Против природы не попрёшь!

У Минхо пиздец как горит рука, на которой стоит метка, но он всё равно продолжает впиваться поцелуями в податливые губы Сынмина, чтобы заглушить стоны - свидетельство их страсти. Ким слишком громкий, а соседи всё-таки не глухие. У Минхо крышу сносит в такие моменты, но ебучая метка на руке не позволяет совсем забыться. А Ли и так прекрасно помнит: Ким Сынмин не его соулмейт. Он чужой, бракованный, ненормальный, потому что у парня так и не появилось тату на запястье. У Минхо же это тату режет кожу лет с двенадцати, как только он во дворе столкнулся с разлохмаченным мальчишкой, бегущем куда-то сломя голову. Тогда руку зажгло нестерпимо, будто он её в горячую печь засунул, оповещая о появлении метки. Так он и нашёл своего соулмейта, только принимать не захотел, хоть и тянуло к нему нещадно. Бунтарский характер взял своё. Ли никогда не понимал этого мира. Не понимал, почему они должны следовать чему-то неизбежному и любить именно того человека, который предназначен тебе из-за долбанной метки? Почему они сами не могут вершить свою судьбу? И Минхо решил попробовать идти наперекор реалиям человеческого общества и своего организма. Решил тогда, когда ему исполнилось девятнадцать. Тогда, когда он зашёл в цветочный магазин, чтобы купить маме букетик и просто растворился в улыбке молодого парнишки, который помогал выбирать цветы. Тогда Ли подумал, что обязательно постарается преодолеть притяжение своего соулмейта ради этой улыбки. - Хён, как думаешь, почему у меня нет соулмейта? Почему я бракованный? - как-то спрашивает Сынмин, когда Минхо по обыкновению встречает его с магазинчика, где Ким помогает отцу после учёбы, и они неспеша идут домой. Ли знает, что для Сынмина это больная тема, но парень упорно продолжает там копаться. Ну какой к чёрту он бракованный!? Похуй на эту метку! Что она решает!? Только то, что нет нигде человека полностью подходящего тебе. Это не страшно. Для Ли он самый лучший, самый прилежный, самый исключительный, милейшее создание на Земле. Он даже жуков из дома выносит, потому что "они же погибнут, хён"; и животных бездомных в их дворе подкармливает; и улыбается так, что Минхо солнца не надо - оно у него персональное. - Потому что я твой соулмейт. А если бы был ещё один, мне пришлось бы его убить! Минхо пинает камень под ногами и чувствует как Ким берёт его за руку, переплетая их пальцы. Ли оборачивается, чтобы увидеть благодарную улыбку на милом лице, большего ведь и не надо. Первый раз Минхо срывается, когда они празднуют день рождения их общего с Ханом друга и, естественно, Джисон тоже приглашён. Всё происходит спонтанно и глупо по отношению к Сынмину, ведь Минхо уходит на минутку - принести им попить. В итоге он оказывается на втором этаже в одной из комнат, упустив момент, когда губы Джисона нашли его. Он даже не пытается сопротивляться, слишком велико желание, слишком пиздато с этим парнем. Даже метка не жжёт, она приятно покалывает, позволяя уйти с головой в этот момент. Минхо не думает о Сынмине, пока растворяется в чужих объятиях, пока вбивается в податливое тело, пока кусает и целует такие крышесносные губы. Он вообще ни о чём не думает. Пока... Сынмин сидит один и покорно ждёт Минхо, который где-то слишком задержался. Наверное, опять встретил какого-нибудь друга и болтает с ним. Так бывает. У Минхо нескончаемое количество друзей. А у Сынмина здесь нет друзей. У него вообще их почти нет из-за отсутствия метки. Таких как он не любят в обществе, он ведь бракованный. Из друзей у него только Чонин и Кристофер, которым всё равно какой он. Они хорошие ребята. И ещё у него есть Минхо, появившийся в его жизни в самый подходящий момент: тогда Сынмин уже отчаялся найти пару. А тут этот красивый странный парень, который начал первым проявлять знаки внимания к Киму. И встречаться первый предложил. И поцеловал тоже первый. Теперь Сынмин дышать, наверное, без Минхо не сможет - так глубоко он посмел пробраться внутрь. Причём, без стука и предупреждения. Просто появился и заполнил собой всё пространство. По другому Ли Минхо и не умеет. - Что грустишь, круассанчик? - слышит Ким рядом с собой незнакомый голос и поднимает голову, встречаясь взглядом с высоким худощавым парнем, по виду который напоминает моделей из глянцевых журналов: слишком идеальный. - Я жду своего парня. - просто отвечает Сынмин, не обращая внимания на прозвище, что дал ему незнакомец. Пусть. А парень присаживается рядом и протягивает Киму какой-то коктейль, что держал в руке до этого. Сынмин благодарно кивает и отпивает немного напитка, который оказывается не таким и дурным на вкус. - Я тоже. - вздыхает незнакомец и добавляет: - Я Хван Хёнджин. - Ким Сынмин. - также представляется, пожимая по аристократичному красивую руку, протянутую для приветствия новым знакомым. Так длится три долгих месяца: Минхо приходится врать и увиливать, но он не в силах закончить эти отношения с Джисоном. Первый раз Ли соглашается со всеми - против природы не попрёшь. Это как магнит притягивает и никак оттуда не вылезешь. Никак. Джисон как наркотик: такой сногсшибательный, что голова отключается. С Сынмином никогда такого не было. Сынмин он лёгкое облачко, Джисон - огонь, который сжигает изнутри. И Минхо понимает - ему не выбраться из сладких пут, поэтому принимает единственное правильное