tattoo boy

      — Чимин-а.       Я приоткрываю правый глаз, немного жмурясь от яркого солнечного света, льющегося из окна. Кто-нибудь, будьте так добры, приглушите солнце.       — Ты не видел мои носки?       Ярко. Очень ярко. Я потягиваюсь, чувствуя буквально каждую клеточку своего тела, прошипев что-то похожее на «не знаю», даже толком не удостоверившись, кому вообще отвечаю. По-моему, это был Хосок. Да, вроде голос его.       — Чонгук-а, ты не помнишь, куда я носки свои бросил?       Издаю какой-то странный звук, напоминающий сдавленный стон, и резко приподнимаюсь, открывая глаза. Ярко-то как…       Благо, голова не болит. Всё-таки знаю меру.       А вот этим бедолагам, один из которых лежит на полу в позе «звёздочки» и совсем не реагирует на пинки старшего, соболезную. Уже вижу по лицу Хосока, как тяжело ему двигаться. Ох, наверное, каждое движение отдает в голову. Бедняга.       — Чимин, помоги, — жалобно просит он, бросив попытки растолкать младшего и взяв курс прямо в сторону меня, восседавшего на кровати. — Это же твоя комната. Вдруг у тебя здесь живёт барабашка. Попроси его вернуть мне мои носки.       — Что? — смеюсь и чуть отодвигаюсь к краю, освобождая место для друга. Тот плюхается рядом лицом вниз. — Нет тут никаких барабашек. А даже если и есть, вряд ли бы они украли твои носки.       — Почему нет?       — Давай будем откровенны, Хосок, они воняют.       — Ничего они не воняют!       Я заливаюсь смехом, откидываясь назад на кровать, тут же чувствуя лёгкий удар чужой ладони по своему бедру. Поразительно, как ему удается так быстро поднять мне настроение. Наверное, у него талант.       — Вы чего ржёте? — хрипит лежащий на полу бедолага, видимо, только-только разлепив веки.       — О, Чонгук-и, — снова подает голос Хосок, переместив вектор своего интереса на младшего. — Помоги найти носки.       Обожаю их.       Утро проходит в немного ленивом режиме, когда все передвигаются медленно и будто через не хочу. Все, кроме Хосока. Конечно, кроме Хосока. Тот летает по дому, создавая вокруг себя хаос, но мы с Чонгуком не ведёмся и спокойно ищем эти чёртовы носки. Дожили. Я смеюсь над еле живым Чонгуком, который то и дело прикладывается к бутылке с водой. Я, в свою очередь, чувствую себя во много раз лучше, чем эти двое.       Вернувшись ночью домой с двумя жалкими банками пива, я наткнулся на две разлегшиеся на полу в обнимку туши. Не дождались. Пиво так и осталось стоять в холодильнике. Даже сейчас, когда у кое-кого пустыня во рту, он не берётся за такой наверняка желанный охлаждённый напиток.       — Кстати, что-то случилось ночью, когда ты ходил в магазин? — интересуется Чонгук и в очередной раз подходит к холодильнику, доставая бутылку холодной воды. — Я особо не помню, но, кажется, мы уснули до того, как ты вернулся.       Прокручивая в голове свои ночные похождения, я за это утро уже несколько раз успел обдумать, что вообще произошло. Да, я просто встретил Ким Тэхёна, работающего в ночную смену в минимаркете за углом. Да, этот Ким Тэхён отказался продавать мне алкоголь без удостоверения личности, но потом все же пробил пару банок (но я всё-таки уверен, что он сделал это из жалости — видимо, настолько жалко выглядело мое лицо в момент признания отсутствия в карманах документов). Да, а еще я узнал, что это именно Ким Тэхён чуть не сбил меня на своем чёрном блестящем звере. Хотя, доказательств у меня, конечно, нет, всё-таки я не рассматривал тот мотоцикл, но что-то внутри заставляет меня сложить дважды два и остановиться на этом.       И всё равно наша первая встреча лицом к лицу оказалась не такой, какой я ее себе представлял. Не то, чтобы я выдумывал различные сценарии у себя в голове перед сном с ним в главной роли, но всё же думалось, что всё это… произойдет как-то по-другому. Почему-то мне казалось, что Тэхён не будет уж таким не сговорчивым. Это натолкнуло меня на мысль, что, возможно, стоит немного поднажать, чтобы тот чуть раскрылся. Ну не может человек быть таким закрытым.       Странным.       По крайней мере, не со мной уж точно.       Размышляя о том, рассказывать ли об этом Чонгуку или кому-либо ещё или всё же нет, я останавливаюсь на том, чтобы молчать. Несмотря на то, что язык буквально чешется поделиться своим открытием (как много людей знают вообще, что вон тот молодой человек с татуировками, предпочитающий музыку в наушниках и одиночество, работает в круглосуточном магазине по ночам?), я чувствую, будто в мои руки возложена тайна, которую позволили узнать только мне. Хотя не уверен, что факт ночной подработки может считаться большим секретом. Все равно ощущения, будто из детства.       И интерес огромный. Буквально разрывает изнутри. Скребет своими коготками внутренние ткани, пытаясь вырваться наружу, — аж дыхание спирает.       — Нет, ничего не случилось, — лукавлю, запрыгивая на кухонную тумбу. — И я совсем даже не удивился, когда вернулся — а вы спите. По вам было видно, что долго не продержитесь.       Отвожу взгляд так же умело, как перевожу тему разговора.       — Надо было просто больше поесть перед тем, как пить, — смеется Чонгук, убирая бутылку воды обратно в холодильник. — Всё равно хорошо посидели.       — Ты хотя бы помнишь, как мы фильм смотрели? А то ты так быстро накидался.       — Не-не, всё я помню. Точнее, как раз до конца фильма и помню, потом картинка размывается.       — То есть ты не помнишь, как пытался надеть женские туфли? — в открытую дразню я, прищуривая глаза, и удовлетворённо ухмыляюсь, как только чужое лицо вытягивается, а глаза удивлённо расширяются.       — Я делал что?.. — на выдохе произносит Чонгук.       Ответить не дают голос из коридора и следом доносящиеся звуки шагов:       — Ну и чего вы тут расселись?       Хосок упирает руки в боки, встав в позу посреди кухни, настолько комичную, что я прыскаю и еле успеваю спрятать вырывающийся смех в кулак. Чонгук рядом тоже хихикает, отворачиваясь.       — Я что, один должен искать?       Пальцы на его правой ноге то и дело сжимались, встретившись с холодным полом кухни, пока на левой ноге болтался длинный разноцветный носок.

