Город засыпает...

В комнату вбежал Лёша. Он выглядел крайне напряжённым и растерянным. — Я только что слушал записи разговоров информатора… Они перенесли встречу. Она состоится завтра, а не через две недели, как мы планировали. Нужно сегодня после съёмок остаться и подготовиться к операции! — Если мы до неё доживём, Лёх, — усмехнулся шокированный Тамби, подняв лист и, в свою очередь, протянув его Щербакову. Тот прочёл, и в его взгляде появилось ещё больше смятения. — Это вообще что? Откуда информация? — спросил он. — Мой знакомый мне передал. Он следил за Нурланом и Эмиром, — пояснил Кирюша. — О-ху-еть… — проговорил снайпер. — Поддерживаю! — ответил Макар. — Ну да, ситуация, конечно, пиздец, — подытожил Детков. — Какой план действий, с учётом новых обстоятельств? А, преемник, расскажешь? — с едкой ненавистью усмехнулся Дерзкий. — Лёш, не время друг на друга злиться, — стараясь быть как можно доброжелательнее, ответил Тамби, — Я тебе обещаю — мы потом всё обсудим. Теперь по делу: первое — ни Эмир, ни Нурлан не должны знать, что мы в курсе. Второе — сейчас готовимся к съёмкам, потому что они начнутся раньше всего. Ночь у нас на подготовку к «Италии». Сохраняем спокойствие и действуем по обстоятельствам. Все всё поняли? — отчитался Тамби. — Поняли, поняли, — отозвался Лёша и посмотрел на ребят из комнаты, — кстати, а что тут эти трое делают? — Долгая история. Но теперь я их точно в карцер не поведу. Чем нас больше, тем выше шанс выжить. — Обоснованно, конечно. Ладно, с задачами понятно, теперь расходимся, — сказал Щербаков и вышел из кабинета. — Ещё и Руса непонятно куда сослали… Как думаете, сказать ему? — задумчиво произнёс Тамби. — А толку? — Серёжа пожал плечами, — он нам из Питера никак не поможет. — Да, правильно. *** Съёмки отгремели. Всё прошло довольно удачно, и даже Эмир неплохо смотрелся в их компании. Как только зрители вышли из съёмочного зала, весь клан снова вернулся туда. — Лёш, твой выход, — улыбнулся Тамби, — только не спались, — шёпотом добавил он, когда Щербаков переходил в центр сцены и на секунду оказался рядом с ним. Лёша едва заметно кивнул. — Итак, завтра в двенадцать дня мы должны быть в театре. Так как заказчик объявился и уже связался с информатором — это, кстати, наши любимые «Ретро» из Стендап Клуба — нужно будет спрятаться. Я посмотрел схему зала: там между бельэтажем и партером есть что-то вроде кладовки в полу. В ней хранят костюмы, но они полупустые, места в них много. Мы можем залезть в них. Тамби, у тебя есть декодерофщик? Они тебе его передали? — Да, он у меня. Постараюсь поднести его поближе к крышке, чтобы всё записалось. — Прекрасно. Нам нужно оказаться там раньше них. Зайдём через запасной выход все вместе. Сбор у студии в 10:00. Всё понятно? — Понятно, — ответил Нур, — тогда расходимся? — Расходимся, — кивнул Щербаков. Эмир и Лёша вышли из зала. Тамби собирался выйти за ними, но его позвал Нурлан. — А ну-ка стоять. Иди сюда. Шпион подошёл к нему. В голове тут же всплыло то, что укололо вчера даже сильнее удара — обидные слова, которыми он назвал парня прошлым вечером. — Почему карцер пустой, а? И одиночка, кстати, тоже. — Ребята помогали со съёмками. — А Кирилл? — Оказалось, он когда-то работал оператором. Тоже захотел поучаствовать в съёмках. — Ясно. А кислый чего такой? — Нет, ничего, мне… просто стыдно. Ты вчера назвал меня… — Ты