Горькие искры любви, мерцающие сквозь сладость вечного покоя

Сюй Фен и Цзин Ми возвращались домой в молчаливой задумчивости. Сюй Фен ни о чем не спрашивал, а Цзин Ми становилась все более печальной. Наконец она сказала: — Феникс, мне кажется, я сделала что-то недолжное. — Ты сделала это, когда вернулась за браслетом? — Да… — Мне казалось, что ты что-то задумала, я не знал, остановить тебя или нет. Но решил, что раз ты собираешься сделать что-то — то сделай. Что же ты сделала? — Я спросила Жунь Юя, сможет ли он выполнить одну мою просьбу, но мне кажется, я зря его об этом спросила… — О чем же ты спросила? — О том, можно ли вызвать из мира мертвых того, кто был убит стрелою уничтожения душ. — Что он ответил? — Сперва он сказал, что подумает. Потом сказал, что это сложно. Потом спросил, кого я хочу вызвать. — Ты сказала ему? — Да, я сказала про Жоу Жоу. Что я бы хотела ее увидеть. Спросила, можно ли это сделать. Он ответил, что если это возможно, то он сделает это для меня. И потом стал очень печален. — Да, кажется, ты действительно попросила его о чем-то, о чем не стоило просить… — Но ведь я даже не попросила, я просто спросила. И он сказал, что подумает. — Но ты чувствуешь, что это что-то недолжное. — Увы, да. — Скажи мне, Цзин Ми. На том пиру, где ты встретила стольких обитателей запредельного мира, присутствовал ли правитель Града Нерушимости? — Нет, его там не было. — Он также умер от стрелы уничтожения душ — которую сам же и хотел получить, и ради которой погубил Му Цы… Почему его там не было? — Я подумала, что он слишком ничтожное существо и слишком большой злодей, чтоб его приглашать. — Суй Хэ и Ту Яо, моя мать, были злодейками не меньшими. Притом Жунь Юй не враждовал с ним. Это он сам и послал его за стрелою — чтобы убить меня. Хотя бы ради этого он мог бы его позвать. Но он его не позвал. Я уверен, что он пытался это сделать. И он много дал бы за то, чтобы преуспеть. Но не стал. Почему бы? Это невозможно? Он не сказал так. Он сказал тебе, что это слишком сложно. Значит, он знал, что возможно. Но, видимо, действительно слишком сложно. И все же он пообещал сделать это для тебя. — Но тогда зачем он пообещал? — с отчаянием воскликнула Цзин Ми. — Куан Лу сказала мне, что он больше не любит меня, что он применил какое-то заклинание, чтобы отпустить меня. Зачем тогда ему идти для меня на такие жертвы? Он же не станет этого делать? — Нет, Цзин Ми. Он сделает это. В том-то и дело. Даже если от этого погибнет. Поэтому ты и чувствуешь, что в этом есть что-то дурное. — Но почему, почему он сделает это? — Потому что когда-то он причинил тебе много зла. Ты его до сих пор не совсем простила. Он тебе все еще должен за это зло. Если он сделает то, о чем ты попросила, — то должницей уже будешь ты. А он умрет. И это ты будешь причиной его смерти и того, что ни он, ни Куан Лу, никогда не обретут счастья. — Что же, он сделает это для меня — чтобы мне отомстить? — Может быть и так. Я не знаю, думает ли он так. Но я хорошо его знаю. Раз ты ему сказала, и он обещал, что сделает, если это возможно, а после стал печален — очевидно, что он уже решил. — Значит, я все испортила? Зачем только я вернулась за этим браслетом! И что же теперь делать? — Ты хотела вернуться и сказать ему это — потому и вернулась. Теперь подумай, что ты хочешь делать. Быть может, ты тоже хотела отомстить, потому и обратила к нему такую просьбу? Только неизвестно, кто в итоге отомстит. — Да, в итоге все просто будут страдать. Надо его остановить. — Только ты можешь его остановить. — Понимаю. Но почему, почему он так упрям? Как же сложно с ним иметь дело! — Сегодня он сказал мне, что он не хочет умирать, что он хочет жить. И это звучало очень искренне, но… Но скорее с отчаянием. Есть еще один человек, который мог бы его остановить — это Куан Лу. Но он