Английский роман

      О цесаревиче Александре ходило много слухов. Кто-то говорил, что он чертовски умён, кто-то — что он красивее лучших мужчин Англии, а кто-то — что он так же дерзок, как последний сапожник в Лондоне, и так же ветренен, как и виги, регулярно посещающие кварталы красных фонарей.       Виктория решила не выбирать какой-то один из этих слухов, однако запомнила все из них и с нетерпением ждала той самой, первой их встречи во второй половине 1839-го года, когда будущий обладатель российского престола впервые посетил её страну. С тех пор прошло уже несколько месяцев, а Виктория пришла к весьма неожиданному выводу: все эти слухи были одновременно и верными, и лживыми.       Александр знал на удивление много, а его лёгкий акцент, вопреки ожиданиям, звучал не отвратно, а, наоборот, добавлял определённый шарм к его облику.       А ещё он был невероятно сумасброден. Цесаревич мог получить сколько угодно степеней, знать сколько угодно языков и учиться управлению страной чуть ли не с рождения, но при этом он был единственным человеком на памяти Виктории, способным прямо во время торжественного вечера предложить ей отправиться на ночную поездку по Темзе.       Увы, в тот раз она не смогла согласиться, однако никто не мешал им сделать это на следующий день.       Вид утренней Темзы, по которой плыли редкие корабли, и неповторимый запах, в те годы бывший не таким ярко-выраженным, как сейчас, напрочь засели в голове английской королевы. И в эту же голову засел образ молодого Александра, высокого, в блестящем под лучами восходящего солнца мундире. Тогда у него были ещё совсем небольшие усы, но всё та же выправка, забыть которую было просто невозможно.       Вероятно, именно та недолгая поездка была тем шагом, который необходимо было сделать, чтобы их отношения отошли от первоначальных формальностей. — Ваше величество, были бы вы хоть раз за Уралом, — бывало говаривал он, когда они ехали в кэбе в Королевский театр в Ковент-Гардене. — Клянусь вам, Виктория, вы не остались бы равнодушны. — Эх, Александр, видели бы вы красоты острова Уайт, — обычно отвечала она на это. — Смею вас заверить, нигде больше вы не увидите таких пейзажей. — Так в чём проблема? — Александр наклонялся вперёд, переходя на заговорщический шёпот. В такие моменты его акцент становился чуть более явным. Виктории это нравилось. — Давайте отправимся туда. Я был бы счастлив, если бы такая женщина как вы согласились проводить меня.       В такие моменты Виктория весело смеялась, а затем, вспомнив об уроках этикета и нравоучениях своей матери, прикрывала лицо рукавом платья. — Боюсь, Александр, это не представляется нам возможным, — она также наклонялась ближе к цесаревичу. Его дыхание опаляло её щёки. — Или вы забыли, что уже пригласили меня на катание на коньках в это воскресенье?       Что уж говорить, Александр был одним из самых запоминающихся мужчин в её жизни, и ей хотелось верить, что он думал также о ней. Сложно было догадаться, что он заготовит для тебя на следующий день. Для него ничего не стоило после тяжёлого дня пригласить её на увлекательную поездку по парку. В верховой езде он был весьма хорошо, но здесь и она могла кое-что показать. Вероятно, её министры ещё долго будут вспоминать, как их королева с гордо поднятой головой едет на гнедой кобыле, которая, вместо привычной искусственной поступи, мчит во весь опор. Стоило ли говорить, что этому её обучал Александр?       Впрочем, ей тоже было, что ему показать. Несмотря на то, что он обладал широкими познаниями в действительно многих сферах и был действительно интеллигентным человеком, каждый новый спектакль, поставленный в Ковент-Гарденском театре, был для Александра событием. И само собой, Виктория с огромной радостью составляла ему компанию в этих визитах. Тем более, пусть он и был знаком с классикой и последними достижениями английской литературы, иногда ей всё же приходилось прояснять ему некоторые детали.       А ещё цесаревич почему-то не особо жаловал оперу. Секрета своей нелюбви он не раскрывал, так что Виктория, сделав для себя некие выводы, с удивительной настойчивостью стала звать его на «Фальстаф».       