Город засыпает...

— Приехали, — Тамби обернулся на сидевшего рядом Кирилла, — Слушай, мы сейчас пойдём кое-что искать… документы, которые Нур от нас не совсем справедливо скрывает… хочешь с нами? — Не знал, что это могут предложить кому-то из комнаты, — смущённо улыбнулся Кирилл. — Ну, если честно, я не должен этого делать, но нам нужны лишние руки. Постоишь у дверей, чтобы нас не засекли, а за это могу обеспечить тебе выход на следующее задание. — Я буду рад помочь, но пусть с заданием всё будет честно. Серёжа и Макар крутые, они этого заслуживают. — Справедливый какой, — усмехнулся Тамби, — Это хорошо, так и надо. Идёшь? — Иду! — они вышли из машины и снова оказались в здании студии. Двое прошли по тёмному коридору. Здесь не было видно номера кабинетов, поэтому Тамби чуть слышным шёпотом отсчитывал двери: одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Скоро он остановился, вытянул руку перед собой и нащупал дверь. Ручка скрипнула, и тёмное безразмерное пространство приобрело очертания, когда на него упал едва различимый свет из открывшейся комнаты. Этот же свет очерчивал два силуэта. Кирилл узнал Лёшу и Рустама. — Ребят, это я, спокойно, — негромко сказал Тамби, приблизившись к сообщникам. — А с тобой кто? — спросил Щербаков. — Это Кирилл. Он постоит у двери. Все замолкли. Силуэты стали скользить по комнате, обыскивая её. Кирилл стоял у входа и то всматривался в коридорную темень, то вновь поворачивался на ребят. — Нашёл! — послышался голос Рептилоида. — Это точно тот рюкзак? Нурлана? — Да, точно. — Открывай тогда! Послышался звук раскрывшейся молнии, затем шуршание бумаг. — Ну, что там? — спросил Лёша. — Не знаю, — ответил Рус, — то есть, прочитать не могу. Темно. Вдруг, Смирнов, всматривавшийся в коридор, резко метнулся внутрь кабинета. — Шаги! Идёт кто-то! — вскрикнул он, и вся компания, схватив папку с найденными документами, кинулась из комнаты. Они пролетели несколько дверей и, поняв, что шаги стремительно приближаются, скрылись за одной из них. Рустам прислушался. — Это Нур, — прошептал он, — я ему железную набойку на кроссовок утром приделал, поэтому и опоздал. Она теперь звенит на полу в студии. Наверно, пришёл забрать рюкзак… — Надо уходить, — чуть слышно сказал Тамби, — он же кабинеты проверяет по ночам… — Я его задержу, — сказал Лёша, — он мне ничего не сделает. Тамби пока отведёт Кирилла в карцер, а Рус быстро уедет. Только выходите по одному, чтобы Нур не подумал, что мы все вместе тут. Дверь тихо скрипнула и Лёша шагнул в коридор. — Кто здесь? — послышался громкий голос создателя где-то совсем близко. — Да не кричи ты! Это я. Хотел тебя найти, чтобы побыть вместе, пока никого нет. Пойдём к тебе? — Мне нужно студию обойти, Лёш. — Так я с тобой пойду! Быстрее закончим. — Ну, ладно. — Чур я тут! А ты иди пока к новеньким. Встретимся там. — Идёт, — Икс развернулся и ушёл в направлении комнаты заложников. Щербаков бесшумно выдохнул и рванулся обратно. — Тамби и Кирилл, быстро на выход! Рус, отсчитай десять минут. Я его уведу и ты выйдешь. Масаев и Смирнов мгновенно вышли из комнаты и направились к карцеру. Там они столкнулись с Нурланом. — Нур, я новенького привёл, — сказал Тамби, — Он в участок попал. — Хорошо. Пусть входит, я закрою, — Кирилл послушно шатнулся в сторону карцера и оказался внутри. Дверь за ним захлопнулась. Он остановился перед ней: звенящего звука набойки не было, а значит, Сабуров все ещё стоял рядом. — Нурлан, — вдруг послышался слегка дрожащий голос Масаева, — мне нужно с тобой поговорить. — О чём это? — высокомерно ответил Икс. — Ты действительно думаешь обо мне то, что говоришь? — Что следить за собой надо? Естественно, я так думаю. — И… то, что ты два дня назад сказал, тоже правда? — Два дня назад? — Что я придурок, ни на что не способен толком, и