорить. Ну или добиться от него хотя бы банального приветствия или хотя бы какой-нибудь реакции на себя. Бакуго встал. Держа поднос с тарелками, на которых виднелась нетронутая еда, он двинулся к столу, на который складывали посуду. Киришима тут же вскочил и, следуя его примеру, пошёл с подносом в ту же сторону. — Бакуго… О, а почему ты ничего не съел? — Киришима с беспокойством заглянул в тарелки, стоящие на чужом подносе. Еда аппетитно блестела и, кажется, требовала о том, чтобы её хотя бы попробовали. Но, судя по всему, к обеду даже не притронулись. Молчание. — Это из-за того, что тебе не здоровилось?.. До сих пор не появился аппетит? Бакуго, ты должен хорошо питаться, чтобы у тебя были силы на тренировках! — Парень пытался вести себя непринужденно, чтобы не выдать своего волнения. Но был искренне удивлён тому, что Бакуго не съел свой обед. Будущий герой всегда следил за тем, чтобы его образ жизни был правильным: всегда ел, ложился спать рано и тренировался как и на занятиях, так и в свободное время. Но сегодня, видимо, что-то пошло не так. Киришиме очень хотелось узнать, не по его ли вине Бакуго себя так ведёт. Кажется, парня распирало изнутри от ужасно неприятного чувства, которое мучало его последние десять часов. Ему было наплевать на себя, на игнор и равнодушие от Бакуго, но то, что его друг делает вещи, абсолютно на него не похожие, очень угнетало парня. Он не мог оставить всё как есть. Что если станет ещё хуже? Киришима не мог допустить подобного. Необходимость в действиях, желание сделать уже что-нибудь крепко засело в голове Эйджиро, и он не мог сопротивляться этим ощущениям. — Бакуго. Ответь мне. Что случилось? Я хочу тебе помочь. Тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей. Молчание. — Это моя вина? Это всё из-за меня? Ответь! — Отвали. Вечер. Общежитие. Ученики 1А ужинают и рассуждают на темы оценок за тесты. Киришима в ступоре стоял у мусорного ведра на общей кухне общежития. Он всего лишь хотел выкинуть огрызок от яблока, но забыл об этом, заглянув в ведро. Откушенная всего лишь один раз яичница лежала в остальном мусоре, заставляя Киришиму вспомнить сегодняшний завтрак. Может кто-нибудь другой из одноклассников тоже делал яичницу? Ему не понравился вкус и он решил избавиться от такого плохого завтрака, чтобы никто не узнал о его позорных кулинарных навыках. Вполне возможно. Но у парня в голове уже выстроилась цепочка событий. Неотъемлимой частью этой цепочки являлся Бакуго, который в ней каждый раз не доедал свою еду. При этом голос в голове Киришимы напоминал, что это происходит из-за него, что это всё его вина, что он даже не догадывается, что сделал что-то настолько ужасное, что его друг даже отвернулся от своих принципов. Этот же голос шептал в оба уха о том, что вскоре Катсуки перестанет даже спать и это всё происходит из-за действий именно Киришимы и никого больше. Киришиму бросило в пот. Казалось бы, ничего такого страшного не произошло — после болезни люди, бывает, теряют аппетит, или ходят весь день усталыми и сонными, или прибывают не в настроении и обладают в это время повышенным равнодушием, но Эйджиро не мог оставить данное поведение без внимания. О чём вообще говорить, это лишь лёгкая простуда, которую легко и просто можно было бы вылечить с помощью Лечащей девочки или кого-нибудь другого, но нет. Бакуго изменился. И эти изменения связаны непосредственно с ним, с Киришимой. Он собственными глазами видел, как блондин спокойно и непринужденно разговаривал о чём-то с Мидорией. Разговаривал спокойно с Мидорией! Да-да, именно с тем самым Мидорией, которого терпеть не может и, наверное, ненавидит больше чем кого-либо ещё. За какие грехи он так наказывает Киришиму? Что же всё-таки он такого сделал? Парень не в силах был больше это терпеть. У него были вопросы, и ему нужны были ответы. Киришима повернулся к обеденному столу и, заметив сидящего за ним Бакуго, пьющего что-то из кружки, уверенным шагом пошёл к нему. Он с злой горечью сжал в ладони так и не выкинутый в мусорку яблочный огрызок. С каждым шагом, по мере приближения