совсем не любит ее, вот в чем беда. Он может даже не подумать о ней. И он точно не скажет ей, что собирается сделать. Если бы он подумал хоть один миг о ее чувствах — он бы отказал тебе. Просто сказал бы, что это невозможно. Но он не подумал о ней. Поэтому остановить его должна ты. Если хочешь остановить. — Я хочу, да! Я правда хочу! — Напиши ему сперва просто письмо. Ему ведь в любом случае нужно будет серьезно подготовить себя к тому, чтобы дать духу силу выходить из небытия. На это нужно время. И едва ли он прямо сегодня возьмется за дело. Спешить ему уже ведь некуда, раз он собрался просто вызвать ее для тебя из небытия — и уйти в небытие вслед за ней. Он еще будет думать, мрачнеть, печалиться, смущать Куан Лу произошедшей переменой. Сообщи ему, что ты отказываешься от своей просьбы. Только так, чтобы это его убедило. А это с моим братом, конечно, сложно… — О, я непременно сейчас же ему напишу! И как только они вернулись домой, она схватила бумагу и кисти, закрылась одна и стала размышлять над письмом. Как так могло выйти, что эта пара неосторожных слов — и она разрушила всю ту уже почти радостную картину, которая стала было возникать перед нею там, в Небесном дворце? Пара неосторожных слов, даже не имеющих отношения ко всем его обитателям… Проклятый потерянный браслет! Да нет, браслет не при чем. Браслет ей был дорог, его подарил Феникс. Но она теперь понимала, что нарочно дала ему соскользнуть, потому что уже хотела задать этот вопрос. А сам вопрос… Зачем его задавать? Ей правда так хотелось увидеть Жоу Жоу? Она решила, что вызов духов с того света — детские игрушки? Или… Или… что было хуже… Сюй Фен был прав, и она тоже хотела отомстить? Или может быть, что еще хуже, она теперь ревновала Жунь Юя к его возможному счастью без нее? Она так привыкла, что он любит ее, что, может быть, ей обидно стало, что вот так вдруг он ее разлюбил и больше не страдает? А Лянь Чао говорил еще, что у нее самая чистая и преданная душа. Даже в такой душе могут быть черные мысли! Черные, как этот упавший браслет. Она сжала пальцами свои виски. Вот почему теперь, через тысячелетие счастья, она совершила такую нелепую, такую губительную ошибку? Зачем это было нужно? Однако, что думать? Надо что-то написать. Чтобы остановить его. А что написать? «Жунь Юй, не делай этого, Сюй Фен мне объяснил, что ты от этого погибнешь, а я не хочу, чтобы ты умирал»? Она уже представляла себя мрачную усмешку на его губах, когда он это прочитает. Пожалуй, так он выполнит ее просьбу только еще скорее — и умрет. Бедная Куан Лу! Вот кого было жаль! Или написать: «Жунь Юй, не делай этого, подумай о чувствах Куан Лу»? Все равно, что биться о стену! Он не подумает. Никогда он ни о чьих чувствах не думал, кроме как о своих. И вот такого человека ей теперь надо как-то спасать… От собственной просьбы. Безумие! Но все-таки надо. Это ее вина. Это ее ошибка. И она должна исправить эту ошибку. «Жунь Юй, я обдумала свою просьбу и отказываюсь от нее. Я прошу тебя не выполнять то, о чем я тебя попросила. Если этот дух так тяжело вызвать в мир — значит этот дух не хочет быть призванным. Он хочет успокоиться. Пожалуйста, не тревожь душу Жоу Жоу, пусть она покоится в мире». Вот так. Так, может быть. Так, может быть, возымеет действие. По крайней мере, он задумается. И помедлит. А если что, она придет и расскажет все Куан Лу. Они вместе его переубедят. — Госпожа, Вам послание из Небесного Царства, — послышался голос у дверей. Она вскочила, она бросилась наружу. Она не верила своим ушам, и не представляла, что за послание это могло быть. Но служанка уже вручила ей письмо. Она взяла его дрожащей рукой и почти вскрикнула — табличка тончайшей отделки с печатью императорского дворца. Это его письмо? Она открыла и прочитала: «Дорогая Цзин Ми, сегодня ты попросила меня об