меня только держат зря. Что у тебя есть кто-то на моё место… Нур, я же ни разу не провалил задание, даже Рус с Лёшей пару раз сливали важные проекты, но за что ты так со мной? — повисло молчание. Оно длилось напряжённо и даже нервно около минуты, прежде чем Сабуров, наконец, заговорил. — Зачем ты об этом спрашиваешь? — сквозь зубы процедил он. — Мне важно, что ты обо мне думаешь. Именно ты, понимаешь? А я слышу только оскорбления, поэтому и хочу знать… это действительно твоё мнение обо мне? Вслед за словами Тамби послышался шорох одежды. Кирилл наклонился и посмотрел в замочную скважину. Нурлан крепко, со всей силы прижимал к себе шпиона. Его рука несколько раз скользнула по спине Масаева. — Извини меня, — тихо прошептал он, а затем разомкнул руки и быстрыми шагами, не оборачиваясь, ушёл в коридор. Тамби замер у двери и простоял так ещё долго, растерянный и напуганный. *** Тем временем, Дима нервно одевался, вылетая из отделения и набирая номер Артура. У него в голове вдруг созрел план действий, который было необходимо срочно воплотить. — Алло, Артур? Здравствуйте! — затараторил Вояков, как только на том конце провода ответили, — Слушайте меня внимательно. Вас хотят закрыть в квартире, чтобы запугать, но мы с вами сделаем это раньше. У вас будут ключи, мы проверим, чтобы внутри не было взрывчатки и чтобы было невозможно туда проникнуть. Пусть думают, что кто-то из их компании уже всё сделал и отстанут от вас на время! — Понял. Вы сейчас приедете? — спросил Чапарян. — Да. Диктуйте адрес. Скоро он уже был у Артура и они вместе обыскивали квартиру, готовясь её забаррикадировать. Не найдя ничего подозрительного, они закрыли входную дверь и приварили к ней несколько металлических брусков, так, что казалось, будто она намертво запаяна. Это заняло около двух часов, и, когда всё было готово, Дима, наконец, уехал. Придя домой, Вояков устало скинул рюкзак и отложил телефон на тумбочку в прихожей, прошёл в спальню, сел на край кровати, глубоко вздохнул. «Угораздило же! — подумал он, — Вот вытащу Кирюшу и брошу это всё. Всё, к чёртовой бабушке!» Помечтав о том, какой будет его беспечная жизнь после работы в органах, Дима уснул крепким сном, желая, чтобы день и ночь сменялись быстрее и расследование подошло к концу. *** Утро Кирилла началось с руки Макара, оказавшейся на его плече. — Доброе, — улыбнулся он, — Ну, рассказывай, как задание? — Смирнов, не сразу отвечая на вопрос, осмотрелся по сторонам. На него заискивающе смотрел Серёжа. Он поднялся и сел на полу. — Да всё классно, — улыбнулся он. — А почему вернулся поздно? — Участковый забрал. Я фонарь уличный разбил. — Фонарь? — удивлённо спросил Детков. — Ну, да. Охранников отвлекал. — Это хорошо, — усмехнулся Макар, — потому что ты теперь отсюда не скоро выйдешь… После его слов дверь тут же открылась и в комнату зашёл Рустам. У него были ободраны костяшки рук и на переносице красовалась алая царапина. Выглядел он хмурым. — Кирилл, пошли. У нас разбор полётов намечается, Нур сказал сходить за тобой. — Получается, скоро, — прошептал он, беззлобно улыбаясь Илье и вышел в коридор. Рептилоид закрыл дверь, сунул руки в карманы и сосредоточено пошёл вперёд. — Что случилось, Рус? И… где ты поранился? — спросил Смирнов. — Нурлан вчера закрыл выход из студии. Мне пришлось лезть в окно. Упал, — он помолчал немного, — Плохо дело, Кирюш. Мы редко обсуждаем задания. Так что сейчас что-то будет, готовься, — следователь понимающе кивнул. — Подарил мишку? — улыбнулся Смирнов. — Нет, не успел. Хочу сегодня, как раз после собрания. — А куда мы идём? — спросил Ноль, заметив, что Саидахмедов ведёт его не туда, куда вчера вёл Лёша. — Нур сказал идти в съёмочный зал. Кстати, как раз его посмотришь. Ты ведь там ещё не был… В этот момент они как раз подошли к нужной двери. Рустам