Будто бы решив не оставаться в долгу, Александр также решил поднять культурный вопрос. Пожалуй, она никогда не забудет той солнечной субботы, когда они выехали в Риджентс-парк. Виктория ждала от цесаревича чего угодно, однако то, что он сделал на самом деле, ввело её в состояние лёгкого шока. Нет, она ничего не имела против других языков, как у королевы, здесь её знания были весьма обширны, но всё же попытки Александра объяснить ей тонкости его родного языка были весьма забавны. — На самом деле русский язык весьма интересен, — рассуждал он, когда они сидели на одной из лавочек под раскидистыми ветвями деревьев. — Знали бы вы, как прекрасно звучат строфы наших лучших поэтов. — Не могу сомневаться, — Виктория искренне улыбалась. Александр уже декларировал ей некоторые произведения, и она, пусть и понимала их смысл только после перевода от цесаревича (хотя тот и был не таким складным, как хотелось), всё же должны была признать, что звучит язык далеко не плохо.       Александр улыбнулся, подёргивая усами, и Виктория отвела смущённый взгляд. Теперь она смотрела на красивый белый цветок. Тот распустился и подставлял свои лепестки лучикам солнца. — И какое же слово используется в русском языке для этого цветка?       Цесаревич задумчиво нахмурился, а затем, к её искреннему удивлению, поднялся на ноги, аккуратно, под самый корень, срывая растение. — Если мои знания мне не изменяют, то это нарцисс, — задумчиво протянул он, а в следующую секунду на его лице появилась довольная улыбка. — Ваше величество, не примите ли вы от меня этот скромный подарок?       Он сделал галантный поклон, и Виктория больше не могла скрывать своего смущения. — Благодарю, — она осторожно взялась за стебель. — Значит, на-цисс? — Почти, — Александр вновь сел обратно на скамейку. — Нарцисс. Буква «р» должна быть чуть более звонкой. — Нар-цисс? — Да, так куда лучше, — Александр довольно кивнул. — У вас великолепно получается говорить по-русски. Уверен, приедь вы в нашу страну, единственным, что отличало бы вас от высших петербургских дам, была бы ваша неземная красота. — О, вы мне льстите, — Виктория улыбнулась, игнорируя шутливое приглашение в страну вечного холода. — Отнюдь, — взгляд цесаревича выдавал все его мысли. — Скажите, Ваше величество, не соизволите ли вы сегодня продолжить наше общение в моём кабинете? — Как могу я отказаться от такого предложения, — Виктория взяла протянутую ей руку, элегантно поднимаясь на ноги. — Не буду даже гадать, что именно вы задумали. — О, пусть это не будет для вас секретом, — улыбка Александра была всё так же лучезарна. — Помните, что я рассказывал вам о Василии Андреевиче Жуковском? — Вашем учителе? Да, вполне.       Они медленно шли меж многовековых дубов. Александр вышагивал, выдавая своё военное образование маршевой ходьбой, а юбка Виктории негромко шебуршала. — В таком случае, мне бы хотелось ознакомить вас с парой его сочинений. — Интересное предложение, — Виктория сдержанно кивнула. — Но в таком случае позвольте выдвинуть вам встречное предложение. — Да-с? — После этого вы будете так любезны прочитать мне кое-что из нашей классики. — Как я могу отказать такой женщине, как вы? — Александр положил свою руку на её, и, в отличие от большинства других мужчин, с ним это казалось вполне естественным жестом. — Я не смог бы сделать это и под угрозой смерти.       В тот момент, на одной из узких тропинок старого английского парка, они были так близки, как никогда раньше. В те годы, ещё до десятка покушений что на неё, что на Александра, они не нуждались в постоянной охране, а потому здесь они были лишь вдвоём. — Смею сказать, молва не врёт, вы действительно великолепная девушка, — он говорил негромко, но по коже Виктории пробежали мурашки. — Я горд тем, что имел честь познакомиться с вами.       Искренность, вложенная в эти слова Александром, неоспорима, и это одна из тех причин, почему общение с ним было таким приятным.       И Виктория была уверена, что в будущем эти отношения принесут им обоим немало пользы и удовольствия.