※※※

      Он сдержанно кивает подошедшей к нему девушке, уже полностью готовой сменить его, и поднимается, направляясь в небольшую комнатку рядом с кассой, где он быстро переодевается и хватает ключи от мотоцикла. Дисплей телефона ярко подсвечивается, оповещая своего хозяина о новых уведомлениях. Он проводит пальцем по экрану, разворачивая шторку оповещений.       4 сообщения от «отец».       Конечно, кто же ещё.       И вот — домой уже ехать не хочется.       Он выходит из минимаркета, накидывая на голову капюшон толстовки. Сегодня погода получше. Из-за горизонта уже начинают выглядывать лучи солнца, которые все ждут не дождутся, когда смогут облюбовать каждого, кого встретят на своем пути. Он останавливается рядом со своим «напарником», о чем-то задумываясь. Мимо проезжает автомобиль, на мгновение освещая его высокую фигуру.       Нет, дом отменяется.       Он резко разворачивается и снова заходит в магазин, удивляя при этом девушку, сидящую у кассы, которая вот-вот была готова подать голос и поприветствовать раннего посетителя. Но это всего лишь он — берет в руку две банки энергетика. Молча оплачивает, выходит, хлопая дверью, и садится на мотоцикл. Девушка провожает его взглядом, пока тот не скрывается за поворотом.