серьёзно? Господи, Тамби, какой же ты привередливый, — Нурлан встал и впервые нежно обнял Масаева. Тот думал, что сейчас Сабуров скажет «прости», и этого было бы достаточно, но… — Меня всё устраивает. Можешь быть жирной истеричкой. Только спектакли из этого не устраивай, — в его голосе не было ни капли раздражения. Похоже, он искренне считал, что успокоил парня. — Отпусти, — сказал Тамби, и как только руки Сабурова разомкнулись, выбежал из зала. Ему хотелось просто сбежать и никогда больше не возвращаться к это долбанной студии, к ненавистному теперь клану. Он сел в свою машину, уже второй день стоявшую у здания. Зажигание. Газ в пол. И он летит в сторону Домодедово, потому что первая мысль — уехать в Питер к Русу. Он несколько раз за дорогу мог разбиться, несся, не понимая, где он, и что происходит. Очень хотелось кричать, очень хотелось разнести кому-нибудь ебало, может, даже себе. С одной стороны он ненавидел Сабурова, с другой — запрещал себе его ненавидеть, и в голове постоянно крутилось: «Ты сам виноват: сам себя запустил, сам себя так вёл». И уже даже хотелось, чтобы кулак Нурлана снова прилетел в него, и посильнее. Он бросил машину на парковке аэропорта и стал бесцельно метаться от одного входа к другому. Как назло, к ночной темени успел прибавиться проливной дождь, и тяжёлые капли звонко отскакивали от асфальта, ярко мерцая отражением цветных огоньков взлётной полосы. Мокрые волосы липли ко лбу, рубашка — к спине и груди, но зайти в здание почему-то не хватало духа. Было слышно, как внутри обьявили посадку. Из аэропорта начали выходить люди с сумками. Началась жуткая толкучка. Тамби стали пихать в стороны и он, в один из моментов не заметив чужих ног, споткнулся и упал. В ночной темноте он вдруг разглядел перед собой пару знакомых кед. — Приятель, ты чего тут делаешь? Промок весь, вставай скорее, — взволнованно сказал Рус, перекрикивая шум ветра и протягивая Тамби руку. — Рустам? Ты… ты откуда тут? — Нур позвонил днём, сказал приехать на операцию. Чёрт, ты же заболеешь так. Ты на машине? — Да… — Бежим тогда, — Рус снял джинсовку и накинул на плечи друга. Около машины Саидахмедов неожиданно открыл дверь пассажирского сидения и указал на неё шпиону. Тот сначала смотрел с недоумением, но потом сел. Рус скоро появился перед ним на соседнем кресле. Они тронулись. — Я сейчас уже не буду спрашивать, что ты тут делаешь, — сказал Рептилоид, — но пожалуйста, давай сейчас поедем ко мне. Хотя бы согреешься. И вообще, снимай рубашку, в джинсовке моей доедешь, она суше. — Рус, я не могу снять рубашку, — смущённо сказал Тамби. — Ты чего, меня стесняешься? Это смешно. Мы как только не переодевались друг перед другом! — Не то чтобы стесняюсь… — Снимай давай. Тамби расстегнул пуговицы и откинул рубашку на заднее сидение. Ему было страшно подумать, что придётся объяснять, откуда у него столько синяков. — Ну вот и хорошо, — улыбнулся Рус, но только через секунду повернул голову и тут же затормозил на выезде с парковки. — Это что такое?! — Мерзко выглядит, да? — грустно усмехнулся Тамби, торопливо натягивая куртку друга. — Ничего не мерзко, но что случилось? Тамби, тебя избил кто-то?! — Нет, это Нур. Ему нравится кусаться. И ударять иногда. — Сильно болит? — протягивая руку к плечу и осторожно поглаживая его под джинсовкой, спросил Рептилоид. — Нет… нет. Терпимо. Поехали. — Да, конечно, поехали, — Рус