Завоевание Севера

У Квентина Дорака, человека не самого плохого и временами даже приятного, имелся ровно один серьезный недостаток: безграничное, безбрежное терпение. За долгие годы знакомства Рокэ успел привыкнуть к тому, что ни откровенное хамство, ни пренебрежение, ни даже невежливое предложение убраться восвояси не прогонят Дорака, если тот замыслил добиться своего. Иногда это вызывало своего рода восхищение, однако сегодня Рокэ чувствовал лишь раздражение. Возможно, во всем была виновата холодная весна: за окном светило яркое солнце, однако из-за сильного ветра тепло почти не чувствовалось. Даже в помещении, в теплом до пересушенности офисе, время от времени ощущалась эта неприятная промозглая прохлада. Размышлять о том, что причиной раздражения стала непосредственная тема их разговора, крайне не хотелось. — Повторюсь, я бы ни в коем случае не стал на вас давить, если бы не обстоятельства, — мягко, с интонациями доброго духовника, проговорил Дорак. — Однако имидж ТалигСамоцвета и требования руководства… — То есть, ваши требования, — с удовольствием перебил его Рокэ, закинув ноги на край стола и отвернувшись к окну. За ним открывался чудесный вид на сияющие небоскребы Олларии. С куда большим удовольствием, впрочем, Рокэ смотрел бы на синие морские просторы. — То есть, мои, — спокойно признал Дорак, со свойственной себе сдержанностью игнорируя лежащие на столе ноги. — Мои требования как члена совета директоров и советника президента компании. Требования, которые, к слову сказать, все поддержали, и вы бы знали об этом, если бы завели привычку посещать совещания. — Простите великодушно, был слишком занят вытягиванием Олларов из очередного финансового приключения, — ответил Рокэ чуть злее, чем собирался. — Перестаньте, никто не отрицает ваших заслуг. — Дорак посмотрел на него до отвращения смиренно. — Все крайне высоко оценивают вашу работу. Нам требуется всего лишь еще одна небольшая услуга: выберите себе ассистента из числа талантливых выпускников Лаик, потерпите его год и отпустите с миром и хорошими рекомендациями. Это обычная практика, отчего вы так сопротивляетесь? Признайте, все еще мучает совесть из-за того случая? Как там звали этого несчастного мальчика… Рокэ знал, что об этом непременно зайдет речь, и был готов, но в виске все равно стрельнуло острой болью. Впрочем, способность не меняться в лице при самых неприятных обстоятельствах давно уже превратилась в главное профессиональное качество. — Совести у меня, по общему мнению, нет, а мучаете меня исключительно вы, — проговорил Рокэ, смерив Дорака укоризненным взглядом. — Очень жаль, я вовсе этого не хотел, — ответил тот с ироничной ухмылкой. — В таком случае не морочьте мне голову, ваш план настолько очевиден, что вы даже не пытаетесь как следует его закамуфлировать во имя соблюдения приличий. Я знаю, какой выбор вы от меня ждете. Выбор, идеальный для поддержания, как вы выражаетесь, имиджа компании. Однако какая мне с того выгода? Пока что я вижу в этом лишь причину для бесконечной головной боли. — О, я уже давно ничего от вас не жду. — Дорак картинно понурил плечи и на миг превратился из внимательного до хищности мужчины в усталого старика. Как и всегда, их вежливая перепалка затягивалась. Ухмыльнувшись и перекинув собранные в хвост волосы с плеча на спину, Рокэ решил сыграть совсем уж грубо. Иногда самые пошлые и проверенные методы оказывались наиболее действенными. — Я бы поинтересовался, чего именно и когда именно вы от меня ждали, но время и место сейчас и впрямь неподходящие, — вкрадчиво проговорил Рокэ. — К слову, вы давно не бывали у меня в гостях. Можем исправить это досадное недоразумение сегодня же. Выпьем вина, поговорим о чем-то более приятном, чем работа, как вам такое? — Перестаньте заговаривать мне зубы, Рокэ, — на лицо Дорака снова вернулось хищное выражение. — Вы крайне очаровательно это делаете, но в моем возрасте вестись на такое уже стыдно. — Забавно, что именно вы заговорили о заговаривании зубов, — парировал тот. — Чем, позвольте, вы занимаетесь последние полчаса, как не этим? Дорак на миг скривился, как от сильной боли, и проговорил: — Хотите начистоту? Извольте. Вы прекрасно знаете, какие у нас трудности на Севере. С нами не хотят по-настоящему сотрудничать, причем на всех уровнях, начиная от диверсий на предприятиях и заканчивая саботажем местных властей, и это стоит огромных убытков. Учитывая, какой огромный потенциал у тамошних месторождений, подобное положение дел просто преступно. Были правы те, кто говорил, что Север нельзя взять силой. А раз не вышло силой, придется брать