tattoo boy

      К моему удивлению, сегодняшняя пара по праву с самого начала вынуждает меня прикрывать глаза от скуки. Рядом сидящий Чонгук тоже клюёт носом. Вечерний просмотр фильмов не ограничился «Спеши любить» и плавно перетёк в ночной. Я тоже долго не мог уснуть, поэтому до двух часов ночи залипал в телефон, пока мои глаза не начали болеть. Всё-таки не стоило дремать в библиотеке. Зато я уже успел сдать то задание, над которым вчера так трудился, преподавателю — правда, перед этим минут десять пришлось выслушивать его монолог о ленивой молодёжи, предпочитающей учебе и получению знаний развлечения и ничего неделание. Теперь можно выдохнуть с облегчением. Ну, точнее, до следующего домашнего задания, которое я опять, конечно же, буду делать в последний день. Классика.       Я поворачиваю голову к окну, стараясь сконцентрировать свое внимание хоть на чём-нибудь, что не даст мне уснуть. Конец марта. Весна уже взяла бразды правления, но сегодня немного прохладнее, чем, например, вчера. Да и солнце не удостаивает своим присутствием. Спряталось за серыми облаками.       Вздыхаю и отворачиваюсь, подпирая подбородок ладонью. Рядом уже нагло сопит Чонгук, в уголке его губ блестит слюна. Я ухмыляюсь и поднимаю взгляд на преподавателя, что читает лекцию.       На самом деле, мы с Чонгуком учимся на разных направлениях, но в этом году по программе у нас есть одни и те же дисциплины. Сегодня это право. Это не наша профильная дисциплина, но для общего развития — так уж и быть.       Я знаю человека, у которого это профильная дисциплина.       Как бы иронично это не звучало.       Я тоже был удивлен, когда узнал, что он учится в этом направлении. С его-то вызывающим видом. Правда, я не уверен, какая у него точно специальность. Я не настолько в нем заинтересован, чтобы составлять на него досье. Все равно странно. Надеюсь, он знал, что его ждет, прежде чем ложиться под иглу тату-мастера.       Я, кстати, так и не успел рассмотреть его татуировку на лице (издалека это похоже на какую-то надпись). Так близко к нему я еще не находился. А хотелось бы. Да и в принципе интересно, сколько их у него всего.       — Сходим куда-нибудь на выходных?       Я бросаю рюкзак на широкий подоконник в коридоре и запрыгиваю следом. Чонгук остается стоять рядом, вопросительно подняв брови.       — Можем сходить в кино, там, кажется, продолжение того боевика показывают. Помнишь, мы смотрели у меня?       — Да, супер, — говорит друг. — Я так давно в кино не был.       — Да, я тоже, — улыбаюсь я и достаю из рюкзака клубничный сок. Не изменяю своим привычкам. — Можем позвать Хосока. Чувствую себя немного паршиво, что оставил вас вдвоём смотреть ту сопливую мелодраму.       — Это была его идея, — смеется Чонгук. (Я знал!) — Так говоришь, будто ты фанат таких фильмецов.       — Ага, так жалею, что пропустил, — наигранно дую губы и прыскаю. — Напомни в следующий раз принести пачку салфеток.       — Для себя? — усмехается и тут же получает от меня шлепок по плечу.       Обычно мы проводим перерывы либо во дворе, когда погода позволяет, либо на подоконнике. Коридор здесь заканчивается своеобразным тупиком, который решили украсить различными растениями, поэтому самый дальний подоконник, наш, практически не виден со стороны коридора. Сидим, как в тропиках. И никакие моря и пляжи не нужны. Такая экзотика прямо под носом. Мимо, конечно, иногда проходят другие студенты, но, так как здесь нет ничего интересного кроме зеленой растительности, это бывает крайне редко.       — Как твои родители?       Опускаю взгляд, потряхивая в руках розовую бутылочку с молоком. Чонгук знает, как зарядить воздух вокруг напряжением.       — Нормально, вроде.       — Вроде?       — Я не знаю, Чонгук, — устало вздыхаю. — Они не делятся со мной. Скрывают, что что-то происходят. Думают, что я не знаю.       — Но ты знаешь.       — Знаю.       Несколько недель назад, еще до начала семестра, я почувствовал растущее напряжение в общении родителей друг с другом. Со мной они разговаривали как обычно, но стоило им посмотреть друг на друга, как атмосфера в доме резко менялась. Я пытался поговорить с отцом, и у мамы пытался выяснить хоть что-то, но отец отмахивается, переводя тему, а мама натянуто улыбается и делает вид, что все в порядке.       Но всё явно не в порядке.       — Если вдруг что-то случится, можешь оставаться у нас, ты же знаешь? — заглядывает в глаза Чонгук. — Мы с Хосоком не будем против.       Снова вздыхаю, подняв уголки губ, и спрыгиваю с подоконника. До начала пары три минуты.

