Отверженный Небесами

      Мужчина очнулся у подножия горы. У него в руке лежала кисть Котоноха, которую он всё же сумел выкрасть у богини Царства Мёртвых. Голоса жены он больше не слышал, но то, как пугающе он звучал эхом в Ёми, заставило мужчину сильно распереживаться. Он быстро вскочил на ноги и побежал домой что есть силы.       — Долго же тебя не было! — у главных ворот в деревню его остановил односельчанин. — Целых три недели пропадал! За это время у нас тут почти все жители вылечиться успели! Ну, те, которые выжили…              «Три недели?! Точно, Изанами же говорила, что время в Ёми течёт иначе».              — А что с моей женой? Она в порядке?       На этом вопросе односельчанин замялся, не зная, как ответить. Его лицо выглядело понурым и явно не предвещало ничего хорошего. «Отец» почувствовал, как у него неприятно засосало под ложечкой. Он грубо схватил мужчину за ворот кимоно.       — Быстро отвечай, что с ней?!       Односельчанин не хотел говорить всей правды и вместо ответа пошёл в оборонительное наступление.       — А ты знал, что она могла видеть призраков? Твоя жена была нечистой силой! Эта женщина — мерзкое отродье! Она посланница бога смерти! Это она накликала на нашу деревню беду!       — ЧТО С НЕЙ?! — яростный крик оглушительным звоном вырвался из груди. Воцарилась непродолжительная тишина, прерываемая порханием крыльев улетающих из гнезда птиц. «Отец» крепко сжимал одежду товарища в кулаке. Руки тряслись от переполняющей его злости.       — … Сегодня она стала жертвой во имя богов.       Эта короткая, леденящая душу фраза пронзила сознание мужчины словно молния, сопровождаемая шумом надвигающейся грозы.       — Она… Что?.. — рука соскользнула вниз, голос перешёл на хрип, ноги подкашивались. — Это ложь… Это же просто неудачная шутка, да? Вы не могли… Не могли её… Так просто…       Взгляд «Отца» потух и словно застекленел. Все слова испарились из головы. Он хотел бы отрицать услышанное, но нутром чуял, что эти слова односельчанина — голая правда. Его дорогая жена на самом деле была принесена в жертву.       В этой деревне поклонялись только одному богу — Рюдзину. Богу воды, живущему на озере, где они с женой раньше часто бывали на свиданиях. «Отец» несколько раз моргнул глазами, попытавшись как можно скорее собраться с мыслями. Он набрал в лёгкие побольше воздуха, а затем со всей силы ударил кулаком в челюсть собеседника. Тот скорчился от боли, застонал и схватился за лицо, приземляясь на траву. С его нижней губы стекала кровь и, кажется, был выбит зуб.       — Вы все ещё за это заплатите… — в глазах «Отца» ярким пламенем горело желание убивать, которое он всеми силами пытался подавить из-за отсутствия лишнего времени. В противовес пылающему взгляду, его голос звучал до жути холодно: — Вы все ещё будете молить меня о своей смерти.       Разгневанный мужчина не стал дожидаться ответных действий односельчанина и тут же ускорил шаг по направлению к озеру. Интуитивно он уже знал, что слишком поздно сейчас что-либо предпринимать, но всё ещё не покидал надежды на то, что успеет спасти свою любимую. Он быстро нашёл в какой части озера её утопили. В том месте сгущались тени в воде. Её живьём бросили в воду, привязанную к тяжёлым булыжникам. Она видела небо сквозь чистую гладь воды, когда мучительно погибала на самом дне.              «Отец» тут же нырнул в озеро и чуть сам там не задохнулся, пока высвобождал тело жены из-под запутанных верёвок. С большим усилием и риском для собственной жизни, он всё же сумел вытащить любимую на поверхность. Мужчина откашлялся от воды, отдышался, оглянулся и только после этого заметил, что творилось вокруг.       Озеро, принадлежавшее богу Рюдзину, располагалось посреди большого поля вблизи деревни. И прямо недалеко от берега по всему полю были разбросаны высохшие трупы жителей, которые так и не смогли излечиться от болезни. Им никто не устраивал погребальный обряд, чтобы не портить плодородные почвы неизвестной заразой. Мертвецов просто притаскивали на это поле, кто докуда мог дотащить, чтобы об их осквернённых телах и ушедших душах дальше позаботился бог местного озера. Все тела выглядели одинаково безжизненно, но единственное, что сильно бросалось в глаза — это их неестественно быстрое разложение. Трупы этих людей выглядели словно многолетние, как усохшие скелеты в обтянутой дряхлой коже… Это было очень странное и загадочное явление, но мужчине сейчас было не до этих мертвецов.       