Завоевание Севера

Вообще-то Рокэ был уверен, что у них с Ричардом ничего не получится. Он слишком привык быть один, а мальчишка в принципе слабо понимал, чего ему нужно. Наверное, если бы Ричарда спросили, он бы ответил, что хочет любви. Честнее было бы сказать, что секса, но юности свойственно романтизировать физиологические потребности. Как бы то ни было, Рокэ не мог вообразить себе человека, который вынес бы долгие и тесные отношения с ним. Меняться и подстраиваться он не собирался, а терпеть его внутренних чудовищ не сможет ни один смертный, даже самый сдержанный. Рокэ не мог вообразить себе и то, что добровольно обременит себя отношениями. Желание заполучить объект страсти, спрятать его от всего мира и никуда не отпускать было по сути легковесным душевным порывом. Рокэ не сомневался, что уже через пару недель ему станет скучно, и он все-таки со всем уважением отошлет Ричарда куда подальше. Безусловно, у Рокэ были чувства, в чем он имел неосторожность признаться. Однако никакая любовь не отменит привычку быть самому по себе, избегая излишней близости. Вот только скучно Рокэ не стало ни через пару недель, ни через месяц. На второй месяц Рокэ неохотно признал, что врал себе, причем врал бессовестно. Ричард с самого начала не был похож на обычное увлечение: его упрямство и наивность ломали все прежние выстраданные установки и заставляли чувствовать то, что Рокэ чувствовать не умел. Вернее, слишком привык так думать. Рядом с Ричардом Рокэ чувствовал себя одновременно сильным и имеющим право на слабость. Он привык быть бессменным лидером в любых отношениях и не рассчитывать на поддержку, однако с Ричардом было иначе. Его нужно было учить и защищать — и одновременно Рокэ прекрасно понимал, что Ричард, несмотря на довольно юный возраст, вовсе не беспомощный. Особенно отчетливо это стало ясно совсем недавно, когда он принес проект по реформе системы налогообложения Севера и нервно, но решительно потребовал личной встречи с Дораком. Проект оказался небезнадежным, и Рокэ с чистой совестью договорился о встрече в следующем месяце. Дорак, к слову, узнал об их отношениях - ну разумеется! - первым и был крайне ими доволен. — Знаете, недавно я написал вам длинное сентиментальное письмо на случай моей внезапной смерти. Стариковская слабость, сами понимаете, — сообщил он под конец одного из телефонных разговоров. На тот момент отношения с Ричардом длились около недели; Рокэ как раз находился в острой фазе принятия и выходил из себя буквально от всего. — В нем я позволил себе дать вам несколько советов относительно будущей жизни. Но теперь вижу, что вы и без моих советов обойдетесь. — О чем вы? — резко спросил Рокэ, заранее зная, что услышит. — Вы прекрасно понимаете, о чем я, — отозвался Дорак. — Сердечно рад за вас. Мое мнение неизменно: вам нельзя быть одному. И с кем попало тоже нельзя. Признаться, поначалу этот Окделл не показался мне интересным, однако я умею признавать свои ошибки. Рокэ скрипнул зубами. То, что кое-кто возомнил, будто имеет право судить, что ему можно, а что нельзя, раздражало до темноты перед глазами. Сильнее раздражало только то, что этот кое-кто, возможно, был прав. Пока что с Ричардом и в самом деле было хорошо. Казалось, будто нечто злое, мутное и бесконечно мечущееся внутри наконец обрело стабильность. Впрочем, Рокэ тогда еще наивно верил, что этот чудесный эффект пройдет через две недели, после чего все вернется на круги своя, и они расстанутся. — Большое спасибо, Квентин, — неискренне поблагодарил Рокэ. — Что бы я делал без вашей заботы о моей личной жизни. — Кто знает, — ответил Дорак ему в тон. — Возможно, спились бы рано или поздно. Или выбрали бы более быстрый способ убиться. Но теперь я могу с чистой совестью умереть, не беспокоясь за вас. — Ну уж нет, — проговорил Рокэ, пряча за насмешливостью беспокойство. — Умереть вам не грозит. Я хочу, чтобы вы лично увидели, в какое чудовище меня превратят навязанные вами отношения. В конце концов, это ведь ваша вина. — До чего же увлекательные перспективы! — иронично воскликнул Дорак. — Пожалуй, придется пожить. Кто знает, возможно, мне даже выпадет шанс погулять на вашей свадьбе. — В таком случае пейте поменьше шадди, — посоветовал Рокэ, кладя трубку. Не проходило ни дня, чтобы он не вспоминал об этом идиотском разговоре. Как ни противно было это признавать, Дорак успел неплохо изучить Рокэ и безошибочно всучил именно такого человека, с которым он сумел ужиться. Возможно, секрет был в том, что Ричард не терпел внутренних чудовищ Рокэ, а словно бы пытался с ними подружиться