Когда тебя уважают...

      Когда тебя уважают, ты уважаешь в ответ. С любовью всё абсолютно так же. По крайней мере, так считал Мо Сюаньюй. Хотя не ему об этом рассуждать. Он даже не уверен в том, что любит. Ведь всю жизнь просидел в своей каморке — не считая недолгую поездку в Ланьлин Цзинь, конечно, — за чтением разных книг о заклинаниях и боевых техниках разного рода. Но не одна из этих книг не рассказывала о счастливой любви. Да, Мо Сюаньюю попадались истории о взаимной любви, но все они заканчивались, мягко говоря, так себе: тот утопится из-за того, что родители не дают им право быть вместе; эта воткнёт в грудь клинок, ибо суженый её скончался в ожесточённом бою с нечистью. Но это всё было не то, не то!       Мо Сюаньюй хотел счастливый конец, понимая, что, наверное, никогда его не добьётся. Ну раз уж ему суждено умереть и пожертвовать своё тело дрянному Вэй Усяню, то пусть так оно и будет. Главное, чтобы у Главы Ордена Не всё было хорошо. А это, пожалуй, как раз полностью зависит от него.       Мо Сюаньюй хотел счастливый конец хотя бы для Не Хуайсана.       Мо Сюаньюй всегда с нетерпением ждал приезда Не Хуайсана в деревушку Мо. Тот на удивление часто приезжал из далёкого Цинхэ проведать своего… ученика? Юноша всё ещё не знал, кем его считает Не Хуайсан. Но это не было так важно. Особенно когда мягкие на ощупь пальцы мужчины скользили по его щекам и глазам, размазывая по лицу, нежели стирая, «призрачный» макияж.       — Тебе не стоит скрывать столь милое личико за тоннами пудры и теней. — говорил он, щёлкая Мо Сюаньюя по носу.       Тот не был против. Даже наоборот. И, несмотря на упрёки Не Хуайсана, он продолжал краситься, дабы снова ощутить тепло от чужой руки на лице да услышать комплимент в свою сторону. Нет, не то, чтобы у него был дефицит внимания — об этом он тоже читал в одной книге, в которой из-за этого самого дефицита один маленький мальчик отцовским мечом убил собственного диди, а после стал известным на всю Поднебесную маньяком, — просто Не Хуайсан был таким… таким… В общем, его всего хотелось заполучить. Сделать своим. Возможно, именно это — любовь.       Но не Мо Сюаньюю судить, верно?       Он вообще никогда не любил. Даже Цзинь Гуанъяо, его кровный брат, был лишь способом мимолётного развлечения. А Не Хуайсан был другим. Он позволял прикоснуться к бледной коже, сплести их пальцы в замок, сцепить руки на талии и прижать к себе близко-близко, что аж дыхание на долю секунды останавливалось. Потом они засыпали вдвоём на соломенной циновке в доме юноши рядом с разбросанной бумагой, скомканной в небольшие шарики, и бутылями, в которых плескалось что-то болотно-зелёное. Мужчина по-свойски закидывал ногу на бедро Мо Сюаньюя, а тот, в свою очередь, утыкался носом в его шею.       Это всё так чертовски приятно. И Мо Сюаньюй хотел больше! Больше Не Хуайсана, больше прикосновений, больше совместных ночей, больше размазанных красных теней вперемешку с белой пудрой. Больше блядской любви.       Мо Сюаньюй не знал, что это за чувство рождается где-то в животе или, быть может, в груди, когда Не Хуайсан наклонялся непозволительно близко к его лицу и почти невесомо касался губами чистых от макияжа щёк.       — Вот так мне нравится больше. — утверждал Не Хуайсан, расплывшись в самодовольной улыбкой на, бесспорно, красивом лице.       Не Хуайсан был единственным человеком, который заботился о нём. После матери, конечно. Но той уже давно нет рядом, а Не Хуайсан практически всегда здесь, готовый подставить плечо, когда Мо Сюаньюй не замечал, что устал, и засыпал прямо во время написания чего-то важного в дневник.       Не Хуайсан добр. Не Хуайсан мил. Не Хуайсан делает это всё для собственной выгоды. Но какая к чёрту разница! Лучше уж так, чем не иметь подле себя вообще никого. Всё равно скоро придётся отдать душу Вэй Усяню. А Не Хуайсан и так сделал многое для Мо Сюаньюя. Он заслуживает счастья даже после смерти… ученика.       Мо Сюаньюй всё ещё боялся выйти за рамки учитель-ученик, не понимая, что давно уже уничтожил их к херам. Взять те же объятия в совершенно тёмной комнате, потому что свечи закончились, а новые никто не даст; купить на рынке — не вариант, денег же нету. Оставалось ждать, когда Не Хуайсан снова уедет в Цинхэ Не и вернётся уже с дюжиной разнообразных свеч. А ещё он обязательно привозил с собой новые дорогие одеяния и яства, и, конечно же, новые книги. Мо Сюаньюю это совсем не нужно — нормально жил же раньше и без этого всего, — но Не Хуайсан упорно возил всё, что посчитает нужным.       Один раз Мо Сюаньюй попросил у Не Хуайсана книгу о любви, чтоб уж наверняка узнать, любит он или нет. Тот лишь посмеялся, но книгу привёз. Большую, такую, что юноша едва мог удержать её в руках. Читал он её долго, заинтересованно закусывая губу, что аж бусинки крови выступали на покрасневшей тонкой коже. Не Хуайсан, стараясь не отвлекать его от чтения — да его ничего от этого не отвлечёт! — вытирал кровь белым платком и садился рядом, прижимаясь грудью к спине Мо Сюаньюя.       — Понравилось? — спросил Не Хуайсан, когда Мо Сюаньюй перелестнул последнюю страничку.       Юноша поднял на него свои выразительные глаза и обхватил колени руками. Неужели к Не Хуайсану он испытывает ту самую любовь, что была подробно расписана в сказке? Нет, та отличается. В сказках у всех всё хорошо. Все живы. Все получили свой счастливый конец. Мо Сюаньюй резко отпустил колени и подполз к Не Хуайсану на четвереньках, отчего подол чёрного ханьфу стёр многомесячный слой пыли с пола. Мужчина спокойно сидел в позе лотоса, ожидая от того каких-либо действий. Мо Сюаньюй уселся между ног Не Хуайсана, устраивая голову на его плечо. Не Хуайсан положил руки на его поясницу, прижимая к себе ещё ближе.       — Слишком сопливо. — ответил юноша. — Почему в жизни не так?       — Не знаю.       — Всё ты знаешь, — тихо выдохнул, обжигая нежную кожу горячим дыханием. — Просто боишься меня расстроить.       — Мгм.       — Вот и знай, что я люблю тебя. — признался и зарылся носом в его шею, ощущая лёгкий, такой родной аромат шелковицы.       До ритуала оставалось девять месяцев, пять дней, три часа, двадцать две минуты и три... две... одна секунда.