нажал на педаль и вырулил с парковки на трассу, — Ты как вообще? — Немного трясёт. И страшно. Но ничего, справлюсь. *** Громкое и истеричное «Чёрт!» было первым, что услышал Рус, проснувшись утром. Он открыл глаза и увидел Тамби. Тот, видимо, собирался ехать в студию. Он выглядел растерянным и взбешённым. Рептилоид подошёл к нему. — Что случилось? — взволнованно спросил он. — Не могу застегнуть эту грёбаную рубашку! Пуговицы… Пуговицы не попадают в прорези… — Рустам взял руку Тамби за запястье. Она жутко тряслась. — Ну-ка давай успокаивайся. Я помогу, — Саидахмедов обнял друга со спины и стал застёгивать пуговицы, легко скользя пальцами от одной к другой. Прижавшись к шпиону, он почувствовал, что тот дрожит весь. Он рвано дышал, видимо, пытаясь сдержать накатывавшую истерику. Закончив, Рус нежно погладил тёплую ткань рубашки и, сцепив руки замком, ещё сильнее прижался к Масаеву. — Рус, ты чего? — негромко спросил шпион. — Что случилось? Ты трясёшься как стиральная машинка, а в квартире +20, — Тамби опустил голову и погладил руки друга. — Я сам виноват. Нур мне всё даёт, он идеальный в отношениях, а я не могу не обижаться на его подколы. Это же мелочь. — Какой же я был дурак, что уехал… — грустно проговорил Рус, — Нельзя было уезжать! Ты сам-то не видишь, что он делает? — И что он делает? Наконец даёт мне почувствовать, что у меня могут быть отношения? — А с чего ты думал, что у тебя их не может быть? Уж не с его ли шуток? Тамби, — Рептилоид расстегнул несколько пуговиц в середине рубашки и запустил руку внутрь, начиная водить ей по мягкой коже, — Он тебя подсадил на крючок вины и пользуется этим. Хочет, чтобы ты его слушался, просто потому что он с тобой. Так не должно быть! Ему нравится твоя внешность, только не так, как она нравится обычным людям. Нура привлекает, что тебя за это можно унизить, пристыдить, даже ударить и при этом остаться принцем на белом коне, который тебя спас от одиночества. Ты, похоже, настолько влюбился, что ничего этого не видел… А теперь дай мне показать тебе, что может быть совсем не так, что любить можно совсем по-другому… — Рус наклонился к лицу Тамби и несколько раз, едва касаясь, с забавным характерным звуком поцеловал его в щёку, а ладонь под рубашкой стала медленно и успокаивающе похлопывать по животу, не причиняя при этом никакой боли. В его действиях абсолютно точно не было никакой издёвки или насмешки, только нежность и осторожность. — Дыши поглубже. Тебе лучше? — Он продолжает целовать, медленно приближаясь к губам, но не решаясь прикоснуться к ним. Тамби сам поворачивает голову и сладко целует друга. — Да. Спасибо, Рус, — он так и не успел надеть джинсы, поэтому вторая рука Рептилоида, начинающая ласкать его, чувствуется особенно отчётливо сквозь тонкую ткань нижнего белья. — Можно мне… тебя? — едва слышно спрашивает Саидахмедов. — Рус, у нас с Нуром… всё было очень неудачно, поэтому мне сейчас страшно это делать. Ты простишь меня? Мне правда безумно жаль и… — Хорошо, — удивлённо и без малейшей обиды ответил Саидахмедов, убирая руку с органа парня и переплетая её пальцами с тёплой рукой, — ты чего так оправдываешься? Не хочешь — и не хочешь. Без проблем, — Тамби удивлённо посмотрел в глаза разведчика. — Вот так просто? Нур бы накричал. — Ты отвыкай от этого. Ты пятилетний, что ли, чтобы на тебя кричать? Лучше скажи, ты будешь со мной?.. — Тамби опустил голову, зажмурился, глубоко вздохнул. — Д.