решение: он собирает вещи и уходит от Сынмина, потому что больше не может обманывать. Тот провожает его безжизненным взглядом, но без истерики. Минхо от этого ещё хуёвее, потому что Ким не заслуживает такого, потому что он лучший человек на этом свете, потому что Минхо мразь. - Мне жаль, Сынмини. Я... - Всё хорошо. Он твой соулмейт. Иди к нему. Спасибо тебе за всё. - и Сынмин улыбается сквозь слёзы, а Минхо разрывает на атомы. Он вылетает за дверь быстрее пули, чувствуя просто пожирающую вину. Ли падает на скамейку перед домом и закрывает лицо руками, потому что прощаться всегда больно, особенно когда так. Лучше бы Ким истерил, орал, выкинул бы его на хуй за дверь, тогда было бы не так плохо. Но это же Сынмин. Он же почти ангел. Он же один такой: уникальный, единственный, с самой милой улыбкой, наверное, во всей вселенной. Сначала Минхо даже думает вернуться, извиниться и жить как раньше - до появления в его жизни Джисона. Но только Ли бредит Ханом, даже вспоминая о нём, поэтому понимает, что проще перебороть вину перед Сынмином, чем тягу к Джисону. Ёбаная природа постаралась на славу! И Минхо уходит, стараясь не оборачиваться, потому что боится увидеть в окне Сынмина, ведь тогда будет сложнее уйти. Просто он уже скучает по этому месту. Просто с каждым шагом становится всё сложнее дышать. Просто внутри Минхо что-то умирает в этот момент. Он сдался. После ухода Минхо Сынмину будто воздуха не хватает. Он продолжает просто существовать, ведь все краски его жизни Минхо забрал с собой. Сынмину теперь постоянно холодно, особенно ночью. Не спасает даже ещё одно одеяло и тёплый плед. Тепло тоже Минхо забрал. Только, блядь, кружку свою оставил, смотря на которую Ким постоянно плачет, поэтому Чонин запихнул её подальше в шкафчик, чтобы не маячила перед глазами. Чонин и Крис говорят, что нужно забыть и двигаться дальше, потому что Сынмин прелесть и ему обязательно ещё повезёт. Минхо же не единственный на свете. Не единственный, соглашается Ким, но он всё ещё его любит. Они дышали друг другом четыре года. Четыре года были одним целым. Ли у Сынмина был первый (во всех смыслах), а это нелегко забыть и отпустить так просто. Минхо всё равно в глазах Сынмина сильный человек, ведь он столько боролся с искушением. Он не виноват, что на его руке метка, говорящая о том, что его соулмейт Хан Джисон, а не Ким Сынмин. Больно и несправедливо, но всё-таки так не они решили. А однажды у цветочного магазинчика Сынмин встречает Хёнджина. Тот, кажется, рад встрече и даже вызывается помочь с цветами. Хван оказывается хорошим собеседником и Сынмин ненадолго отвлекается, болтая с новым другом. А что Хёнджин станет другом, Ким не сомневается. И чутьё его не подводит: они всё чаще зависают вместе. Хёнджин знакомится с Крисом и Чонином, прекрасно вливаясь в их компанию. Иногда Хван даже остаётся у Сынмина на ночь, чтобы было не скучно. Почти всё начинает налаживаться, в жизни появляются краски. Почти, потому что Ким всё ещё иногда смотрит в окно в надежде, что там появится знакомый силуэт. Надеется, что он вернётся домой. Минхо тоже почти счастлив. Почти, потому что во-первых он поругался с мамой, которая безумно любит Сынмини; во-вторых, он не может никак привыкнуть к новому месту, это сложно. Дом, который они снимают с Джисоном огромный. Он не похож на их маленькую однокомнатную квартирку с Сынмином. И Ли теряется - слишком много пространства для двух человек. Минхо иногда ловит себя на мысли, что хочет домой, но тут же прогоняет это из головы. Просто нужно подождать, время ведь лечит. Зато с Джисоном у него всё хорошо. Настолько, что умереть хочется, ведь так охуенно не было ни с кем. От этого вина ещё больше разъедает нутро. Он даже несколько раз порывается позвонить Сынмину, чтобы попросить прощения и узнать, всё ли у него хорошо, но боится. Боится, что сделает хуже. А Минхо больше всего на свете не хочет, чтобы Сынмину было плохо. Он этого не заслуживает. Минхо тоже не заслуживал Сынмина, но всё равно появился в его жизни, а теперь бросил, растоптал, предал. Действительно, против природы не попрёшь, но его вина здесь тоже колосальная. Он не должен был сближаться с Сынмином, не должен был переступать черту. Но, блядь, так хотелось! Ким такой невинный, милый и простой, что Минхо не сдержался. И это стало самой большой ошибкой в жизни, и в тоже время прекрасным наваждением, что останется в памяти ярким тёплым лучиком, которым был Сынмин. Минхо понимает, что скучает, когда по дороге домой с работы покупает шоколадный батончик, который обожает Сынмин, а не он. Ли долго стоит посреди улицы и как идиот смотрит на шоколад в его дрожащей руке, рассматривая цветную обёртку. Будто там написано, где он так успел проебатся. Пиздец начинается тогда, когда Минхо приходит в кафе напротив цветочного магазина папы Сынмина. Приходит просто так - у него даже нет дел в этом районе. Он заказывает какао и садится за столик у окна, так прекрасно видно магазинчик и происходящее в нём. Ли видит Сынмина. Он улыбается и разговаривает с каким-то парнем, которого Минхо ни разу не видел. Ну, или не помнит - у Ли очень много знакомых. А этот парень помогает Киму составлять букеты и они болтают. Мило. Значит, у Сынмини всё хорошо. "Всё хорошо." - пытается убедить себя Минхо, чувствуя укол ревности внутри. Также он пытается убедить