※※※

      Я обычно спокойно реагирую на чужие просьбы о помощи, улыбаюсь по-доброму и соглашаюсь помочь, но в этот раз…       — Ну, Чимин, — в очередной раз канючит Даён, обхватив своими ладонями мою руку чуть выше локтя. — У меня правда нет на это времени, но преподавателю же не откажешь — я планирую зачет автоматом получить.       Она комично дует губы и сводит брови к переносице.       — Даён… — вздыхаю я, — я всё понимаю, но ты же кого угодно можешь попросить помочь тебе с учебниками. Уверен, никто не откажет.       — Ты, — перебивает она. — Ты прямо сейчас пытаешься мне отказать.       Я закатываю глаза. Да, эта девчонка совсем не изменяет себе.       Мы впервые познакомились на первом курсе, в начале года, тогда проходил какой-то концерт для перваков, на который нас всех заставили пойти. Как бы мне не хотелось сбежать с этого сомнительного мероприятия, именно эта темноволосая бестия (какое же для меня было удивление, когда в начале этого семестра она вошла на территорию университета походкой гордой лани и — о боги! — с коротко стриженными волосами, выкрашенными в ярко розовый цвет) умудрилась подцепить меня своими длинными ноготками и утащить за кулисы, оправдывая это тем, что свободных рук не хватает, поэтому я якобы должен помочь им с декорациями. Да, эта девочка умеет просить о помощи. Что тогда — что сейчас. Ничего не поменялось.       — Меня ждет Чонгук, я обещал ему, что…       — Чимин, — снова перебивает меня Даён, строго глядя мне в глаза. — Разве ты оставишь меня наедине с этими страшными учебниками? Посмотри, — она наконец отпускает мое плечо из крепкой хватки и подносит свои ладони к моему лицу, — у меня же лапки.       Смягчает взгляд, теперь приподнимая уголки губ. Лапки у неё, как же. Да этими же лапками она может таких тумаков надавать, что мало не покажется. Но на себе это испытывать, конечно, не хочется.       — Эх, Даён, — побеждённо вздыхаю я, давая тем самым понять, что я поражён. Вы победили, миледи, корона ваша. — Где там эти твои учебники?       Какой-то преподаватель (какой — она не упомянула) попросил Даён отнести пару учебников в библиотеку, так как сам опаздывал на очень важное собрание. Ага, конечно. Наверняка просто воспользовался снисходительностью послушной студентки, которая точно не откажет, а сам слинял поскорее в кафетерий, либо на кафедру, где сейчас посапывает себе спокойно, ожидая следующего занятия.       А я теперь должен корячиться и тащить эти чёртовы учебники. Пара учебников, ага-да. Вот они слева направо. Раз, два. Всё? Нет, конечно, нет. Вот же и остальные — три, четыре, пять, шесть… Фух.       Кто составляет учебники для высших учебных заведений? Можно как-то поменьше информации в них запихивать? Студенты же не тяжеловесы. И вообще — разве сейчас не век технологий? Не пора ли переходить на электронные?       Из размышлений о нужности бумажных учебников, которые весят килограмм пять каждый, меня вырывает дверь, ведущая в царство знаний. Библиотека. Я укладываю подбородок на стопку учебников, крепко зажатых в моих руках, наклоняюсь чуть вперед, молясь при этом всем богам, чтобы эта груда просто-напросто не упала на пол (тогда придётся платить штраф за порчу имущества), и осторожно толкаю дверь ступней. Надеюсь, там не останется след от ботинка.       Как только передо мной распахивается дверь, я тут же натыкаюсь взглядом на стойку, за которой виднеется темноволосая макушка. Да, я прекрасно помню эту женщину. За те несколько раз, что я здесь бывал, думаю, я успел произвести на неё впечатление. А вот какое…       — Извините, — я медленно иду вперед, жмурясь от тянущей боли в предплечьях, в которые нещадно упираются уголки корешков. — Мне сказали принести эти учебники.       Женщина за стойкой поднимает голову, окидывая меня взглядом с ног до головы, останавливаясь на груде книг в моих руках, и, поправив очки на переносице, спрашивает:       — Кто?       Вопрос немного застал меня врасплох. А еще адски болели руки. Надо было всё-таки воспользоваться лифтом, а не подниматься на пятый этаж по лестнице с дополнительным весом.       — Я… не знаю? Меня просто попросили.       — Хорошо, — женщина цокает, наконец, вставая с места, и указывает рукой на стол рядом. — Можешь положить их сюда.       Видели бы вы мое лицо в этот самый момент, когда мои руки оказались свободными от груза. Бла-жен-ство. Я даже чуть не произнес вслух благодарность, но вовремя прикусил язык, осознав, что это, наверное, лишнее, и звучало бы странно.       Я с неподдельным интересом оглядываю помещение, растирая чуть затёкшие запястья, пока женщина, снова оказавшись у своей стойки, что-то ищет. Скорее всего, пытается узнать, кто брал эти чёртовы учебники, на которые мне даже смотреть уже тошно.       Я стою прямо посреди главного зала. Справа от меня — высокие шкафы, полностью забитые различными учебниками и пособиями, рассортированными по категориям, которые написаны на маленьких табличках сбоку. Слева — большая читальная зона, которая — к моему удивлению — совсем даже не пуста. За несколькими столами сидят студенты, уткнувшись — кто в книги, кто в ноутбуки, кто в собственные записи. Бедолаги. Через несколько месяцев и я буду сидеть так же — сжимая собственные волосы у корней и кусая губы, силясь запомнить хоть что-то из пройденного материала. Но пока мне это не светит. Пока я прихожу сюда лишь во время дедлайнов. Да, я — обычный, среднестатистический студент, полностью осознающий, что молодость — это точно не время, которое нужно проводить за горой учебников. Всё-таки, молодость бывает раз в жизни.       Напоследок бросаю сочувствующий взгляд в сторону бедолаг, сгорбившихся над своими заданиями, и только собираюсь развернуться, чтобы уйти, — как мои глаза замечают знакомую фигуру, сидящую за самым дальним столом. Я останавливаюсь и не могу поверить своим глазам. Нет, он не сидит. Его голова покоится на сложенных руках и повёрнута к стене, поэтому мне не видно его лица, но я знаю. Я, чёрт возьми, знаю. В этот раз капюшон спал с его головы, поэтому моему взору представлена копна длинных кучерявых волос; пряди мягко лежат на его руках и поверхности стола. Его грудная клетка плавно вздымается, и я понимаю, что он спит. Перед ним нет учебников, тетрадей, даже такого необходимого телефона с наушниками.       Я настолько сильно удивлен увидеть Ким Тэхёна здесь, в таком уязвлённом положении, что даже не сразу замечаю, что уже несколько минут просто стою посреди библиотеки с раскрытым ртом. И никто будто бы не замечает. Как будто всё так и должно быть. Ким Тэхён просто спит за дальним столом читального зала библиотеки, и ни для кого это не странно. Да, он же такое каждый день проворачивает. Пак Чимин, ты что, не знаешь?       Теперь мне еще больше захотелось до него докопаться. Нет, не так. Я просто хочу узнать его получше. Чтобы только я. Только мне.