и явно не считал такими уж страшными. Для него они были чем-то вроде того коня, что кусался в благодарность за яблоки, и постепенно Рокэ привык. Привык к частым прикосновениям, просыпаться и засыпать не один и к тому, что на его язвительность отвечают довольно удачными подколками. Привык к странному, незнакомому ощущению — что не только он держит, но и его держат в ответ. Привык даже к совсем ужасному — к совместным просмотрам кэналлийских сериалов по выходным, хотя обычно предпочитал в этом сомнительном деле одиночество. — Ты и правда заставил его посмотреть все сезоны «Королевы Юга»? — переспросил Ли, тоже почему-то страшно довольный их с Ричардом вроде-как-отношениями. — Теперь я верю, что он никогда тебя не бросит. Это определенно любовь. — Он сам захотел. Сказал, что ему интересно. Кстати, пятый сезон был без субтитров, — заметил Рокэ. Ли присвистнул. — Этот парень святой. А вот ты, конечно, просто садист. В ответ Рокэ закатил глаза. Ли вбил себе в голову, что Ричард непременно справится с непростым характером Рокэ. Пожалуй, как и Дорак, он не понимал одной простой вещи: Ричард не справлялся, он просто так жил, и Рокэ жил вместе с ним. И ему упорно не становилось скучно.

***

— Это нечестно, — простонал Ричард. — Я никогда не сведу наш бой к ничьей! — Ну и чья же тут вина? — вкрадчиво спросил Рокэ, не отказав себе в удовольствии упереться коленом ему в пах. — Твоя, — уверенно сказал Ричард. — Мог бы и не снимать майку, это совсем отвлекает. — А никто и не обещал, что будет легко. — Рокэ неохотно поднялся на ноги и протянул Ричарду открытую ладонь. — Вставай. Ричард послушно вцепился в его руку и, как и всегда, задержал ее в своей чуть дольше, чем было необходимо. Рокэ быстро приучился не разрывать это прикосновение первым. — Кстати, ты можешь пригласить свою сестру в Олларию, — сказал он, когда они взаимно расцепились. — Не дожидаясь нашей ничьей. Я не против. Она может пожить у нас, пока не решит, что делать со своей жизнью. Если понадобится, я все еще готов ее похитить. Ричард просиял, и от этой улыбки Рокэ вмиг перестал думать о том, что его уступка была излишней. Ричарда было чудовищно приятно радовать. — Отлично! Мы с ней придумаем, как ей лучше удрать. Глядя на довольного Ричарда, Рокэ невпопад вспомнил об одной безделушке, что давно уже хотел отдать ему. Это даже подарком нельзя было назвать — так, возвращение фамильной собственности владельцу. Однако Рокэ медлил. Слишком уж двусмысленным даром было кольцо. По дороге домой Ричард залип в телефоне. Наверняка переписывался с сестрой или с Арно. Других сколько-нибудь близких людей Ричард так и не завел, и Рокэ по-подленькому был этому рад. Ему не хотелось, чтобы Ричарда отвлекали от укрощения чудовищ слишком часто. — Представляешь, — заметил Ричард с улыбкой, не отрываясь от экрана, — Арно решил стать программистом. Ну, то есть, попытаться. — И как его успехи? — не слишком заинтересованно спросил Рокэ. — Пока что он купил себе очки без диоптрий и шлет мне фотки, — сообщил Ричард. — Считает, что выглядит в них солиднее. Разумеется, Рокэ не ревновал к Арно, но на миг ему захотелось отобрать у Ричарда телефон и посмотреть на эти фото. — Тебе нравится Арно? — напряженно спросил Рокэ. Вернее, не он сам, а его жадная внутренняя тьма. — Да, он милый, — спокойно отозвался Ричард и тут же прибавил. — Нет! Не в этом смысле. Даже не начинай меня ревновать. Рокэ ничего не ответил, только крепче сжал руль. — Тебе со мной тяжело, — утвердительно проговорил он после недолгого молчания. Ричард помотал головой. — Нет, мне с тобой легко. Но знаешь, с кем действительно тяжело? С Эстебаном. Он опять пытается со мной дружить. Ну, в своем стиле. В основном хамит и пересказывает старые сплетни о твоих похождениях. Я скоро опять ему врежу, честное слово. Правда, меня пугает, что это может ему понравиться. Рокэ хмыкнул. Он знал историю с фотографиями, которые показал Эстебан, и не имел ни малейшего сомнения в том, что этот показ был срежиссирован Штанцлером. Ричард воспринял эту новость очень тяжело, но постепенно смирился. — Когда уже они оставят нас в покое, — проговорил Ричард, отвернувшись к окну. — Может, и никогда, — жестко сказал Рокэ. — Но мы, безусловно, выживем. — Выживем, — повторил Ричард. Когда они выехали на тихую улицу без бешеного трафика, Рокэ положил ладонь Ричарду на колено, и от этого простого жеста внутри уже привычно разжалась невидимая пружина. «Сегодня, — пронеслось в голове. — Сегодня я отдам ему кольцо». Относительно правильных моментов чутье Рокэ никогда не обманывало.

