Фитиль, зажжённый страстью

      Время давно перевалило за полночь. Капитан, как всегда сидел над бесконечными отчетами, которые с каждым днем скапливались в неимоверном количестве.       Устало потерев переносицу и откинувшись на спинку кресла, он потянулся к шее, чтобы ее помассировать. Расслабляя оборки своего воротника, он думал о том, когда лучше будет начать изнурительные тренировки для своего элитного отряда. Поток его неинтересных мыслей прервал тихий стук в дверь. Встрепенувшись, капитан медленно и нехотя направился к двери.       Леви понятия не имел, кто решил его побеспокоить. Добрая половина разведкорпуса давным-давно была погружена в сон. Оставшиеся люди проводили время в кабаках.       Безусловно, у него могла промелькнуть мысль, что это может быть Эрвин Смит, командор, который, к его же счастью, быстро ретировался в тот час, когда увидел слегка округлившееся лицо Аккермана от количества отчетов, которые он ему предоставил заполнить.       Но, воин человечества сразу отмел эту мысль, ведь Смит явно бы не вышел за порог комнаты живым, если бы решил все же зайти к своему давнему другу, проведать, как обстоят дела, а возможно, еще подкинуть работы.       Леви даже не задумался о своих бойцах, которые вполне могли по важной причине побеспокоить его.       Также стоит отметить, что это навряд ли была Ханджи. Эта женщина обычно врывается к нему, громко говоря и яростно жестикулируя, неся несуразный бред о титанах, если, конечно, он не запер дверь на замок. В противном случае, она бы начала барабанить в дверь и покрывать его всеми известными ей ругательствами, ведь, по ее мнению, он не имел права запирать дверь, зная, что она может заявиться к нему, рассказывая об очень «важных» для него исследованиях.       Роковая женщина, полная противоположность ему. Но именно это в ней и привлекло его когда-то, но в тоже время раздражало до скрежета зубов. Ее жизнерадостность и желание жить, изучать все, что движется, если не движется, то двигать и изучать. С ней, его серая и тусклая жизнь приобретала краски, давая лишний повод лёгкой и сдержанной улыбке красоваться на его фарфоровом лице, также бороться за свободу. За неё.       Пожалуй, эти двое являлись самыми частыми гостями в комнате разведчика, остальные все же не решались без повода внедряться в его «владения».       Честно признать, капитану не хотелось ни с кем контактировать, по крайней мере, до утра. Он устал от общества людей, устал лицезреть их лица, слышать голоса, едкие и боязливые комментарии в его адрес. Просто по-человечески вымотался. Запас его вежливости по отношению к людям, закончился ровно в ту секунду, когда он получил новую порцию отчетов вместо ужина и хорошего крепкого черного чая.       В комнату назойливо постучали еще несколько раз.       Находясь на полпути, про себя, он готовил весьма невежливую брань неизвестному оппоненту за дверью. Чем скорее он разберется с навязчивым гостем, тем быстрее он продолжит свою кропотливую работу.       Отворив дверь, он был слегка удивлен появлению незваной гостьи в такой поздний час. — Что ты черт побери, здесь делаешь? Время видела? — резко, в своей обычной грубоватой манере, с нотками холода и раздраженности поинтересовался Аккерман. — О-о, привет! Наконец открыл. Я ведь могу зайти, да? Спасибо, — Зоэ расплылась в улыбке.       Зайдя в комнату, она осмотрелась, будто впервые в ней находясь. Леви затворил дверь и скрестил руки на груди, ожидая объяснений, которые майор явно не собиралась ему давать. Заметив гору недописанных отчетов, она усмехнулась. — Не думала, что Эрвин тебя настолько затаскает. Ты оказался почти единственным, кому он выдал возможность не спать несколько ночей подряд. Леви пропустил мимо ушей легкую колкость с ее стороны. — Ты что-то забыла? Если нет, то выйди вон из комнаты, четырехгл… Ханджи, — встрепенувшись, наконец произнес он. — У меня, как видишь, много дел. И вообще, вот что понять не могу, ты чего так вырядилась? Праздник какой? Титан родил? Что? Ханджи еще шире улыбнулась. — А что? Неужели такой прекрасной девушке, как я, нельзя надеть такое же безупречное платье? — Подчёркивая правоту своих слов, она медленно выгнулась и провела рукой по изгибам своего