себя в том, что пришёл просто узнать о состоянии Кима - удостовериться, что он в порядке. "Теперь можно жить спокойно." - думает Ли. Теперь он уверен, что Сынмин не пропадёт без него - он больше не зависим от Минхо. У Ли Минхо больше нет персонального солнца. У него есть его Джисон, тату на руке и маленький, всё ещё горящий, островочек в сердце - воспоминание о парне, ради которого он так долго терпел жжение метки. Сынмин узнаёт о Хёнджине всё больше и всё больше ему начинает нравится этот человек. Он хороший друг. А ещё Хёнджин такой же как и он сам, только у Кима метки вообще нет, а у Хёнджина она зачёркнута. Это значит, что его соулмейт уже давно мёртв. Жаль. Сынмину действительно жаль. Но их истории немного похожи и Ким уже не чувствует себя так одиноко. А ещё однажды Сынмин убеждается, что их истории похожи не немного, а ужасно. Однажды, когда Хёнджин остаётся у него на ночь. - Я счастлив, что ты появился в моей жизни, круассанчик... - внезапно говорит Хван, когда они на кухне пьют чай. Потом немного медлит и добавляет: - знаешь, у меня был человек который, как я думал, любил меня. Мы были вместе со старшей школы. Представляешь, как долго? Я думал, что это хоть что-то значит, но он встретил своего соулмейта. Я стал не нужен. Я сам ушёл,не стал ждать, пока меня кинут. Я... Хёнджин замолкает, ему сложно говорить. Сынмин тоже молчит, низко опустив голову, чтобы Хван не видел его слёз. Он понимает. Понимает так, как никто другой. Понимает так, что внутренности переворачивает и сердце скручивается в тугой комочек. Он понимает. - Они не могут противиться. Это природа. Сынмину больно до сих пор, его обида гложет, но он всё продолжает оправдывать Минхо. Ли ведь не виноват, виновата метка. И, если создатель существует, то Сынмин очень хочет после смерти увидеть его и задать только один вопрос: "За что?". Почему он позволил ему сначала обрести Минхо, а потом отнял его? Так несправедливо. И когда рука Хёнджина накрывает его руку, Сынмин немного вздрагивает от неожиданности и не успевает среагировать, как его губы накрывают чужие, сладкие от выпитого чая. - Кто у тебя был до меня? - спрашивает Минхо, когда они с Джисоном лежат на своей кровати после секса, переплетая конечности и накрывшись смятой простынью, потому что одеяло где-то на полу, а доставать его лень. Он точно знает, что кто-то был, ведь метка горит нещадно, если ты или твой соулмейт находитесь с кем-то в близости, кроме предназначенного. У Ли часто жгло руку, и виноваты в этом были не только он с Сынмином. - Он замечательный. - как-то совсем тихо, почти шёпотом бормочет Хан. Минхо не видит его лица, но и так догадывается, что оно выражает - жалость и плохо скрываемую боль. Ровно то же, что отражается на лице Минхо, когда он вспоминает Сынмина. - Но ты всё равно лучше! - с притворным весельем добавляет Джисон, приподнимаясь и впиваясь в губы Ли поцелуем. Минхо отвечает на поцелуй и сильнее прижимает парня к себе. Он предпочитает не думать, что скорее всего, Джисон так пытается убежать от расспросов,не лезть в воспоминания. Наверное, ему больно. Минхо тоже старается забыть, выкинуть из головы всё, что связано с мальчиком солнышком. Не сравнивать. Не скучать. "Представь, что это было сном." - как программу вбивает себе в голову Минхо: - "Сон. Просто сон." - Тогда, я не хотел просыпаться. - шепчет Минхо своему отражению в зеркале, когда принимает душ. Это как открытие для измученного парня, и слёзы прокладывают тёплые дорожки на щеках. Это то, что он не принимал - не хотел принять. Он скучает не потому, что ему не нравится этот дом, и не потому, что он просто привык к милому Сынмину. Он скучает, потому что всё было по настоящему. Потому что это не метка выбрала Сынмина - это он его выбрал. Минхо плачет, сползает на пол, подпирая спиной дверь и прикусывая руку, чтобы заглушить рыдания. Он так поздно понимает, что ему было за что бороться, а он сдался. Трус. - Круассанчик, пойдём завтра в парк аттракционов? - предлагает Хёнджин, обнимая со спины почти уснувшего Кима. Сынмин просто кивает. Почему и нет? Им явно не помешает расслабиться. Тем более Сынмин так давно нигде не был, особенно в парке аттракционов - туда они последний раз ходили с Минхо пару месяцев назад. Минхо. Уже не так больно его вспоминать. Сынмин безмерно благодарен ему за всё и просит Бога только об одном: если следующая жизнь существует, то пожалуйста пусть там они будут вместе. А в этой пусть Ли Минхо будет счастлив. Он этого заслуживает. Сынмин всем желает счастья, даже Джисону, хоть он и забрал у него любимого человека. Просто в этом весь Сынмин. Когда они с Хёнджином идут на аттракционы, светит солнце и на улице довольно тепло, чтобы не накидывать куртки. Ким крепко держит Хвана за руку и нетерпеливо тащит вперёд. Настроение хорошее, что уже замечательно и, кажется, ничто не может выбить из колеи. Сынмин даже жалеет, что они не позвали с собой Чонина и Криса. Было бы здорово повеселиться всем вместе! - Хёнджин?! - едва знакомый голос окликает Хвана, тот оборачивается и вся краска мгновенно сползает с его лица. Хёнджин и этот парень ( Сынмин уверен, что уже где-то его видел, но вспомнить не может) смотрят друг на друга с таким отчаянием, будто между ними огромная пропасть, которую невозможно преодолеть, но им ужасно нужно на другую сторону. Знакомо. И