Тёмный Металл

На глазах выступили слёзы. Он снова зажмурился, лишь бы не видеть отвратительный ему половые губы, сжав зубы так, что, казалось, ещё чуть-чуть, и они начнут крошиться. Что дальше? Парень твёрдо решил: открыть рот эта мразь его не заставит. Какая бы боль его ни ждала. Но, как оказалось, следовало остерегаться не боли. — Давай, открывай рот! Ложечку за маму, ложечку за папу, — рассмеялась Пасифика, снова приставив влажную от смазки губы к вытянутым в линию губам Саске и, дождавшись, когда судорожно пыхтящий парень соберётся делать новый вдох, внезапно зажала тому нос пальцами. От такой неожиданности малец распахнул глаза, резко открыв рот для вдоха, и мучительница, с хохотом, втолкнула в него половые губки, перехватив ладонью под подбородок, и до боли сдавил щёки, чтобы тот не смел сомкнуть челюсти. Саске издал хриплый стон в рвотном рефлексе, оставив на нём вкус солоноватой смазки. Как всё оказалось просто. До боли глупо. Обманули, как маленького. И как он не догадался? Чёрт… чёрт!!! Идиот, мог же дышать сквозь зубы! В следующий миг стало не до отчаянной злости на себя и насильника. В противовес непомерно горячей, вторгнувшейся в рот орган, в лоб уткнулось нечто, как сталь холодное и твёрдое. Парень настороженно замер, медленно подняв глаза. Усмехающиеся Пасифика, удовлетворённо оглядывающая мальчишку сверху вниз из-под томно прикрытых век, на вытянутой руке держала приставленное к нему дуло пистолета. — Зачем мне выбивать тебе зубы, если я могу сразу вышибить из тебя мозги, малыш? Только попробуй начать кусаться, и окровавленные ошмётки твоего черепа украсят мой ковёр, — ласково промурлыкала блондинка, наслаждаясь видом испуганно дрожащего с её влагалищем во рту мальчишки. Конечно, это блеф. Оружие не заряжено. Но ведь перед смертью все равны, и наблюдать, на что готов Саске, лишь бы сохранить свою никчёмную жизнь, было для Пасифики невероятно завораживающе. Он ещё не настолько отчаялся, чтоб принять гибель за облегчение. Надо повеселиться, пока это не стало бессмысленным. Неповторимое наслаждение — знать, что можешь за секунду отнять всё. Чувства охотника и добычи на пике. А кто не боится умирать — не сидел с дулом у лица. Выпендрёжники, дилетанты. — Нет, нет, Саске. Не сиди на месте, работай ртом, — слегка пихнула Учиху бедром Пасифика, отпустив покрасневшие щёки и снова крепко зажимая в кулаке взъерошенные волосы на его затылке. Ему было противно от самого себя, но красноречиво упирающийся в голову пистолет заставлял идти на поводу у маньячки, выискивая пути спасения даже через подчинение. Да, Саске ненавидел себя за это, ненавидел это грёбаное желание жить и страх, готовность унижаться, но не имел иного выбора. Всё казалось нереальным и до отвращения фантасмагоричным, а может он просто не хотел верить в то, что для него этот мир стал таким. Мир, в котором он ещё вчера, будучи генином Конохи, вдруг обратился в попадание в другой мир… И стать наложником у больной извращенки! Кто же знал, что жизнь до такой степени могут переиграть только мгновения? И не изменишь. Не вернёшься назад. Пасифика сильнее потянула длинные пряди, причиняя острую боль. — Ты там уснул? — раздражённо произнесла девочка, — давай. Либо я толкаюсь тебе в глотку пистолет, либо лижешь сам. Как думаешь, что будет приятнее? Саске не знал и не хотел знать. В груди стоял огромный ком из паники, страха, омерзения и рвотных позывов, и сквозь него, словно через пыльное стекло, пробивалось слабое желание рационализировать ситуацию, дабы сохранить жизнь. Парень разомкнул ресницы, неуверенно двигая языком вдоль чужого полового органа, насколько позволяло его положение. Пасифика, обрадованная внезапным послушанием, даже слегка ослабила хватку, давая пленнику возможность делать робкие шаги. Блондинка слегка улыбнулась, откинув голову на спинку дивана и убрав таки руку от волос. Вторая всё ещё держала пистолет у взмокшего лба пленника. Движения щенка понемногу становились более осмысленными, хоть и неуклюжими. Если очень постараться — можно получить удовольствие и от такого слабого, безынициативного копошения и ёрзания языком. Что ж. Скидка на первый раз должна быть даже у рабов. В конце концов, у Саске ещё много времени, чтобы научиться. — Да… Вот так. Молодец… — Пасифика мельком облизала свои пересохшие губы, представляя, как чужие, сейчас влажные и припухшие, обхватывают её пизду лишь ради того, чтобы удовлетворить одно единственное желание. Ублажить хозяйку. Она прикрыла глаза в наслаждении, больше, правда, получая удовольствие от причиняемого ею унижения и