«Непокорный»: записки с корабля

      Хранительница была зла. До крайности. До предела. До тихой дрожи в пальцах… зла. А еще устала как собака, ибо общение с сильными мира она терпеть не могла еще со времен Бухты Непокорности, а уж короткий и весьма экспрессивный диалог с королевой Онеказой и вовсе довел обычно спокойную Хранительницу до состояния «не подходи, убьет!». От соблазна придушить старую интриганку, явно возжелавшую обзавестись ручным сайфером, удержаться удалось, но хорошего настроения это никому не добавило, и, возвращаясь на Причал королевы, Хранительница почти мечтала, чтобы из ближайшего переулка выполз очередной отряд самоубийц!..       Но – увы, по закону подлости дорога в портовые доки выдалась тихой и спокойной, никакой бешеный лагуфет из канала не выпрыгнул, а в «Дикой кобыле» собралась относительно приличная публика, как-то не торопящаяся хвататься за ножи. К тому времени Хранительница чувствовала себя так, словно под кожей у нее вот-вот взорвется вулкан, и никакие техники самоуспокоения не помогали, поэтому, дабы не сорваться и не превратить всех посетителей в неизлечимых идиотов, ей жизненно необходима была разрядка.       Как вариант, можно было напиться до беспамятства и уснуть в каком-нибудь углу… но, скажем откровенно, местным грогом можно было напоить разве что аквариумных рыбок, а не женщину, выдержавшую все новогодние праздники в Каэд Нуа! За что-нибудь покрепче же Жинтель заламывал просто драконовы цены, поэтому в конечном итоге Хранительница решила пойти более… гхм, традиционным путем и отправиться на второй этаж «Кобылы». В прошлый раз ей довелось лишь полюбоваться на местные красоты, послушать забавный диалог между Алотом и Имиром, а также недолго порассуждать с Эналис о достоинствах аэдирской поэзии (целью чего было выманить у эльфийки ее журнал с заметками об Освальде), тогда как на этот раз она собиралась оттянуться по полной.       Как вариант, можно было сэкономить деньги и заодно позаботиться о личной жизни, пригласив Текеху разделить с ней постель… но, скажем откровенно, хотя симпатичная рыбка пока что и не возражала против ее внимания, открытого согласия на совместную рыбалку все еще не дала. Перехватывать же инициативу и давить авторитетом из-за собственных проблем Хранительница посчитала дурным тоном, поэтому после недолгих раздумий она зашагала в комнату Константина – остывать.       Как вариант, можно было не рисковать дополнительными разрушениями и выбрать Рабиуну, надеясь, что другую дочь Магран не отпугнут некоторые телесные проявления божественного благословения! – но, скажем откровенно, уже при первом разговоре с огненной богоподобной выяснилось, что пристрастия у нее довольно… специфические, и если с доминированием партнерши в постели Хранительница еще могла смириться, то от вида кнутов и отполированных колодок ей попросту стало дурно.       Давно уже упокоился на дне морском синеглазый капитан, давно его ручная «охотница за кораблями» избавилась от украшенного драгоценными камнями ошейника – но не зря говорят, что обжегшийся ребенок потом всю жизнь огня боится: в конце того дня она обнаружила, что, обхватив себя руками, сидит в темном углу, боясь даже голову поднять, и если бы Константин не выглянул посмотреть, что происходит…       Гхм.       Собственно, так они и познакомились. Без лишнего шума и драмы: просто полутемная комната, запах ароматических масел и бутылка крепчайшего самогона, который гному не с кем было распить… во всяком случае, так он сказал. А по факту наутро у Хранительницы чертовски болела голова и дико ломило спину («Ты вздумала проблеваться в мою ванную, но в итоге легла там спать!»), Константин получил, возможно, самую щедрую оплату в своей жизни – и оба они остались настолько довольны друг другом, что Хранительница не забывала и впредь заглядывать в гости, как только попутные ветра заносили «Непокорный» в Некитаку…       Однако сегодня в хорошо знакомой комнате ее почему-то встретил совсе-е-ем не гном!        – И как только ты… А! – ее взгляд зацепился за подоконник, после чего, прикинув, можно ли, оббежав здание снаружи, забраться на летнюю веранду и по козырьку крыши перебраться на балкон, Хранительница фыркнула. – Не подозревала в тебе таких талантов, рыбка!        – Экера, чего только не сделаешь, чтобы произвести впечатление на своего прекрасного капитана, – улыбка богоподобного сияла ослепительнее фонаря удильщика во тьме морских глубин, и сложно было не почувствовать себя глупым мальком, завлеченным этим светом прямо в зубастую пасть. – Наш добросердечный знакомый, конечно, поворчал немного, но я со всей ответственностью заверил его, что неудовлетворенным от меня не уходил никто, так что… – его взгляд обратился на уже заполненную водой ванную, над которой поднимался легкий парок с ароматом масел, – как насчет немного поплавать?       Как вариант, подумала Хранительница. Как вариант.       И улыбнулась.