Он на несколько секунд окинул местность мимолётным взглядом, а затем быстро перевёл взор на свою жену. «Отец» замер на месте, будто отключился с открытыми глазами. Но он больше не видел ничего вокруг, кроме бледного холодного тела своей любимой. Он больше не чувствовал её дыхания, не слышал биения сердца, не видел никаких признаков жизни. Тело бездвижно, глаза закрыты, а губы синие… Его любимую уже было не вернуть. Он опоздал всего лишь на час…       — Как же так?.. — голос предательски дрожал, а руки стали словно свинцовые.       «Отец» поддерживал девушку за плечи, прислонив её голову к своему плечу. Из глаз мужчины непроизвольно потекли нескончаемые потоки слёз. Он не мог поверить в то, что её действительно принесли в жертву богам. Мужчина осторожно убрал мокрые волосы с лица своей милой и нежно погладил ладонью её ледяную щеку. Его губы дрожали в печально искажённой улыбке, а лицо дорогой сердцу женщины стало видно расплывчато из-за его слёз.       — Не оставляй меня… Не смей, слышишь? Только не сейчас… А как же наш ребёнок? Прошу… Просто очнись. Открой глаза! Слышишь? Ответь мне! Только не уходи! Не надо, умоляю! Не покидай меня! Не оставляй меня одного! Я не смогу без тебя…       Просьбы срывались на обрывистый крик, сопровождаемый горьким рыданием и скулением взахлёб. Он кричал во весь голос в самое небо, крепко сжимая в объятиях свою жену, которая уже навсегда покинула этот мир. Сколько бы он ни просил, ответа на мольбы мужчины не последовало. «Отец» ещё долгое время голосил, бился в отчаянии, с силой тряс тело своей мёртвой жены в тщетных попытках вернуть её назад. Но ничего не получалось, всё уже было бесполезно.       От такой большой потери разум постепенно переставал слушаться мужчину. Эмоции взяли контроль над ним. И тогда «Отец» попытался использовать кисть, как показывала ему Изанами. Он уверовал, что может быть кисть из подземного мира сможет воскресить его любимую. Мужчина сначала пытался дать девушке имя, но ничего не получалось. Затем он судорожно пробовал использовать Котоноху как-нибудь иначе: размахивал в воздухе разные узоры и кричал мольбы, что первыми приходили на ум, но из этого тоже ничего не выходило. Всё было бесполезно. Даже волшебная кисть не могла вернуть душу его самого любимого в мире человека. Мужчина горько рыдал, крепко прижимая к себе свою возлюбленную. Ни на что не годный, просто смертный, слабый человек. Единственное, на что он был сейчас способен — это последнее прощальное объятие с той, кого он так сильно любил.              Неизвестно сколько времени ещё прошло, прежде чем он смог отпустить обмякшее тело своей покойной жены. Мужчина всё ещё не мог принять реальность и изо всех сил желал вернуть девушку назад к жизни. Пусть даже если ради этого придётся лишиться своей человечности или даже своей собственной жизни.              «Почему я не могу призвать её душу? Почему не могу дать ей имя, как обычному духу?»              Уже немного успокоившись, он ещё несколько раз провёл кистью над бледным лицом своей любимой, но опять же всё было безрезультатно. Перед смертью она ни о чём не сожалела, и её ничего больше не держало в мире людей. Она была глубоко верующим человеком, поэтому в конце концов смирилась с тем, что должна вместе со своим ребёнком стать жертвами ради богов и ради счастья других людей. Она хотела жить и боролась за жизнь, но в последний миг всё же приняла свою жертву во имя добра для остальных. В последнюю минуту жизни девушка добровольно приняла смерть. Так, её душа покинула «Ближний Берег», и, не задерживаясь на «Дальнем Берегу», отправилась в иной мир, чтобы однажды вновь переродиться. В другое время и в другом теле… Но в той же самой родословной линии… Такова её судьба. Даже следующая её жизнь тоже приведёт эту девушку к богу…              «Скорее всего наш ребёнок тоже мёртв… — мужчина уже потерял всякую надежду на что-либо хорошее. — Ему было всего лишь около пяти недель! Это так ужасно: умереть даже не родившись! Зачем с ним так жестоко…»              Мужчина схватился за волосы, поставив локти на колени, зажмурился, с болью сжал зубы и начал искать виноватых:       — Эти люди… Все жители этой древни настоящие звери! Хуже любого монстра! Они УБИЛИ человека и продолжают жить, как ни в чём не бывало! Как так и надо! … Они убили мою любовь только ради того, чтобы задобрить богов, которым на них вообще наплевать. Эти отвратительные люди… Эти никчёмные боги… И я. Это всё из-за меня! Если бы я только не пошёл за этой бесполезной кистью… Если бы я остался рядом с ней и с нашим будущим малышом… они может быть остались бы живы. Я такой слабак… Это из-за меня они погибли! Всё из-за моей глупой наивности и слепой веры в чудо, которого просто не могло существовать по законам нашего мира!              «Постойте… Чудо!»              Глаза «Отца» внезапно распахнулись. В них появилась искра надежды. Он снова взял кисть Котоноха и провёл магический символ, наделяющий душу именем. Только на этот раз не над лицом погибшей девушки, а в воздухе. Мужчина подумал, что если жена умерла только пару часов назад, то ребёнок ещё может остаться жив. «Отец» понадеялся, что с помощью этой магической кисти он сможет дать живому ребёнку шанс на появление на свет и выживание. Горе от потери самого близкого человека заставляло его сознание принимать даже такие глупые идеи, как рациональные и теоретически возможные. Но на подобное замудренное действие Котоноха конечно же не была способна.       Однако, в данном случае с «Отцом» ему улыбнулась удача, и произошло так называемое «чудо». Пусть и не совсем в том плане, на который он рассчитывал. Мужчина не мог знать, что у его жены прямо перед смертью случился выкидыш. Это произошло, когда она ещё пыталась освободиться от пут и всплыть на поверхность. Девушка так сильно старалась выжить, что от чрезмерной нагрузки и стресса она потеряла плод. В конечном счёте их ребёнок утонул уже «родившись», но не прожив ни единого дня в этом мире. Этот ребёнок оставил сожаления о жизни, которая закончилась не успев толком начаться. Маленький мёртвый зародыш уже жалел, что не сумел пожить, как все нормальные люди хоть немного. Поэтому он застрял на «Дальнем Берегу», не мог отправиться в иной свет на перерождение. И именно поэтому душу ребёнка «Отец» смог призвать при помощи магии. Вот почему кисть засветилась в ту же минуту, как мужчина ею взмахнул. Заклинание начало активироваться.              «Мой ребёнок… Неужели я правда смогу его увидеть?»              На мужчину нахлынули вспоминания о времени, когда он только познакомился со своей любимой супругой. Как романтично они сидели ночью у этого озера в обнимку, а она всё боялась, что их обоих когда-нибудь съест водяной дракон, живущий в глубинах этих вод. «Отец» каждый раз убеждал её, что водяных драконов не существует, а вместо них возле воды обитают маленькие змейки. В ответ на занудные научные речи молодого человека девушка начинала задорно хохотать и пародировать водяную змею, приговаривая милым тоном: «Каппа! Каппа!». Её сверкающее от счастья лицо в сиянии звёздной лунной ночи теперь останется только лишь приятным воспоминанием «Отца», о котором он никому никогда не расскажет.              «Водяной дракон. Водяная змея. Водяной дух. Мизучи!»              Воспоминания о былом времени пролетали мгновенно, словно кто-то быстро прокручивал киноплёнку на проекторе жизни мужчины. С каждым новым свиданием девушка с веснушками больше не боялась бывать с ним на берегу у озера. Она говорила, что бог Рюдзин защитит их от всех призраков. И что рядом со своим любимым ей ничего больше не страшно. А в одну ясную ночь, когда её прекрасную улыбку освещала полная луна, девушка погадала на водной глади озера. Она запустила по поверхности воды камушек, и стала считать круги, исходящие от него.       — Хи-хи, могу тебя огорчить… Но если мы поженимся, то у нас будет дочка!       — Эй! Я ведь уже говорил, что желаю только сына! Ты же знаешь, что я очень хочу наследника, нашего продолжателя рода и носителя моей фамилии!       — Какой ты эгоист. Только о себе и думаешь… Ну раз так, тогда женись на ком-нибудь другом, а не на мне! — она надула губки и показательно скрестила руки на груди.       — А я не хочу на ком-нибудь другом! Хочу всегда быть только с тобой! — «Отец» подошёл сзади, обнял девушку за плечи, прижимая её спиной ближе к себе и согревая от ночной прохлады.       — Сегодня полнолуние. И сейчас ровно полночь. В такое время гадания на воде самые точные! Они лучше всего отражают людские судьбы в свете луны. Так что у нас точно будет дочка! — по выражению лица девушки было хорошо заметно, что она хотела дочурку. — О! А давай прямо сейчас придумаем ей имя! Как насчёт… Хм… Мизучи?       — Как быстро! Ты мне даже подумать не дала! Может, сбавишь обороты? — посмеялся «Отец». — Значит, тебе так сильно понравились эти истории о водяных монстрах?       — Конечно понравились! Каппы хоть и выглядят пугающе, но они не монстры! Они очень даже милые! — говоря сейчас своим приглушённым, очаровательным голосочком, она и сама выглядела для него милее всех. Она всегда была энергичной и во все дела деревни совала свой любопытный носик, даже если это потом оборачивалось ей проблемами. Но по ночам на этом озере девушка выглядела более нежной и тихой. Она так по-детски старалась не нарушать мирный сон водяных монстров, отчего «Отцу» всегда становилось теплее на сердце. Когда его девушка была настолько милой, он не мог ей в чём-то отказать.       — Хорошо, пусть будет Мизучи… А если у нас всё же родится сын? Какое ему имя дашь?       — Ну… Хм… — девушка приложила указательный палец к своим мягким губам, подняла взгляд в звёздное ясное небо и на минуту задумалась. — Раз уж мы сегодня ночью гадаем при полной луне, то пусть будет Ябоку!* Как тебе такой вариант?       — Звучит очень красиво. Мне нравится. Но разве такое имя существует?       — Вряд ли. Но с этих пор оно будет существовать! Любимый, просто запомни одну вещь: если ты чего-то действительно очень сильно желаешь, то оно обязательно сбудется. Существует это или нет — не имеет значения. Важна только лишь твоя сильная воля и чётко сформулированное желание. Поэтому если ты так хочешь сына, то однажды он у нас обязательно появится. А когда появится, то имя «Ябоку» тоже начнёт существовать! Всё зависит только от нас самих!       — Ты у меня такая умница-разумница! — «Отец» уткнулся замёрзшим носом девушке в шею, и она тут же громко взвизгнула от неожиданных мурашек по коже.       — Эй! Холодно же! Брр!.. И даже не пытайся подлизываться! Я тебе не уступлю! Первенцем у нас всё равно будет дочурка!              «Она была такой настойчивой…» — хмыкнул «Отец» с лёгкой улыбкой.              Вспомнив ту волшебную лунную ночь, мужчина принял быстрое решение. Вряд ли у него будет ещё один шанс назвать ребёнка другим именем, раз тут замешана магия. Это имя на всю жизнь. «Отец» волновался, что то гадание могло оказаться ошибочным, и он сейчас может дать их ребёнку не то имя. Но всё же он решил довериться тем словам своей любимой и её желанию.       — Приди, Мизучи! — окликнул мужчина. Нужные слова откуда-то сами возникли в голове: — Прими человеческий облик и явись ко мне!       Сначала над озером засветился яркий шар, а затем из него образовался силуэт миленькой бледной девочки с виду лет двенадцати. У неё были такие же чёрные волосы, как у «Отца», но такие же прямые и шелковистые, как у матери. Цвет глаз ей тоже достался от мамы. Девочка плавно опустилась на землю под звук бубенцов и молча стояла, растерянно рассматривая мужчину. Она ждала, что он ей скажет.       — Привет, малышка! — он медленно и осторожно подошёл к девочке, а затем обнял её за плечи. — Я твой отец.       — Отец?       — Да. Ты моя дочь — Мизучи. А я — твой отец. Самый близкий тебе человек. Отныне и навсегда.       Он простоял так с ней ещё несколько минут. С нежной грустью обнимал девочку и ласково поглаживал её по голове. Как только доверительная связь между ними установилась, а чувства и эмоции «Отца» после пережитых за день событий поутихли, мужчина увёл ребёнка за собой, с болью на душе забирая и тело любимой женщины.       Мизучи шла немного позади и всю дорогу смотрела на свою мёртвую мать. Но лицо девочки не выражало никаких эмоций. Она ничего не знала ни о мире, ни о семье, ни о человеческих переживаниях. Она появилась в этом мире с абсолютно пустой душой младенца. Стала словно ожившей куклой, которую нарисовал в своём воображении «Отец», когда назвал её имя во время первого призыва. Мизучи стала идеально послушной марионеткой, у которой никогда не было собственной человеческой жизни. А её единственным появившимся чувством стала врождённая привязанность к своему первому хозяину.