да, — Рус улыбнулся и ещё раз нежно чмокнул друга в губы. — Блин, Рус… Как я раньше-то тебя не замечал? Ты же всегда рядом, всегда так ко мне относился… — Да не важно уже, — Саидахмедов опустил голову другу на плечо, — Ты сможешь меня любить, Тамби? — Я уже тебя люблю. Всегда любил, просто почему-то сопротивлялся этому, — Масаев погладил друга по голове, — Давай собираться. Только я должен тебя предупредить: Нур теперь против клана. Будь осторожнее. Он может в любой момент выстрелить. Но я, конечно, сделаю всё, чтобы тебя защитить… *** Лёша приоткрыл крышку подпольного ящика. В зале послышались шаги и скоро на кресло в первом ряду опустился Артур. Он достал телефон, отправил сообщение и скучающе уставился на сцену. Началось представление. Скоро зазвучала и первая мелодия — «Лето» Вивальди. Чапарян положил перед собой декодеровщик. Тамби поднёс руку с ним же к щели. Эмир всё это время копался в мобильном, и сколько Рустам его не одёргивал — только огрызался и продолжал печатать. Мелодия кончилась. Кулисы сдвинулись, обозначая конец первого действия. Кашоков наклонился к Сабурову, сидевшему на дне хранилища и даже не видевшего, что их заказчиком оказался Чапарян. — Прямо сейчас?! — с протестом прошептал Нурлан, — Хоть конца операции дождитесь! — Нет, заказчик сказал сейчас. Это принципиально, — ответил Эмир. — Ладно, понял. Какая разница, когда? — рука основателя опустилась в карман и медленно вытащила пистолет. В руках Кашокова сверкнул знакомый кольт. — Ребят, а что происходит? — спросил заметивший стволы Саидахмедов. — Прости, Рус, но мне надо вас всех убрать. Прямо сейчас, — Нурлан нажал на курок, грянул выстрел. Перед Рептилоидом тут же возник Тамби, перекрывая его, и пуля вошла в бронежилет. — Посмотрите, что там! — приказал голос Чапаряна из зрительного зала. Послышались шаги. Крышка открылась и над кланом нависли двое охранников. Лёша мгновенно выдернул из кобуры пистолет и пристрелил обоих. — Ребят, текаем! — крикнул Щербаков, сам вылезая в зрительный зал и помогая Тамби с Русом выбраться тоже. Они рванулись к выходу, но там стояла толпа охранников. За спиной Лёши оказался Артур, направлявший на него оружие, которое Щербаков тут же выбил резким движением. Началась перестрелка. Охрана стреляла по всем из клана, не исключая даже Эмира, Нур целился в Лёшу, Руса и Тамби, иногда — в Артура, Эмир прикрывал Сабурова от огня охраны, сам рискуя оказаться его жертвой. Щербаков подхватил выпавший ствол Чапаряна и стрелял то в него, то в охранников. Он попытался найти глазами Руса и Тамби, но это удалось не сразу: они куда-то исчезли. Однако уже через секунду, в очередной раз повернув голову на Артура, он увидел двоих, заходивших к нему со спины. У Тамби в руках была верёвка, а Рептилоид собирался скрутить противнику руки. Нужно было отвлечь Нурлана от стрельбы по ним. — Э, Нурик! — крикнул Лёша, — ты чмо! Хуйня собачья! С кланом никогда толком не справлялся и шоу херово вёл! — Мы отношения сейчас выяснять будем?! — ответил Сабуров. — Не, просто решил тебе это сказать сейчас, пока тебя не замочили! — он метнул взгляд в сторону Артура: тот уже был связан, его отбросили на одно из кресел в районе партера. В этот момент пуля Нурлана пролетела прямо у плеча на секунду застывшего Лёши и поцарапала его. Будто в отместку тот успел положить