***

Идеально правильный момент настал вечером, перед сном. — И все-таки это странно, — сказал Ричард, ложась рядом. Он наконец избавился от своего травматического опыта посещения спальни Рокэ и внял разумным аргументам о том, что в ней удобнее. — Почему во всех кэналлийских сериалах нас вынуждают сочувствовать каким-то мерзавцам? Кому вообще пришло в голову сделать наркобарона главным положительным героем? — Это не странно, — парировал Рокэ. — Это называется «гибкие моральные принципы». Рад, что ты постепенно ими проникаешься. — Не дождешься. — Ричард положил голову ему на плечо, и от этого доверчивого ежевечернего жеста сердце по-прежнему сладко сжималось. «Сейчас», — решил Рокэ и проговорил с деланным равнодушием: — Надеюсь, незыблемые моральные принципы не помешают тебе принять от меня своего рода подарок. Я слышал, твой дед продал почти все семейные драгоценности, и концов теперь уже, разумеется, не найти. Но по чистой случайности у одного знакомого торговца антиквариатом мне попался на глаза ваш фамильный перстень, и я решил некоторым образом восстановить справедливость. Такие вещи не должны принадлежать случайным людям. Ричард резко сел на кровати и уставился на него неверящим взглядом. — Ты выкупил его? — Ну уж не украл, — съязвил Рокэ и достал из ящика тумбочки маленькую бархатную коробочку. В голове некстати мелькнула шальная мысль, что сейчас был удобный момент, чтобы сделать Ричарду предложение по всем правилам чести и тем самым осчастливить Дорака. Но Рокэ сдержался: для такого пока что было рано. К тому же он подозревал, что Ричарда с его допотопными представлениями об истинной мужественности предложение руки и сердца смертельно оскорбит. Перстень и в самом деле был красивый: массивный, украшенный вязью на старом надорском наречии, с удивительно чистым изумрудом. — Так вот он какой, — завороженно прошептал Ричард, стремительно надев перстень на палец. — Я прежде только на картинках его видел! Разумеется, украшение подошло ему идеально. Иначе и быть не могло. — Не терять, не проигрывать, не продавать за долги, не дарить шлюхам, — занудно перечислил Рокэ, намеренно снижая пафос момента. — Второго такого нет. Но Ричард словно бы не слышал его. — Спасибо, — прошептал он одними губами. — Спасибо, это… Ты самый лучший, ясно? Поцелуй вышел скомканный и порывистый, и это тоже было правильно. Рокэ не стремился перехватить инициативу, позволяя беспорядочно к себе прижиматься и влажно целовать. Ричард был счастлив, и чудовища внутри сыто затихли. Рокэ очень ценил эти моменты внутренней тишины. — Знаешь, я… — шепнул Ричард, навалившись сверху. — Я решил, что готов попробовать. Ну, ты понимаешь. — Ох, неужели я дождался, — ехидно протянул Рокэ. В ответ Ричард болезненно оттянул его волосы и снова поцеловал, на этот раз грубее. Рокэ знал, что со временем тяга к экспериментам победит комплексы, и оттого даже не пытался претендовать на его задницу. К тому же Ричард удивительно легко соглашался на прочие сомнительные вещи вроде спонтанного секса в переговорной с незапертой дверью. Но то, что он наконец решился подпустить к себе так близко, означало доверие, и это было важнее всего. Разумеется, вслух Рокэ сказал совсем другое — желание испортить слишком трогательный момент было невыносимо. — То есть, юноша, вы готовы дать мне за колечко? — протянул он, переведя дыхание. — Это мелко. Я думал, северная честь обойдется мне дороже. В глазах Ричарда мелькнуло бешенство, и на миг Рокэ показалось, что он все же перегнул палку. Однако в следующую секунду Ричард хищно ухмыльнулся и ответил в тон: — Ну что вы, сэр. Я просто надеюсь, что колечко — это не последний ваш подарок. Считайте это вложением в мое светлое и обеспеченное будущее. Да и кто знает, что вы мне подарите, если я вам, например, отсосу. — Как это коварно и расчетливо, — проговорил Рокэ, с трудом справившись с голосом. — Мне нравится. С этими словами он скинул с себя Ричарда и навис сверху. — Перевернись