Сынмин сразу понимает в чём дело, поэтому крепче сжимает руку Хёнджина в своей. Просто чтобы придать немного сил и напомнить, что теперь они есть друг у друга - Хван больше не один. И Ким не позволит его обижать. Только в лёгких заканчивается воздух, когда к этому едва знакомому парню подходит Минхо, обнимая за плечи, произнеся что-то вроде: "малыш, ну зачем ты ушёл?", а потом только обращая внимание на них с Хёнджином. Осознание бьёт по макушке не хуже бейсбольной биты - этот малознакомый парень Хан Джисон, которого Ким видел от силы пару раз на вечеринках, куда его таскал Ли, поэтому сразу и не узнал! Как иронично: соулмейт Минхо и бывший парень Хёнджина один и тот же человек. Мелодрама года, честное слово! Сынмин бы даже посмеялся, если бы не было так плохо. Теперь у этого воображаемого обрыва стоят уже не два, а четыре человека, разрываясь каждый надвое, утопая в собственном бессилии. Сынмин смотрит на Минхо, их ошарашенные взгляды пересекаются, и он думает о том, что такого даже в дорамах не придумают. Минхо снова видит мальчика солнышко и даже не знает, что сказать. Только тело как током прошибает, больно даже дышать. Это покруче, чем жжение метки. Это, наверное, сравнимо с маленькой смертью. Ли ни двинуться, ни сказать ничего не может. К реальности возвращает Джисон, который жмётся к его боку, будто в поисках защиты; за руку хватает, дрожа как осиновый лист на ветру. Минхо, если честно, ничего не понимает и понимать не желает. Что тут, мать твою, происходит!? Он просто в ответ обнимает Хана трясущимися руками, мечтая стать невидимым. А ещё лучше хоть на миг убрать тату с запястья. Хоть на мизерный миг, чтобы успеть просто прикоснуться к его прошлому - к его нежному мальчику, который не предназначен Ли Минхо. Который никому не предназначен. - Я Сынмин. - зачем-то представляется Ким, нарушая тишину, и протягивает руку Джисону. Он тоже дрожит, замечает Минхо. Ему тоже больно, но он как всегда проявляет дружелюбие. И улыбается. От этой улыбки Минхо колбасит. Он так тосковал по ней, что не отводит ни на секунду взгляд, пытаясь запомнить - вбить в память как самое драгоценное, что на сердце оставило печать. - Джисон. - Хан несмело жмёт протянутую руку, немного разряжая повисшее в воздухе напряжение, а то ещё чуть-чуть и между ними появятся молнии. Минхо обращает внимание на стоящего рядом с Сынмином парня, которого он уже однажды видел в цветочном магазинчике мистера Кима. Сейчас он может хорошо рассмотреть его - он близко. "Красивый как картинка" - приходит в голову. Только взгляд... И Ли понимает всё без слов. Они все варятся в одном котле. "Это и есть тот "замечательный"!" - доходит до Минхо. Вот почему Джисон так себя ведёт. И вот почему Минхо так ревнует. Или он до этого начал ревновать? Ревновать Сынмина? Или всё-таки Джисона? Ли путается, в голове одна каша и мысли где-то за пределами парка. Он хочет домой. Снова сбежать как последний трус, надеясь, что таким образом можно избавиться от боли. Только вот уйти так и не получается - Сынмин зачем-то предлагает им присоединиться и Джисон соглашается. Ситуация доходит до абсурда. Как анекдот. Только нихуя не смешной. Но Минхо никто не спрашивает. Да и незачем, он вряд ли сейчас скажет что-то адекватное. В какое-то мгновение Минхо остаётся наедине с Хёнджином, пока "девочки пудрят носики". Они сидят на лавочке в парке у киоска с мороженым, стараясь не особо смотреть друг на друга. Им даже поговорить не о чем - нет ничего общего, кроме Сынмина и Джисона, которых не хочется обсуждать. Особенно с Хваном. Но Минхо всё же решается спросить, ему важно знать: - Он счастлив? - и голос дрожит. Минхо не думал, что получится так жалко. Минхо вообще не знал, что так получится, когда потащил Джисона на аттракционы. Или нет, так лучше, он наконец-то встретил своего солнечного мальчика. Только сказать не может как тоскует, обнять не может, ничего не может! Лишь наблюдать издалека и прокручивать в мыслях раз за разом: "больше не мой". И он сам виноват. Сам. - Я не могу говорить за него, но не брошу, если тебе станет легче. Я тоже бракованный. Хёнджин даже не поворачивается к нему, говорит будто с кем-то впереди себя. Только "бракованный" бьёт по ушам. Минхо никогда не любил это слово, потому что Сынмин не бракованный. Потому что: "Прекрати так себя называть! Я твой соулмейт, понял!?". Также Минхо всегда говорил? А теперь что?! Что, Ли Минхо!? Метка не болит, зато сердце даже очень. - А он? - Хван всё-таки смотрит на Ли. Минхо просто утвердительно кивает - он не уверен, что голос не подведёт. И кто этот "он" ему тоже не нужно объяснять. А ещё он не уверен, что Джисон действительно счастлив. Особенно сейчас, когда совсем недавно видел его взгляд, направленный на Хёнджина. Они все заложники ситуации. Заложники ебучего мира с этими метками. Каждый из них четверых. Ли даже завидует бракованным, как их называют другие. Хотя они нихуя не бракованные, это Минхо с Джисоном бракованные, потому что у них нет выбора - всё определено за них с самого рождения. Просто кто-то где-то решил, что это весело - наклепать на людей метки, что притягивают истинных как магнитом друг к другу, превращая их практически в рабов ситуации, а потом смотреть на этот бесплатный цирк. Бесподобное же зрелище?! Минхо и сам бы глянул, если бы был зрителем, а не актёром