открыл её, они зашли внутрь и сели на свободные кресла. Сабуров встал и повернулся ко всем лицом. Лёши почему-то не было. Вероятно, он снова опаздывал, не боясь проблем со своим парнем. Тот решил начать без Щербакова. — Так, сразу скажу, что отработали вы вполне ничего, — заговорил Икс, — но есть другая проблема. Сегодня в пять утра я ездил к Артуру домой. Он был внутри, а дверь запаяли. Я только собирался вам об этом сказать, но у кого-то из вас либо дар провидения, либо дар подслушивать и стучать ментам. В связи с чем вопрос: кто из вас вчера был под дверью кабинета после объяснения плана? — Рус и Тамби молчали. Оба знали, что там стоял Кирилл, но сдавать его не было никакого желания. Они предоставили Нурлану разбираться самому. — Молчите, значит? Хорошо, это и не так важно. Единственный человек, который вчера исчезал из моего поля зрения — это новенький. Он вполне мог выпросить телефон в участке, — повисло неловкое молчание. Послушав его несколько долгих секунд, Нурлан самодовольно усмехнулся, — Я не обвиняю никого, Ноль, не пойман — не вор. Но лучше бы тебя в профилактических целях засунуть на неделю-другую в одиночную камеру. Рус, отведёшь его после собрания. Я уеду в 10:00, так что меня не ищите. В этот момент в студии появился Лёша. Выглядел он взволнованным и даже слегка растерянным. — Лёх, какие новости? — мгновенно переключив всё внимание на Щербакова, спросил создатель. — Да всё не очень, — произнёс Дерзкий, — похоже, я не того клиента убрал, — всю прошлую ночь с лёгкой руки Нурлана Лёша провёл не со своим парнем, а с прослушкой информатора и, как оказалось, не зря, — Вчера им кто-то позвонил и спросил, почему встреча всё ещё не назначена. Когда объясняли, что встреча уже прошла, он не верил, кричал. Сказал, что теперь занят и не знает, когда сможет получить данные. В общем, если информатор начнёт копать — нам крышка. Лучше пока залечь на дно и посмотреть, поверят ему, или нет. — Понятно, — выдохнул Нурлан. Ну всё, расходимся. Проект закрыт на неопределённый срок. Ах да… — добавил он, — Я сегодня утром не нашёл у себя пакет документов. Если через пятнадцать минут, когда буду уезжать, я снова их не найду, мне придётся всех четверых закрыть в карцере с Макаром и Серёжей. Рюкзак пока оставляю тут. Вернусь — проверю. Услышали? — все чуть заметно кивнули. Нурлан вышел. — Рус, где документы? — негромко спросил Тамби. — Они у меня, не волнуйся. — Ну, так доставай! — сказал Лёша, — За пятнадцать минут можно всё три раза прочитать. Только что с Кириллом делать… — Он свой, — сдержано вступился Рус, доставая бумажки — уж точно не меньше, чем Илья и Серёжа. О, вот! Раздел «История клана». Так… На странице было напечатано следующее: «Первое поколение. Клан был основан в 1883 году и получил название «Дом» (фр. Maison = Мезонин). Впоследствии первый клан стал правящей династией и дал название организации. В разное время представители клана входили в политическую элиту: до 1917 года были среди приближённых Николая II, затем — состояли в РСДРП (б) (по некоторым свидетельствам в клане состояли Троцкий и Зиновьев). В годы ВОВ возникла необходимость доставать информацию в качестве военных шпионов и разведчиков, и было сформировано второе поколение. Оно просуществовало до 2015 года, его методы работы устарели и стали не актуальны. Семья распалась. В 2017 году было собрано новое поколение… — Ну, а дальше уже, видимо, про нас… — подытожил Рус и замолчал, подошёл к рюкзаку Нурлана, убрал документы и выдохнул, — Вот и всё, получается… Не так уж сложно было найти эти документы. — Может, тут есть подвох? — недоверчиво предположил Тамби. — Да какая разница? — выдохнул Лёша, — Я вот сейчас думаю: а зачем мы вообще искали это всё? Ну, глобально, что нам это даёт? — все как-то притихли, поникли и взгляды синхронно