одной услуге, и я обещал тебе подумать над ней. На самом деле я обманул тебя, я прекрасно знал, что это возможно. Но слишком сложно осуществимо и требует многих жертв. Однако я все равно намеревался выполнить твою просьбу. Но обдумав, я понял, что вынужден отказаться. Я слишком много раз жертвовал половиной времени своей жизни при исполнении заклинаний. Однажды — ради того, чтобы спасти тебя от ран, полученных, когда ты ходила за светом души Лянь Чао для пилюли бессмертия, чтобы оживить моего брата. После — для того, чтобы обрести силу Цун Цы, победить Сюй Фена и отнять тебя у него. И потом еще — для того, чтобы отпустить и забыть тебя. Если я еще раз отдам половину своей жизни для того, чтобы вызвать из небытия твою подругу — время моей жизни иссякнет вовсе. И я не смогу даже дожить до своей свадьбы с Куан Лу. А тогда мы не встретим больше умерших, Лю Ин не придаст силы духу Му Цы… Но главное, я не могу так поступить с Куан Лу. Я обещал ей прожить с ней хотя бы эти сто лет. И я бы хотел прожить с ней дольше. Мне нужны для этого силы. Потому я вынужден отказаться. С твоей подругой все хорошо. Ее дух спокоен и чист. Если ты простишь мне отказ, мы могли бы с Куан Лу показать ее тебе в Зеркале Душ. Она не будет видеть тебя — но ты ее увидишь. Если захочешь — приходи в любое время. Но большего я не смогу тебе дать. Прости». Ах! Она замерла. Могло ли быть так, что он отказался? Что он отказался сам? Отказался ради Куан Лу? Спасибо тебе, Жунь Юй! Она светилась от счастья. Служанка, еще стоявшая подле и смотревшая на нее, пока та читала, не смея уйти без разрешения, могла только изумляться такой неожиданной реакции госпожи на письмо из императорского дворца. Цзин Ми даже захлопала в ладоши. Она крикнула: — Подожди, я сейчас же напишу ответ! И быстро стала водить кистью по бумаге. «Мой милый брат! Ты ведь позволишь называть тебя так? Ты брат Сюй Фена, а значит, брат и мне. Благодарю тебя за это письмо. Оно вернуло мне жизнь! Я слишком поздно осознала, какую опасную просьбу к тебе обратила, и я боялась больше всего на свете, что ты выполнишь ее и лишишь счастья и себя, и Куан Лу. Я так рада, что ты отказался! Спасибо тебе! Я с радостью приду к вам с Куан Лу в гости, чтобы посмотреть на Зеркало Душ. И просто так тоже с радостью приду. Главное, прошу тебя, живи как можно дольше! Прошу тебя, не умирай! И будь счастлив. Я уверена, ты будешь очень счастлив с Куан Лу. Скажи ей, пожалуйста, что она также может считать меня своей сестрой. Мы скоро-скоро встретимся! Цзин Ми» Она написала без раздумий, все, что пришло в голову. Ну и хорошо. Теперь точно нечего было бояться. Отдала письмо служанке и скорее побежала к Сюй Фену. — Феникс, Феникс, взгляни, — она протянула ему императорское послание. — Взгляни, он прислал мне письмо — раньше, чем я успела даже начать писать свое! Взгляни! Он отказался! Сюй Фен взял в руки сложенную табличку, раскрыл и прочитал. После удовлетворенно кивнул и улыбнулся. — Ну что же… мне кажется, у меня больше нет причин тревожиться за моего брата! — Да, мы зря не верили в него… И кажется, он все-таки любит Куан Лу! — Такая любовь, как у нее, заслуживает награды! Судьба не могла бы быть к ней немилосердна вечно. — Верно! — воскликнула Цзин Ми. — Ну что же… Тогда… тогда, пожалуй, я навещу Лю Ин. Надо скорее поговорить с ней. У меня ведь есть для нее подарок! Цзин Ми раскрыла ладонь, на которой лежала заключенная в тонкое стекло чуть мерцающая искра и прядь золотых светящихся волос. — Хорошо, Цзин Ми! Цзин Ми нежно обняла мужа, поцеловала его, встряхнула подол своего черного кружевного платья, расшитого алыми светящимися длиннохвостыми птицами, и весело побежала по вымощенной большими гладкими булыжниками дороге, отражающей в себе всполохи зеленовато-бордового неба, вперед ко дворцу Темной Владычицы.