на живот, — попросил Рокэ. Он поймал себя на том, что нервничает чуть ли не больше, чем Ричард. Это было странным, новым чувством: секс всегда казался делом простым, особенно если не относиться к нему слишком серьезно. Но с Ричардом все было иначе, не как с другими. Хотелось, чтобы ему по-настоящему понравилось. Осторожно укусив Ричарда за загривок, Рокэ спустился ниже, покрывая спину нежными дразнящими поцелуями. Ричард задышал чаще и весь подался навстречу. Эта явно неосознанная реакция вдохновляла. — Приподнимись, — скомандовал Рокэ, дразняще проведя пальцем между ягодиц. Ричард захлебнулся воздухом, но подчинился. Рокэ знал, что его следующая ласка вызовет море праведного возмущения, и заранее предвкушал это. Так и вышло: стоило Рокэ коснуться языком входа, Ричард застонал то ли возбужденно, то ли возмущенно, и прошептал: — Так же нельзя! Ты… У тебя вообще нет совести. — Нет, — с удовольствием подтвердил Рокэ, прервавшись. — А теперь не мешай мне. Он искренне любил оральные ласки, и с Ричардом привычное удовольствие было еще более особенным: он так остро и чутко реагировал на каждое движение языка, что возник соблазн довести его до разрядки без проникновения. Рокэ решил, что однажды непременно этим займется, а сейчас возьмет то, что ему наконец так любезно предложили. — Запомни: ты не должен терпеть, — строго шепнул Рокэ. Впрочем, эти слова вряд ли подействовали. Рокэ подозревал, что Ричард как истинно стойкий северянин уже приготовился выносить всю боль, что выпадет на его долю. Тем сильнее хотелось сделать так, чтобы этой боли не было. Разумеется, Ричард был ужасно узким, даже два смазанных пальца вошли с трудом, и Рокэ невпопад вспомнил: он ведь и в самом деле никогда не любил возиться с девственниками. Впрочем, с Ричардом Рокэ был готов возиться бесконечно. Он был особенным, во всем и всегда. — Мне не больно, — выдохнул Ричард, неожиданно глубоко насаживаясь на пальцы. — Хватит со мной нежничать и беречь, я не… Я не какая-то южная подстилка. Рокэ присвистнул и резко вставил глубже. Пожалуй, с Ричардом ему нравилось время от времени быть послушным, особенно в подобных ситуациях. — Какие выражения, юноша! Заставить бы вас помыть рот с мылом, да жаль отвлекаться. Пусть будет по-вашему, никакой сентиментальной возни. Без возни, конечно, не обошлось: настоящей боли в наказание за наглость Ричард не заслужил. Добавив смазки, Рокэ рывком вошел в него и замер, давая привыкнуть. Ричард зашипел сквозь зубы, однако отстраниться не попытался. Хорошо, что теперь им можно было не предохраняться. Такого, как Ричард, полагалось ощущать по-настоящему, без преград. — Расслабься, — выдохнул Рокэ, и тот, как ни странно, совсем перестал зажиматься. Очевидно, смог окончательно довериться, и от этой мысли захотелось сделать для Ричарда все, что бы он ни попросил. Вернуть семейные реликвии, подарить весь мир и позволить что угодно, самое ужасное, самое темное. Но вслух Рокэ шепнул совсем другое, грязное и ядовитое: — Но вы не закончили свою любопытную мысль, юноша. Меня, полагаю, вы считаете южной подстилкой? Ричард захлебнулся стоном и нетерпеливо дернул бедрами. — Так я и знал, что считаете, — протянул Рокэ, нарочно замедлившись и обхватив член Ричарда. — Отвратительно, и это у меня якобы нет совести! — Пожалуйста, — прошептал Ричард. — Не останавливайся, прошу тебя. — Попроси еще, — бестрепетно потребовал Рокэ. — Пожалуйста, — повторил Ричард. — Я больше… больше не буду! — Нет уж, будь, — игриво бросил Рокэ и, смилостивившись, начал резко вбиваться в Ричарда и одновременно дрочить ему, не сбиваясь с единого ритма. Хотелось дойти до разрядки одновременно, как в романтических книжках, которые Ричард якобы незаметно почитывал. К тому же подобное уже удавалось им прежде. Как и всегда, Рокэ получил, что хотел. Они кончили одновременно, и в который раз уже мелькнула мысль, что с Ричардом это привычное и приятное ощущение было совсем иным, куда более сладким