тела, нарочно задевая выпуклые места. — Ну же, Леви, ответь. Неужели мне нельзя почувствовать себя в кои-то веке изящной и роскошной? — в ее глазах блеснул огонь азарта от сложившейся ситуации. Капитан ехидно улыбнулся от такого открытого заявления. — Ханджи Зоэ, чокнутая учёная, помешанная на титанах, у которой наверняка не все в порядке с головой, решила надеть платье. Нет-нет, вернее сказать… — Леви подбирал слова, смакуя их у себя в голове, будто это какой-то неизведанный напиток, который точно подошел бы ей. — Ханджи Зоэ и женственность, — наконец произнес Акерман, понимая, как точно он попал в цель, — Хорошо выразилась. Итак, Ханджи Зоэ и любовь к самой себе? Ханджи Зоэ, которой, откровенно говоря плевать на свою внешность, решила почувствовать себя хрупкой и нежной? Пожалуй, что-то новенькое. Честно признать, я поражен. Хвалю. — В его голосе пестрил сарказм.       Майор пренебрежительно фыркнула, подходя ближе к столу. Капитан потупил взгляд на соблазнительной фигуре девушки. Повернувшись лицом к нему, она уперлась ягодицами и руками в стол, расставляя их по обе стороны от себя. Злорадно улыбнувшись, она уставилась на него. — Показалась мне, молодец, теперь ради Бога, иди. Не вынуждай меня проявлять грубость, ты ведь знаешь, вспышки агрессии по отношению к тебе угасли, и, как видишь, до сих пор не проявились. У меня действительно много работы. — К тому же… — Продолжила она, по всей видимости, пропустив мимо ушей его монолог, — Неужели мне нельзя в кои-то веки удивить тебя, а, Аккерман? Ах, да, я же это только что сделала, — закусив губу, Зоэ вновь игриво провела рукой по своему телу, нарочно задевая грудь, слегка оголяя ее.       Да, стоит признать, она его удивила, выглядела она воистину сногсшибательно, но в открытую это подтверждать Аккерман не собирался. Не в его характере, так сказать. Но, пожалуй, нужно отметить, что своего взора он не мог оторвать, буквально пожирая ее своими серыми льдинками.       Черное, как воронье крыло платье в пол, с вырезом, доходящим до середины бедра и открывающий пикантный вид на длинные ноги. Тонкие, едва заметные бретельки, изящно подчеркивающие острые девичьи ключицы, грозились полностью оголить небольшую, но подтянутую грудь, и ниспасть на бедра из-за неосторожных и легких движений тонких утончённых пальцев.       Фужерные духи майора заполняли каждый уголок маленькой комнатки. Нет, эти духи совершенно точно не подходили ей. Он хотел вдыхать ее необычность и неповторимость. Аромат с нотками амбры, вот этот магический аромат, который подходит смелым личностям. Стойкость этой женщины, таинственная сила, сокрытая в ней, блистательный ум, дразнящая умиротворенность наедине с ним. В этом вся она, женщина, которую он принимает и уважает.       Единственным светом в небольшом помещении служила одна догорающая свеча на дубовом столе капитана. Везде царил полумрак, создавая более интимную атмосферу. — Ах, — огорчённо вздохнула Ханджи, — Как печален мне тот факт, что я не вижу твоего заинтересованного взгляда на мне. Аккерман, я разочарована в тебе. Фальшь в ее голосе задавала темп дальнейших действий. Он чувствовал ее. — Тогда я пойду, как ты и хотел, — нарочито медленно протянула Зоэ, отрываясь от стола и делая несколько шагов, слегка задевая его плечо.       Ох, нет-нет-нет, сейчас он точно просто так её не отпустит. Молниеносно повернувшись, он перехватил ее тонкое запястье, останавливая. Коварная улыбка заиграла на ее лице. О, ее план сработал, она зажгла фитиль страсти.       Ханджи упустила из виду тот момент, когда он полностью прижал ее к себе. Она находилась в опасной близости от его тела. Слишком опасно, слишком интимно.       Прикрыв глаза, она ожидала дальнейших действий. Слегка торопливым, но аккуратным движением длинных и холодных пальцев, он распустил ее волосы, позволяя пышной, темно-каштановой гриве спадать на ее острые плечи, покрытые многочисленными шрамами от сражений. Почти беззвучным жестом, он убрал волосы на одно плечо, оголяя изящную лебединую шею. Едва коснувшись своим дыханием ее тела, губы Аккермана страстно впились в нее. Веки Зоэ дрогнули от нахлынувшего возбуждения, ярче распаляя желание. По ее телу пробежала лёгкая дрожь, вмиг покрывшись мурашками. Подобные манипуляции приводили и ее, и его в немой восторг, заставляя извиваться. Еле слышимый первый стон сорвался с ее уст, давая сигнал капитану о продолжении.       