к своей живой цели, Киришима чувствовал закипающее внутри себя волнение, перемешанное с грустью, тревогой, злостью, растерянностью и чем-то ещё. Это что-то было для него довольно новым и непривычным чувством. Парень точно его испытывал и довольно часто, но ему было не совсем понятно, что же это такое. Оно было сильнее чем в другие разы и приносило сейчас боль, а не радость и спокойствие, как было раньше. Но Киришима взял себя в руки и, собрав всё своё непоколебимое мужество в кулак, подошёл у другу. Тот лишь повернул голову в его сторону, не проронив ни слова. Все, кто сидел за столом, удивлённо подняли головы и с увлечением начали рассматривать происходящее. Весь день они наблюдали испортившиеся отношения двух друзей, и им было интересно чем это всё закончится. — Бакуго. Я не понимаю, что происходит? Мне очень хочется всё же узнать, что вообще случилось, и почему ты меня игнорируешь. — Киришима пытался говорить спокойно, с расстановкой, но кажется удручённое выражение его лица выдавало всё, что он на самом деле чувствует. — Я не хочу отвечать, поэтому свали, пожалуйста, нахрен и не мешай. — Не мешать чему? Твоему ужину? Да ты к еде вообще не притрагиваешься сегодня и делаешь вид, будто меня вообще не существует. Я хочу понять, что случилось. Ответь. — Да иди ты нахер! Я ничего тебе отвечать не обязан, поэтому ноги в руки и проваливай от меня! — Я не уйду, пока ты не ответишь. — Окей, хорошо, тогда я уйду сам. Можешь требовать ответы на свои ебаные вопросы у воздуха, ну или у стула, выбирай сам, разрешаю. Бакуго поднялся со своего места и хотел было уже пойти на второй этаж, в свою комнату, как Киришима остановил его, схватив за руку. — Что за?! Что за хуйня, отъебись от меня! — Бакуго кричал так, словно они находились только вдвоём, ему было наплевать на то, что множество лишних глаз внимательно наблюдают за развернувшейся картиной. Но Киришиму это сильно смущало, он не хотел, чтобы их личные проблемы были известны другим. Поэтому он только крепче сжал руку блондина и повёл его к лестнице. Но тот не желал терпеть такого, поэтому извернулся, выбрался из чужой хватки и, огрызнувшись едким словом, ринулся прочь. Но он поменял своё направление — вышел на улицу, почувствовав напряжение, возникшее между жильцами общежития. Бакуго сидел на корточках, прислонив лоб к стволу сосны, растущей в небольшой лесной полосе, находящейся на территории академии. Киришима медленно приближался к нему, думая о том, что лучше было бы сказать, чтобы не вызвать очередной приступ агрессии и добиться от него хоть какого-нибудь диалога. Нестерпимая грусть заживо пожирала его сердце. Желание помочь своему другу было так сильно, но он не знал, как сделать так, чтобы этим желанием не сделать ещё хуже. Первая его попытка окончилась провалом, но, может быть, на этот раз он подберёт нужные слова? — Бакуго… — Он спокойно прошептал имя друга. Затем, приблизившись, присел рядом с другом на прохладную землю, усыпанную ковром из сосновых иголок, и попытался собраться с мыслями. — Если честно, я не понимаю, что случилось. В общем я даже сам себя не понимаю… Но, Бакуго, я… — Либо Киришиму снова обманывло зрение, либо обманывало сознание, но ему снова показалось кое-что странное в Бакуго. Он снова мог поклясться, что, в момент, когда Бакуго едва-едва мотнул головой в его сторону, заметил на его глазах блестящую солёную влагу, делающую его светлые ресницы мокрыми. В эту секунду он потерял дар речи и так растерялся, что не смог и слова вымолвить. Киришима так бы и сидел, ничего не говоря и тупо глядя на Бакуго, до сих пор молчаливо сидящего рядом, в глубине сердца надеявшегося на то, что Эйджиро всё же закончит свою фразу. Но парня спас Мидория, примчавшийся непонятно откуда вместе с сопровождением в виде зёленых искр, метающихся вокруг его тела. Почему он вдруг решил воспользоваться причудой? И почему он так взволнован? Что-то произошло? — Киришима! Б-Бакуго! Нас всех зовут в академию! Айзава-сенсей приходил и сообщил об экстренной ситуации в одном из районов города, там нужна помощь! Скорее!