собственной власти, чем от физических ласк. За этим всем она не сразу заслышала знакомый тихий рингтон в кармане, скорее осязая, что что-то изменилось в расстановке их сил, когда пленник вдруг замер, подняв покрасневшие глаза на мучительницы. Ох, прелесть-то какая. Надеялся, что уже всё? — Я не помню, чтобы разрешала тебе останавливаться… — хрипло проговорила Пасифика, выуживая мобильник. Помнит ли игрушка эту незатейливую мелодию? Конечно, помнит. Девочка насмешливо помахала телефоном перед Саске, но в её голосе играли серьёзные, стальные ноты. — Только попробуй тявкни. Пристрелю на месте, — сказала она, убирая пистолет от чужого лица и кладя его напротив глаз жертвы, чтоб неповадно было пытаться дать о себе знать кому-то извне. Затем, подумав, добавила. — Я тебя предупредила, сопляк. Чтобы ни звука. Принять вызов. Выровнять дыхание. Пасифика спокойно прислонила трубку к уху, поглядывая на продолжающего делать монотонные, скупые движения пленника. — Пасифика ? — раздался девичи, приятный голос. Девочка узнала его, несмотря на то, что этот тембр ещё был совсем в новинку. Даже номер не успела записать. — Алиса, — вальяжно произнесла она имя подруги, широко улыбнувшись, — с чего это тебе вздумалось звонить начальницце в нерабочие часы? На конце провода замялись. Блондинка только хмыкнула, снова пихнув не выдержавшего и начавшего слабо покашливать Саске коленом. Алиса заинтересовала младшую Нортвест. У девочки была милая наружность, сладкий, щебечущий голосок и, что более важно, она был из тех, кто терпит и молчит. Тех самых людей, что в переполненном автобусе до последнего игнорируют чьи-то грязные ручонки у себя на заднице, лишь бы не привлечь внимание и не вызвать конфликт. Не создать проблему. Пасифика одновременно и любила, и не любила таких: с одной стороны, подобные жертвы легко попадались в сети, с другой — в них не было и толики того огня, что даже сейчас источал, казалось бы, чучело, сидящий меж её ног. Нет… С Алисой было бы скучнее. Она, так… годится для двусмысленных комментариев, ненужных касаний и ехидных упрёков. В общем, для психологического насилия, потом ведь ещё можно убеждать неокрепший ум в том, что это всё только показалось, привиделось. Хотя ещё хочется порой зажать её в своей комнате и хорошенько так облапать, наслаждаясь тихим сопротивлением или неуверенными мольбами, но — не более. — Прошу прощения, Мисс Пафисика. Я получил срочный рапорт от лейтенанта Майкла из участка… — Я знаю, где работает Майкл, ближе к делу, малышка, — нетерпеливо-снисходительным тоном, с которым обычно начальники говорят с глупенькими секретаршами, перебила её Пасифика. Алиса смутилась, замолкнув на пару секунд, и у Пасифики вдруг появилось ощущение, что она перегнула палку. В конце концов, девчушка, может, и тряпка, но не кисейная же барышня, может и зубки показать. Впрочем, Алиса продолжила как ни в чём не бывало, всё так же мягко. — Майкл принял заявление о пропаже мальчика сегодня… — но её снова прервали. — Пропаже мальчика? — прокомментировала вслух Нортвест, одним глазом проследив за сморщившимся пленником, худо-бедно приноровившимся стимулировать её губки беззвучно, при этом напряжённо следящим за происходящим. Какое изысканное развлечение подкинула ей Алиса. Пасифика будет с чувством проговаривать способные насторожить игрушку обрывки фраз собеседника, будто кидая собаке рыбные кости, и следить за красноречивыми тревожными реакциями. Лучше не придумаешь. Ещё и тема какая… животрепещущая. Всё-то ему благоволит. — Ну так и пусть занимается этим на своём участке, зачем для такого рядового дела связываться со мной? Мне учить вас работать, что ли? Невидимый собеседник девочки попытался оправдаться, но был нагло остановлен Нортвест, не соизволившим дать тому внести хоть какую-то ясность в предоставленную информацию. — Сколько подобных случаев в полиции, а конец один: пройдет пара дней, и пропавший сам выйдет на связь, ох уж эти мальчишки, — губы Пасифики расползлись в нездоровой усмешке, она подмигнула и протянула руку к дрогнувшему Саске, стирая с уголка его губы стекающую слюну. — Выделяешь на них наряд, а в итоге оказывается, что они просто загуляли, шляются себе припеваючи, сорвавшись с родительских поводков, а мы только ресурсы расходуем, которые могли бы пустить на более серьёзные и стоящие проблемы. — Мисс Пасифика, прошу, дайте мне договорить, есть одна важная деталь, — с покорной сдержанностью настаивала рядовой, выслушав демонстративную речь. — В дело внесена пометка о возможном похищении, заявивший подозревает Фиддлфорда Адрон