Маска

Наступил следующий день. Пришло утро, жители дворца потихоньку начали просыпаться, умываться, одеваться и завтракать, в общем, делать всё то, что и делали всегда. Только вот два шехзаде всё ещё крепко спали. Разбудить их было бы трудно, и вряд ли кто-то из них встал бы сейчас. Прошел час, прошло два, а они всё лежали в кровати и сопели, словно не спали много суток. А ведь им сегодня ещё будет чем заняться. Щехзаде Селим проснулся, как ни странно, первее своего младшего брата. Однако, это не принесло ему никакой радости, он не почувствовал прилива новых сил, не почувствовал, что выспался. Вероятно, он бы и дальше спал, не обращая внимания на яркий солнечный свет, льющийся из окон, если бы какая-то настырная, громко щебечущая птица не залетела бы на балкон. Она и не думала улетать, всё щебетала и щебетала без конца, как будто природный будильник. Ещё сквозь сон Селим её услышал, попытался отвернуться, закрыться одеялом, дабы не слышать этого надоедливого непрекращающегося звука, но, к его великому сожалению, это не помогло. Шехзаде с непосильным трудом поднял веки, в глаза ударил ослепительный свет, от чего зрачки моментально сузились, а сам мужчина торопливо закрыл лицо ладонью. Такая обстановка ему крайне не понравилась, но понимая, что другого выхода у него нет, и что встать рано или поздно всё равно придётся, он, тяжело и глубоко дыша, повернулся, свесил ноги с края кровати и встал. Совсем скоро была подана вода для умывания. Шехзане протёр глаза мокрыми пальцами, ощущая это неприятное чувство. Как только он проснулся, то уже почувствовал своё никудышное состояние, усталость и вялость, словно он вовсе не спал этой ночью. А ведь так и есть, уснуть ему удалось только ближе к рассвету, оттого этот набор отвратных чувств теперь будет сопровождать его ещё пол дня и пол вечера. Прохладная вода немного освежила, однако даже это не могло облегчить состояние шехзаде. Спустя какое-то недолгое время почувстаолся голод. Да, определённо нужно было наверстать упущенное и позавтракать, хотя уже и было поздно. Хм, а что если разделить трапезу с Баязидом? Шехзаде Баязид уснул тоже приблизительно в одно время со старшим братом, даже алкоголь не смог уложить его раньше. Если бы пил Селим, а не он, то тот уснул бы куда раньше, наверняка. Пробуждение не порадовало и его тоже, хотя никто его не будил, он сам проснулся, ощущая яркий свет, что залил все покои. Шехзаде приподнялся на кровати, тряхнул головой, хотел было встать, но как только начал выпрямляться, в глазах вдруг резко потемнело, в голове загудело, закружилось, словно он вот-вот упадёт, если сейчас же не сядет обратно на кровать. Опустившись обратно, мужчина устало поднял руку, потер переносицу и болящие после вчерашнего глаза, он тяжело вздохнул. Сам он выглядел помятым, уставшим, а ощущал себя совершенно разбитым. Вот они, последствия выпитого кувшина вина, сразу ясно, яд это, а не напиток. Собравшись с силами, была предпринята вторая попытка встать, и на этот раз она увенчалась успехом, что не могло не радовать. Умывшись, шехзаде велел слугам покинуть его покои, а когда тебе вышли, мужчина машинально направился в ту сторону, где ещё вчера стояло зеркало. Хотелось посмотреть на себя, но приспособления для этого не было, лишь только после того, как он это заметил, он вспомнил о вчерашнем вечере. О том, как разбил это самое несчастное зеркало. Вспомнил и о Селиме. Половина беседы не запомнилась, алкоголь стёр её из памяти, однако он точно помнил, уходя, старший брат был не в духе. Это напрягало. Вчера днём они назначили время для встречи, шехзаде хотели посоревноваться в битве на мотраках. Видимо, придётся отменить поединок. Нет больше ни сил, ни желания показывать своё мастерство. И вообще, видеть старшего брата теперь будет невыносимо. Так решил для себя Баязид. Из размышлений шехзаде вырвал звук дверей, в покои вошёл слуга, он встал, опустив голову и поклонился. — Шехзаде, мне было велено передать вам предложение от шехзаде Селима. Глаза брюнета округлились. После всего того, что произошло прошлой ночью, он ещё и посылает