этой пьесы под названием "Жизнь". И он до жопы хочет стать бракованным, только бы стереть это ёбаное тату! Вернуться домой. Сынмин ловит себя на мысли, что ему нравится Джисон. Он хороший человек: добрый, шумный и смешной. Хан Джисон целый ураган неиссякаемой энергии! Такой, каким Ким никогда не сможет стать. А если бы даже и смог, что от этого толку? Метки-то как у Минхо у него нет. Она есть только у Джисона и по другому быть не может. Обидно, досадно, но ладно. Переживёт как-нибудь. Сынмин прыгает в очередную лужу,что осталась после дождя и думает о всякой ерунде. О том, чего никогда не сможет произойти. Ему бы уже давно прекратить - смириться, но это получается как-то само. Особенно, когда Хёнджина нет рядом как сейчас. Сынмин просто вышел прогуляться. Один. Потому что дома тоскливо, а Хван придёт только вечером. Сынмин сейчас немного напоминает ребёнка, прыгая по лужам, но ему всё равно. Всё равно, что подумают другие, ведь ему так хочется. Это он настоящий. Такой какой есть и подстраиваться под общество он не намерен. И так привык, что на него косо смотрят из-за отсутствия метки. Пусть дальше смотрят, ему до лампочки! - Ты же промокнешь и заболеешь! - говорит кто-то позади. Сынмин оборачивается и ловит взгляд карих раскосых глаз на себе. Ким улыбается и машет рукой в знак приветствия. Джисон, а это был именно он, отвечает тем же - будто они близкие друзья. Как сказал бы Чонин: "Вспомнишь заразу, появится сразу!". Но Сынмин так не думает. Он вообще почти никогда о людях плохо не думает. Просто он такой. - Не заболею, у меня сильный организм. - и, будто в подтверждение своих слов, мерит кроссовками очередную лужу. Джисон смеётся и зачем-то повторяет. Теперь они уже вдвоём ассоциируются с детьми или пациентами психбольницы, что больше подходит. Джисон вообще оказывается своим парнем, и Сынмин немного понимает Минхо. Он же даже в половину не такой классный как Хан. Он серый, незаметный, а Джисон тайфун, который способен вскружить тебе голову за считанные минуты. Немного завидно. Нет, уже не обидно, просто завидно. Сынмин ещё несколько раз после этой встречи сталкивается с Джисоном в городе и неизменно рад его видеть. Улыбается искренне и машет руками, будто увидел лучшего друга после долгой разлуки. В прочем, Хан отвечает тем же. Иногда даже удаётся поболтать, если они не спешат. А ещё Сынмин наблюдательный, он замечает на руке Джисона такой же браслет как и у Хёнджина, а теперь ещё и у него, потому что для него Хван тоже сделал. "Это мило" - считает Ким, и совсем не ревнует. Зачем? Это пустое, ведь у Джисона метка и он не сопротивляется, значит, всё в порядке. Сопротивляться всё равно бесполезно. Против природы не попрёшь. "Но я буду стараться изо всех сил, потому что ты мой соулмейт" - вдруг всплывает в памяти и болезненно отдаёт где-то в груди. Нет, так не бывает. Нет таких историй со счастливым концом. Во всяком случае, Сынмин не слышал, чтобы кто-то смог преодолеть притяжение меток. Может, это и к лучшему? Может, так и должно быть? Только Сынмин до сих пор иногда просит Бога в следующей жизни сделать Минхо его соулмейтом, и не позволяет никому пить из кружки с котиком, потому что это кружка Ли. - Это всего-лишь браслет, я куплю тебе новый. - успокаивает Джисона Минхо, потому что тот плачет, ведь нечаянно порвал свой браслет, который почти не снимал. Ли жаль до чёртиков эту безделушку, потому что Джисону больно. Он сидит на полу, сгорбившись как дряхлый старик, и сжимает в руке то, что осталось от браслета - несколько бусинок и порванная верёвочка, остальное разлетелось по сторонам. - Я... Это... Это... Подарок. - еле разборчиво, сквозь рыдания, Ли едва понимает. Он прижимает парня к себе, успокаивающе гладя по непослушным волосам. Подарок. - От кого? Я узнаю, где его купили и подарю тебе такой же. Минхо готов сделать что угодно, лишь бы Джисон не плакал, лишь бы ему не было плохо. - Уже не важно. Просто купи мне другой. - слышит Минхо безжизненный голос и вдруг до него доходит. На следующий день Минхо идёт к Сынмину, потому что не знает адрес Хвана. Он готов умереть ещё раз, увидев мальчика солнышко, чтобы порадовать Джисона. Он просто попросит для него ещё один браслет и уйдёт. Даже заплатит, если потребуется. Кажется, всё просто, почти по принципу "пришёл, увидел, победил", но что-то внутри подсказывает, что станет сложно после пункта "увидел". Около подъезда Ли замирает, настраивается будто солдат перед боем и делает первый шаг к саморазрушению - к моральному уничтожению. Он чувствует - вернулся домой, потому что всё такое привычное перед глазами: привычный двор, привычный подъезд, привычная дверь и привычный Сынмин, который с улыбкой появляется перед ним. Правда, улыбка тухнет, только он замечает, кто пожаловал в гости и лицо приобретает испуганное выражение. Не ждал. Конечно, он больше не ждёт Минхо, у него есть кого ждать. - Привет. Мне нужен Хёнджин. - тут же переходит к делу Ли, чтобы не тянуть резину. Он даже удивляется, что получается говорить так ровно и сухо, будто ему всё равно. Будто не хочется сейчас на колени упасть, прощение вымаливать, а целовать до звёздочек перед глазами и обнимать до хруста костей. Как раньше. Будто не чувствует эту агонию внутри - ещё чуть-чуть и сердце истечёт кровью, убивая своего владельца в буквальном смысле. - Привет. Тебе