Одной рукой, слегка проводя по позвоночнику вниз, он завел руку за платье, ухватившись за оголённую талию. Потеревшись носом о плечо Ханджи, он еле ощутимо зацепил зубами бретель её утонченного платья, и уверенно-быстрым движением потянул вниз. — Это нам явно не понадобится, — сказал Леви, восстанавливая свое положение и невесомо проводя кончиком носа где-то за ушком девушки, опаляя жарким дыханием.       С легким шуршанием материала об тело, бретель спала с груди девушки, задевая не сильно затвердевший сосок, оставаясь покоиться на бедрах. С заметной долей возбуждения, Леви заскользил своей рукой по оголенному бедру девушки, поднимаясь все выше и выше. Оторвавшись и убрав руку с узкой талии, он стянул оставшуюся бретель платья. Благодаря аристократическому движению рук, нежная материя спала к ногам девушки, полностью оголив грудь, и оставив ее лишь в таком же черном, как и само платье, кружевном белье.       Его дыхание, обычно всегда граничащее с теплотой, вновь опалило шею своей горячо любимой пассии, но в этот самый момент, оно обжигало неистовым пожаром, страстью и желанием. Он хотел ее, ведь только она разжигала в нем несвойственные ему эмоции, делая его поистине живым.       Ханджи, до сих пор не открыв своих прекрасных темно-янтарных очей, стояла расслабленно и спокойно, но при этом внутри нее горело пламя, которое мог зажечь только он, по щелчку пальцев. Она полностью покоряясь власти своего мужчины. Своего капитана, своей крепкой опоры, своего Леви Аккермана. Ей нравилось его превосходство над ней.       С вожделением взглянув на Зоэ, его рука, поднимающая все выше, остановилась меж ложбинки ее округлостей. Немного подразнив ее, он обхватил левую грудь, и его шершавая от колоссального использования УПМ ладонь решительно сжала ее, пальцы игриво зажали уплотнившийся сосок. Еще один стон сорвался с обветренных губ его майора. Несвойственно самому себе, хищно улыбнувшись уголком губ, Леви снова впился в ее молочную шею страстным поцелуем, в дополнение покусывая ее, оставляя следы, которые не смогут сойти несколько дней, при этом, не отрываясь от ласк, который дарил Ханджи.       Вскоре, наконец отстранившись от ее груди, его рука скользнула выше, к бордовой от его укусов шее, затем, нежным движением он коснулся подбородка возлюбленной, и жестом повернул ее лицо к себе. Он жаждал сорвать поцелуй, а она не противилась его воле. Вторая же рука, оставив бедро на некоторое время в покое, давно покоилась на талии, не переставая время от времени сжимать ее, и подвигать все ближе к себе.       Позже, одним властным движением, но при этом не лишившегося нежности, он развернул ее полностью к себе. Подцепив подбородок и чуть надавив на него большим пальцем, он опустил ее голову, Ханджи, в свою очередь, смело смотрела в его глаза, утопая в глубине глаз, цвета пасмурного неба, в которых взрывались возбуждённые искры и загорались вновь с ещё большей силой.       Резким движением он поднял Зоэ на руки, крепко взявшись за упругие бедра, заставляя обвить его спину длинными ногами. От неожиданности действия, Ханджи взвизгнула, запрокидывая голову назад. Вмиг придя в себя, она потянулась к лацканам пиджака, норовя стянуть его с сильных плеч. Тепло его тела манит, до одурения приятно проникает под её кожу, оставляя в сердце пожизненный след. Ей навсегда хочется остаться с ним. Сбитое дыхание при виде его тому подтверждение.       Не отрывая от нее глаз, Аккерман, в считанные секунды проделав путь к спальне, поднес ее и нежно опустил на кровать, будто она была фарфоровой куклой, которая от не осторожных движений могла разлететься на миллион осколков. И ведь не поспоришь, она была в действительности его аномальным сокровищем, которая дарила ему самую любимую, искреннюю и яркую улыбку, на которую была способна. — Почему ты так смотришь на мои губы? ― издевательски шепчет брюнет, наклонившись к её покрасневшим устам. Один миг и он накрывает её мягкие и податливые губы, утягивая в жгучий омут поцелуя, в котором ни разу не чувствовалась робость и неуверенность, которая была присуща ему несколько долгих мгновений назад. Совсем ненавязчиво его язык скользит по нижней губе, распаляя жгучее желание с новой силой. Зоэ простонала.       