агу, передать что-то? Да и к тому же какое-то предложение? Вот так новости. Стоит ли ожидать чего-то хорошего или хотя бы безобидного? Наверняка он уже рассказал о том, что видел всей семье. Но выслушать слугу всё-таки надо, потому, скрестив руки на груди и нахмурившись, Баязид спросил. — Что за предложение? Ага поднял взгляд светлых глаз на шехзаде, заметив выражение его лица, он торопливо склонил голову, продолжил, как ни в чем не бывало. — Шехзаде приглашает Вас позавтракать вместе в его покоях. Он так же просил передать, что у него к вам есть важный разговор, шехзаде. Эта новость вводила в ступор. Удивляла, и одновременно с этим заставляла думать обо всём и сразу, в частности о плохом. Никогда прежде не было такого, чтобы Селим сам приглашал кого-нибудь из братьев разделить с ним трапезу, а уж тем более Баязида. Однозначно это связано с вчерашним происшествием, а значит ничего хорошего от этого ждать не стоит. Но и отказываться будет неправильно. Шехзаде было задумался, что ответить слуге на это, однако ага вдруг добавил, будто забыл сказать до этого. — Шехзаде Селим настаивает на том, чтобы вы не отказали ему в этом, шехзаде. Стол уже накрыт. Ещё не лучше. Значит разговор будет в самом деле важным. Баязид искренне не хотел сейчас видеть кого-либо, а уж Селима и подавно, но это приглашение не оставляло ему выбора. Всё таки решив вести себя как подобает взрослому уверенному в себе шехзаде, Баязид ответил. — Передай ему, что я скоро приду. Услышав долгожданный ответ на вопрос, слуга поклонился, попятился к выходу и вскоре скрылся за дверьми. Теперь голову младшего шехзале заполонили новые мысли — о чем так хочет поговорить Селим? Зачем так настаивать? Как минимум это с его стороны странно. Баязид походил по комнате кругами, обращаясь к самому себе, пытаясь найти ответ самостоятельно, но поняв, что это можно будет сделать только при встрече и разговоре с о старшим братом, фыркнул, поправил кафтан и покинул покои, не забыв надеть маску. Идя по каменному холодному лабиринту запутанных коридоров, младший шехзаде думал. Он не торопился попасть в покои брата, ведь тогда быстрее начнётся их совместный завтрак, и, следовательно, важный разговор, на котором так настаивал старший. Измеряя шагами расстояние от одного поворота до другого, Баязид смотрел то под ноги, то в окна, то на стражников. Знакомые издавна картины, знакомые виды из окон, порой знакомые лица. За временем он особо не следил, быть может просто забыв об этом, а возможно намеренно, чтобы Селим его подождал. Кажется, он специально выбирал запутанные пути, блуждая вокруг да около. Он гулял бы так ещё неизвестно сколько времени, если бы на очередном повороте, глядя в пол, Баязид не впечатался в кого-то. Моментально отпрянул назад от пока ещё неизвестного встречного, мужчина уронил взгляд на красиво украшенный тёмно-зелёный кафтан напротив. Селим усмехнулся, глядя на младшего брата. Эту усмешку последний тут же узнал, сведя брови, брюнет хмуро посмотрел на персону напротив. Первым заговорил он же. — Неожиданно было слышать от тебя предложение позавтракать вместе. Что за важный разговор заставил тебя это сделать? Селим улыбался. На секунду показалось, что даже искренне, но совсем скоро за место улыбки на лице его проявилась ухмылка. Надменная, саркастическая. Неприятная. Видя её кто-либо другой, ничего бы не заприметил, только вот у Баязида она вызывала непонятное отторжение. Непонятное другим, а вот ему всё было ясно. Она озаряла лицо его старшего брата когда тот чему-то доволен, доволен тем, что не нравится Баязиду. Он мог радоваться удачной подставе против младшего брата, мог радоваться, когда тот расстраивался, мог радоваться, когда кто-либо превозносил его выше нежели последнего. Всегда он ухмылялся так. Только вот что стало причиной на этот раз Баязиду не было понятно. Зацикливаться на этом и строить догадки ему не хотелось, потому он лишь сердито, как и всегда обычно он взглянул в голубые глаза напротив, не намереваясь смотреть куда-либо ещё. Селиму это даже понравилось. Скорее нет, позабавило. Видеть младшего брата