срочно? Его ещё нет, но он вот-вот должен вернуться. Ты приди попозже. - тараторит Сынмин и уже собирается закрыть дверь, как Минхо останавливает, хватая за рукав толстовки. "Не уходи!" - Я могу его подождать здесь? "Пожалуйста, позволь!" - мысленно умоляет Ли, смотря в растерянные глаза напротив. Минхо не хочет так скоро прощаться, хоть убей не хочет! - Хорошо. - соглашается Ким, немного отходя, чтобы пропустить Минхо вперёд. Они друг другу больше никто. У них общее прошлое, но нет будущего. Об этом думает Ли, проходя в маленькую уютную кухню. Здесь всё так же как и прежде. Ничего не поменялось, кроме чужой кружки на столе и милых магнитиков на холодильнике, которые так не любил Минхо, поэтому их раньше не было. Сейчас Ли нравятся даже эти магнитики, потому что они нравятся Сынмину. Чтобы сгладить неловкость, Минхо рассказывает о браслете, а то молчание сильно давит, уничтожает. Сынмин просто кивает, ставит чайник и достаёт две кружки, одна из которых Минхо. Видимо, он забыл её, когда уходил. И Минхо рад, что оставил тогда эту кружку, потому что создаётся впечатление, будто ничего не произошло. Будто они снова вместе. Сынмин умоляет всех известных ему богов поторопить Хёнджина. Он боится даже смотреть на Минхо, боится не сдержаться - коснуться, вернуть боль, что оставил Ли после себя. Он наливает им чай и ставит одну кружку перед Минхо. Точнее, кружку Минхо, которая ждала в шкафчике почти полгода. Дождалась, когда Сынмин уже не ждёт. Ну, или он старается так думать. Атмосфера такая, что, кажется, будто Сынмин под дулом пистолета. Будто осталось только спустить курок и грянет выстрел. И он грянул, когда Минхо за руку хватает проходящего мимо Сынмина, на себя тянет и обхватывает за талию, утыкаясь лицом куда-то в живот Кима. - Отпусти! - получается жалко, плаксиво. Как-то совсем не так, как он хотел. Сынмин пытается убрать руки Минхо от себя, но получается не очень из-за дрожи и пелены слёз, что застилает глаза. - Ты скучаешь хоть немного? - вопрос Ли выбивает из колеи, воздуха лишает, заставляет новую порцию слёз вырваться наружу. - Отпусти! - уже истерично, громко, от неизбежности того, что немного затаившиеся где-то внутри чувства снова выплёскиваются цунами, топя человека, который так старательно пытается их спрятать - заглушить. Сынмин не хочет тонуть, поэтому рвётся ещё сильнее из чужих рук, стараясь освободиться. Он не хочет! Больше страдать не хочет! Плакать не хочет! - Я скучаю, Сынмини... Я так скучаю... Я... - дальнейшие слова теряются в рыданиях - разобрать ничего нельзя. Сынмин также плачет, не справляясь с самоконтролем, замирая в руках Минхо. Он тоже скучает. И больше не сопротивляется. Минхо и не заходит слишком далеко, даже не целует, а просто всхлипывает и прижимает к себе, пальцами сжимая рубашку Кима. Они оба понимают, что нельзя. Против природы не попрёшь. Она, сука, коварная! У Минхо установка на Джисона,он в любом случае к нему снова уйдет - не посмеет противиться. Но сейчас он обнимает его - Сынмина, сейчас он рядом с ним, и Ким не совсем осознаёт, почему. Искренне не понимает. Что в установке пошло не так? Может, действительно с этим можно бороться? Может, у них есть ещё шанс? Хотя, наверное, не стоит. Сынмин не хочет рисковать. И, выбирая между Минхо и Хёнджином, он определённо выберет второго, потому что так правильно, так не больно. Только, можно, пожалуйста, последний поцелуй? Ему хочется. И Ким тянется к губам Минхо, несмело прикасаясь к ним своими. Губы Ли мокрые и солёные от слёз, но всё ещё такие же мягкие, какими их помнит Сынмин. Минхо дотрагивается кончиками пальцев до его лица, гладит щёчки, стирая дорожки слёз. Так нежно, что щемит в груди. Остановить бы мгновение, если бы это было возможно, но... Ким первый прерывает поцелуй, снимает со своей руки браслет, что ему подарил Хёнджин и протягивает Минхо. - Ничего, он мне ещё сделает, передай этот Джисону, - объясняет Сынмин, когда ловит непонимающий взгляд на себе и улыбается, даже если хочется плакать. Минхо принимает украшение. Он понял. Всё понял - это конец. Их история не закончится хеппи эндом, их история заканчивается здесь, даже если дышать трудно и руки не слушаются. Даже если всё по настоящему. Но он хочет кое-что сказать. Ему нужно сказать, пока он может... Пока можно... - Я никогда не врал, когда говорил, что ты мой соулмейт, Сынмини. Ты мой настоящий. Никакая метка не может заставить меня забыть, понимаешь? Я струсил, когда сорвался. Думал, станет легче - не стало. Без тебя хреново. Я совру, если скажу, что не люблю Джисона, я люблю,но ты... Сынмин, блядь, я просто хочу, чтобы ты запомнил - ты лучшее, что у меня было! Минхо не хочет, чтобы Сынмин плакал, но он плачет. Сползает по стене, оседая на пол и плачет, уткнувшись лицом в колени. Беззащитный, несчастный, но самый сильный мальчик на свете, потому что он это выдержит - он всё выдержит. Минхо уверен. Только немного жаль, что он позволил себе сорваться, заставляя Сынмина плакать, вновь делая больно, вновь растерзав рану, что начала затягиваться. И, только он уже собирается выйти из квартиры, слышит тихое "ты тоже". - Спасибо. - Ли сам не знает, за что именно сейчас благодарит, ведь так много всего, за что он благодарен Сынмину. Так много... Когда он приходит в их с Джисоном квартиру, там никого нет. Минхо обходит все