одного из охранников и спрятался за сидениями. Он достал телефон и набрал номер. — Алло, Макар! Вы приехали, как я просил? — Да, мы все тут. — Тогда берите стволы и быстро внутрь! Тут целая толпа охранников. Пока Щербаков разговаривал с Ильёй, которого он вместе с Серёжей и Кирюшей попросил приехать сразу за ними и прикрыть их у входа, Рус ловко пробрался по полу сквозь ноги охранников и оказался в центре их толпы. Так удалось вырубить ещё двух. Оставалось четверо. По счастливой случайности, одного из них пристрелил Эмир, но трое других тут же обернулись к Рустаму и схватили его. Сейчас же у входа появились трое ребят и тоже открыли огонь. Одного, стоящего слева от Рептилоида, мгновенно убрал Серёжа. Второй, стоявший справа, кинулся на Деткова, но Макар с размаха зарядил ему в голову и тот отключился. Оставался только один, державший Саидахмедова и вплотную прижимавшийся к нему. Кирюша глубоко вздохнул и вынул пистолет. Всё вокруг как будто замерло и заглохло. И хорошему стрелку было бы сложно не задеть Руса, а он держал в руках оружие третий раз в жизни. Он тоже замер. Коме того, он видел, что в него целятся Нурлан и Эмир, и чудом не словил ни одну из трёх вылетевших пуль. Пока Смирнов целился, Лёша выбежал из-за сидений, выдернул из кармана нож и подскочил к Сабурову сзади, приставил лезвие к горлу. — Пистолет на пол, иначе прирежу, — приказал он. На удивление, его тут же послушались. Он подтащил основателя к подпольному шкафу и скинул его туда, сразу захлопывая дверь и сдвигая на неё одно из сидений. Оставался Эмир. Рядом с ним уже был Тамби, попытавшийся сбить его с ног, но неудачно. Завязалась драка. Кашоков схватил руку Масаева и уже собирался скрутить её, но рядом появился Илья и несколько раз ударил Умного в спину. Тот упал. Все взгляды обратились к Смирнову. Он ещё раз вздохнул, зажмурился и выпалил. Через секунду охранник лежал на полу с простреленным плечом. У них всё получилось. Опасности больше не было. — Ну что, отличная работа, — улыбнулся Щербаков, — я считаю, «Италию» прекрасно отработали! Да, Артур? Ты же заказал информацию про нас? — И нас самих, кстати, тоже заказал, — добавил Тамби, — Зачем тебе это хоть? — Когда я убежал после съёмок, — начал Чапарян, — всё, чего я хотел — отомстить вам. И за то, что не предупредили, в какую историю я ввязываюсь, и за карцер, и за одиночную камеру… За всё! Я пошёл в полицию и накатал на вас заявление, чтобы если что быть не при делах. Потом попросил «Ретро» достать мне информацию про вас, а сам клан — убрать, да ещё вашими же руками, через «Мезонин» и Нурлана. Когда вас всех бы перестреляли, я посадил бы Нурлана в тёмную комнату и держал там, пока он не сдохнет, а сам, обладая нужной информацией, представлялся бы основателем клана, чтобы набрать второе поколение и дальше работать на вашу верхушку! А чтобы Нурлан вдруг не передумал — заставил его отправить Руса в Питер и приставил Эмира — следить за ним. Хотя Нур бы и сам справился, предатель из него что надо. Только одну ошибку допустил — позвал своего Рептилоида обратно. Его должны были прикончить отдельно мои ребята в Питере. Но я вас недооценил, конечно. Молодцы, нечего сказать! — Ладно, с этим разобрались, — подытожил Лёша, — С ним что будем делать? — он отодвинул сидение с крышки подвала и за горло футболки вытащил наверх Сабурова, тут же заставляя его лечь на