НЕПРИЗВАННЫЕ

      Уснуть не получалось. Да и как уснуть, когда сердце разрывается от горя? Мими лежала рядом на кровати, не зная, как унять мои рыдания. В итоге демонесса просто сдалась, решив, что мне лучше выплакаться, излить всю сдавливающую грудь боль на подушку. Не желая больше мучить подругу, с глазами красными от слёз, я решительно отбросила одеяло и бросилась к выходу.       Утес. Здесь я впервые встретила Энди. Здесь моя жизнь, да и я сама изменились навсегда.   Ветер трепал волосы, в жалких попытках высушить мокрое от слёз лицо. Наверное, что-то сродни этому испытывали друзья, когда я исчезла. Исчезла, дабы не чувствовать боли, а теперь… Расплачиваюсь за свой эгоизм.       Вдохнув аромат свежесорванных незабудок, я бросила цветы вниз. Голубые лепестки, напоминающие открытый и добрый взгляд Энди, тут же закружились в воздухе, уносимые ветром вдаль.       «Прощай, друг мой», — прошептала я им вслед.       Теперь все мои Непризванные друзья рождены заново там, на земле. Так пусть их судьбы сложатся благополучно.       Вернувшись в школу, первым делом кинулась в лазарет, грубо распахнув дверь, чем немало озадачила Мишель. Глаза пробежались по аккуратно заправленным белоснежным койкам, одна из которых была спрятана за плотной ширмой.       — Люцифер, — выдохнула я, стараясь унять бешенный галоп, в который пустилось мое сердце, бросаясь к скрытой кровати.       — Постой, — окликнула меня Мишель. — Его здесь нет, — спокойно произнесла она, ставя маленький поднос с позванивающими бутылочками на прикроватный столик и распахивая ширму.       На кровати лежал Дариил. Дино все-таки нашел его. Непризванный был без сознания, но черная аура его еще теплилась в искалеченном теле.       — Люцифера забрали домой, — сообщила ангел, приоткрывая веки парню и поочередно капая в них кристальную жидкость.       — Домой?       Из-за недосыпа я плохо соображала. Медсестра терпеливо кивнула.       — Ему нужна энергия Преисподней, чтобы восстановить утраченные силы.       «Не утраченные, — подумала я. — А отобранные».       — Не переживай, — улыбнулась ангел. — Лучшие лекари позаботятся о нем. Сатана не позволит своему единственному сыну кануть в Небытие.       «Небытие», — повторила я про себя. Не может Люцифер умереть. Сама мысль допускающая подобное казалось абсурдной. Бес всегда виделся мне одним из столпов мироздания. Исчезнет он, исчезнет и все остальное. И только сейчас я, наверное, понимала, что все мы не вечны, пусть и зовемся бессмертными.       Мысли снова устремились к Энди и к горлу подступил вязкий ком. Попрощавшись с Мишель прежде чем рухнуть ей на плечо в очередном приступе рыдания, я поспешила вниз.       Дино я нашла у Древа Мыслей. Поначалу не хотела его беспокоить, но в итоге решила, что должна объяснить произошедшее. Я рассказала ему всё, что помнила, превозмогая спазмы в горле, когда речь зашла о погибшем друге. Теперь у меня не было права демонстрировать свою слабость перед ангелом. Я сама добровольно лишила себя этой привилегии. По окончании моего повествования мы оба погрузились в тишину. Дино и я настолько хорошо знали друг друга, что слова нам более были не нужны.       Боковое зрение вдруг уловило, как ангел сменил расслабленную позу и заметно напрягся. Проследив за его хмурым взглядом, я уставилась на приближающегося к нам незнакомца. Архидемон. Что ему здесь понадобилось? И словно в ответ на мой немой вопрос, служитель Ада пробасил:       — Непризванная Анджела Уокер?       Я коротко кивнула, поднимаясь с земли вслед за ангелом.       — Мне поручено сопроводить тебя в Преисподнюю.       От услышанных слов стало не по себе. Недоумевающий взгляд тут же метнулся к Дино.       — По чьему требованию вы ступили на территорию Академии? — сурово спросил он.       Архидемон, смерив его высокомерным взглядом, грубо ответил:       — Тебя это не касается, белокрылый.       — Ответьте, иначе я и шага не ступлю, — подключилась я.       Бес, явно раздраженный, что ангел и Непризванная предъявляют ему требования, произнес:       — Я здесь по приказу самого Владыки. Сатана желает тебя видеть, Уокер.       Демон довольно осклабился, видя какую реакцию на наших с Дино лицах вызвали его слова.       — Я пойду с тобой, — беспокойно произнес ангел.       — Мне велено доставить только Непризванную, — твердо возразил бес.       — Черта с два я позволю ей идти одной в ваше проклятое логово.       Дино решительно приблизился к архидемону, сжав кулаки.       — Не стоит, — взмолилась я, отталкивая блондина от грядущей опасности. — К тому же, у меня самой есть пара вопросов к Дьяволу.       Чернокрылый лишь усмехнулся моим словам, но учтиво отошел в сторону, жестом руки предлагая следовать первой. Бросив прощальный взгляд на Дино, я направилась к воронке.       Архидемон ступил на безжизненный клочок земли, выжженный яростью адского пламени. Я озиралась по сторонам, не видя ничего, за что взгляд мог зацепиться. Голые скалы, подернутое копотью небо, даже воздух отдавал желтизной из-за повышенного содержания серы. «Вот так выглядит безнадёга», — подумалось мне.       — До замка придется немного полетать, — бросил через плечо мой спутник, после чего расправил огромные крылья и взмыл вверх, обдав меня знойным вихрем.       Пришлось последовать за ним, дабы не отстать и не затеряться в этой Богом забытой пустоши.       Трудно было сказать, как долго мы летели, когда вдали замаячили зубчатые башни средневекового замка. Точнее, его руины. Я в недоумении уставилась на демона, когда он приземлился прямо перед обломками, что некогда несли функцию врат. Это и есть обитель Дьявола? Не обращая внимание на мое озадаченное лицо, чернокрылый прикрыл глаза и что-то зашептал под нос. Воздух наполнился неведомой мне доселе силой. Древней. Магической. Пальцы защекотало, словно от статического электричества. Осторожно толкнув древние створки, архидемон кивком головы велел мне пройти внутрь. Можно подумать, эти развалины смогут удержать врага от несанкционированного проникновения. Хмыкнув над своей мыслью, я ступила за ограждение, как вдруг мир вокруг изменил свои очертания. Меня окружал неимоверных размеров каменный холл, освещаемый мерцающим светом тысяч факелов. Будь я проклята, если только что не прошла сквозь портал.       Как и в первый день в Академии, голова пошла кругом от вида непостижимого для разума масштаба сооружения. Девять кругов Ада, иначе не скажешь. И апофеозом эпичного зрелища выступала пятидесятифутовая статуя Фемиды, возвышающаяся на каменном постаменте прямо в центре холла. Как и упоминал Метатрон, здесь в Аду античная богиня правосудия держала меч, готовый в любой момент отсечь буйную голову.       Провожатый, не разделяя поселившееся во мне любопытство, прямиком двинулся в сторону одного из многочисленных коридоров. Пройдя сквозь него, мы оказались в широком зале, размерами мало чем уступающем главному холлу. И снова вереница дверей и коридоров. Настоящий лабиринт. Архидемон, наконец, сбавил шаг, приближаясь к массивной красной двери, распахивая её решительным толчком руки. Войдя первым, служитель Ада отвесил короткий поклон, и поспешно отошел в сторону, являя меня взору хозяина Преисподней. Всё моё нутро мигом похолодело от страха при виде черных глаз  Сатаны, устремленных прямо на меня, но заметив, что Дьявол не один, я невольно выдохнула от облегчения. Сидя на широком стуле возле дубового стола, закинув ногу на ногу, мне улыбался Мамон.       — Анджела! Какой приятный сюрприз, — воскликнул Верховный Князь.       — Вижу, вы уже знакомы, — Сатана приподнял бровь в легком удивлении.       — Девочки дружат, — непринужденно ответил Мамон, вызвав недовольное «Хм» у своего собеседника.       — Балуешь ты свою дочь, — попенял сотоварища Дьявол. — Слишком мягкая она растет.       Мамон медленно перевел взгляд на хозяина Преисподней и, едко улыбнувшись черным глазам-уголькам, произнес:       — Ставлю Мими против любого из твоих генералов, тогда и посмотрим, кто тут мягкий.       Сатана снова фыркнул, после чего, откинувшись на спинку высокого кожаного кресла, вперился в меня немигающим взглядом.       — Правда похожа? — спросил Мамон, на что его собеседник лишь коротко кивнул.       — Глаза другие, — буркнул Владыка.       — Глаза смертного, — разочарованно согласился Князь.       — Оставь нас, — велел Дьявол.       Мамон послушно встал и направился к выходу.       «Нет, нет, прошу, останьтесь», — мысленно взмолилась я, провожая отчаянным взглядом отца Мими.       — Будь с ней… помягче, — бросил он, обернувшись. — В память о Мирейе.       И покинул дьявольский кабинет. За ним следом вышел и провожавший меня архидемон. Дверь захлопнулась с глухим лязгом, заставив меня невольно подпрыгнуть от резкого звука. Несмотря на жар Преисподней, температура, казалось, упала на сто градусов, ибо меня стала бить еле скрываемая дрожь. Отчего так страшно? Были ли виной тому гуляющие по школе россказни о жестокости Сатаны, либо же сам вид Владыки Ада, излучающий негативную энергетику на все триста шестьдесят градусов?       — Подойди, — прозвучал приказной тон, ослушаться который не посмеет даже сам дьявольский отрок. — Садись.       Жилистая ладонь с обсидиановым перстнем на мизинце взмахнула в сторону стула, что недавно занимал отец Мими.       — Непризванная, — выдохнул Сэмюэл, после долгого изучения меня своими черными как смоль глазами. — Надо же.       Набравшись смелости, я взглянула Дьяволу в лицо.       — Зачем я вам понадобилась?       Владыка не торопился с ответом, откинувшись на спинку кресла и стуча по столу кончиками пальцев. Напряженное ожидание струнами натягивало мне нервы.       — То, что произошло с Люцифером, твоих рук дело?       Дьявол резко подался вперед, заставив меня непроизвольно отпрянуть. Глаза мои округлились от ужаса, но какой смысл скрывать правду? Сатане наверняка всё уже известно со слов Мишель. А потому я лишь коротко кивнула. Можно было предугадать, что за этим последует гневный рык, удар, испепеляющий все мое нутро жар Геенны Огненной, но точно не то, что раздалось в ответ — сиплый, едва сдерживаемый смех.       — Мирейя полна сюрпризов! — хохотал Дьявол.       Неадекватная реакция собеседника лишала возможности как следует адаптироваться к дальнейшему ходу разговора. Успокоившись, Сатана произнес:       — Иногда мне кажется, окажись твоя мать на нашей стороне, исход войны был бы иным.       — Тогда я рада, что она выбрала другую сторону, — с вызовом бросила я, вызвав еще один приступ смеха у старого Дьявола.       — Надо будет проверить, является ли наивность пороком, — процедил он сквозь хохот.       Если целью Сатаны было заставить меня чувствовать себя не в своей тарелке, то он ее успел достичь сотню раз. Взяв, наконец, себя в руки и вернув серьезное выражение лица, хозяин Преисподней продолжил:       — Ты лишила моего сына всех его сил. — Жуткий взгляд устремился в меня. — Подобное не должно остаться безнаказанным.       Несмотря на всё мое стремление казаться невозмутимой, взгляд поплыл от услышанных слов. Пальцы нервно вцепились в подлокотники, удерживая сознание на хрупкой грани между реальностью и обмороком. Нескрываемый ужас читался в моих глазах, когда я осмелилась взглянуть на Сэмюэла, вызвав гримасу презрения на лице старого демона.       — Я не хотела, — пролепетали мои губы прежде, чем Сатана начнёт копошиться в моей голове. — Всё произошло случайно… .       — Не хотела она, — передразнил меня Дьявол. — И свет в его душе тоже не хотела оставлять?       В полнейшем недоумении я уставилась в черноту сатанинских глаз. Какой свет?       — Прекрати изображать наивное неведение, — зашипел бес. — и ответь: какое наказание готова понести?       Я невольно сглотнула подкативший к горлу ком, вжавшись в спинку стула так, будто надеялась чудом укрыться в нем. Глаза хаотично елозили по полированной поверхности стола.       — Отвечай! — взревел Дьявол, рывком поднимаясь с кресла и резким ударом ладони по столу возвращая мои мысли в свой кабинет.       — Не знаю! — всё, что смог выдать мой заплетающийся язык.       Величественная тень пала на меня через стол.       — Не знаешь? — меня обдало жаром дьявольского дыхания. — Не знаешь…       Пустые глаза сверлили каждый участок на моем лице. Я же, не осмеливаясь поднять взгляд, продолжала сидеть, с замиранием сердца ожидая неизвестно чего. Секунды перетекали в минуты, минуты — в вечность. Два наших силуэта словно застыли во времени. Внезапно стало трудно дышать. Грудь пронзила жгучая боль. Пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть, так как сознание упорно спешило покинуть меня, покинуть это проклятое место. Похоже Сатана нашёл подходящее наказание, решив изжарить меня заживо.       «Дыши! — приказала я себе. — Ты должна дышать. Да, так-то лучше». Заглатывая воздух ртом и используя те драгоценные мгновения, что разум мой еще находился в сознании, я заставила себя сконцентрироваться на той энергии, что сжирала меня изнутри.       «Почувствуй ее вкус, запах, представь, из чего она состоит», — вспоминала я уроки с Дино. Сжав кулаки от боли и усилия, я всеми силами пыталась совладать с обуявшим меня адским жаром. Глаза налились кровью или то было полыхающее в них пламя, но вдруг чувствовала, как контроль над бурлящей внутри стихией постепенно переходит ко мне. И тут тишину прорезали чьи-то голоса, а точнее заливистый детский смех, раздавшийся прямо в голове. «Попробуй, догони!», — дразнил девчоночий голос. «Ты не сможешь убегать вечность, — крикнул мальчишечий ей вслед. — Дай мне только поймать тебя». И снова веселый смех, утонувший в небесной войне.       Я пал. Война проиграна и всё, могу наблюдать уставшими глазами, так это как мои собратья падают вместе со мной, лишившись благодати своего Отца. Грудь вся растерзана, но боли уже не чувствуется. Копье Михаила нашло свою цель. Не зря он был лучшим метальщиком.       Кто бы мог подумать? Тот, кого я считал своим братом, окажется моим же палачом. Что это за унылое место?       Окидываю взглядом пустынную местность.       — Не двигайся, — раздаётся надо мной знакомый голос.       Рука сжимает мне плечо, не позволяя обернуться, а через мгновение небывалая доселе боль заставляет завыть в агонии. Кто-то резко выдернул архангельское копье из моей груди и теперь крепко зажимал рану. Силы меня почти покинули, но ауру эту я знаю слишком хорошо, чтобы забыть. Мирейя.       — Пришла поглумиться? — шепчу сквозь сиплый смех, пытаясь совладать с пульсирующей болью, что начинает постепенно отступать.       — Не шевелись, — велит мне близкий друг. Или теперь уже враг?       Перед ней не совестно казаться слабым. Перед ней я всегда тот, кто я есть. Нет смысла утаивать что-то от Проводницы. Она видит всех насквозь.       — Я не слышу более Его голоса, Мирейя, — признаюсь я.       — Никто теперь не слышит, — раздается тихий ответ. — Твоя спесь далась нам слишком дорого. Ты пошел против воли Отца, но в немилость Его пали мы все.       — Вини меня, вини во всем. Но скажи, что чувствовала ты, видя, как Отец наш карает своих первенцев за малейшую провинность, в то время как прощает жалким смертным все богохульные плевки в свою сторону?       — Тебе известно, как Он любит проверять веру детей своих на прочность. И, боюсь, испытание ты это провалил.       Взгляд её твёрд, но в нём нет осуждения. Знает, что в чём-то я был прав.       — Испытание или нет, но жизнь в угоду прихотям Отца мне осточертела.       Грусть и разочарование исходят из сизых глаз напротив, но чувства те не находят более отклика в моём сердце.       — В ненависти своей к Отцу нашему буду черпать я силы и на фундаменте ее воздвигну царство для Падших, для всех, лишенных его милости.       Сбрасываю женскую руку, что сжимает мою рану, и встаю.       — Отныне и вовеки отрекаюсь от ангельской сущности своей. Сатана стану зваться я и имя это будут произносить с благоговейной дрожью на устах. Отныне и вовеки деяния мои станут противны деяниям Творца нашего. Да будет так.       Мирея поднимается вслед за мной. Протягивает дрожащую руку, желая прикоснуться. Понимает, что я только что себя проклял и она не в силах изменить мою волю. Пока свет не покинул меня окончательно, заключаю её хрупкое, но сильное духом тело в свои крепкие объятия. В самый последний раз.       — Прощай, Падший. Отныне мы по разные стороны бытия.       Не встречаясь со мной взглядом, серафим отворачивается и скрывается в подернутом пеплом и копотью воздухе.       — Прощай, ангел, — шепчут мои губы ей вслед.       Бушующий внутри меня огненный шторм стих так же внезапно, как и начался. Сэмюэл отвел глаза и, медленно выйдя из-за стола, направился к окну, вперив свой стеклянный взгляд в черную пустошь. Я же, взметнув головой, старалась собрать свои мысли в кучу. Что это было? Очередные видения? Дьявольские воспоминания? Матери тоже пришлось выбирать между ангелами и демонами. И она выбрала праведный путь.       — Века, тысячелетия ушли на то, чтобы закалить Люцифера, сделать из него достойного Владыку Ада, что должен по праву занять подобающее место. А ты… — огрызнулся Сэмюэл, сжав на миг кулаки. -… Влюбилась.       Страх ледяной хваткой снова сжал сердце. Кажется, не мне одной удалось прокрасться в чужие мысли. Теперь Сатане всё известно.       — Люцифер не знает, что я… — губы не осмелились произнести столь ненавистное для дьявольского слуха слово.       Сдавленный, сиплый смех донёсся со стороны окна.       — Меня это должно утешить? — демон искоса бросил укоризненный взгляд, словно я осквернила честь его сына. — Думаешь я поверю, что столь высокопринципиальный ангел просто так влюбилась в демона? Если влюбилась, значит было за что.       — Я не ангел, — возразила я, потупив взор.       — Что тебя и спасает, — буркнул он с презрением. — Пока что.       И снова вернулся к рассматриванию пустоши за окном, что видно доставляла ему большее удовольствие, нежели беседа с Непризванной о недосягаемых для черной души чувствах.       — Снова молчишь? — выдохнул Сатана. — Молчишь, значит я прав.       — Так убейте меня! — выпалила я. — Прямо здесь и сейчас! У вас хорошо это начало получа…       — Прекрати истерить, — спокойно оборвал меня на полуслове старый бес, взглянув теперь уже уставшим взглядом. — Мог бы, давно сделал. Даже пепла бы не осталось.       — Я не буду сопротивляться…       — Довольно! — рявкнул Дьявол, а потом раздраженно пробурчал себе под нос: — Настырная слишком. Возможно эта черта в тебе и зацепила того дурака, что сейчас одной ногой в Небытие.       Медленно обернувшись, Сатана возвратился к столу.       — Как только Люцифер очнётся, ты заберешь то, что посмела посеять в душе моего сына, — произнёс он деловым тоном, не терпящем возражения.       — Не раньше, чем вы заберете то, что посеяли в душе Дариила, — выпалила я. Оставалось удивляться внезапно появившейся отваге, ибо перечить Сатане в его же собственном доме осмелится разве что сумасшедший.       Сэмюэл откинулся на спинку кресла, буравя меня своими глазами-угольками. Дьявольские губы при этом расплылись в жуткой улыбке.       — Решила поторговаться? Это мне уже нравится.       Боже, во что я снова себя ввязала?       — Нет смысла взывать к Нему, — небрежно махнул рукой Сатана. — Отсюда Он тебя всё равно не услышит.       — Согласны? — твёрдо спросила я прежде, чем заскочившая на миг уверенность решит, что ошиблась адресом и удалится куда подальше.       — Нет, — ответил он после короткого раздумья. — Я не заберу того, что некогда зародил в невинной душе ребенка и знаешь, почему?       Я молча ждала объяснений.       — Потому что понимал его, как никто другой и в ненависти даровал ему возможность черпать силы жить дальше.       — То была не жизнь, а презренное существование.       — Если кто-то не окружен заботой и вниманием сутки напролет, это еще не значит, что их жизнь можно сравнивать с помоями.       Глаза Дьявола вспыхнули.       — Думаешь мне неведомо сострадание? Не забывай, что я некогда был ангелом и ангельские чувства мне не чужды. И пусть тысячелетия изменили меня до неузнаваемости, я понимал Дариила как никто другой, а потому даровал Непризванному то, что помогло выжить и мне — безграничную ненависть к своему отцу.       С такими извращенными принципами неудивительно, что Люцифер вырос таким. Хотя что можно еще ожидать от Дьявола, пусть и был он некогда небожителем.       — Тогда тот свет, что удерживает вашего сына на границе Небытия, так и останется в нём навсегда, — процедила я сквозь зубы.       — Неужели? — прищурился бес, сведя концы пальцев воедино. — Даже если скажу, что это Люцифер пробудил Непризванного?       Что? Нет! Не может этого быть!       — Вы лжете! — выпалила я первое, что пришло на ум, встав так резко, что опрокинула стул. — То был Метатрон…       — Верно, — кивнул хозяин Преисподней, наслаждаясь всходами зерен сомнения, что успел зародить. — А кто его на это побудил?       — Я вам не верю, — бросила ему в лицо. — Люциферу незачем возвращать к жизни того, кто пытается занять его место в Аду.       Старый бес состроил искреннюю задумчивость, а после произнёс:       — Руками Непризванного свергнет меня с трона, твоими руками избавится от сына Верховного ангела, а сам, тем временем, займёт место у руля Преисподней. По-моему, всё очень логично.       Бред какой-то!       — Люцифер не способен на такое предательство.       — Ты так считаешь?       Сатана склонился над столом, выжидательно уставившись в меня взглядом. Хочет заставить меня возненавидеть своего сына. О да. Таков твой план, старый чёрт.       — Я должна поговорить с Люцифером, — потребовала я.       — Боюсь сейчас он недосягаем даже для Всевышнего, — усмехнулся Сатана и, важно поднявшись со своего места, направился к выходу. — Разговор окончен, Непризванная. Выводы делай сама.       — Позвольте мне…       — Ты меня утомила, — перебил Дьявол. — Сафрай! — крикнул он в коридор, открыв дверь.       К нам быстрым шагом подошел уже знакомый мне архидемон и отвесил хозяину короткий поклон.       — Наша гостья уходит. Проводи ее, — пробасил Сатана, чуть ли не силой выталкивая меня из своего кабинета.       Кивнув, Сафрай жестом велел следовать за ним. Идя вдоль темного коридора, я украдкой обернулась назад, но багровая дверь была уже плотно заперта.