На ней все еще осталось черное белье из роскошного тонкого кружева. Она знала, как он любит этот комплект, ведь он сам выбирал ей его. Ещё раз осмотрев объект своего безумного обожания, Леви с легкостью, но при этом неторопливо расправлялся с ее уже давным-давно намокшим бельем, сладостно растягивая момент ожидания. Он наслаждался видом, который открывался ему с каждой секундой все больше и больше. Упивался каждым новым оголённым сантиметром ее прекраснейшего тело. В самом конце мини-пытки для них обоих, Леви резко откинул уже совершенно ненужную вещь Ханджи, далеко в сторону. В его глазах давно горело неистовое желание. Буквально с самых первых минут, когда эта чертовка зашла к нему в комнату, но в то же время он хотел как можно дольше томить девушку этими действиями, будто наказывая за её шалость.       Майор наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. За все время прелюдий, она не произнесла ни слова, не хотя нарушить его наверняка хитроумный план. Тем не менее, ее тело слегка подрагивало, она закусила губу, предвкушая дальнейшие события.       Чуть отстранившись, он взглянул на нее, и перед ним будто впервые открылась исключительно божественная картина: его любимая женщина, за которую он готов уничтожить пол света, лежала на прохладных, кристально белых атласных простынях, совершенно нагая. Растрепанные локоны, распластавшиеся на простынях, создавая контраст темного со светлым. Сбитое дыхание, часто вздымающаяся грудь, и огонь в глазах. Вид, открывшееся ему, будил в нем животный рев, но он сдерживался, нехотя ненароком сделать ей больно или неприятно.       Смехотворно, не правда ли? Сильнейший воин человечества, вечно холодный и жестокий по отношению ко всем, заядлый чистоплюй. Но с ней он становился другим, она меняла его в лучшую сторону, оживляя. Он был готов быть верным псом, убийственной машиной. С ней он хотел быть другим, лучшей стороной самого себя. Именно с ней он позволял себе быть открытым, позволял самому себе нарушать правила, ломал свои же принципы. И лишь она одна видела эту сторону Аккермана, и лишь только ей было позволено это лицезреть.       Он был скуп на комплименты, а ей они и не требовались, по его поведению, глазам, можно было все понять без слов. Но сейчас, в эту самую минуту, он не мог не произнести, насколько она была прекрасна. — Ты восхитительна… — тихо промолвил Леви, докасаясь потеплевшей рукой к коленке Ханджи. В ответ на это действие, он услышал томный вздох, который буквально вылетел из губ Зоэ.       Вновь оторвавшись от своей женщины, капитан немного отошел. В ответ на это, он услышал разочарованный всхлип, который непроизвольно издала Ханджи. Белоснежная рубашка с шелестом освобождает от своих оков и падает на пол, полностью передавая тело капитана во власть мрака, что повис в комнате густым туманом. Огонь свечи иссяк, давая проблеск одинокой луне, которая пробирается сквозь ставни, мечтая озарить своим холодным светом тела. Оставшись полностью обнаженным, Ханджи одарила Леви лукавым взглядом, предвкушая его дальнейшие действия, от которых она может мечтать. Это заводит ее, заставляя в надежде качнуть бёдрами, будто приглашая его. Одного движения ему хватает, чтобы по нутру прошлась горячая лава.       Больше не позволяя испытывать себя на выдержку, он без промедлений навис над ней. Наклонившись к ее лицу, они слились в чувственном поцелуе. Его рука начала свое путешествие по ее телу, обводя каждый изгиб пальцами. Томные вздохи и выдохи ласкали слух Аккермана.       