хитростью. Было бы гораздо проще, если бы наши позиции поддерживали влиятельные семьи. Например, Окделлы. — Окделлы, чей сын так удачно закончил Лаик в этом году, — ехидно проговорил Рокэ. — Однако никакого плана у вас на этот счет, разумеется, не было. И, безусловно, надо подсунуть его в ассистенты тому самому мерзавцу, которого этот юноша ненавидит сильнее всех. — Ну, зачем же так грубо? Нашему лучшему антикризисному менеджеру, — заметил Дорак. — Мерзавец я тоже не последний, — бросил Рокэ. — А, кстати, вам не приходит в голову, что родственники означенного юноши могут вести свою игру, в которой замешан ваш приятель Август и еще кошки ведают кто? — Приходит, разумеется, — согласился Дорак. — Однако пока что этим можно пренебречь. Как говорится, юности свойственно увлекаться, и в противостоянии между вами и Августом я бы, безусловно, поставил на вас, — он вздохнул и опять посмотрел с укоризной. — Рокэ, ну почему вы такой упрямец? Вы не можете не понимать, что это важно для общего блага. — Вы не можете не понимать, как мало меня интересует общее благо, — Рокэ криво улыбнулся. — Ладно, скажите мне одно: вы всерьез рассчитываете, что работа со мной сделает этого дикого северного юношу и всю его семейку лояльными? Я давно говорил: лучший способ наладить отношения с Севером — показать, что вы их уважаете, ну и пролоббировать проект по снижению налогов, разумеется. Издевательства над их старшим сыном вряд ли помогут нашей будущей нежной дружбе, если вас интересует мое мнение. — А вы совсем не можете над ним не издеваться? — в голосе Дорака мелькнула усталость. — Увы, издевательством будет воспринято любое мое действие, — Рокэ пожал плечами. — Я ведь его кровный враг, не забывайте. Проще говоря, нет, не издеваться никак не могу. — Я правильно понял, что вы согласны взять его в ассистенты? — почуяв слабину, Дорак немедленно вцепился, как клещ. — Кроме всего прочего, это отличная возможность раскрыть молодому человеку глаза на его отца и всю ту неприятную ситуацию. Неужели вам бы этого не хотелось? Рокэ помолчал. Ассистент ему и в самом деле был без надобности, однако сама идея Дорака в силу своей авантюрности обладала смутной привлекательностью. Раскрывать глаза и заниматься прочими глупостями Рокэ, разумеется, не собирался, но, пожалуй, ему и в самом деле было интересно посмотреть, каким вырос сын Эгмонта: таким же идиотом, как и отец, или же чуть умнее? Как бы то ни было, если его общество будет совсем уж невыносимым, можно будет просто дать ему денег и отпустить познавать радости столичной жизни. Учитывая, что говорили о суровых северных нравах, Окделлу такое развитие события станет только в радость, а Рокэ было совсем не жаль заплатить за удовлетворение своего любопытства. Как ни крути, за развлечения в цивилизованном обществе полагалось платить. Глубинные смыслы своих прихотей Рокэ давно уже перестал искать. — Покажите мне фото этого… Ричарда, кажется? Не верю, что вы пришли неподготовленным и этим заставите меня самостоятельно рыться в его социальных сетях. Это унизительно, согласитесь. Кивнув, Дорак открыл фотографии на телефоне и протянул его Рокэ. Первым в глаза бросилось удивительное сходство юного Окделла с отцом, вторым — столь же удивительная неискушенность, отразившаяся в каждой черте. На первой фотографии он неуклюже обнимал за плечи долговязую девчонку, судя по внешнему сходству, сестру. На второй — заплетал в косичку лошадиную гриву и мечтательно улыбался. На третьей Ричард явно гримасничал, стараясь казаться старше и суровее: одетый в невероятно унылые обноски, он стоял, прислонившись спиной к грязной стене дома, и пытался изобразить брутальный прищур. Выходило в каком-то смысле трогательно. Рокэ погасил экран телефона, решив, что видел достаточно. — Очень неугомонный, — откровенно сказал он. — Будет влипать в неприятности, причем бесконечно. Присматривать за ним я, разумеется, не стану. Ваша идея, вы и следите, у меня хватает своей работы. — Сердечно рад, что вы вняли голосу рассудка и согласились, — отозвался Дорак, демонстративно игнорируя услышанное. — Между нами говоря, мне думается, то был голос Леворукого, — Рокэ хмыкнул. — Впрочем, у нас с ним всегда были достаточно приятельские отношения. Думаю, и на этот раз обойдется без совсем уж неисправимых последствий. — Просто постарайтесь не убить Ричарда, — попросил Дорак полушутя. — Ну, это уже всецело зависит исключительно от его благоразумия, — без улыбки проговорил Рокэ. Дорак посмотрел на него долгим внимательным взглядом и сказал: — А вот я всем сердцем уповаю на ваше. Уж простите старику эту прихоть.