※※※

      В наушниках переключается трек. Теперь начинают играть Chase Atlantic. Да, идеально. Он снимает капюшон толстовки и смотрит на себя в грязное зеркало. Вьющиеся пряди спадают на лоб и лезут в глаза, он проводит пальцем под правым глазом, переводит взгляд на подушечку указательного пальца — след тонального крема.       От холодной воды по спине и плечам бегут мурашки. Теперь из зеркала на него смотрит молодой парень с желтоватым синяком под глазом. Уважаемое отражение, в следующий раз думайте дважды, прежде чем говорить собственному отцу «нет». Знаете же, отражение, что он все равно добьется своего.       Капли воды скатываются с подбородка по шее, прямо во впадинку ключицы. Он хватается длинными пальцами за конец толстовки и приподнимает плотную ткань, оголяя живот. Прямо под ребрами, с левой стороны, через отражение в зеркале на него смотрит рогатый, изогнувший губы в оскале, ёкай-о́ни* из японской мифологии. Правда, сейчас рисунок размытый, выглядит грязно из-за защищающей его пленки. Он берет висящее на веревке полотенце, обмачивает его водой из-под крана и прикладывает к рисунку на коже. Теперь самое важное. Он цепляет край заживляющей пленки пальцами и медленно отдирает, морщась от неприятных ощущений. Выбрасывает пленку в мусорное ведро, стоящее возле унитаза, и промывает зажившую татуировку.       Ну здравствуй, о́ни. От кого будешь защищать? Чьим мясом не прочь полакомиться?