комнаты, проверяя, а потом решает подождать в спальне. Он думает о солнечном мальчике, о Джисоне, о Хёнджине, о себе. Обо всём, что его сейчас волнует. И он не знает, что делать дальше. Как разобраться в их мелодраме, если выхода нет совсем? И чем дальше, тем более всё запутано. Любит ли он Сынмина? Разбуди его посреди ночи и задай этот вопрос, он без сомнения ответит "да". Безумно. Любит ли он Джисона? Естественно, любит. Любит, блядь! А каким боком тут Хёнджин? Да таким, что Джисон с ума без него сходит! Минхо не тупой и не слепой, он замечает. Заметил, что Хан однажды долго до кого-то пытался дозвониться, а потом плакал в ванной. Минхо слышал, даже если Джисон включил воду, чтобы приглушить рыдания, а потом с улыбкой вышел к нему. Заметил, как сильно по ночам Джисон прижимает к себе плюшевую ламу, которую зовут Джини. Заметил, что в телефоне Джисона бесконечное число фотографий Хвана, которые Хан не собирается удалять. Он всё заметил. Это всё так бесит Минхо! Бесит, что какие-то отметины на руках вертят ими как хотят. Бесит, что такие замечательные люди как Сынмин и Джисон должны страдать из-за этих сраных меток. На себя уже похуй! Последней каплей в этой истории становится то, что однажды Ли находит в одной из книг Джисона обычный тетрадный листок, исписанный красивым ровным почерком: "Хани, я решил уйти. Так будет правильно. Я всё знаю о тебе и твоём соулмейте, поэтому не хочу быть третьим лишним. Думаю, ты будешь счастлив. За меня не волнуйся пожалуйста, ты же знаешь, я не пропаду. Я правда рад,что он наконец-то решил тебя принять. Пожалуйста, живи хорошо. Спасибо тебе за всё! Хёнджин." Ниже мелкими размашистыми буквами - рукой Джисона, было подписано: "Просто однажды вернись, пожалуйста. Ты обещал, что всегда будешь рядом. Ты лгал." Минхо плохо помнит как вылетел из квартиры с этим листочком в руке. Также не помнит как добрался до дома Сынмина. Помнит только, что чуть не снёс с ног Кима, открывшего ему дверь. На счастье, Хёнджин тоже был здесь. Минхо и не надеялся, что его глупости станут слушать. Думал, пошлют, ведь то, что он предложил полное безумие. Такое могло придти на ум только ебанутому на всю голову человеку. Но другого выхода нет. Либо так, либо страдать до конца жизни,а страдать он устал. И видеть как страдают дорогие ему люди тоже. Но, к удивлению, его не послали. Хёнджин согласился сразу, сжимая тонкими длинными пальцами тетрадный листок, что с собой притащил Ли, и растирая слёзы по красивому лицу. Сынмин сомневался, но ровно до тех пор, пока Минхо не взял его за руку, тихонько прошептав: "давай попробуем?", и получив в ответ такое же тихое долгожданное: "хорошо". Это "хорошо" как тяжёлый груз с души, и из груди Минхо вырывается облегчённый вздох. Он, кажется, почти умер от волнения, боясь отказа. Теперь всё хорошо. Больше Ли Минхо не боится. Сынмину непривычно. Непривычно много места в новой квартире, что они теперь снимают вчетвером. Непривычно иметь отношения, которые нормальными людьми воспринимаются как дикость, которую нужно искоренить словно чуму. Ким часто сомневается в правильности своего решения, потому что совесть грызёт неимоверно, заставляя стыдиться тех моментов, когда безумие переходит черту. Ему ужасно неловко, когда Минхо целует его при Хёнджине; или, например, Хван шлёпает его по заднице при всех; или когда он с кем-то из них занимается сексом, зная, что другой где-то в соседней комнате. Также неловко наблюдать за взаимодействиями Джисона, Минхо и Хёнджина. Такое ощущение появляется, что он подглядывает, и щёки покрываются румянцем, сообщая о неправильности ситуации. - Разве так нормально? - спрашивает как-то Сынмин у Минхо, который приходит к нему в спальню поздно вечером, потому что не может уснуть из-за жжения метки, сообщающей о близости его соулмейта с кем-то другим. Ким прекрасно знает с кем, точнее слышит, хоть эти двое и не особо громкие, но ночью все звуки становятся в разы отчётливее и чуткий слух Сынмина улавливает каждый шорох в доме. - Ненормально. - соглашается Ли, забираясь к парню под одеяло, сгребая Кима в объятия и разворачивая к себе, чтобы видеть его лицо. - Но я умру без тебя, веришь? - добавляет он, нежно прикасаясь губами к кончику носа Сынмина, отчего тот прикрывает на несколько секунд глаза. Приятно. - Я правда так важен для тебя? - срывается с губ перед тем, как Минхо затыкает его поцелуем; руками забирается под футболку; подминает податливое тело под себя, заставляя выгибаться навстречу ласкам. - Ты себе не представляешь насколько! - шепчет Ли, когда оставляет припухшие от поцелуев губы в покое, переходя на шею, прикусывая нежную кожу, но тут же проходясь по месту укуса языком, будто извиняясь. Сынмин всхлипывает, чувствуя как возбуждение проходит по телу, подчиняя его воле Минхо, и он не сможет противостоять ему. Отказаться от него не сможет - невозможно. Это как отказаться дышать. И жить как раньше у них не получится - только вдвоём. Не получится, потому что против природы не попрёшь. А ещё Сынмин не хочет потерять Хёнджина, он ведь замечательный. И Джисон Сынмину действительно нравится. Он как старший брат, который играет с Кимом в приставку, много болтает и смешит, если скучно. Исходя из этого, Сынмин думает, что жить вчетвером не плохо. Никому не должно быть никакого дела до их отношений. Это только