Брелок на ключах

Петя просыпается от ощущения родных рук на бёдрах и сухих поцелуев у основания шеи. Засыпал он один на диване в гостиной, Игорь же должен был быть в спальне, когда вернётся с работы. Сейчас Хазин в постели супруга, сонный, ничего не понимает, но подставляется под губы и горячие ладони. Игорь нагло лезет дальше, целует в висок, прижимает к себе и потирается каменным стояком о его зад. Петя облизывает пересохшие губы, понимая, что сейчас он может отдаться и насладиться тем, что обещали чёртовы наркотики. — Я соскучился, — Гром нагло давит своим весом, вжимая в себя, а на плечах от его губ начинают расцветать засосы, которые через пару минут исчезают. — Гром, чтоб тебя…- Хазин сонно пытается вырваться, так, для вида, пробует двигаться к краю кровати, но ничего не получается и приходится лечь на спину, чего, собственно и ждал Игорь. Гром нависает над Петей, жадно облизывается, словно уже представляет, как будет вбиваться в горячее тело и слышать мольбы, чтобы он не останавливался. — Я помню, как ты просишь о большем, когда я нагло начинаю…- Петя не успевает остановить Игоря, как он наклоняется и его язык скользит по длинной шее. Гром собирает чужой вкус, с жадностью ведёт губами по нежной коже, а у самого кадыка появляются клыки, от чего глаза Хазина наливаются кровью. Вампир не имеет права подставлять горло другому хищнику. Но его Игорю всегда можно было делать всё, что тот захочет. Хазин верит ему больше, чем себе. — Ты всегда податливый и послушный в постели, — Гром ведёт ладонями дальше, с удовольствием сжимая подтянутые ягодицы, рывком дергая на себя. Хазин инстинктивно обхватывает его бедра ногами и Игорь видит горящие рубиновые глаза. Петя смотрит дико, жадно и… Голодно. Гром сразу понимает: что-то не так. Голод. Яркие глаза. Когти. Хазин не понимает где он и что он. Да и в целом: это уже не его Петя.