※※※

      — Вы же тоже обратили внимание на эти дешёвые спецэффекты? Как они умудрились собрать такой большой бюджет и состряпать вот это?       Фильм, мягко говоря, оказался не очень.       Время уже перевалило за восемь вечера. Суббота, поэтому улицы наполнены людьми, неспешно прогуливающимися по улицам города и громко о чём-то разговаривающими.       — Действительно, я ожидал чего-то большего от продолжения этой картины, — тянет Чонгук, пряча руки в карманах куртки. Весна весной, но ветер сегодня не на шутку разбушевался, пытаясь залезть каждому прохожему за шиворот.       Мы даже не стали досматривать фильм до конца. Нас хватило на сорок минут немногочисленных и до смешного глупых диалогов и, как и сказал Хосок, очень дешёвой графики, которую даже мой папа смог бы сделать без должной подготовки — только дай ему необходимую программу. В итоге мы шагаем по безлюдной узенькой улочке без какой-либо цели.       Обидно. Все-таки планировалось провести этот вечер за просмотром хорошего фильма.       Еще и идея моя была.       Не хочется оставлять этот вечер испорченным.       — Моих родителей нет дома, — вдруг произношу я. Решаю заходить издалека. — Можно было бы пересмотреть первую часть фильма, она же была крутая.       — Точно, — кивает Хосок.       — Либо посмотрим что-нибудь еще. С пивом, а?       Я выжидающе гляжу на парней, заламывая пальцы. Привычка со старшей школы.       На том и решили. По дороге заходим в магазин, выходя оттуда уже с полным пакетом банок пива и пачек рамёна, чтобы пить не на пустой желудок. К счастью, после моего предложения настроение плавно начинает подниматься с колен — вот-вот взлетит. Обстановку так же разогревает неугомонный Хосок, который без устали делится своими впечатлениями от первой части фильма. Все-таки здесь наши мнения сходятся — первый фильм удался. Да и насчет второго тоже. Здесь всё в точности да наоборот. Может, стоит написать в Интернете рецензию, чтобы такие же люди с высокими ожиданиями, как мы, не тратили своё время. Однозначно, не стоит того.       До моего дома добираемся без проблем. Вместе мы разбираем пакет с покупками, я ставлю чайник кипятиться, а Чонгук с Хосоком подготавливают нам комфортное ложе.       В кухню заходит Чонгук, когда я заливаю кипятком сухую лапшу. В руках он держит две банки пива — одну протягивает мне.       — Чур, острый мне, — улыбается.       — Как скажешь, — улыбаюсь в ответ, беру в руку банку и делаю глоток.       — Ты кстати не сказал, где родители, — вспоминает Чонгук, запрыгивая на кухонную тумбу рядом.       Я шлепаю его по бедру, мол «Ты в моем доме, что себе позволяешь?», но тот знает, что это не всерьёз. Я тоже обычно отдаю предпочтение кухонным тумбам, игнорируя стоящие подле стола высокие стулья.       — Сказали, что к бабушке с дедушкой за город. Кажется, она себя не очень хорошо чувствует в последнее время. Дедушка переживает.       — А ты почему не поехал с ними?       Я лишь пожимаю плечами. С родителями какая-то непонятная муть происходит, поэтому мне думается, что единственно правильное решение в данной ситуации — не мешать. Буду наблюдать со стороны. В самом деле, может мне и правда всё показалось.       Я нажимаю пробел на клавиатуре ноутбука, и темный экран сменяется заставкой фильма. Чонгук уже вовсю всасывает лапшу, жуётся, прикрывая глаза, и громко вдыхает воздух через нос. Сам выбрал острый. Пусть мучается. Я ухмыляюсь, заметив капельки пота на его висках. Надо было всё-таки захватить с собой молоко из холодильника.       Но, оказывается, пиво тоже неплохо справляется с охлаждением. Я удовлетворённо облизываю губы и смеюсь, когда слышу, как Хосок вдруг резко кричит, тыча пальцем в экран ноутбука.       — Вот! Вот это я называю качественные спецэффекты! Вот это называется хорошее кино!       Слышу, как рядом хихикает Чонгук. Его уже знатно развязало. Из-за острой лапши его лицо налилось кровью, и он то и дело шмыгает носом. Глаза заполонило тонкой дымкой. Чонгук всегда первым сдавался перед алкоголем.       Хосока накрыло вторым. Каждый раз, как только на экране актер вытворял какой-нибудь трюк, он тут же вскакивал с места и пытался повторить, но процент спирта в организме не давал ему не то чтобы сделать прыжок, а даже банально несколько секунд устоять в вертикальном положении.       На экране появляются завершающие титры. Чонгук пьяно хихикает, наблюдая за тем, как Хосок пытается повторить легендарную позу главного героя. Я потягиваюсь, из-за чего футболка на мне чуть задирается, оголяя полоску бледной кожи. Случайно задеваю ногой пустую банку из-под пива и хмыкаю.       — Давайте еще что-нибудь врубим, — протягивает Хосок и тянется к стоящим возле него банкам, но и те оказываются пустыми. Он смешно надувает губы, хмуря брови. — Только для этого нам нужно пополнить запасы.       Чонгук кивает, и я сомневаюсь, что он вообще понял, о чем речь. Уж слишком отстраненный у него взгляд. Он тупо косится на палочки для еды в руках, будто это не обычный инструмент для принятия пищи, а подарок от инопланетян.       Не понимаю, как так получилось, но вот он я — одетый и обутый, стою в прихожей, пока Хосок пытается выудить из бумажника наличные. Чонгук стоит за его спиной и обиженно кусает губы. Буквально пару минут назад он, видимо, уловив из нашего с Хосоком диалога слова «пиво» и «прогуляться», вдруг встал, держась за кровать, и медленно, по стеночке, посеменил к выходу из комнаты. С горем пополам добравшись до прихожей, он начал обуваться. Проблема в том, что он пытался втиснуть свою огромную лапу в мамину туфлю с высоким каблуком. В последнее время она их практически не носила, но вряд ли она бы погладила меня по голове за испорченные лодочки.       Поэтому мы решили, что Хосок останется с Чонгуком дома, пока я хожу за «запасами».       Время позднее. Благо, недалеко есть круглосуточный минимаркет, в котором я часто бываю в виду удачного местоположения.       Ночной воздух освежает. Я не так много выпил, потому что считаю, что за выпившими Чонами наблюдать гораздо интереснее, будучи в своем уме. Плюс, эти по истине забавные картины не улетучатся из головы, а подначивать и издеваться над друзьями, пока те борются с похмельем, — одно удовольствие.       К ночи ветер стих, поэтому я шагаю, даже не удосужившись застегнуться. Прохладный ветерок приятно треплет мои волосы, и я прикрываю глаза, где-то на периферии вспоминая, что от меня, наверное, пахнет алкоголем. Однако не позволяю этим мыслям взять надо мной контроль и ступаю дальше, приподнимая уголки губ.       Вдруг останавливаюсь, глядя прямо перед собой. Странно.       Разве это не тот самый мотоцикл, который чуть не переехал меня?       Хотя чего это я. Мало ли обладателей мотоциклов в нашем городе? Да и зачем в городе. В нашем районе?

(На самом деле я за велосипеды).

      Обхожу зверя, заинтересованно его рассматривая, после чего поднимаю голову, всматриваясь внутрь магазина. На первый взгляд, посетителей нет. Хмыкаю, открывая дверь, и вхожу внутрь, сразу же направляясь к полкам с алкоголем. Хватаю несколько банок пива и направляюсь к кассе.       Действительно, покупателей нет. И с чего бы им быть здесь в такой час?       Выкладываю покупки на кассу и поднимаю взгляд. Зря.