сердитым, хмурым, после того, каким он застал его вчера ночью было от части смешно. Резкое чувство голода ощутил кареглазый шехзаде, вздохнул, сразу же после этого пожалев об этом — ощущение пустоты в желудке усилилось. Он постарался не показывать этого, однако даже так Селим всё понял, он отличался проницательностью, потому, решив, что они и без того слишком затянули с едой, ответил. — Узнаешь за завтраком. Пойдем, мы и так проспали. Жестом руки он предложил брату, словно тот девушка, идти вперёд. Баязид нахмурился пуще прежнего, не двинулся с места, тогда, Селим почти беззвучно усмехнулся, направился вперёд по корридору. Только после этого, когда старший отвернулся и не мог видеть лица младшего, последний закатил глаза, тихо вздохнул и поплелся следом. Вскоре оба оказались в покоях шехзаде Селима. И правда, стоял уже накрытый стол с вкусной едой. Аромат аппетитных блюд наполнял комнату, от чего есть хотелось ещё сильнее, но Баязид изо всех сил старался соблюдать сдержанность, стойкость к этому, сам не зная зачем. Селим сел на подушку, протянул руку к бокалу, в который уже был налит шербет, поднёс к губам, глядя на брата и сделал глоток. Баязид помедлил недолго, но ему ничего не оставалось, как тоже сесть, однако пить или есть он не спешил, хоть и сильно хотелось. Усмехнувшись, словно в шутку, шехзаде спросил. — Не отравить ли ты меня хочешь, а, брат? Этот вопрос как раз таки и интересовал его, потому он всё не решался начать что-либо есть или пить. Мало ли, что может подмешать братец, если и не яд, то какую-нибудь гадость вполне возможно. Селим улыбнулся, отставив свой бокал в сторонку. — Хочешь, съем всё сам, а ты голодным останешься? Заметив в глазах младшего брата какое-то скрытое, но проявившееся беспокойство, он вздохнул, взял бокал, что предназначался Баязиду, выпил немного шербета, показывая, что ничего такого там нет. Смотря ему прямо в глаза, он поставил бокал обратно, возвращая его брату, выпрямил плечи. Показательно подняв одну бровь, он опустил взгляд на тарелку брюнета, затем посмотрел на него самого, качнул головой. Голос прозвучал спокойно, и от чего-то так, что его словам хотелось повиноваться. — Ешь. Баязид осмотрел ещё раз всю еду, что стояла на столе, затем взглянул на свою тарелку. Всё таки решив, что ничего дурного в этот раз с ним не приключится, если он поест, мужчина поначалу неторопливо, на показ привередливого начал набирать разных вкусностей в свою тарелку, а затем, когда надоело выкручиваться, стал есть жадно и много. Селим наблюдал за этим, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Когда оба уже съели немного, чтобы угасить это сильное желание еды и стали есть медленнее и менее яро, пришло время для того самого важного разговора. Баязид иногда посматривал на брата, ожидая, когда же тот наконец заведёт свою шарманку, и одновременно с этим надеялся, что это не коснётся прошлой ночи. Он успел подметить для себя, что завтракать с братом в этот раз было не так уж и плохо, во всяком случае куда лучше, чем он ожидал, лёгкие разговоры о том, о сëм во время еды как-то успокаивали и улучшали настрой обоих, что не могло не радовать. Наконец, выждав подходящий момент, Селим отпрянул от стола и обратился к брату. — Я хотел поговорить с тобой об этом ещё вчера, брат, но твоё состояние меня не порадовало. Слова, с которых начался разговор сразу опустили Баязида с небес на землю, что-то в глубине души сжалось от этого, отзываясь горечью. Вздохнув, мужчина посмотрел на своего голубоглазого соседа, закусив край нижней губы, ответил. — Я не желаю об этом вспоминать, Селим. Просто забудь и говори прямо, что ты хотел. Селим не забудет, конечно же нет. Однако, решив, что сейчас не стоит поднимать эту тему и видя, что от этого глаза Баязида становятся всё более и более сердитыми, жгущими, он кивнул толи себе, толи ему и продолжил. — После того случая в лесу я остался тебе должен. Меня это не устраивает. Говори, что ты хочешь, чтобы я не был тебе ни чем обязан. Баязид посмотрел на брата с каким-то недопониманием и удивлением. Кажется, он явно не ожидал