***

— В жопу такое реалити, — тихо смеется Хазин, прижавшись спиной к стене, он вытирает кровь с глубокого пореза на лбу, рана уже практически не кровоточит, но пока не затягивается. Петя смотрит на квартиру, точнее то, что от нее осталось, изучает взглядом каждый предмет, Игоря взглядом трогать боится. Сердце снова делает болезненные удары, отдавая набатом в ушах: «Ты бросился на своё, в попытке убить». Хазин слетел с катушек без наркотиков. А сейчас произнести про себя, что он сам пытался убить Игоря из-за дозы… Хазин нервно ведет головой, выпуская когти, смотрит на собственные вены, словно проверяя, успеет ли вскрыться. — Когти убрал, — в приказном порядке. Петя поднимает взгляд, но на Грома не смотрит, куда-то поверх, чтобы не видеть серо-кровавых глаз и слушается. Страшно. Он убить его пытался. Когда Игорь не выпустил его из дома, Петя сразу понял, что начинается его личный ад. Не думал, правда, что такой, когда сделаешь всё, чтобы, наконец, сдохнуть. И как можно быстрее. Ломка смыла весь контроль за считанные часы, уступая место голой жажде крови и животной ярости. Только Петя за годы разлуки забыл, что его муж может пару тонн поднять не напрягаясь. И его он остановить успел. Пока что. Хазин будет делать всё, чтобы сбежать. Осознание, что он чуть не убил своего супруга, отдается в голове горячей волной. Это затмевает собой предательство, которое было когда-то, это перекрывает годы разлуки, это конец. Петя прекрасно это понимает и ему нужно на улицу. Он откроется всем, убив на глазах смертного, и его заберут хранители. А там, один взмах топором и он больше не будет никого мучить. Его Игорь будет в полном порядке. Он будет жить дальше, у него будет нормальная семья, он, может, любимого человека там найдёт или ещё что-то. — Посмотри на меня. — Гром садится перед Петей на корточки, в разорванной в клочья футболке, в попытке побега Хазин разнес всё в квартире. Кровать со стальными поручнями; диван разломан пополам; двери в ванную комнату и так не было, но он и саму ванную успел разнести, вырвав кусок чугунины; проломленный им самим кухонный стол в попытке Игоря удержать супруга дома; затем холодильник уже без одной дверцы — она лежит посреди гостиной; шкаф Хазин умудрился выкинуть в окно и после того как Игорь спиной проломил его же (окно уже завешено одеялом); кухонный гарнитур валяется на полу, больше напоминая груду дерева; вырванные провода из проломленной стены (Петя швырнул Игоря, пытаясь выбраться из дома); груды полок на полу, книги, осколки от ваз и окон; в прихожей порванная куртка Грома — Петя практически сбежал, но Игорь успел поймать у выхода и Хазин разорвал её когтями, неудачно взмахнув рукой; следы от когтей по всей квартире. Рассечённый лоб и скула у Пети. Фиолетово-малиновые синяки на выбитом плече у Игоря. Петя ошалелыми глазами смотрит на Грома, улыбается, показывая клыки, на что тот только касается его щеки, осторожно, чтобы не сделать больно. — Выпусти меня из дома, я всё равно сбегу, убью при всех, хранители меня… — Хазин облизывается, порнографично, сладко, Игорь ведет взгляд за влажным языком. — И у тебя не будет проблем, Игорь, только отпусти. — Моя проблема — что ты не со мной, больше никаких проблем у меня нет, — Гром одним движением снимает с себя рваную футболку, окончательно откидывая ненужную тряпку в сторону. — Давай мы переживем это всё и начнём всё заново, вместе. Уедем, если хочешь, у нас же есть дом в… — Игорь не успевает среагировать, как Петя налетает на него и рывком уваливает на спину, рыча в лицо. А звук такой, что вокруг сотрясаются стены и где-то вдалеке люди замирают в ужасе. Острые клыки у самого лица, карие глаза уже давно окрасились алым, ссадины не исчезают, а щеки мокрые от слез. — Не оставляй меня. — Я чуть не убил тебя, я бросился на тебя, идиот, тебе просто повезло, что наркотики блокируют способности, ты бы уже лежал без дыхания с отрезанной головой, ты этого не понимаешь?! — Петя рычит в лицо, а Игорь понимает — он сейчас может выпотрошить его и глазом не моргнув. Хазин сейчас не особо понимает, что делает, только мысль, что надо бежать как можно дальше. Он будет далеко — а значит Игорь не пострадает. — Я не контролирую себя и…. — алые глаза смотрят дико, жадно, Хазин изучает его как добычу, а Игорь тихо шепчет: — Ты прости меня, ладно? — Гром улыбается на мгновение, а от сильного удара Петя теряет сознание, падая на мужа. Игорь медленно садится, обнимая худощавое тело и целует его в висок, держа в руках словно куклу. — Мы справимся, всё будет хорошо, — Гром смотрит куда-то в пустоту, прижавшись губами к рассеченному лбу, на секунду закрывает глаза от понимания происходящего и шумно вдыхает чужой запах, набираясь сил. Он не отдаст своего мальчика никому. Переступая через обломки мебели, осколки, Игорь чует кровь, которая, кажется, залила всю квартиру. Петя хотел уйти, а Гром не позволил. Такой драки не было ещё никогда между ними. Порванные мышцы, глубокие борозды ран на коже от когтей, попытки вцепить в глотку, только бы добраться до дозы. Гром осторожно несет Петю в спальню, задумчиво смотрит на раскуроченную постель, стягивает с обломков матрас, пинает его к стене, где нет окна, чтобы свет не резал глаза. Осторожно положив супруга на темные простыни, он садится рядом и гладит короткие волосы. Когда они были вместе у Пети всегда были волосы длиннее, он улыбался, одежда была светлой, он никогда не обращал внимания на злые сплетни, не срывался и не огрызался. Запуская пальцы в короткие волосы, Игорь гладит рассеченный лоб большим пальцем и понимая, что всё только начинается, мягко целует Хазина в висок. — Я люблю тебя, помни об этом, пожалуйста. — Поднимаясь с постели, Игорь идёт на кухню, берет большую кастрюлю, ставит в раковину. Взгляд блуждает по квартире и становится страшно от понимания что он будет делать. Но по-другому вампира не удержать. Он знает, видел. Канистра с ядом находится за шкафом, она спрятана как можно дальше, чтобы случайно не наткнуться. Цепи он берет из прихожей в тумбочке. Взгляд цепляет перчатки, но Гром возвращается на кухню и из канистры в кастрюлю быстро льется яд. Игорь с отвращением отводит голову, чтобы не чувствовать запах, а затем кидает цепи. Несколько капель не осторожно попадают на руки и он шипит от боли, когда пара капель начинает сжигать до кости. Святая вода. — Мы справимся. У нас всё получится. Мы справимся. Всё получится. — Бормоча как мантру, Гром быстро разбавляет святую воду обычной водой из-под крана и взяв полотенце, сжимает его зубами, чтобы не закричать в голос. В голове звучат слова-наставления, что всё будет хорошо, но кровью пахнет так, что вампира начинает мутить. Когда он голой рукой достает цепь, с трудом сжимая пальцы на единственном способе спасения, по квартире расходится запах горелой плоти и мерзкий запах крови, который вытравляют. — Всё будет хорошо. — Гром вваливается в спальню, случайно снося косяк и падает перед матрасом на колени. — Слышишь? Мы выберемся. Ты и я. Ты помни только, что я… — Гром прижимается лбом к бедру мужа и злосчастное полотенце оказывается на запястье. Игорь приподнимает цепь, а ладонь уже не разжимается, белёсые связки в его руке такие яркие, что это поражает. Святая вода сжигает всё, на своем пути, но регенерация пытается исцелить майора, медленно, но всё же. — Там не только святая вода, мы выберемся, ты и я. — лоскуты кожи остаются на звеньях цепи, когда непослушные пальцы опутывают запястье Пети поверх полотенца. Игорь с ужасом понимает, что делает, а затем здоровой рукой стягивает цепь сверх силой, да так, что звенья впаиваются друг в друга, становясь одним целым. Шипение раненной кожи начинается через пару секунд, как и дым, который валит из-под полотенца, и вампир на матрасе с визгом приходит в себя от боли. Игорь обнимает супруга здоровой рукой, прижимая к себе, но Петя уже ничего не понимает. Его ломка взяла контроль над разумом. Некогда невероятно карие глаза заволокла алая пелена и они хотят крови. Гром как молитву шепчет, что всё будет хорошо.