Горькие искры любви, мерцающие сквозь сладость вечного покоя

— Спасибо тебе, Сюй Фен! — произнес Жунь Юй, когда они отошли немного и стали спускаться по дороге, ведущей по склону вниз. Это был еще один путь к золотым воротам, но более лесистый и уединенный, чем парадная лестница. — Я рад, мой брат, что ты мне все объяснил. Меня тревожили сомнения. Ты, конечно, не изменил своим привычкам, но теперь мне тоже кажется, что в том, что ты делаешь, нет зла, и это путь к благу. Хотя бы для тебя — и для Куан Лу. И я желаю тебе и ей быть счастливыми. — Я надеюсь, у нас это получится, — ответил Жунь Юй и улыбнулся той прежней застенчивой улыбкой, которая когда-то так нравилась его брату. — Что же, прощайте. Точнее, до встречи… Я вернусь теперь, — продолжил он. — До встречи, брат, — сказал Сюй Фен. Они с Цзин Ми поклонились на прощанье и поспешили вниз. Но прошли они совсем немного, лишь завернули на изогнутую длинную лесенку, ведущую среди зарослей к выходу, когда Цзин Ми вдруг вздрогнула и остановилась. — Что случилось? — Я, кажется, обронила браслет, — сказала она, поднимая кружевной рукав своего темного платья. — Какой браслет, любимая? — Тот браслет из черного агата, который ты подарил мне, когда мы еще жили в мире смертных. Боюсь, если даже Жунь Юй найдет его, он не уделит ему внимания, как слишком уж простым камешкам, и браслет пропадет, а мне он дорог, я должна его найти. — Где ты его обронила? — Когда мы начинали спускаться, он еще точно был на руке, он где-то рядом. Я вернусь его поискать. — Хорошо, Цзин Ми, — ответил Сюй Фен. Она побежала быстро вперед, а он очень медленно пошел следом, пока, наконец, и вовсе не остановился. Ему казалось, что она вернулась не просто так, и браслет обронила не случайно. Но зачем она это сделала, он не мог понять, и не знал, следует ли помешать ей завершить задуманное, или позволить поступить так, как она считает нужным. Цзин Ми же пробежала по дорожке вверх и, наконец, увидела перед собою Жунь Юя, который как раз наклонился, чтобы поднять что-то с земли, а теперь рассматривал найденную вещь. Когда Цзин Ми появилась, он протянул ей браслет, вновь чуть кланяясь на прощанье. — Спасибо, да, я обронила его нечаянно… Этот браслет подарил мне Сюй Фен в мире смертных, мне не хотелось его потерять. Теперь хорошо. Жунь Юй уже собрался развернуться, чтобы продолжить путь обратно на холм, но она окликнула его вдруг. — Жунь Юй, — сказала она. — Скажи… Я хотела спросить. И как раз могу спросить сейчас. Скажи, а возможно ли вызвать из мира мертвых того, кто был убит стрелой уничтожения душ — или они пропадают совсем и навсегда? — Навсегда и совсем, конечно, ничто не пропадает… Но это сложнее. Я могу подумать. А что, ты кого-то из них хотела бы увидеть? — Да… У меня была подруга, Жоу Жоу. Она дважды спасала меня — один раз от чудовища Цун Цы, и тогда пропала на тысячи лет. А потом она возродилась, когда мы проходили искупление в мире смертных… еще тогда, в самом начале… и ее тогда звали Цян Хо — это ее именем я назвалась, когда пришла сюда, а ты меня не узнал… Тогда Императрица преследовала меня и желала, чтоб я была убита стрелою уничтожения душ. Но Жоу Жоу загородила меня собою, и стрела попала в нее. Я скучаю по ней. И вот я хотела спросить — можно ли ее вызвать из мира мертвых? Жунь Юй посмотрел на нее очень долгим задумчивым взглядом. Кажется, лицо его, словно бы посветлевшее после беседы с Сюй Феном и разговора о приглашениях на свадьбу, вновь подернулось печалью. — Ты хочешь увидеть ее? — спросил он. — Да, очень хочу! — Ну что же… Я подумаю об этом. Если это возможно сделать — я сделаю это для тебя. Она улыбнулась, сложила руки благодарственно — как когда-то, когда была маленьким виноградным духом, потом произнесла вдруг: — Спасибо тебе, Рыбешка! И побежала с холма вниз. Он усмехнулся в ответ печально. Потом поднял взгляд и смотрел на открывающийся перед ним облачный простор. Теперь его лицо было наполнено грустью. Его глаза были вновь темны, как у человека, перед которым мелькнул луч надежды, но тут же тьма поглотила его. Он стоял и смотрел вдаль. Его белые волосы слегка шевелил ветер. — Ваше Величество, — вдруг услышал он тихий голос откуда-то сверху. Он обернулся. Это была Куан Лу. Лицо ее словно окаменело. — Ваше Величество, неужели Вы сделаете это для нее?.. — произнесла она, едва выдыхая слова. — Куан Лу… — он смотрел с тревогой. — Я сказал только, что