и томным. Наверное, это и правда была любовь. Рокэ старался об этом не думать: если слишком много рассуждать о счастье, то можно его спугнуть. — Это было… очень круто, — по-мальчишески сказал Ричард, бессильно раскинувшись на кровати. — Благодарю за столь высокую оценку, — иронично протянул Рокэ. — И, кстати, дай знать, какой подарок ты хочешь за отсос. В ответ Ричард смутился, фыркнул, затем приподнялся на локтях и боднул его лбом в плечо. Рокэ хотел прокомментировать его ужасные манеры, как вдруг на тумбочке зазвонил телефон. — Да кто это может быть… — Ричард посмотрел на экран, и его лицо вмиг стало серьезным. — Айри? — неловко спросил он, приняв вызов. — Что случилось? Рокэ не слышал, что отвечала Айрис, но по обрывкам диалога получил вполне цельное впечатление о происходящем. — Что значит ты в Олларии? Какие дальнобойщики? Айри, я надеюсь, ты… Не включаю я никакого серьезного старшего брата! Неважно! Где ты? Я приеду и заберу тебя. Хорошо, я понял, никуда не уходи! Он сбросил вызов, вскочил с кровати и заметался по комнате. — Айри приехала, она на автобусной станции. Мне нужно забрать ее! Но сначала душ, я же не могу так. Не могу же? Рокэ красноречиво посмотрел на следы своего семени у Ричарда на бедрах и согласно кивнул. — Примем душ и поедем вместе. — Ты уверен? — Ричард посмотрел на него с сомнением. — Ты совсем не обязан. — Не указывай мне, где заканчиваются мои обязанности, — независимо бросил Рокэ, вставая с кровати. В ответ Ричард поднял с пола подушку и запульнул в него. На его губах играла абсолютно счастливая улыбка.

***

Айрис оказалась ровно такой, какой Рокэ ее представлял по фото: подвижной, долговязой и лицом похожей на женскую версию брата. Правда, рассмотреть это удалось не сразу. Завидев Ричарда, девчонка с абсолютно несеверной эмоциональностью бросилась ему на шею. — Я так соскучилась! — донеслось из белобрысого родственного комка. — Зачем ты поехала одна, это же опасно! — воскликнул Ричард в ответ. — Да мать достала. — Айрис отстранилась и независимо дернула плечом. — Ты же знаешь, какая она. Привела мне очередного унылого сына маминой подруги, я сказала, что не пойду за него, мы поругались, и вот я здесь. — Я ужасно рад, — Ричард снова стиснул сестру в объятиях и вдруг заметил: — О, ты привезла мою куртку! — Теперь это моя куртка! — Айрис показала ему язык. Рокэ наблюдал за этим трогательным родственным воссоединением и думал о том, что и вспоминать не стоило — о своей когда-то большой, пусть и не самой дружной семье. Айрис, тем временем, оторвалась от брата и переключила внимание на Рокэ. Она смерила его цепким внимательным взглядом и проговорила: — Вот вы какой, Рокэ Алва. И правда красивее, чем на фотках. А я Айри! Она смело протянула ладонь с накрашенными черным лаком ногтями, и Рокэ пожал ее. Хватка у девчонки была уверенной. Рокэ подумал, что такая в Олларии точно не пропадет. Но это рукопожатие, как оказалось, было только началом: поколебавшись, Айрис подошла еще ближе и крепко обняла Рокэ. — Спасибо вам, — тихо сказала она и быстро отстранилась. — Айри! — возмущенно воскликнул Ричард. — Ну нельзя же так! — А что такое? — удивилась Айрис. — Это было по-родственному! Мы ведь теперь одна семья, разве нет? Или ты ревнуешь? От этих слов в груди стало тесно. Рокэ слишком привык к мысли, что семьи у него нет, а теперь… Теперь, кажется, следовало привыкать к обратному и надеяться, что это не займет очередное десятилетие. — Вообще-то я есть хочу, — заметила Айрис. — Ну, то есть, дальнобойщики угостили меня растворимой лапшой, но это было с утра. Я же не отвлекла вас ни от чего важного? — внезапно вскинулась она. — Я понимаю, я должна была предупредить, но я не знала, выйдет ли у меня добраться до Олларии. Вдруг бы меня убили по дороге? — Ты ужасна! Поехали, дома поедим, — воскликнул Ричард. Он бросил на Рокэ беспомощный взгляд и потащил сестру к машине. Тот улыбнулся в ответ и подумал, что, кажется, уже совсем привык.