упали на надпись на кофте шпиона, скромно гласившую: «Global mind fuck». А ведь действительно, даже если они бы и нашли что-то: во-первых, где гарантия, что документы не фальшивые, а во-вторых — и правда, зачем нужна была эта информация? Там не оказалось ничего сенсационного, да, наверно, и не должно было оказаться. Так только казалось сначала: такая рьяная попытка скрыть от них всё вызывала интерес и самые разные подозрения. Рус первый отодвинул провал в сторону и поднялся с кресла. — Пошли, Кирюш, — сказал он, — мне тебя придётся закрыть, уж прости. — Ничего, понимаю, — улыбнулся Смирнов. Они вышли из студии и некоторое время шли молча. Следователь и не думал, что в сравнительно небольшом здании столько коридоров и комнат, поэтому был искренне удивлён, когда на третий день его повели там, где он ещё ни разу не был. Скоро они подошли к железной двери, вроде той, которая стояла в карцере. Рус стал открывать её. — Там места совсем мало, но ты привыкнешь, — сочувственно сказал Саидахмедов, — Я постараюсь тебе ещё фонарик потом принести. Когда ребят закрывали — прокатывало. Главное — сиди тихо и, может, Нур решит выпустить тебя пораньше, — дверь открылась и Рептилоид рукой указал Кириллу на пространство, размером не больше шкафа, как бы приглашая его зайти. — И да, слушай… — добавил Рустам, уже собираясь закрыть дверь, — Скажи честно — это ты про Артура ментам сказал? — Ноль потупил глаза и весь сжался внутри. Он бы и хотел соврать другу и остаться для него достойным человеком, но просто не смог. — Да. Я. Это было помутнение какое-то, я теперь понял, что больше никогда вас не предам, и потом, мне стало так жалко Артура, он ведь не виноват ни в чём… — затараторил Кирилл, в надежде, что его хоть когда-нибудь простят. — Молодец. Правильно всё сделал. Честно говоря, даже Нурлан не хотел его наказывать, это всё устав и прихоть верхушки, — вдруг ответил Рус, — Пусть они там думают, что мы всё сделали, и не трогают его. Ну, всё, живи там, приятель. Я или Тамби ещё придём к тебе вечером, — оба улыбнулись друг другу и дверь захлопнулась. В камере Кирилла воцарилась темнота и тишина. Единственный звук, который он слышал, было жужжание мухи. — О, Валера, — грустно усмехнувшись, прошептал Кирилл, — Ничего себе, ещё живой… *** Нурлан, как и обещал, вернулся в студию через пятнадцать минут. Там уже никого не было. Он проверил рюкзак — документы были внутри. Сабуров повертел их в руках и вдруг улыбнулся. — Вот долбонавты! Не могу! — сказал он уже сквозь смех, вышел из комнаты, и, пройдя метров десять, кинул листы в ближайшую мусорку. Ему нужно было ехать в штаб «Мезонина». Вероятно, там его будут пытать насчёт выбора преемника, насчёт Артура, насчёт задержки задания… Однако Нурлана, конечно, такими мелочами было не вывести из себя, поэтому, садясь в машину, он лишь обдумывал, что ответит на всё это. Артура он, конечно, не сдаст. Скажет, что они всё сделали в лучшем виде и квартира намертво заварена. Насчёт «Италии» — это даже не Лёшина промашка. Кого убирать говорит штаб, так что это они не того им подсунули. Наоборот, он вовремя обнаружил их промашку, в конце концов. Оставался всего один вопрос, и ответа на него у Сабурова до сих пор не было. Конечно, было бы ложью сказать, что он выбирал из всех троих. Да, Рус был хорошим профессионалом, но нужен был ещё и лидер, которого слушал бы и клан, и новенькие, и даже сам создатель в некоторых случаях. И у двух оставшихся были прекрасные рычаги: Тамби все любили, Лёшу — боялись. Последним, решающим, обстоятельством, в котором Нурлан не признался бы никогда в жизни, была путаница в собственных чувствах. Хотя он вполне имел право испытывать что-то положительное к преемнику, это, в каком-то смысле, предполагал обряд… Икс крепко схватился за руль, надавил на газ и погрузился