И… Обладатель Самых Красивых Глаз…

      — Ким Тэхён..? — удивляюсь я, широко раскрыв глаза.       Тот смотрит скучающе, изучая, будто видит впервые. Хотя откуда мне знать, что я вообще привлекал его внимание хоть раз?       Он расслабленно сидит на табуретке за кассой, склонив голову в бок. Перед ним лежит телефон, а в ушах — надо же! — наушники. Из-под капюшона черной толстовки выглядывают тёмные вьющиеся пряди. Глаза тёмные, глубокие, будто в душу смотрящие, изучают пристально, при этом Тэхёну удаётся сохранять невозмутимость. Ах да, он же в этом профи. Он поднимает руку с длинными пальцами и снимает левый наушник, оставляя его висеть. Встает. Я слегка приподнимаю голову, мысленно отмечая, что парень всё-таки немного выше меня.       Мне должно быть стыдно, что я так откровенно его рассматриваю, но алкоголь в организме, хоть и в небольшом количестве, делает своё дело, заставляя игнорировать это чувство.       О боже. Я впервые нахожусь настолько близко.       Я сдаюсь под напором нескрываемого любопытства и смотрю на чернильный рисунок под его правым глазом. Всё-таки это надпись.

THE SHADOW LIKE ME

      — Документы?       — А..? — тупо переспрашиваю я, помотав головой.       — Документы, — устало повторяет Тэхён. — Я должен удостовериться, что вам есть восемнадцать.       Это прикол такой?       Усмехаюсь.       — Я что, похож на школьника?       Риторический вопрос, не требующий ответа, но Тэхён воспринимает его серьёзно, оглядывая меня с ног до головы.       — Да.       Просто. Четко. Лаконично, чёрт возьми.       — Это шутка? — я поднимаю голос, сразу же себя одёргивая. — Мы буквально учимся в одном универе.       — Я должен удостовериться, что вы совершеннолетний, чтобы продать вам алкоголь, — говорит Тэхён, опускаясь обратно на табурет, закинув ногу на ногу.       Это сон, или что…? Прикол такой? Розыгрыш? Вот уж не думал, что первый разговор с Ким Тэхёном произойдет при таких обстоятельствах. Кажется, я начинаю раздражаться. Сжимаю ладони в кулаки, до боли, наверняка оставляя следы-полумесяцы на коже, прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Выдох. Со стороны наверное выглядит смешно. Но мне уже не до шуток.       — У меня нет с собой документов, — спокойно, на выдохе.       Открываю глаза и встречаюсь взглядом с темными омутами. Те глядят по-другому. Не так, как пару минут назад. Теперь они смотрят с интересом.       Тэхён хмыкает, оглядываясь за плечо, после снова встает с места и начинает пробивать пиво. Я внутренне ликую, кажется, даже глаза засверкали в предвкушении, будто я ребенок, которому долгое время не разрешали съесть конфету, но вдруг потеплели и дали добро. Я наблюдаю, как чужие руки берут жестяную банку и прикладывают к аппарату, после чего тот пикает. Раз банка, два банка… Все.       — Четыре тысячи двести вон.       Я издаю удивлённый звук и тупо гляжу на четыре грустно стоящие банки пива, которые так и остались непробитыми.       — Но…       — Четыре тысячи двести вон, — с нажимом повторяет Тэхён.       Еще чуть-чуть и я взорвусь. Выуживаю из заднего кармана джинсов деньги, отсчитываю нужную сумму и бросаю на кассу, даже немного более рассерженно, чем я планировал. Тэхён даже ухом не ведет: берёт купюры, кладёт их в кассовый аппарат и пробивает чек. Я хватаю в руки две несчастные банки пива, бросив взгляд на оставшиеся четыре, так и стоящие на кассе, и направляюсь к выходу.       Однако у самих дверей вдруг останавливаюсь. Что только что произошло, чёрт возьми? Так, меня назвали школьником и вместо желаемых шести банок пива продали всего две, и то, такое чувство, будто сделали это скорее из жалости. Я сжимаю пальцы, ощущая под подушечками холодную поверхность жестяной банки. К чёрту.       — Это твой мотоцикл? — не оборачиваясь.       Лишь бы не уходить раньше времени. Лишь бы остаться чуть подольше.       Но ответа не следует, поэтому я, закатив глаза, толкаю дверь и, прижимая к груди пиво, шагаю в сторону дома.       Хорошо фильм посмотрели.