Наконец, дойдя до самой разгоряченной точки, он надавил на нее, сорвав громкий стон с ее губ. Движение руки становилось все более уверенным и интенсивным, нетерпеливые стоны стали чаще срываться с губ. Девушка сжимала своими нежными худощавыми пальчиками белоснежные простыни. И в один момент, резким движением он ввел в нее сначала один, а затем второй палец, при этом второй рукой помогая себе водить круговыми касаниями по клитору. Протяжно простонав, она выгнулась в пояснице, слегка поджимая колени. Наклонившись и неторопливо обводя языком клитор по кругу, он в наслаждении прикрыл глаза, упиваясь процессом не меньше, чем стонущая от его умелых ласк любимая. Извиваясь, как змея, Ханджи запустила пальцы в его волосы, робко сжимая смольные пряди. Мужчина усмехнулся этому жесту, опалив своим дыханием кожу, на что девушка вздрогнула и еще больше выгнулась в спине, протяжно простонав его имя. Пожалуй, он бы душу продал, лишь бы вечно наблюдать за ней и за ее эмоциями во время того, когда он доставляет ей безмерное удовольствие.       Аккуратными, но быстрыми касаниями, он доводил ее до исступления. Ноги Ханджи обхватили спину Леви, прижимая его все сильнее к себе. Почувствовав, что девушка уже была на грани, Леви сильнее нажал кончиком языка на эрогенную точку, и в ту же секунду услышал, сдавленный всхлип. Почувствовал, как она машинально прижала его лицо. Темные пряди хрустнули под натиском тонких пальцев, тем самым посылая по его телу невесомый электрический заряд, отдаваемый внизу живота.       Ее губы молили его о поцелуе. Оторвав руку от ее клитора и, опираясь руками на кровать рядом с ее головой, он взглянул на нее. Капитан вновь подарил прекрасной даме так горячо ожидаемый поцелуй. Позже, разорвав поцелуй, она еле выдохнула слова: — Леви-и, пожалуйста-а.       Ухватившись за ее бедра, удобно притягивая и располагая на краю кровати. Она соскользнула к нему вместе с частью простыни. Осторожно и медленно он вошел в нее наполовину. Его кожа покрылась мурашками, он запрокинул голову назад, удовлетворенно выдохнув, она же, наконец почувствовала себя наполненной. Первый толчок, и их голоса сливаются воедино, одновременно слетая с пары губ. Они оба кружились на умопомрачительной неге. Неспешные толчки погружали их в верх бесконечного блаженства. Это граничило с высшей степенью наслаждения и безумства. По венам разливалась жидкая лава, вынуждая обоих пылать и задыхаться от близости, жадно ловя губами сгустившийся воздух. Они оба заставляли сгорать друг друга дотла, а затем, не без помощи друг друга, возрождались, подобно огненному фениксу, птице, касание к которому оставляет болезненный и запоминающееся ожог. Неспешно, растягивая момент, он зашел на всю длину, задерживаясь внутри на несколько блаженных секунд, и быстро вышел. Затем, он с новой силой все это повторил. Движение внутрь и внезапный обратный маневр. Ханджи закатывала глаза от получаемого удовольствия. Он вовлекает ее в трясину неконтролируемой эйфории, держась на грани. Чем глубже он погружается в нее, тем громче становятся крики, слетавшие с ее уст и заполнявшие каждый угол его комнаты. Он играл с ней, словно с искусный музыкант с музыкальным инструментом, создавая мелодичную песнь из ее стонов, вздохов и криков. Рука Леви обхватила грудь, другая рука нашла ладонь Ханджи, и они взялись за руки.       Взор майора был полон восторга от происходящего. Огни страсти в глазах обоих танцевали одни известные им танцы. Каждый из них получал неимоверное удовольствие. Леви, в силу своей многолетней выдержки, стонал намного тише, еле заметно, но она улавливала каждый его звук, и воистину упивалась этим.       Темп с бешеной скоростью нарастал, его движения становились все жестче и резче. Он освободил грудь от оков своих пальцев, она отпустила изрядно помявшуюся простынь и переместила свои руки на его спину, впиваясь в нее все сильнее и сильнее, оставляя кровавые полосы от ногтей. Все, что он мог прочитать в ее взгляде, было лишь «Молю, еще! Еще!» И вот, настал момент блаженства. Ее тело содрогнулось в экстазе, сжав его плоть внутри себя. С ее уст сорвался крик, который смешался с глубоким стоном. Несколько фрикций, и он излился в нее. Его тело пульсировало с такой же силой, как и ее. В них растекся жар.       Приходя в себя, он завершил акт, на несколько мгновений задержавшись в ней. В этот момент, он чувствовал ее каждой клеткой своего тела. Он довольствовался тем, как она содрогнулась в сладчайших конвульсиях. Пока Ханджи еще слегка подрагивала, он вышел из нее и лег рядом с ней, удобно уложив, а затем прижимая ее спиной к своей груди. Она, вся уставшая, но счастливая лежала подле него и улыбалась. Он же водил пальцами по ее плечу, и вдыхал ее запах.