услышать об этом. Воспоминания о том случае заставили мужчину сжать кулаки. Он готов был бы оживить всех трёх разбойников чтобы помучать и убить их снова, если бы тогда что-то изменилось. Но нет, повелитель всё равно не поверил бы ему, а Селим всё равно бы солгал. В этом он был убеждён точно. Внутри начала разгораться злость, настоящая, порождение обиды и разочарования. Помолчал какое-то время, Баязид посмотрел на брата и ответил. — Придёт время и ты сделаешь, Селим. Не забывай, ты обязан мне жизнью. Жизнью. Последнее слово прозвучало с такой сдерживаемой злобой и накалом, что почувствовать этот огонь в душе шехзаде можно было практически материально. Ещё чуть-чуть и он точно что-нибудь сломает. Например нос брата. — Не стоит говорить то, о чем потом можешь пожалеть, Баязид. Ты должен уважать меня как старшего брата. Помни об этом и следи за языком. Мне нет дела до того, обижаешься ты или нет. Я говорил тебе, я ни перед кем не хочу быть в долгу. Особенно перед тобой. Селим встал, посмотрел на брата сверху вниз. Баязид тоже не стал медлить, поднялся. Руки его сжаты в кулаках, сдерживать себя уже нет сил, замахнувшись он ударил старшего по лицу. От силы удара рыжеволосый от качнулся назад. Теперь и у него в душе зажёгся огонь ярости, он сжал кулаки и кинулся на брата. Посыпались удары. По рёбрам. Раз! По спине. Два! По лицу. Три! Баязид подбежал и всей своей силой повалил брата на пол. Тот упал на спину, не успел он отойти от этого поворота событий, как сверху набросился младший брат, замахиваясь кулаком над его лицом. Никому не секрет, что Баязид очень силён, даже Селим уступает ему в этом. Его рука дрожит, он очень хочет ударить, но мысль о том, что он обезвредил противника и тот не сможет как следует дать сдачи его останавливает и кажется даже немного усмиряет. А вот Селим долго ждать не намерен. Пока младший братец медлил, он нанёс неожиданно сильный удар коленом тому в бок, от чего Баязид потерял силу, которую вкладывал в кулак. Заметив, что ему удалось застать брата врасплох Селим согнул другую ногу в колене и нанёс удар им же уже в другой бок. Сильно бил, намеренно сильно. Пока Баязид находился в состоянии аффекта, Селим успел ударить его обоими коленями одновременно, что помогло ему освободиться.Толкнув брюнета и придавив того весом, он не удержался и упал животом на пол. Выигрышная позиция для Селима. Голубоглазый положил одну руку брату на голову и надавил так, что тот стукнулся подбородком о пол. Довольный своей победой, Селим чтобы Баязид уж точно не смог выкарабкаться, сел тому на поясницу, вырвав из груди младшего брата глухой выдох. Попытки подняться не привели ни к чему, только пустая трата сил и дыхания, что из-за веса сверху было спëрто. Дышать становилось всё труднее и труднее, это стало слышно, потому, хоть и нехотя, Селиму пришлось встать и освободить побеждённого. Баязид сделал резкий вдох, но вставать пока не думал, боль от повторяющихся ударов по бокам злила и раздрожала. Всё таки справившись с ней, шехзаде, шатаясь, поднялся с пола, крайне недовольно глядя на Селима, на что тот лишь усмехнулся и ответил. — Скажи спасибо, что я не стал использовать твою слабость. Уж больно беспомощен ты был. Баязид посмотрел на брата со всё той же злобой в глазах, однако непонимающе. — О чëм это ты? Старший шехзаде ухмыльнулся, скрестил руки на груди. Он то знал, что младший брат с детства боится щекотки и так до сих пор, а вот сам он — нет. К слову, это ещё одна причина почему он считает Баязида ребёнком, как бы странно это ни звучало. — Тебе бы не понравилось. Селим поднял руку, так, чтобы ладонь было видно, затем быстро поочерёдно создал пальцами волну несколько раз. Этот жест для Баязида был понятнее любых слов. Когда оба были ещё мальчишками, из-за мелких ссор, споров, разногласий, просто ради забавы, или чтобы выяснить, кто из них двоих лучше, сильнее, они устраивали схватки. Конечно бывали и настоящие драки, при том довольно часто, но порой обоим это надоедало, либо на какое-то время пропадало желание закидывать друг друга кулаками. Раньше силы братьев были примерно