в свои мысли. Тем временем вслед за машиной Нурлана тронулась еще одна. Она ехала за ним, скрываясь за другими, но не ошибаясь ни в одном повороте. И даже когда Сабуров свернул в лес, авто, петляя между кустами и деревьями, продолжало следовать за ним, но он был так увлечён размышлениями, что ничего не заметил. Скоро он остановился и вышел наружу: дальше нужно было идти до штаба пешком, правда, всего метров пятьсот. Как только он отошёл на несколько шагов вперёд, за ним возник Дима и продолжил преследование. Скрываться за высокими соснами без старой скрипучей Ауди было куда проще, и всё-таки Вояков старался быть как можно осторожнее. Скоро Нурлан привёл его к большому зданию. Оно состояло из стеклянных стен офисов и стилизованных под дерево массивных вставок между ними. Сабуров достал из кармана карточку, приложил к кард-ридеру у входа и скрылся за дверью. Вот чёрт. Об этом следователь как-то не подумал. Он подошёл чуть ближе к зданию и взглядом проводил прозрачный лифт, поднявший агента на четвёртый этаж, и вдруг уткнулся глазами в верхушку дерева. А это было очень неплохо… Оставалось только понять, в какой кабинет зайдёт объект слежки, и залезть на ближайшую сосну. Дима прошёл вдоль прозрачного сооружения за Нурланом и остановился, когда он заходил в один из офисов. Опустив глаза, он увидел прямо перед собой ствол дерева. *** Следователю понадобилось время, чтобы взобраться на многовековую сосну, но старания не отказались напрасными: добравшись до уровня четвёртого этажа, он обнаружил, что окно в кабинете открыто и разговор прекрасно слышен. Он стал вникать в суть происходившего диалога. — Итак, вы остановили «Италию»? — спросил Сабурова высокий грузный мужчина со шрамом через всё лицо, сидевший в кожаном кресле. — Да. Это вынужденная мера, пока мы не найдём настоящего заказчика. — Добро, — главарь кивнул, — Ну, а что с нашим главным вопросом? — хитро сощурившись намекающим тоном спросил он, — Вы всё решили? — Нурлан чуть заметно улыбнулся. — Решил, — негромко ответил он, — Всё решил. Сегодня вечером проведу инициацию и отправлю его данные. — Прекрасно. И последнее, — говоривший чуть понизил голос, — У нас есть для вас одно предложение. Не для клана, а для вас лично, Икс. Вы подумайте над ним, не отказывайтесь сразу. Обещаете? — Сабуров кивнул, — Очень хорошо. Так вот. Недавно у нас появился заказ на нейтрализацию части… как бы это сказать… части нашей же системы. И эта часть… — Новое поколение? — нахмурившись и как бы начиная понимать, в чём тут дело, спросил Нурлан. — Да. Вы поймите, нам столько за это платят, что мы легко соберём даже более опытных специалистов, сможем позволить себе разместить их в оборудованном штабе, а не в съёмочной студии, как у вас сейчас. В конце концов, это расширит сферу работы и влияния «Мезонина». А вы ничего не теряете, даже наоборот! Если проекты станут масштабнее, ваш доход существенно вырастет, понимаете? — Простите, а что значит… нейтрализовать? — становясь ещё серьёзнее, осторожно спросил Нурлан. — Вы понимаете, что это значит, Икс. Соглашайтесь. Только не говорите, что для вас убийство семи человек, один из которых предатель — это нечто из ряда вон выходящее! Мы прекрасно знаем, скольких вы положили ещё до основания клана. Мы всё устроим в лучшем виде, они ничего не поймут, даже не будут знать, что вы их предали. Умрут с мыслью, что погибли героями! А, как вам такое? Да и потом, все же понимают, что если это не сделаете вы — мы найдём другого исполнителя. — Зачем тогда нужен преемник? — Формальность. Тем более, если он выживет после нейтрализации, гоняться за ним никто не будет, в отличие от других. — Я могу услышать подробности плана ликвидации и потом озвучить решение? — в голосе Сабурова что-то едва заметно надорвалось и болезненно дрогнуло, но лицо