Кто, если не он?

Париж

      —Где этот чертов чемодан?       Уже все пассажиры рейса 4034 «Москва-Париж» со своим багажом разбежались, а я все сижу как дебил в ожидании, что мой черный чемодан появится в поле зрения, но этого до сих пор, блин, не случилось.       Вот так начало отпуска. Пришлось морочиться с пропажей багажа. Долго. Муторно и все потому, что у французов не так все хорошо с английским. Пока девушка краснела и заикалась, пытаясь меня понять, а временами и успокоить, прошел без малого час. Благо потом она сообразила позвать на помощь кого-то более владеющего английским. Слава богам.        И вот я гол как сокол в Париже. Ладно, благо, хоть все самое необходимое, а это телефон, зарядки, документы и лэптоп, со мной в рюкзаке за спиной, а то меня бы удар хватил.       Выйдя в зал прилета, пытаюсь найти взглядом свою младшую сестренку, но не успев даже голову повернуть, как на моей шее виснет с писком и визгом девушка. Я Вику не видел больше года и не думал, что за такой короткий срок, так можно измениться. Длинные русые косы, сменились на короткие черные, стильные брючки, яркий пиджак, сумка на плече.. Про то, что она стала совсем взрослой девушкой я как-то не задумывался.       —Братишка!       Эти полтора метра в прыжке весили, как мне показалось, грамм сто, не больше. Любимая сестренка копия мамы: маленькая, стройненькая пушинка, с копной волос, которую она когда-то собирала в высокий пучок, очень часто закрепленный заточенными карандашами. Ну, а теперь ей не хватало только берета, что выглядеть шаблонно для француженки.       —Ну, привет, малая, — приподнимаю ее, чмокнув в лоб. — Я один, как и обещал, даже мой багаж меня оставил, так что мне надо для начала по магазинам.       От этих слов Виктория аж запищала от восторга, ведь я прекрасно знал, что слова «шопинг», «магазины» и «купить» действуют на нее, как наркотик внутривенно.       Арендовать машину мне удалось без проблем, и вот мы уже мчимся по указанному маршруту. Первым делом сестра скомандовала, что надо поехать на улицу Сен—Оноре, где расположены мои любимых бренды. Спорить со знатоком я не решился, поэтому просто вбил адрес в навигаторе и прибавил скорости.       И правда, спустя пару часов, нагруженные пакетами, мы загрузили покупки в багажник и отправились пообедать в ресторан на соседней улице.       —Какой же замечательный сегодня день! — Потягивая мохито из соломинки, смаковала мелкая, глядя на меня во все глаза.       —Замечательный в плане неожиданных обновок, да?       —Ну, Алек! Конечно же нет. Просто очень соскучилась и рада тебя видеть. Я уже стала забывать какой ты небритый.       Смеется надо мной, проводя ладошкой по моей щетине на щеках и подбородку.       —Колючка       А мне смешно. И приятно. Приятно видеть как ее глаза светятся от счастья, зная, что я теперь рядом. Приятно видеть как улыбка не сходит с ее лица. А было время, когда я вытирал ей слюни, заклеивал разбитые коленки пластырем и шпынял каждого мальчишку, что дергали ее за косички. Времена меняются, а тема мальчиков не дает мне покоя. Я всегда с ужасом представлял себе то время, когда она вырастет и сделает свой выбор в пользу какого-нибудь балбеса. И что мне прикажете делать тогда?       —Скажи мне лучше, что нового, как учеба проходит, и что это там за тема про французов?       Сестра почему-то покраснела и опустила глаза вниз.       А вот тут я напрягся. Началось. Конечно, я понимал, что сестре уже не пятнадцать лет и, что она привлекательная русская девушка в чужой стране, но абы какого французика я не допущу. Ей всего-то двадцать один год.       Сам я первый раз обзавелся отношениями в девятнадцать. Первая влюбленность, первый поцелуй, и много еще чего в первый раз перевернули мой мир с ног на голову, хотя было это не вовремя и не к месту на тот момент. Но в девятнадцать ты еще, по сути, ребенок, не разбирающийся ни в людях, ни в правилах жизни. Падать было больно, но через это проходят почти все, и я не стал исключением, но как бы мне не хотелось, чтобы через это проходила и моя юная сестра.       —Давай рассказывай. Я не мама, мне ты можешь все рассказать, как и я тебе. Помнишь наше с тобой соглашение?       А она не смотрит на меня. Ковыряет что-то у себя на маникюрном пальце и молчит. Начинаю паниковать и злиться.       —Вика! — Приходится прикрикнуть на нее. Благо сработало.       —Я кое с кем встречаюсь, — выпалила она мне на одном дыхании и уставилась на мне, видимо в ожидании реакции. —Таааак...И?       Я прям чувствовал это. Скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула.       —Его зовут Леон, он танцор. Ему двадцать четыре, и завтра ты с ним познакомишься.       —Хорошо, — согласно киваю и как можно спокойнее открываю пачку сигарет. Благо, обедали мы на летней веранде ресторана, и против курящего посетителя никто тут против не будет, не Россия.       Вика наконец выдохнула и улыбнулась, сжав неожиданно мою ладонь. Сжимаю ее пальчики в ответ и прикуриваю, выдыхая дым в сторону.       —Я очень надеюсь, что он тебе понравится.       —Ну, это будет видно уже завтра, а пока доедай, а то и так худая как доска.       Пока я наблюдал, как она расправляется со своей тарелкой равиоли, я курю в затяг во все легкие. Что ж, когда-нибудь я все же брошу эту пагубную привычку, а пока это прекрасный способ обнулить мысли и эмоции.       Покатавшись по вечернему Парижу и проводя сестру с покупками домой, я наконец-то доехал до гостиницы. Заселение слава богу проходит быстро, и мой номер люкс открывает передо мной свои двери. Носильщики сгрузили пакеты около диванчика и тихонько ушли, получив свои чаевые.       Дальше душ, бокал виски со льдом, и сон настигает меня, как только я касаюсь подушки.       И снова по тому же сценарию-сон, темнота, чей-то крик то ли в голове, то ли наяву, разрывает мои барабанные перепонки. Стараюсь убежать, но либо я бегу на месте, либо от крика не скрыться.       Внезапно чувствую, как меня кто-то хватает за ноги и за руки и я падаю на колени. Меня разрывают на куски. Я чувствую теплую кровь на своей коже, боль раздирает внутренности.       Яркий свет, взявшись ниоткуда, попеременно бьет в глаза. Кто-то кричит его имя. Зовет. А может, это просто галлюцинации. А боль не проходит. Она настолько сильная, что слезы вырываются из глаз быстрыми ручьями. Они кажутся кислотой, разъедая кожу щек. Невыносимо. Кричу. Кричу и надеюсь, что меня убьет болевой шок, но этого не происходит.       Из кошмара меня вырывают вибрация мобильного телефона на столике и какой-то грохот. Снова в поту, снова в слезах и с дрожью во всем теле на постели среди ночи.       Бешеные удары сердца, казалось, сейчас сломают ребра. Стараюсь отдышаться, успокоиться, но получается с трудом. Каждую ночь кошмар становится ярче и продолжительнее. Вытираю пот тыльной стороной руки и ищу глазами источник шума.       Телефон замолк, звонок ушел в голосовую почту, и снова в люксе повисла звенящая тишина.       —Да что, блять, со мной происходит?       Вопрос вникуда. На часах три ночи. Замечательно. Что делать не знаю, но явно больше не усну. Какое-то время просто лежу, вслушиваясь в тишину. Мрак комнаты разрезает только слабый свет луны за окном и так даже лучше. С возвращением кошмаров я перестал любить черные летние ночи.       Провалявшись черт знает сколько времени, все же отрываюсь от постели и открываю настежь балкон, впуская летнюю прохладу и выхожу босиком на свежий воздух. С моего балкона видна Эйфелева красотка, сверкающая своими золотыми огнями, а город, кажется, и не ложился спать. А еще говорят, что Москва — город ночной жизни.       Этот город красив. Не так как Москва. По своему. Что-то есть общее с Питером, но здесь кажется все иным. Чужим. Мне нравится его запах. Он как прекрасная незнакомка, со своим ароматом, который надолго оставит в воспоминаниях свой образ. Но все равно не моя. Чужая. Незнакомая.