равны, оба боялись, если кто-то их щекотал, оттого подобные сражения были на равных. Со временем силы обоих росли, Баязид становился сильнее. Потом, в какой-то момент Селим перестал чувствовать, реагировать, а вот младший брат по сей день отзывается на это. Этот самый жест пальцами был предупреждением, появился он ещё когда братья были совсем маленькими, но помнят его оба. Баязид сердито посмотрел на руку брата, цокнул языком и скрестил руки на груди. — Я бы не удивился, если бы ты сделал это. Селим хлопнул брата по плечу, посмотрел в карие глаза задорно, безобидно, затем моргнул пару раз и сказал. — Мы собирались сразиться на мотраках. Ты не забыл? Брови Баязида поднялись. Он явно позабыл об этом уже давно. Все те события, что произошли за столь короткий строк поспособствовали этому, голова постоянно была заполнена дурными мыслями, за место всего остального. Шехзаде постарался сделать вид, что он не удивился обозначившейся новости, и что прекрасно о ней помнил и знал, хотя и было заметно, что это не так. Ответ не заставил себя долго ждать. — Конечно я помню, Селим. После полудня встретимся у шатра. Посмотрим, кто на этот раз победит. Селим кивнул. Ему нечего было сказать на этот счёт. Чувство победителя всё ещё радовало его, что было зампред даже внешне. Баязиду это не нравилось. Смотреть на то, как старший брат ухмыляется, тихо хихикает, когда тот отворачивается, как всем своим видом не скрывает гордыни было неприятно. Завтрак был окончен, пора было вернуться в свои покои. Кивнув в ответ, брюнет развернулся направился к выходу, однако перед самыми дверями, когда тот уже положил ладони и сжал их на ручках дверей, намереваясь их открыть, Селим его остановил. — Тебе понравился завтрак? Ты мог бы заглядывать ко мне почаще, мы же всё-таки братья. Последнее слово резануло по ушам. Звучит наигранно. Неправильно. Лживо. Хотя, стоящий позади него и говорил правду, причём неоспоримую, простую, слышать эти слова от него, сказанные таким тоном было противно. Убого. Мерзко. Баязид не развернулся. Он остался стоять, глядя на тёмную древесину впереди. Пальцы сжались сильнее. — И ты мог бы заглядывать ко мне. Но я лжецов не жалую, брат. С этими словами двери резко распахнулись с характерным скрипом и вскоре стукнулись друг об друга, шехзаде вылетел из комнаты, не желая больше чувствовать это окружающей напряжение, которое давит. Давили даже стены, теперь, когда он освободился из этого «плена» дышать стало куда легче. Селим остался стоять в своих покоях, теперь уже в полной тишине, глядя на двери. Повернувшись, он намеревался подойти к кровати, но случайно заметил на полу какой-то маленький предмет. Наклонившись и протянув к нему руку, шехзаде положил его в ладонь и поднял, чтобы рассмотреть. Пуговица. Явно не с его зелёного кафтана. Эта чёрная. И по форме чуток отличается. Сжав её в кулаке, Селим взглянул в окно. На улице царила прекрасная погода, ветерок и солнце, тепло, но не жарко, самое то для тренировки или прогулок. Сам не зная зачем, мужчина подошёл к столику и положил пуговицу на него. Теперь ему предстояло немного отдохнуть, набраться сил перед назначенным боем на мотраках. Этим шехзаде и занялся.

***

~ Мой брат показушник. Абсолютно верно. Он такой. Мало того, что показушник, так ещё и злой как черт. И сильный. Сильнее меня, как бы мне не хотелось это признавать, но это так. Так уж вышло. Но даже на него есть управа. В этот раз я сумел его одолеть. В бое не всегда главное сила, нужно иметь ещё и ум. Хитрость тоже не помешает. Быть может, после этого случая он это поймёт. А может и нет, это только Аллаху ведано. И всё-таки завтракать вместе было не так уж и плохо. Если бы тема не зашла о неугодной ему теме, всё было бы прекрасно. А ведь я ничего такого не сказал. Сказал, что он должен меня уважать, да, это так. Ему это явно не нравится, уж я то знаю. Как же он любит распускать руки. Такое поведение надо пресекать. То ли он слишком вспыльчивый, то ли слишком глупый. А может просто ещё не успел повзрослеть. Только внешне окреп, вырос, а внутри всё тот же. ~

~ он неисправим. ~