осталось каменным. — Конечно! Пойдёмте со мной в соседнюю комнату, там мой человек вам всё объяснит. Двое вышли из кабинета и скрылись из поля зрения Димы. Ловить тут было больше нечего. Он спустился с дерева и сел под ним, обдумывая, что делать дальше. Сконцентрироваться было крайне трудно: он только что узнал, что Кирюшу могли убрать вот так просто, ни за что! А как его вытянуть — он не знал. Пока оставалось только встать, собраться и брести к оставленной в чаще машине, садиться и уезжать, но всё это время думать, думать и думать, что он может сделать для друга… *** Нурлан провёл в штабе почти весь день и вернулся в студию поздним вечером. Он жутко устал, поскольку там его заставили заниматься бумажной волокитой, которую он терпеть не мог. Однако на одну вещь силы у него всё-таки были. Наконец-то в его голове появилась твёрдое намерение совершить обряд сегодня же вечером, но сначала он планировал зайти в студию и немного прийти в себя. В коридоре он столкнулся с Лёшей. Это было то, чего он сейчас больше всего в жизни не хотел. Он выругался про себя и устало выдохнул. — О, ты вернулся, — подходя, заулыбался Щербаков, — Ну как ты? — он обнял Сабурова и поцеловал его. Икс не ответил, — давай сходим куда-нибудь вместе завтра? Проект всё равно встал, съёмки только через неделю — мы свободны. — Я… Лёх, я не хочу. И вообще, ты извини, конечно, но мы не можем быть вместе. Я погорячился. Зря это сказал. — Почему это? — удивился Дерзкий. — Потому что я тебя не люблю. Так бывает. Прости. А теперь мне надо идти. Поговорим завтра, ладно? — Как ты скажешь, — сухо буркнул Лёша и, нарочито задев Нурлана плечом, скрылся в коридоре. Сабуров поджал губы и медленно пошёл в студию. Чуть приоткрыв её, он увидел, что Тамби тоже был там. Он опустил голову и слегка ударил кулаком по стене, как бы опираясь на неё. Неужели сейчас, сразу? Ведь он хотел выкроить ещё часок, чтобы всё взвесить. Но лучшего момента и быть не могло. Нужно было идти. — Тамби? — Нур зашёл в студию и негромко позвал друга. Тот поднял голову, — Ты в порядке? Мне Рус говорил, что у тебя обострилась депрессия… Это до сих пор из-за того случая? — Нет, Нур. Это из-за самой настоящей глупости. Не думай даже. — Я не могу не думать, Тамби, мы семья, помнишь? У семьи есть традиции, есть любовь. Вот ты меня любишь? — у Сабурова слегка приподнялся краешек губ, и он посмотрел на шпиона тяжёлым, испытующим взглядом. — Ну, конечно. Как иначе? Ты сам сказал, что мы семья, никого ближе у нас у всех нет, и… — Нет, Тамби. Ты понял, о чём я, — глаза Масаева на секунду расширились, он нервно поправил волосы, достал из кармана пушку и начал задумчиво скручивать глушитель. — Ну? — настойчивее спросил Сабуров. — Люблю, — негромко выдавил Тамби, — Это не по уставу, я знаю. Поэтому с моей стороны это никак не проявится, — Нур сел рядом, тяжело выдохнул, уставился в пол. — Тебя из-за этого накрыло, да? Из-за меня? — Ну, да… — глушитель отделился от оружия и шпион, не придумав других причин опустить глаза, стал накручивать его обратно. — Встань-ка, — вдруг сказал Сабуров, сам поднимаясь с кресла. — Чего? — Встал, говорю, Юра! — Тамби послушно отложил пистолет и оказался напротив главаря. — Я тебя бью постоянно на моторах, — сказал он, теперь уже и сам потупившись, — А если я по-другому попробую? — рука Нурлана оказалась чуть выше края кофты и медленно, с нежным напором поползла вверх, иногда останавливаясь и слегка сжимаясь. Тамби стоял неподвижно и только по дрожавшим губам можно было понять, как он боится. Скоро он ощущал уже две ладони, пошло сжимавшие грудь, и жмурился, впервые ощущая такие жгучие прикосновения к себе. Боль и безразличие будто разрывались и по частям выходили из него, с трудом откалываясь от израненной души. Кажется, так же отрывается корка с ран и