пол. — Вообще, есть устав на случай предательства, — заметил Саидахмедов. — И то верно! — ответил Лёша, — Так что, расстреляем его к чёртовой бабушке? — снайпер достал из-за ряда сидений бельэтажа калаш и прицелился в Нурлана. Посыпалась очередь, которая, однако, быстро стихла. Кирилл подошёл ближе и посмотрел на тело Сабурова. Он лежал лицом в пол, закрывая голову руками. Пол вокруг него был раздроблен в клочья, но на нём самом не было и царапины. Щербаков провернул тот же трюк, который проворачивал в карцере. — Не могу я, — со злостью сказал он и откинул оружие, — Люблю я эту тварь. — Тогда дай я, — решительно сказал Тамби, поднимая с пола один из пистолетов охраны и подходя к Сабурову. — Ты серьёзно?! — спросил Рустам, — Ты, случайно, не забыл, из-за чего у тебя вся психика по наклонной съехала? — Клин — клином, Рус. Тем более, он мне столько дерьма сделал, что это будет не трудно. Все расступились. Тамби стал целится. Руки слегка дрожали, а ему нужно было сделать всё безошибочно, попасть в определённую точку, чтобы уж наверняка. Вдруг, в комнату залетел Валера. Он увязался за Кирюшей, когда тот выходил из студии. Намерения Тамби ему были более чем ясны: он как-то сразу их понял и не сомневался, что тот может поступить иначе. Он вспомнил, как однажды ползал по учебнику анатомии — никогда ему и в голову не приходило, что эта чушь может пригодиться. Но вот теперь пригодилась и даже очень. Он сел на белую футболку главаря точно в нужном месте, образуя чёткую цель, и замер. «Так-то лучше!» — подумал Тамби и выстрелил. Так героически погиб Валерий. Хлынула кровь. Нур вскрикнул и тут же потерял сознание. Дело было сделано. — Идите, — попросил шпион, — хочу с ним попрощаться. Все, кроме Лёши, вышли из комнаты. Щербаков подошёл к Тамби. — Ты обещал поговорить, — сказал он. — Вряд ли теперь есть кого делить, но я в твоём распоряжении, Лёш. — Просто ответь: ты знаешь, почему он выбрал тебя, а не меня? — Потому что ему нужна была жертва. Я не замечал этого, пока мне не сказали. Скорее всего это была такая форма мазохизма: ему всегда нравился ты, но психика заставляла выбирать полную противоположность — меня, и издеваться, чтобы это компенсировать. Такая вот у него деформация. Она у всех у нас есть, так что глупо его осуждать. Только мы не знаем ещё, что с ним случилось… — Вот же он сука… — горько прошептал Лёша. — Простил бы его, если бы он был жив? — Конечно. Ещё бы помочь попытался. — Ну и хорошо. Иди. Дальше я сам. Щербаков медленно вышел из комнаты, а Тамби склонился над телом Сабурова… *** Тамби вернулся поздно. Он обещал Рустаму приехать к нему. Саидахмедов встретил его на пороге. — Где ты был? Я переживал, что тебя долго нет… — сказал он. — Я был с Нурланом, — Тамби тяжело выдохнул и прошёл в комнату. Рус остановился рядом с ним и вопросительно посмотрел. Шпион обнял его и поцеловал. — Не волнуйся, вряд ли стоит теперь к нему ревновать… — Я бы не подумал и в других обстоятельствах. Если ты сказал, что любишь меня — я тебе верю. И вообще, знаешь, мне даже не важно, что ты с ним сделал. Главное, что ты дома, — Рус светло улыбнулся и посмотрел на друга — Кстати, я купил мазь от синяков, пока тебя не было, — Саидахмедов достал из кармана упаковку и протянул парню, — Стой… — не позволяя Тамби забрать коробку и перехватываясь за его пальцы, сказал Рус, — Можно я помогу? — Тебе не будет неприятно? — А