подумаю… — Я хорошо знаю Ваше лицо… Вы уже решили сделать то, что пообещали. — Куан Лу, я причинил ей много зла, я должен вернуть долг. — Даже ценой собственной жизни? — спросила она, замирая. — Вы же знаете, что это возможно, и знаете, какою ценой. Вы потому не стали призывать правителя Града Нерушимости, который был убит такою же стрелой, что этот ничтожный человек не стоил подобных жертв. А тогда у Вас было гораздо больше сил и больше времени жизни. Тогда Вы еще не растратили его на ужасающие заклятия. И здесь — речь ведь не идет о спасении чьей-то жизни или прекращении какого-то огромного страдания. Она хочет повидать подругу… Нет, на самом деле она просто хочет, чтобы Вы что-то для нее сделали. И Вы готовы для этого умереть… Простите, Зверь Сновидений встрепенулся и побежал сюда, должно быть, ему также стало страшно. Я пошла за ним — и подслушала этот разговор… — Куан Лу, — произнес он тихо. — Куан Лу, прошу тебя, подойди ко мне. Она сделала несколько шагов вперед и остановилась перед ним. Он осторожно взял ее за плечи и приблизил к себе. Ее склоненная голова касалась его груди. — Куан Лу… Ты же знаешь, что мертвые пребывают в блаженстве… В вечной радости, без всяких страданий. Быть может… лучше действительно умереть. И уйти туда, в мир вечного счастья… Там нет горя, там нет обид, там нет зла… — Но там нет и любви! — прошептала отчаянно Куан Лу. — Любви не бывает без страданья! И тут наконец она припала к нему всем телом и взмолилась, рыдая: — Жунь Юй! Я знаю, я знаю, что ты не любишь меня, но прошу тебя, не делай этого! Не покидай меня, я прошу тебя, не покидай меня, Жунь Юй! — Ах! — выдохнул он почти со стоном, поднял голову, посмотрел куда-то вверх, и непонятная улыбка вдруг искривила его губы. — Куан Лу! — его руки словно бы сами собой вдруг вцепились в ее плечи и прижали ее к себе со всей силой. Сердце его бешено стучало, а на губах выступила кровь. Он задыхался. Казалось, он сейчас упадет. Он сделал шаг назад, увлекая ее за собою, и едва удержался на ногах. — Ах! — вновь почти простонал он. — Ты напугала меня! Ты так напугала меня, Куан Лу! Она подняла голову — и его дрожащие пальцы запутались в ее волосах. Он правда дрожал всем телом. — Что с тобой, Жунь Юй? Тебе больно? — спросила она, глядя испуганно. — О нет, — ответил он. — Нет… Прости. Я был слишком поглощен собою все это время. И мне до сих пор казалось, наверно, что я одинок, как прежде, и мне нечего терять. Или я не думал, что могу потерять тебя. Но когда вот теперь ты обратилась ко мне вновь как к Императору — я вдруг представил… Мне вдруг показалось, что я уже потерял тебя. И в этот момент такой холод проник в меня, что смерть предстала единственным и лучшим выходом. Да, я просто никогда не думал, что я могу потерять тебя. Но я представил это на один лишь миг — и весь мир рухнул передо мною. Куан Лу! — он еще крепче прижал ее к себе, обхватив руками всю ее изящную фигурку. — Куан Лу, мне так страшно… Если я потеряю тебя, это убьет меня в тот же миг. Я говорил тебе, что я хотел сохранить в себе способность любить. Я говорил даже, что хотел сохранить ее для тебя. Однако я боялся ее как огня. Но, Куан Лу, кажется, она действительно не исчезла. Не бросай меня теперь, если ты меня оставишь — этого я уже не смогу перенести. Куан Лу высвободила руку и провела пальцами по его лицу. — Жунь Юй, ты же знаешь, я всегда буду любить тебя, я никогда тебя не оставлю, я всегда буду с тобою, сколько бы ни было времени нашей жизни. Мои чувства никогда не изменятся. — Ах да, — он вновь неожиданно вздрогнул. — Эта книга — ее надо уничтожить! Чтобы никто никогда ее больше не видел. Пусть теперь все остается неизменным. Ты ведь, озорница, проникла в мой тайник — как я теперь смогу быть спокойным? Она улыбнулась и прижалась к его плечу щекой. — Конечно же уничтожь ее, она никому из нас не нужна больше. — Я сделаю это! И еще я немедленно сообщу Цзин Ми, что не могу выполнить ее просьбу. Мне все равно, что она подумает обо мне — я не хочу умирать! Я хочу жить! Правда, хочу жить! Сто лет, и еще сто лет, и еще гораздо дольше. И я хочу жить с тобой, Куан Лу. Только с тобой. И это будет, наконец… Это будет, наконец-то, такое счастье! Пойдем же скорее назад — на наш облачный холм, в наш прекрасный дворец. Какое нас ждет блаженство! И они, обнявшись, пошли вверх по позолоченной солнечным светом тропинке, и лица их также были светлы и озарены солнцем.