царапин… Выбив у парня короткий громкий стон неожиданным ударом по бедру, Нур грубо дёрнул его к себе за предплечья и резко поцеловал, слегка прикусывая, царапая зубами по внутренней стенке до крови, как будто дразня, словно лезвием проходясь языком по нижней губе. Он затолкал Тамби на стол, сшибая коробку с подарками, оставшуюся с прошлых съёмок, продолжая бесконтрольно, страстно целовать, не скоро отрываясь от распухших, мягких губ, и в конце властно вытирая их большим пальцем. Оба силуэта как бы терялись в холодном синеватом полумраке комнаты, где горела только одна лампочка, и от этого приобретали особую привлекательность друг для друга, особую таинственность и очарование. В студии как всегда было жарко, поэтому у обоих горели лица и спины. — Тамби, я не пожалею? Ты останешься со мной после этого? — Я не имею право уйти, ты сам знаешь, — Нур усмехнулся и отрицательно покачал головой, — Или это… — Тамби вдруг запнулся от внезапно возникшей мысли и на мгновение замер — это и есть посвящение?!.. — не отрывая влюблённый, шокированный взгляд от глаз парня, спросил Масаев. — Да. После этого ты можешь уйти. Или управлять кланом. В общем, всё, что захочешь. — Но со сколькими ты тогда переспал, чтобы совершить обряд, Нур? Наверняка их было много, ты никогда не говорил об этом… — Ни с кем, — повисла неловкая пауза, во время которой лицо Нурлана успело из беспокойного вновь превратиться в кошачьи-улыбчивое: он опять контролировал ситуацию. Он приблизился к лицу друга и, разглядев его в тусклом свете рыжей лампы, нежно поцеловал, — Вы первый клан. И ты мой первый парень, Тамби. Первый за всю жизнь. — Ты… ты это серьёзно?.. — рука создателя опустилась в тёмные волосы и стала пропускать из сквозь пальцы. — Конечно. Я по уставу не могу врать посвящённым, — он усмехнулся, — Но ответь всё-таки, ты будешь со мной или воспользуешься правом уйти? — Конечно, я буду с тобой до конца, — не задумываясь, ответил Масаев, — Я действительно люблю тебя. Только… — Что? — Нур, ты правда хочешь этого именно со мной? — Мне самому себе до сих пор страшно признаться, но да. Ты — это всё, чего я хочу, — Сабуров резко сдёргивает с Тамби кофту, завязывает ей запястья парня у него над головой, не позволяя ему опустить руки, и жадно сжимает пальцами кофту, гладит и играет со складками, наслаждаясь чувством заполненных чем-то тёплым ладоней. А ещё очень хорошо кусать мягкую и податливую кожу на шее, оставлять синяки на груди и ключицах. Кстати сказать, всё тело шпиона очень быстро покрывается ими, но он не издаёт и звука, даже когда его сжимают до невыносимой боли. Так вот почему его вечно так тянуло отлупить парня на съёмках. Не этого он хотел, совсем не этого… Глупый способ сублимации, надо сказать. Тамби весь краснеет от смущения и смотрит слегка растеряно, втягивает живот, чтобы казаться меньше. Заметив робость парня, Нур останавливается. — Ты в норме? — Просто ты всегда пытался меня пристыдить, а теперь… — Ты знал, что девочек, которые нравятся, дёргают за косички? — усмехнулся Сабуров и, наконец позволив парню опустить руки, подошёл к нему сбоку и крепко обнял. Ему так нравилась вся эта чувствительность и эмоциональность, доброта, которая при этом отнюдь не была наивной. Наоборот, чем больше плохого ему делали, тем лучше он становился. Может, поэтому Сабурова так тянуло его чем-то уколоть и обидеть. Он поцеловал шпиона в шею и прошептал на ухо: «Прости за всё, что я говорил. Это всё неправда. Я тебя люблю». Последние слова произнести было труднее всего, поскольку Нурлан не говорил их никому. У Тамби слегка выступили слёзы. — Я ни разу такого не слышал. Не знал, что это возможно вообще. — Что — тебя любить? — Масаев кивнул, — Не говори глупостей, — Сабуров надавил на плечи шпиона, заставляя его лечь на стол, расстегнул ремни его и