то что я тебя всё утро трогал теперь не в счёт? — усмехнулся разведчик, — Снимай футболку. Руки нежно скользят по повреждённой коже, да уже, кажется, не только по ней. Не важно. Тонкие пальцы сжимаются на плечах, на груди, и Тамби ловит их своими, глубоко дыша и слегка краснея. Оба испачканы липкой мазью, но это только сильнее заводит. — Ты не против? — осторожно спрашивает Рус. — То, что сейчас упирается мне в бедро, подсказывает, что мой ответ уже ничего не решит, — улыбается Масаев, и футболка Рептилоида летит на пол. Сам он соскальзывает вниз, расстёгивая джинсы парня, стягивает их и несколько раз проводит рукой по члену Тамби, начиная брать ртом и двигаться, сжимая губы в тугое кольцо. Шпион тихо стонет и откидывает голову назад… *** Рус сел на край дивана и зажёг сигарету, слабо замерцавшую в тёмной комнате. Сквозь открытое окно веяло тёплым воздухом и слышалось стрекотание кузнечиков. — Ты его похоронил? — тихо спрашивает Рус. — Нет. — Оставил там? — Тоже нет. Они помолчали. — Рустам… — Да? — Я не смог. — Не смог что? — Убить его. Прицелился и выстрелил между рёбрами, так, чтобы ничего толком не задеть. Я отвёз его в больницу, он скоро придёт в себя. Он, конечно, редкостная тварь, но когда я последний раз был у него, он сказал, что переживает за меня, за мою жизнь. Это было так трогательно… Я верю, что у него не было другого выбора, кроме предательства. Есть в нём что-то хорошее, я это точно знаю. Да и потом, как его Лёша любит… Он бы мучился без него, хотя ни в чём не виноват, — Рус обернулся и одарил Тамби долгим поцелуем. — Я так рад, что ты не убийца. И в тот раз ты не был убийцей, и сейчас. Я до последнего не верил, что ты можешь пристрелить человека… Рус докурил сигарету и снова лёг к своему парню, заводя ему руку под голову. — А что с Эмиром и Артуром? — Их забрал Кирюша. Он позвонил мне вечером. Сказал, что должен сдать их полиции, — Тамби повернулся к Рептилоиду, удобнее устраиваясь на его руке, и двумя пальцами нежно обвёл ключицы. — Так ведь нас тоже тогда сдадут! — испугано прошептал Саидахмедов. — Нет. Я договорился с ним. Мы расформировываем клан, и он помогает закрыть дело на нас. Кстати, он хочет отучиться на оператора и дальше работать с нами! — Звучит неплохо! Он прекрасный человек. Он успел стать для меня другом. — Да, и для меня, — разведчик поцеловал парня в мягкие волосы, — Ладно, уже расцветает… Мне через три часа ехать к нашей верхушке. Нужно им сказать, что мы расходимся, чтобы всё было официально. — А если они не разрешат? — Они хотели нас перестрелять, с чего не разрешат прекратить работу? У них целая сеть таких же «ютуб -комиков». Пусть хоть «ЧБД» будет правда просто шоу. — Правильно. Давай спать. Тамби проснулся около пяти. Он хотел уехать тихо, не будить Руса. Он встал около кровати и замер над ним, улыбаясь спутанным волосам и беззащитно сомкнутым векам. Нужно было ехать к начальству, но сначала он хотел убедиться, что с Нурланом всё в порядке. *** Глаза Сабурова медленно открылись. Сначала всё было мыльным и мутным, но скоро начало проясняться. Бил яркий свет, заполнявший всё помещение. Рядом с ним что-то назойливо пищало. К нему вошёл кто-то в белом халате, посмотрел на него, и тут же вышел, оставив дверь приоткрытой. — Он очнулся, — послышалось в коридоре, — Можете к нему зайти, если хотите. — Да… да, спасибо. Нур повернул голову к