Не просто пленник

      — Вчера ты бранил гарем султана, а сегодня сам в нём сидишь, что это за невидаль, как не кара божья? — своим звонким голосом спросила его Мелек Хатун, присевши рядом на подушки и скорчив своё милое личико. Баки глянул на неё злобным взглядом, однако ничего не сказал. Больше всего его сейчас интересовало то, что сейчас происходило у него на родине. Если валашские военные не справятся с турецким войском, турки войдут в столицу. Паника снова овладела его сердцем: в столице оставался его младшая сестра Екатерина и маленький Тамаш со своей бабушкой по материнской линии. Страшно представить, что с ними сделают. А он, умелый воин вместо того чтобы защищать свою страну, своих близких от врага, сидит в гареме этого самого вражеского правителя сложа руки! Ха, это, верно, насмешка судьбы. Забывшись в своих горьких мыслях, Баки забыл про Мелек Хатун и где находится, поэтому когда в мыслях он пришёл к неутешительным выводам и моргнул, то очень удивился, когда увидел сидящих вокруг него девушек, которые смотрели на него своими чёрными глазами. Рыжеволосая девушка с карими глазами улыбнулась ему и сложила руки на коленях. — Я явно потерял тот момент, когда вы пришли, — Баки чуть смущённо огляделся по сторонам. Девушки дружно залились румянцем и смущённо засмеялись. Баки от этого хора поморщился. — Откуда ты, совушка? — спросила рыжеволосая девушка. Баки удивился «совушке», это так в гареме принято что-ли? Давать странные прозвища? Остальные девушки посмотрели на него в ожидании ответа. — Из Валахии, — девушки разом вздрогнули, Баки их не винил, здесь, в Османской империи, им наверно рассказывали страшные истории о его стране. Баки их не винил, потому как, на его родине об османах тоже рассказывали не слишком уж приятные вещи. Ну вот насчёт гарема приврали: девушки тут были не развратные, как ему показалось по крайней мере, и за весь вечер и утро Султан в гареме не показывался. И последний момент Баки несказанно радовало, встреться ему Стив, в мыслях он называл султана по имени, Баки бы точно не справился с эмоциями и точно бы сделал что-то из ряда вон выходящее. — А нам рассказывали, — начала темноволосая девушка в фиолетовом платье. — Что в Валахии у всех кожа и волосы чёрные как копоть, а очи красные как кровь. — Она очень внимательно посмотрела на Баки. — Но ты очень даже ничего. Она смущённо посмотрела на него, её светловолосая подруга шутливо толкнула её в бок. Баки улыбнулся, в мыслях ужасаясь, как можно было сказать такое беззащитным девушкам. Само устройство гарема Баки не нравилось: толпа бесправных дев, принадлежащих султану как вещь. Вчера перед его уходом Стив сказал ему, что теперь и он принадлежит ему. Нервный и опустошенный тогда Баки не придал этому значения, но теперь, если вспоминал об этом, то его нерушимое спокойствие трещало по швам. — А ты пойдешь на хальвет к повелителю? — спросила у него другая девушка, сидящая рядом с Мелек Хатун, очень красивая с длинными чёрными волосами. — Ха... Хальвет? — непонимающе переспросил Баки. У османов было много странных и непонятных слов, значение которых он иногда не понимал. — Хальвет это что такое? Какая-то специальная встреча? Девушки переглянулись между собой. Черноволосая красавица прыснула от смешка и сделала коварное лицо. Потом наклонилась к нему и шёпотом сказала: — Да, такая специальная, я бы даже сказала: особенная встреча... Ночью, в спальне султана. Девушки громко засмеялись, а алый лицом как маков цвет Баки вскочил со своего места и судорожно пытался придумать, что сказать. Глядя на его красное лицо девушки засмеялись ещё сильнее. На шум к ним подошла какая-то незнакомая пожилая Калфа со строгим лицом. — Девушки, что за шум вы тут устроили, вам что, нечем заняться? — грозно спросила она, и все девушки притихли. — А чем им спрашивается занятся, если они целые дни сидят взаперти? — возмущённо спросил всё ещё алевший скулами Баки, ибо своевольный нрав дал о себе знать. Пожилая Калфа сурово посмотрела на него, а потом коротко замахнулась на него рукой. Баки моментально среагировал: отскочил от женщины на метр, испуганно глядя. Девушки ахнули. Сухая рука женщины махнула в воздухе, Калфа удивлённо посмотрела на свою руку, потом на Баки и улыбнулась одними губами. — Шустрый какой, — тихо, с явной угрозой в голосе, сказала она. Посмотрела на девушек. — А вы чего рты разинули? Быстро разошлись! Девушки с сожалением в глазах поглядели на Баки и разбрелись по разным углам гарема. Калфа упёрла в него суровый взгляд. — Ты как себя ведёшь? Не начнёшь уважать правила и порядки гарема, либо вылетишь на улицу, либо отрубят тебе твою буйную головушку, — Баки поперёк этих слов ничего не сказал, Калфа заметила это и смягчилась в голосе. — Эх, и откуда ж ты такой взялся? Лицо хоть и хмурое, а красивый, фыркаешь всё время, вроде мужчина, а тебя в гарем. Да не моё это дело, обсуждать решения повелителя. Баки на душе сделалось совсем нерадостно: ведь даже эта женщина принадлежала султану, у неё не выбора, ничего нет. — Ты верно благородных кровей, — сказала пожилая Калфа. Баки удивлённо посмотрел на неё, дескать откуда такое решение? — Кожа белая, чистая, не работник простой, идёшь ровненько – плывёшь, девушек-то и этому обучать надо было, этикету, чтобы всё аккуратно делали, а ты аккуратный, умный. И откуда ты такой идеальный взялся? Баки посмотрел на стены султанского дворца, где, как он думает, умрёт. Или казнят, домой не вернут, пленник он теперь, а в Валахии словно ад развернулся. — Я сын валашского князя. Калфа испуганно оглядела его, Баки понял, видать и она сказки про чёрных людей с красными глазами слышала. Ужас-то какой. Калфа что-то сказала ему, но Баки не расслышал: в голову закрались тёмные мысли и печали о родине.

