«Непокорный»: записки с корабля

      О том, что у капитана в очередной раз начала ехать крыша, команда узнала сразу, но особого значения не придала: чай, не в первый раз. На самом деле пугались теперь только новички, а вот опытные матросы, пожалуй, даже гордились «этой потусторонней хренью», доказывающей, что возглавляет их не какая-нибудь шарлатанка, а всамделишная Хранительница – и охотно хвастались последним в каждой встреченной таверне, время от времени даже получая за это выпивку!       Ну, а пара лишних кружек эля определенно стоила того, чтобы не шарахаться, когда капитан «Непокорного» начинала басить мужским голосом, рассказывая о битвах полузабытого прошлого, или застывала на полчасика, неподвижно пялясь куда-нибудь в угол, или вела пространные беседы с вытащенной из сундука головой мертвого уана… а вот на этот раз, пожалуйста, прилипла к фальшборту на корме и о чем-то забормотала, глядя на орущих птиц и пенящиеся гребни волн. Выглядело это не так опасно, как ее ночные похождения по палубе в полубессознательном состоянии, но Эдер все равно вытащил из сундука веревку и отправился на верхнюю палубу.       Там все было спокойно: от прошедшей бури им остались лишь чисто вымытые доски (впрочем, Медному чану явно было нечем заняться, поэтому сейчас он, вооружившись песком и тряпкой, надраивал до блеска бугеля) и славно поскрипывающие паруса, а весь экипаж, наконец-то покинувший душный трюм, от души наслаждался прекрасной погодой. Тилла, доставшая свои любимые удочки, вовсю наживляла крючки, мурлыча себе под нос песенку про рыбку-серебрянку, Освальд подбивал Бальтию присоединиться к ним с Критом за игрой в «голову орлана», Бирта, усевшаяся под грот-мачтой, уже начала громоподобно похрапывать…       И только Хранительница, как не замечая этого праздника жизни, одиноко торчала на корме, пустым взглядом уставившись куда-то за горизонт. Кажется, ее очередной диалог с духами затягивался, поэтому пришлось Эдеру подниматься на ют и начинать привязывать веревку к фальшборту; шутки шутками, но в третий раз вылавливать огненную богоподобную из моря он не планировал – слишком много пара и шипения… причем последнее – вовсе не из-за воды! Саму ее подобные эпизоды расстраивали донельзя, так что чуть попозже Эдеру еще придется выполнять роль добровольного собутыльника… но пока что ему предстояло лишь как следует привязать капитана к ее же собственному кораблю, так что, убедившись, что все узлы крепко затянуты, он уже приготовился накинуть петлю Хранительнице на талию…       …как вдруг осознал, что невнятное бормотание стихло, а на него с нескрываемым любопытством смотрит пара сияющих глаз.        – Ну кто бы мог подумать, – протянула она таким тоном, что бедолага ощутил неизъяснимое желание прыгнуть в море. – Я, конечно, подозревала, что в тихой заводи можно встретить лагуфета, но тут у нас нарисовался целый дракон!        – Эм-м… слушай, я знаю, со стороны это выглядит странно…        – Ну что ты, Эдер, – тон ее голоса стал еще слаще. – Я ничуть не осуждаю! Просто слегка удивлена, что тебя, оказывается, заводят такие вещи…        – Это вовсе не!.. Слушай, разве ты не… ну, знаешь… не отключилась? Серафен сказал, что ты уже битый час пялишься на море и бормочешь какую-то чушь!        – Кхм. Знаешь, вообще-то и у меня бывают вещи, о которых приходится много думать, – она чуть вздернула нос, хотя глаза продолжали смеяться. – И потом… час? Я стою здесь не больше пятнадцати минут!        – Но Серафен сказал, что… что… О, боги, – и, внезапно осознав, что склонный к розыгрышам орлан его в очередной раз обдурил, Эдер прикрыл лицо рукой и глухо застонал, мечтая прямо сейчас оказаться на дне океана. – Прости. Я идиот.        – Бывает, – она легкомысленно пожала плечами, после чего, приподняв пальцем обвившую ее бедра веревку, легким движением кисти накрутила ее на запястье. – Хотя, признаюсь, когда симпатичный мускулистый мужчина вдруг начинает привязывать тебя к деревянному ограждению…        – Хранительница…        – Прижимаясь к тебе широкой грудью и интимно дыша прямо в ухо…        – Прекращай, – простонал несчастный дирвудский фермер, пряча лицо в ладонях. – Ты теперь мне всю жизнь это будешь припоминать?        – Ну что ты, милый, – и, ослепительно улыбнувшись, она послала ему воздушный поцелуй. – Уж поверь: такое я не забуду и в следующей жизни!