МакГакета. — Старика МакГакета? — удивлённо протянула Пасифика, подняв глаза к потолку, будто вспоминая что-то очень старое и занудное. Сердце Саске замерло. Неужто кто-то из хижины подал заявление на его розыск?.. Кто-то озаботился пропажей?! Пасифика ещё не поняла, какие обороты набирает маленькая игра в слова, зато его жертва неожиданно разволновалась. Это и нравилось, и казалось странным. — Да, был такой. С удачного раскрытия его преступления моя карьера пошла в гору, кто бы мог подумать… Рецидивировал, значит? — Очень похоже на то, Госпожа. Майкл настоятельно просил заняться этим делом именно вас. Ваш опыт здесь имеет особое значение. Речь может идти об убийстве. — Обрисуй мне ситуацию в двух словах, — Пасифика смерила взглядом бегающие глаза тяжело дышащего мальчишки, снова отлынивающего от принудительной практики. Чертёныш определённо что-то замышляет, но к чему бы это? Почему именно сейчас? Алиса зачитывала в трубку составленное заявление, и с каждой новой фразой в глазах Нортвест всё ярче вспыхивал жутковатый блеск осознания, смешанного со злорадством. Сейчас нет нужды сидеть с маской равнодушия на лице. Пусть её игрушка видит истинную морду живущего в нём оборотня со всеми нечеловеческими гримасами, пусть захлебнётся в мучительном ужасе, в осознании конечной безысходности положения. Да, они оба поняли всё. Преступница и сидящая перед ней пропажа. —…Исчез, значит, с мусорного дна, владельцем которой является этот Старик… Занятно. Какая ирония судьбы. С чьей-то несведущей подачи Пасифика обзавелась идеальным прикрытием, даже сверх своего и без того совершенного положения. Не жизнь — песня. Саске же, будто в оглушении, больше не слышал ничего. Его ищут. Ищут! Затуманенные слезами тёмные глаза переметнулись от лица маньячки к лежащему поблизости пистолету. У него есть пара секунд, чтобы крикнуть вмиг подготовленную фразу, заявить звонящему полицейскому о том, что он здесь, он жив! Оборвать этот злополучный круг насилия и молчания. Не попытается — не простит себя. Лучше сдохнет. Время, будто густеющий воск. Губы, обхватывающие, пизду Пасифики, медленно размыкаются. Сердце молотом долбится в рёбра с такой силой, что даже тёмно-синий шёлк рубашки едва заметно подрагивает на груди. Веки сжимаются в диком напряжении, будто в ожидании мощного удара. Обратный отсчёт… — Я зд… — хриплый крик обрывается. Кисть в чёрной перчатке вмиг со всей силы жимает голову. Нечем дышать, но Саске думает лишь о том, что его могли услышать. Этот невнятный вопль мог выдать его. Но он всё ещё жив. К счастью, или к сожалению. Конечно, Пасифика была готова. Едва сдерживая смех, она прижала телефон к уху плечом, как ни в чём не бывало дослушивая Алису, второй рукой схватила пистолет и вернула его в боевое положение у лба игрушки. Великолепно. Саске звучно давился, рефлекторно пытаясь избавиться от мешающего дыханию объекта. — Алло, госпожа Пасифика? Вы меня слышите? Что там за шум? — деликатно уточнила закончившаяся доклад Алиса, оборвав небольшую возникшую в разговоре с Пасификой паузу. — Да… просто переходила дорогу в людном месте. Я тебя услышала. Вышли мне все собранные документы на почту, я беру это дело. И передай Майклу, чтобы пока поиски проводили в штатном режиме. Остальное — завтра. Больше не могу говорить, занят, — максимально удерживая тон ровным при быстрых фрикциях подвела итог Пасифика, отпустив голову Саске, чтоб скинуть вызов, заодно давая ему отпрянуть и отдышаться. Парень жадно глотал приоткрытым ртом воздух. С подбородка избыточно текла небывало вязкая солёная слюна. Господи. Что за мерзкий вкус у него стоял на языке. Но пауза была недолгой. — Поглядите-ка, чья это маленькая строптивая сучка так осмелела? — наконец позволила себе рассмеяться маньячка, обеими руками ухватив Саске за волосы и силой ударила коленом по лицу Учихи— Скажи спасибо, что у папочки сегодня хорошее настроение, и он не пришиб тебя… А вот и обещанное сладенькое… Фраза закончилась извращённым стоном. Обильные струи горячей жидкости брызнули в окровавленные губы Учихи. — Ну как тебе трапеза, Саске? В следующий раз я заставлю тебя проглотить всё, — с тихим придыханием сообщила Пасифика, оценивающе разглядывая начавшего судорожно всхлипывать мальчишку. Удар коленом в солнечное сплетение. Саске задохнулся, свалившись на бок и скрючившись в болезненной судороге с сипящим стоном. — И прекрати гадить мне на ковёр, безмозглое ты животное. Пасифика удовлетворённо хмыкнула, пряча пистолет в карман и с лёгкой брезгливостью натягивая юбку, испачканные слюной и мочой. Срочно в стирку.