***

Ближе к вечеру в гареме была большая суматоха: сначала вбежала запыхавшаяся Айше Калфа, а за ней две служанки в темном. С балкона вышли две нарядно одетые девушки. Потом пришла старая Калфа, что видел он утром и сказала раздавать сладости. Баки молча уставился на девушку, что подала ему что-то в стакане, а потом грубо велел ей уходить и напиток забрать с собой. К нему пожаловала Мира Хатун. Она нашла Баки сидящим в позе лотоса и пытающимся собраться с мыслями. Девочка упала рядом с ним и посмотрела на него своими голубыми глазами. — Ты грустный, — звонко сказала она, устраиваясь на подушке, поправила волосы и посмотрела на него любопытным взглядом. — А у меня есть повод веселиться? — сказал Баки нерадостным голосом, смотря как девушки вокруг смеются и пьют напиток из позолоченный стаканов. — А как же? Пелин Султан родила ещё одного шехзаде, — девочка скривила личико. Баки недоуменно посмотрел на неё. — Пелин Султан это кто? — Пелин Султан – жена нашего повелителя, его единственная женщина, владычица его сердца, — Мира Хатун кивком головы подозвала девушку с подносом, та подала ей стакан. — А гарем ему тогда на что? — Баки отрицательно покачал головой, когда девушка подала ему стакан. — Гарем нужен для продолжения династии. — А сколько у Стива... У султана детей? — Баки осёкся, назвав Стива по имени. Мира Хатун удивлённо посмотрела ему в глаза. — Трое шехзаде от Пелин Султан, и один шехзаде и одна дочь от Маргарет Султан. Баки тихо удивлялся: вот есть дети, зачем ещё? Вроде как жена, а ещё одна женщина, от которой дети есть. Баки некстати вспомнил Анну. Бедная девушка. На глаза навернулись слёзы: затронул больную рану – будет больно. — А у тебя есть дети? — спросила Мира Хатун, прижимаясь к его плечу щекой. На его фоне девочка казалась ещё меньше. Так если посмотреть, они с Тамаш одного возраста. — Да, сын, — в душе заболело ещё сильнее: пока он сидит в гареме, его сын в столице, где возможно, кипит война. — Мальчик? У тебя есть шехзаде? — улыбнулась Мира Хатун. — Сколько ему лет? — Ему восемь лет. — Как славно! Я могла бы с ним играть! Мы могли бы играть в прятки или в... Ты плачешь? Баки с удивлением сморгнул влагу с глаз. Да, волнение о сыне окончательно вывело его из равновесия. Мира Хатун привстала, тоненькими ручками обвила его голову и потянула к своему животу. Баки тихо рассмеялся: маленькая девочка вражеской страны была милой. Наверное единственной, кто был с ним приветлив. — Не плачь! Не надо плакать, а не то затянет ясное небо облаками и тучами и пойдёт дождь! — Мира Хатун погладила его по волосам. Баки успокоился, но девочка всё ещё настойчиво обнимала его. Потом посмотрела на его лицо и весело рассмеялась, бурча себе под носик. — А хочешь – пойдём на балкон? — спросила она. — На балкон? На тот что-ли? — Баки кивнул на балкон, где спали девушки в нарядных одеждах. Это вроде как этаж фавориток: девушки щебетали. — Нет-нет! На другой балкон! — Мира встала и потянула его за руку. — Пошли покажу! Они вышли из гарема, пошли по коридору, зашли в какую-то богато украшенную комнату, а там был балкон, который выходил видимо на задний двор. Вечерний воздух подул в лицо, и на душе у Баки на пару мгновений стало тихо-тихо. Мира восхищённо щебетала о деревьях в саду, а Баки становилось всё легче и легче рядом с ней. Про таких говорили, что умны не по годам, что на одном месте никогда не уседят. Сзади хлопнула дверь, и кто-то вошёл в комнату. Мира кинулась к пришельцу. — Повелитель! Как ваш шехзаде? ИншАллах, он в добром здравии? — Шехзаде здоров, слава всевышнему, Мира Хатун, — ответил ей низкий голос Стива. Баки стоял спиной к ним, не видя лиц, не шелохнувшись. О, небеса, за что вы так со мной? Сзади послышались приближающиеся шаги. Баки сжал руки в кулаки, собираясь с чувствами. И чуть не задохнулся от этих эмоций, когда почувствовал над собой чужое тёплое дыхание. — Доброго вечера тебе, lumina mea*, — тихо раздалось на ухо, колыхнув тонкие волосы, обрамляющие лицо. Баки резко развернулся и чуть не упал, едва перегнувшись через перила балкона. Вот было бы смеху, если бы его Стив не поймал, так ещё и улыбается. Баки не заметил в комнате Миру Хатун, возможно она ушла. Тем лучше, не стоит девочке маленькой на такое смотреть. На что смотреть собственно? Баки проклинал теплые руки на своей талии последними приличными словами. — Во-первых, валашский язык – не ваш конёк, Султан, — Баки отодвинулся от Стива как можно дальше. — Во-вторых, уберите руку. Улыбка на чужом лице исчезает, но руки Стив убирает. Баки натягивает на лицо напускное безразличие и смотрит султану за спину. — Как в гареме? — интересуется Стив, и к Баки возращается желание воспользоваться кинжалом. Хамить султану он конечно же не станет, ещё из ума не выжил, но вот сказать пару слов стоит. — Скучно, — ёмко и понятно, а главное очень многоговоряще. Баки приходит в бешенство, когда Стив улыбается. Издевается над ним, само собой видно. Баки думает, что наверное он задержался. Стив вероятно, тоже думает об этом, потому как освобождает дорогу, кивая головой, а в голубых глазах что-то горит, вызов кидает: сбежишь от меня? И Баки принимает вызов, улыбается лживо, как научился давным давно и проходит к двери. Двери в комнату за ним закрываются, Баки идёт как в тумане.

