Маска

Шехзаде Селим шёл по коридорам дворца султана, на улице уже давно померк свет, вечер близился к концу, скоро должна была прийти ночь и окутать всех сном. Однако сам мужчина и не думал спать. Шагая по каменным полам с характерным звуком он думал. Думал о многом, по большей части о том, что пришлось пережить ему сегодня. Как не думать, ведь в этот день он чуть было ни распрощался с жизнью. Отныне и впредь он решил для себя — ходить по лесу в одиночку опасно, даже если ради развлечения. Этот случай он запомнил, вероятно, на всю жизнь. Разбойники появились так неожиданно, а ведь он даже и подумать не мог, что они окажутся такими безродными псами. Ещё пара секунд, и его бы уже не было в живых. Младший брат появился как раз вовремя. Как бы того не хотелось, но теперь он в самом деле обязан ему жизнью. От одной этой мысли становится тошно. Их отношения оставляли желать лучшего, если говорить прямо — были совсем никудышными. Так с самого детства было, и, вероятно, будет. Хотя, кажется, в этот раз всё было относительно нормально. Только вот, Селим солгал повелителю, приукрасил ситуацию в свою пользу. Его явно не заботило, что в этот момент подумал о нём брат и что будет думать потом. Хотя… Быть может и заботило, только самую малость. Размышляя об этом, шехзаде дошёл до очередного поворота, свернул и вдалеке увидел стражников, что стояли у тёмных дверей. Селим подошёл ближе и остановился, глядя на деревянную поверхность перед ним. Он намеревался войти. Стражники распахнули двери перед ним, он сделал несколько шагов и оказался внутри. В нос ударил знакомый запах вина. Странно, очень странно, обычно ему никогда не приходилось ощущать его в покоях кого-либо из членов его семьи. Чувствовать это аромат в покоях Баязида было ещё более странно и необычно. Сразу же в глаза бросились разбросанные вокруг вещи, вдалеке был опрокинуть какой-то столик, подушки валялись по разным углам, кое-где даже были видны перья. Но зачем он пришёл сюда? Действительно, зачем? Именно этим вопросом задавался Баязид, когда старший брат вошёл в его покои. Взгляды двух шехзаде встретились, но кое-какая деталь удивила рыжеволосого мужчину. Она зацепила сильнее, нежели беспорядок вокруг, сильнее, чем запах алкоголя. Глаза Селима округлились, он всё-таки заметил. По лицу младшего брата текли слезы. Баязид резко отвернул голову, одной рукой он торопливо стёр солёные капли с кожи, но новые так и норовили потечь вновь. Внутри что-то болезненно сжалось, невыносимо хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не чувствовать этот отвратительный стыд. Но это было невозможно. Так же невозможно, как и стереть старшему брату память о том, что он видел сейчас. О, как бы ему хотелось сделать это. В сердце ёкнуло, это был опоздавший испуг, только вот сейчас он ощутился так сильно, что плечи шехзаде вздрогнули, сам он сгорбился. Селим остановился, глядя на младшего брата. Таким он его не видел очень давно, наверное, с самого детства. Брови поднялись вверх, выражение лица его сейчас выражало крайнее удивление. И ещё кое-что. Шехзаде был озадачен, к тому же сильно. Он хотел что-то сделать, но не знал, что. Не знал, как вести себя в такой ситуации, что говорить. На какую-то секунду он даже забыл, зачем пришёл. Дыхание Баязида было прерывистым, резким и хриплым, что старший шехзаде услышал совсем скоро. Теперь уже не было сомнений, ему не показалось, не почудилось. Взгляд голубых глаз упал на стол, что стоял рядом с диваном. На нём стоял бокал и кувшин, это вводило в ступор ещё сильнее. Селим стоял какое-то время, осматривая покои, или делая вид, что осматривает