их, и за все свои грехи Сынмин ответит сам, не перекидывая вину на других. Минхо приходит домой, снимая мокрую куртку от дождя, который шёл с самого утра. Он ставит на пол пакет с продуктами и разувается, оставляя промокшие кроссовки в прихожей. Первой его встречает Лили - щенок померанского шпитца черной окраски, которого они недавно купили. Сам Минхо был за кота, но его успешно проигнорировали, притащив домой маленький пушистый скулящий комочек, который теперь грызёт тапки исключительно Ли и спит с Сынмином в обнимку, всегда ложась между ними, если Минхо приходит к Киму. Короче, не щенок, а террорист, которого домашние обожают и даже Минхо, хоть иногда и хочется пустить Лили на варежки - больше из неё ничего не получится. - Привет, девочка. - улыбается Ли, потрепав собачку по голове, и проходит дальше. На кухне никого нет, в доме тишина, и Минхо делает вывод, что все давно спят. Конечно, они спят, ведь уже совсем поздно. Он сегодня задержался. Разложив продукты, Ли идёт в сторону ванной, но сначала решает проверить домашних, потому что... Просто потому что ему важно знать, что они дома и с ними всё в порядке. Сначала парень заходит в комнату Хёнджина - она ближе всех. Лили неуклюже семенит следом, быстро перебирая маленькими лапками. Хван спит прямо на полу на белом ковре с большим ворсом, который ему ужасно понравился и пришлось купить, иначе скулил бы не паче их шпитца. Кстати, насчёт шпитца, собачка сразу же рванула к спящему Хёнджину, облизав ему лицо. Минхо пришлось взять мелкую на руки, чтобы она не разбудила Хвана, который перевернулся на другой бок, потревоженный питомцем. - Ты, жопа маленькая, не смей будить Хёнджини! - вполголоса ругается Минхо, покидая обитель Хвана. И собачка пытается лизнуть подбородок Ли, радостно виляя хвостиком, явно не понимая, что её ругают. Минхо аккуратно прикрывает за собой дверь и направляется к спальне Джисона, весело усмехаясь. Ему вдруг приходит в голову, что он похож на Шейха, который обходит свой гарем. Сходство почти стопроцентное. Джисона он тоже обнаруживает спящим, свернувшимся калачиком и прижимающим к себе свою плюшевую ламу. " Уже не так сильно" - замечает Ли и улыбается. Хван рядом и Джисон больше не страдает. Они все рядом. И не то, чтобы Ли не ревновал - ревнует ещё как, но он сам заварил эту кашу, его никто не просил. Поэтому он просто сильнее стискивает зубы и старается не обращать внимания, когда Хёнджин слишком сильно обнимает Хана, или целует Сынмина, или когда у самого Ли горит метка, потому что его соулмейт растворяется в чужих объятиях. Про близость Хёнджина и Сынмина Минхо вообще старается не думать. Это всё сложно. Отношения у них сложные, но без них сложнее. - Ты бесподобен, когда спишь. - восхищается Минхо спящим парнем, осторожно касаясь губами щёчки Джисона. Не удержался. Его соулмейт такой красивый, что не поцеловать его преступление. Разбудить его тоже преступление, поэтому Ли отступает, перед этим поправляя Джисону одеяло, которое почти сползло на пол. Лили скулит где-то за дверью, потому что Минхо не пустил её за собой в спальню и, чтобы малышка не перебудила всех домашних, Ли выходит к собачонке, которая от радости кидается в ноги парню и крутится волчком. - Никакой личной жизни с тобой! - смеётся Минхо, подхватывая Лили и чмокая её в мокрый нос, отчего щенок чихает и смешно трёт лапками мордочку. Так, с собачкой на руках, Ли идёт в комнату Сынмина, но его там не оказывается. Опять уснул в зале перед телевизором! Минхо даже не сомневается, где искать парня, поэтому направляется к большому голубому дивану в зале и не промахивается - Сынмин действительно там. Он тоже спит: полусидя, облокотившись на подушку, лежащую у Кима под боком. На утро, без сомнения, у него будет болеть всё тело. Минхо отпускает Лили, которая тут же начинает наяривать круги вокруг его ног, снова просясь на ручки. Ли, не обращая внимания на собачку, присаживается на диван рядом с Кимом, подбирая под себя ноги. Маленькая террористка не собирается сдаваться и пытается покорить Эверест в виде дивана, скуля от досады, потому что ничего не выходит. Минхо закатывает глаза, думая о том, что варежки он всё-таки сделает из кое-кого мелкого и вредного. - Значит так, если ты сейчас не выключишь пищалку, я заклею тебе моську суперклеем! И да, он мой! Собачка прослеживает за рукой Минхо, которая указывает на Сынмина и продолжает скулить. Вот пушистый повстанец! - Ты совсем не страшный. - сонно бормочет Сынмин, опуская руку на пол, нащупывая мелкую будущую варежку, и помогая щенку забраться к ним. - И почему все здесь потакают капризам этой дамы? - спрашивает Минхо скорее всего себя, чем Сынмина, который уже снова заснул, одной рукой обняв довольную Лили, второй нащупав ладонь Ли, переплетаясь с ним пальцами. Минхо нужно сходить в душ, но он просто сидит и смотрит на Кима, боясь расцепить их руки, боясь разбудить. Он ведь такой драгоценный, этот момент. Сейчас для Минхо каждый момент драгоценный. Каждый. И спящий Сынмин такой милый, что если бы можно было остановить время, Минхо задержал бы именно этот миг. Руку Кима никогда не отпускал бы. Люди, наверное, это называют любовью? И Минхо беззлобно усмехается. Против природы не попрёшь, да?! Выкусит пусть эта природа - Ли Минхо переиграл тебя! Хоть и смухлевал, но всё равно взял верх! Шах и мат!