своих брюк. Наверно, надо было достать из кармана заранее приготовленную смазку, или хотя бы сначала ввести в проход пальцы, но голова Сабурова работала плохо. Его накрывало желание и опьянение от получения того, что он давно хотел получить. Он вошёл резко, почти наполовину. Тамби вскрикнул. Не обращая внимания в затуманивающем порыве, Нур сделал ещё одно движение, входя уже до конца. — Нур, стой! Хватит! — натянутым как струна, болезненным шёпотом попросил Масаев и со всей силы схватил запястье Икса, опиравшееся на край стола, чтобы привести его в чувства, но тот всё ещё не слышал, принимая просьбы остановиться за стоны удовольствия. Его движения становились все грубее, голова задралась к потолку, он громко дышал и улыбался. — Нурлан, ну пожалуйста, мне больно!.. — едва не плача, выдавил Тамби от безысходности и попытался слегка отодвинуться от Икса. На удивление, это сработало. Сабуров опустил глаза и посмотрел на него. — Что не так? Ты же тоже хотел, нет? — удивился создатель. — Вынь, пожалуйста, — надтреснутым, умоляющим голосом попросил Тамби. Сабуров слегка отошёл назад. Его член был в крови. Она же по капле вытекала из прохода. — Ты что сделал? Ты разве не слышал меня? — жмурясь от боли, спросил шпион, и стал рвано дышать, в попытке сдержать крик и слёзы. — Вот чёрт! Я думал, тебе нравится! Чёрт! — Икс заметался из стороны в сторону, не зная, что делать, — Может, врач нужен? Или… или поехали ко мне на ночь… Я не знаю, что делать! — наконец, крикнул он, почему-то надеясь, что Тамби сам скажет, что ему нужно. — Ничего не надо, — почти прохрипел он, — уйди, пожалуйста, и подожди меня у выхода из студии. Если не сложно. — Хорошо… Может, всё-таки потом ко мне? — чувствуя себя виноватым, но не желая это показывать, спросил Нурлан. — Да… если тебя это не будет напрягать. Всё, уходи, пожалуйста. Я скоро приду. Сабуров вышел. Тамби, наконец, негромко простонал от боли и из глаз вытекло несколько капель воды. Он с трудом встал и застегнул джинсы, поправил кофту, подошёл к выходу из студии и встал у стены. Конечно, он злился на Нурлана, но если чему Тамби и научился хорошо — так это подавлять гнев и сочувствовать. Сабуров увлёкся, видимо, действительно ни разу не был с парнем и немного потерял контроль… это вполне можно было понять. Всё-таки он его очень любил несколько лет подряд и даже самое неприятное начало отношений всё же было началом отношений. Разве не об этом он мечтал? В общем, он решил ни словом не напоминать парню о случившемся. Главное, чтобы так же не случилось в следующий раз, а всё остальное не так важно. Масаев постарался улыбнуться как можно дружелюбнее и пошёл на улицу, где его уже ждал Икс. *** В камере Кирилла, где уже не слышалось даже жужжание уснувшего Валеры, часу в одиннадцатом вечера послышался грохот повернувшегося в скважине ключа. Дверь открылась, и в проёма показался Рустам. Он протянул Смирнову фонарик. — Спасибо, Рус. А ты чего такой грустный? Что-то случилось?.. — Саидахмедов попытался улыбнуться, но вместе с улыбкой на лице появились слёзы. Они стали реками вытекать из широко открытых, светлых глаз. Он молчал и ничего не мог сказать, только поднял перед собой мягкую игрушку и беспомощно потряс ей перел Кириллом. — Тот парень, — сказал он, задыхаясь в истерике, — Он… Он… Он пере…переспал… с другим! С Нурланом, понимаешь? Он… — следователь сделал шаг из камеры и крепко обнял Рептилоида. — Откуда ты знаешь? — заботливо спросил он. — Я сам видел. Я проходил мимо съёмочной студии, заглянул туда, и они… — его голос опять сорвался. — Боже, как же так?.. Я могу тебе помочь? — Посидишь со мной в кабинете? — заставляя себя успокоиться, спросил Рустам, — Нур уже уехал, так что могу тебя вытащить. — Конечно! Пошли! Может, тебе будет легче, если ты выговоришься?... — Может быть…