их, на самом деле он думал, что ему сейчас следует делать. Из этих недолгих размышлений его вырвал голос брата. Непривычно звучащий голос. — Зачем ты пришёл? Я не хочу видеть тебя! Старший брат взглянул на младшего. Даже со стороны были видны эти покрасневшие глаза. Вздохнув, Селим решился и сделал несколько шагов к дивану, от чего Баязид ещё дальше отвернул голову. Сев на диван рядом с братом, старший шехзаде осмотрел его: в рубашке, кафтан снят и лежит в стороне, вид усталый, лицо печальное, глаза красные, словно он вот-вот снова расплачется. И этот запах. Запах вина усилился. Сколько же бокалов братец успел в себя влить, что от него так разит? — Я пришёл поговорить, Баязид. Однако, я вижу, тебе не до того? Последние слова прозвучали толи как вопрос, толи как утверждение. Кареглазый фыркнул, качнул головой и через силу, криво ухмыльнулся. Он не хотел смотреть на старшего брата, к тому же не хотел сильно, потому всё ещё старался глядеть вниз, сидеть в стороне, отвернувшись, чтобы состояние не было так заметно. Только вот, стоило ли оно того? Да, старший брат не так глуп, чтобы не заметить подобного. Такое просто невозможно не заметить. — Какие могут быть разговоры в такое время? К тому же, с кем? С тобой? Послышалась тихая усмешка, но она так резала слух. Баязид был пьян, по одной только речи это стало заметно, если не учитывать всего остального. Селим немного развернулся, попытался подобраться так, чтобы видеть лицо младшего брата, затем ответил, пропуская мимо ушей последние услышанные слова. — Я не хотел, чтобы кто-то видел, что я иду к тебе. Я полагал, что ты спишь, однако, как я успел заметить, ты занят другими делами? Старший шехзаде хмуро покосился на кувшин с вином. Он мог простить себе такое увлечение, но заставать младшего брата за этим было ему явно неприятно. Мысленно он дал подзатыльника ему за это, хотелось бы и по-настоящему, но мысли ушли на второй план, когда Селим увидел тянущуюся к бокалу руку. Голубоглазый успел взять бокал первее, сжал его в ладони, и, шумно выдохнув, как бы сдерживая своё недовольство, отставил сосуд в сторону. Он уже хотел было упрекнуть брата в том, что тот вот так, в полном одиночестве пьёт, но его остановил негромкий звук. Баязид хмыкнул. Селим взглянул на брата с непониманием и немым вопросом. Последний отодвинулся от него. Младший шехзаде, подняв ладонь, прикрыл ею рот, стараясь не издавать ни единого звука, слезы снова потекли у него из глаз. Изогнутые брови иногда вздрагивали. В горле стоял ком, так, что говорить сейчас было бы подобно пытке. Несмотря на это, попытавшись сделать голос как можно более спокойным, обычным, он произнёс. — Уходи… Сложа руки Селим сидеть больше никак не мог. Нужно было сделать что-нибудь. Как бы странно ни было видеть младшего брата таким, какая бы между ними ни была неприязнь, они одной крови, они родной братья, значит надо вести себя как подобает родственникам. Хотя, даже помимо этих принципов, кажется, старший всё-таки почувствовал что-то. Быть может след жалости? Или сострадание? Ведь не может же он быть бездушным в конце концов. Даже если так кажется на первый взгляд. Мужчина протянул руку и положил ладонь на чужое плечо. Голос его прозвучал негромко, без каких-либо претензий, издёвок и тому подобного, даже обеспокоенно. — Что с тобой, брат? Повернись ко мне. Баязид не смотрел на него. Движением плеча он попытался скинуть руку брата, однако, у него этого не вышло, он закусил край нижней губы и издал тихий звук, выражая явную досаду от этого. Селим крепче уложил ладонь на плече брата, не позволяя ему её сбросить. Он уже понял, что