***

Ночью ему снится кошмар, как горит его родина, как полыхает она огнём, как люди кричат, громко, навзрыд. Он подрывается с ложа, запутавшись в одеяле, судорожно дыша, оглядываясь по сторонам, словно откуда ни возьмись враг на него нападёт. Ах, верно, он в стране своих врагов, окружён ими. Он один, вокруг враги. Как в детстве, когда в лесу дремучем заблудился и выбраться не можешь. И есть только три варианта: назад пойдёшь, на месте останешься, и прямо пойдёшь. Баки понимает, ему назад идти надо, страну свою защищать. В горле ком стоит, дышать мешает. В детстве ему снились кошмары. Тогда матушка приходила к нему, садилась у постельки и по волосам гладила, песню тихо напевая. Она ему и медальон подарила, от сглазу якобы и чтобы спал крепко. А медальон потеряли. Баки думает, если он сейчас выйдет прогуляться, его накажут? А, была не была, думает Баки, осторожно ступая по мраморным плитам. Дворец спит, ни шороха не слышно. Баки давеча, когда в гарем возвращался, заприметил ещё один балкон. Вот, по лестнице подняться, коридор пройти и вот он, балкон, выходит в сад. Свежий ночной воздух треплет его волосы. Щёки всё ещё горят со сна, в груди холодной жабой грусть плещется. Делать надо что-то, да только что. И тут в голову мысли приходят. Те, нехорошие. Которые постыдные. Стив действительно выглядит как умелый воин и прекрасный правитель. Но что-то в нём заставляет Баки судорожно вдохнуть побольше воздуха. Баки таких людей встречал редко, которые одним своим видом тебя...манят. свет мой... Баки как громом тогда поразило. Стив, султан османской империи, его враг, назвал его... Своим.... Светом? Баки головой тряхнул, мысли прочь отгоняя. Ох, а мысли ночные собой плохи в его случае. То гадость какая-нибудь в голову лезет, то мысли грустные. Баки действительно пытался вернуть себе крепость духа, но попытки быстро сходились на нет. И волнение о маленьком сыне, о пожилой матери Анны, о Екатерине и о своей родине не помогают, а только усугубляют ситуацию. Раньше, Баки избавлялся от плохих мыслей с помощью тренировок на мечах, но сейчас возможность эта была несколько...невозможна. Баки где-то на периферии зрения заметил как чей-то силуэт проскользнул по саду, по листьям промелькнули тени. Баки отошёл от балкона и повернулся к выходу. Путь назад он провёл в мыслях, дошел до гарема и вошёл в свои покои. Ну, радует то, что он хотя бы не с девушками спит в одном помещении. Баки посмотрел на помятую постель, открыл ставни у небольшого окна и сел прямо на пол, смотря на тёмное небо.