двери и увидел Тамби. Тот подошёл ближе. — Привет. Как ты? — Я? Ну, вроде, живой… А что случилось? — Тебя должны были убить. Ну, за предательство. Но я не смог. И Лёша не смог. — С чего такая щедрость? — слабо улыбнулся Сабуров. — Да вот так получилось, Нур, что у всего клана есть причины тебя любить. — И ты всё ещё меня любишь? — Я всегда буду тебя любить. Но быть с тобой больше не могу. Я теперь… — с Русом? — Да. — Ожидаемо. Ну а я хуёво с тобой поступил. Зато больше не боюсь своих заскоков. Не боюсь того, что меня может привлекать. Ты же понимал это, правда? — Пока Рус не сказал об этом — нет. Но теперь стоит попробовать перестроиться. Помирись с Лёшей. Он тебя простит. — Да. да, ты прав. Какие ещё новости? — Клана больше не будет. Иначе бы нас всех посадили. — Оу… ясно. А снимать дальше будем? Меня оставите ведущим? — Конечно, Нур. Будем ждать, пока ты выздоровеешь. — Тебе, наверно, надо ехать… Не задерживаю. Поцелуешь последний раз? — Хорошо. Только ты ничего не делай. Хочу показать тебе, что кусаться совсем не обязательно. — Вот язва! Ну, давай. Нурлан закрыл глаза. К нему нежно прикоснулись чужие губы. *** Дверь отделения полиции города Москвы открылась с лёгким скрипом. Дима оторвал голову от документов, которые он заполнял, и улыбнулся вошедшему. — Наконец-то ты тут, — улыбнулся Вояков, — Ты бы знал, как я за тебя переживал. — А я скучал по тебе, — выдохнул Смирнов, который до последней секунды боялся, что друг обиделся на него и больше никогда не простит, — Что там с Артуром и Эмиром? — Только что заполнил на них дело. — Ты помягче с ними, они в итоге не сделали ничего ужасного, хотя и хотели… — Не волнуйся. Годик посидят и выйдут, они же не убили никого. А, кстати, — Дима достал из кармана изъятый у Артура декодировщик, — Избавься вот от этого. А то там информации про твой «Мезонин» и про клан в частности хватит, чтобы отменить мораторий смертную казнь. — Да, капитан! — улыбнулся Кирилл, перехватывая прибор и рассматривая его. Повисло неловкое молчание. Нужно было обсудить дальнейшие планы и оба боялись этого разговора. Кирюша решил не мучать друга и, не дожидаясь его вопроса, негромко начал. — Я остаюсь с ребятами. Закончу операторские курсы и буду снимать шоу. Хочу остаться в семье, Дим. У меня её никогда не было. — Да, я тебя понимаю, — грустно пробормотал Вояков, но, подумав несколько секунд, вдруг снова заулыбался, — А я даже рад за тебя! Знаешь, если клана больше нет, мы ведь можем видеться в любое время. Я не должен тебя ловить. — Конечно! Ты мой друг и я тебя не брошу… — обрадовался Смирнов, — Ну а ты как дальше? — Я-то? — Дима усмехнулся, — Да я вот пока ты был в опасности клялся, что как только дело закрою — брошу это всё. А сейчас понимаю, что хочу людям помогать. Так что, я пока тут. Наверняка после дела Эмира и Артура меня повысят и интересных дел будет больше. — Правильно! Конечно, будет! Ты молодец, Дим. Думаю, для нас обоих это дело было хорошим уроком. — Это точно! — Кирюша пододвинул стул к столу Димы и сел рядом с ним, закидывая руку на плечо. — Знаешь, у меня тут парочка друзей из клана сошлась, вторая на подходе, и я сейчас понимаю, что если бы кто-то из них не проявил смелость признаться — ничего бы у них не вышло. Так бы и смотрели друг на друга издалека, думая, что никогда не будут счастливы. Поэтому, Дим, я давно хотел сказать, что ты мне очень…