сейчас имеет дело с другой стороной своего брата, с той, что видел только пару-тройку раз за всё это время. Уязвимую сторону, к которой, если быть осторожным, можно найти свой подход. Это он и хотел теперь сделать. Подняв свободную руку, он протянул её к лицу Баязида, аккуратно коснулся к щеке пальцами и медленно, словно боясь спугнуть, стал поворачивать голову к себе лицом. Брюнет упорно смотрел вниз, не желая встречаться взглядами, сомнения не покидали его, всё ещё казалось, что старший брат просто играется с ним, с его чувствами и нервами. Селим старался быть терпеливее, что давалось ему непросто. Нянчиться с младшим братом, словно с ребёнком, было трудно, но необходимо. — Почему ты плачешь? Голос прозвучал негромко, однако чётко, явно требуя ответ на заданный вопрос. Баязид медлил. Он не знал, что сказать, как объяснить. Мысли в голове путались под действием алкоголя. Собрав оставшиеся силы, он поднял взгляд. Посмотрел в глаза старшего брата. Этого взгляда было достаточно, чтобы понять — он не сможет ответить. По крайней мере сейчас. И Селим понял. — Ладно. Я тебя понял. Он похлопал брата по плечу. Кажется, от этой двуличности на душе младшего шехзаде стало ещё тяжелее. Почувствовался привкус железа во рту. Кажется, он не заметил, как прокусил губу. Всё таки не выдержав, уже не в силах контролировать тембр собственного голоса, Баязид ответил. — Ты солгал повелителю глядя прямо в глаза! Он снова винит меня во всём, что случилось, будто бы из-за меня ты упал с лошади и потерялся, будто бы из-за меня на тебя напали разбойники. Я спас тебе жизнь, ещё пара секунд и тебя бы здесь не было, а ты, ты ещё и говоришь, что сам со всеми управился! Почему повелитель вечно верит тебе, словно я пустое место?!.. Голос дрожал. Это было слышно. Селим молчал. Смотрел прямо в глаза брату и молчал. А что тут скажешь? Ведь он соврал, это так. Кажется сейчас стало понятно, отчего слезы льются из глаз напротив, и почему кувшин с вином стоит на столе. Многое стало понятно. Только вот, хотел ли он это слышать? Он и сам не мог толком разобраться в этом. Старший шехзаде убрал руку с плеча брата, поднялся на ноги и отстранился от дивана, мельком посматривая на Баязида. Последний вдруг посмотрел на него. В ответ на это мужчина только кивнул, сделал пару шагов, и, открыв двери, явно забыв о том, что для этого стоят слуги, вышел из покоев. Похоже, он не уснет ещё долго. Перемещаясь по уже наизусть выученные коридорам дворца, шехзаде думал о чём-то. Думал, только вот сам не понимал, о чëм. Голова была забита, сейчас бы и ему не помешало бы выпить вина, но нет. Вино теперь будет напоминать ему этот разговор. В ближайшее время он его не выпьет. Войдя в покои, Селим расстегнул пуговицы кафтана, подошёл к кровати и лёг, утопая в мягком покрывале и подушках, закрыл глаза и вздохнул.

***

~ Вот так день. Вот так вечер. Уже явно поздно. Стоит поспать. А усну ли? Может быть и усну. А брат уснёт? Вино подействует. Это точно, я знаю. Скоро уснёт. А вот мне надо постараться. И вправду, повелитель поверил моим словам, а не его. Похоже, ему обидно. Сильно. И я подлил масла в огонь. Но не мог же я пасть в глазах повелителя? Верно, не мог. Подтвердить слова брата всё одно, что унизиться. Хм. Я и не думал, что он может лить слезы из-за этого. Странно. Младше меня всего на год, а всё равно как ребёнок. Наверняка ему это не нравится. Не нравится, что так думают. Но и он тоже виноват, ведёт себя как маленький. Ладно. Поплачет, успокоится, завтра уже забудет. Снова будет ходить и нести всякую ересь. Да, наверняка будет так. Всегда так. ~

~ Брат точно ещё ребёнок. ~