Кир и зелёное племя.

      Сначала появились ощущения. Кирилл смутно осознал, что он не лежит, не сидит и не стоит. Он двигается. Ощущал, что движется в пространстве. Но не сам. Сам он явно висел на чем-то, что плавно куда-то двигалось. Или ехало? Нет. Кирилл висел на чем-то теплом, живом, ощущая телом движения чужих мышц. С удивлением Кирилл начал осознавать, что его несут на плече, придерживая за задницу, как заснувшего ребенка.       Кирилл распахнул глаза и сразу же пожалел: яркие солнечные лучи, пробивавшиеся через изумрудную сочную листву, ослепили его. Проморгавшись, Кирилл тупо смотрел на проплывающую мимо него зелень, яркие незнакомые цветы, экзотично окрашенных птиц, прыгающих по веткам. Таращился на буйство красок и тупил, настолько бредовым казалось окружающее. Кирилл не понимал, почему этот сон настолько реалистичный, что даже ветерок ерошил его русую прядку, щекоча нос по-настоящему. Тело было вялым, обессиленным.       Он рефлекторно сжал обе ладони, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Левая его рука вцепилась в грубую толстую, как понял Кирилл, веревку. Правая безуспешно заскользила по теплой и гладкой бугристой поверхности. Движение в ту же секунду прекратилось. Над головой оглушающе громко прозвучала хриплая отрывистая незнакомая речь и одновременно Кирилла стянули с плеча, расположив на руках и над ним склонилась абсолютно зеленая рожа со слегка приплюснутым носом, широкими кустистыми бровями и клыками, выпирающими из под нижней губы. Над лбом нагло торчал ярко-рыжий чуб. Кирилл вздрогнул всем телом от экстремально неожиданной картины. Сердце испуганно зачастило. Мозг отказался анализировать это и впал в ступор. Орк шумно выдохнул, карие глаза внимательно уставились на Кирилла, а в следующие секунды Кирилл чуть не заорал от ужаса: харя резко приблизилась к нему и в голове образовалась единственная мысль: «сейчас сожрёт!». Но его начали шумно бесцеремонно обнюхивать.       Рыжик, так мысленно поименовал его Кир, фыркая, обнюхал Кирилла возле шеи, провёл носом по торсу, склонился над пахом и посопел там. Тут мелькнула зеленая рука и орку прилетел смачный подзатыльник, так что он аж впечатался башкой в Кирилла. Рядом тут же обнаружился второй орк, повыше и помощнее первого. Облаяв Рыжика на своем языке, второй выдрал Кирилла из рук первого и перекинул на своё плечо. От резкой смены положения замутило. Кирилл почему-то был слаб, как котенок. Сил хватало только поворачивать голову и немного двигать руками. Тут второй орк снова стянул Кирилла с плеча, поудобнее перехватил на руках и внимательно осмотрел. Снова нахмурился, порычал на рыжего и тоже склонился к вздрогнувшему Киру. Но ни жрать, ни обнюхивать не стал, а принялся зализывать глубокую царапину на руке Кира. Царапину слегка защипало. Черные, длиной до плеч, пряди волос второго орка щекотали Киру лицо. Рядом временами слышалось виноватое ворчание и короткие слова с обилием -р- и -г-. Звучало это примерно так: - хогрра ррннр ирргха гхын. Второй не обращал внимания на первого, сосредоточенно слюнявя Киру руку. Неожиданно он приблизил голову к лицу Кира и одним длинным мазком облизал Киру щеку. Её тоже моментально защипало. Видимо, и там была царапина.       Тут из-за спины второго орка послышался третий голос. Второй развернулся и в поле зрения Кира нарисовался третий орк. Этот был не такой ярко-зеленый. Цвет был близок к любимым Киром оливкам. Зато габаритами этот орк не уступал второму. А его короткие черные волосы не скрывали странных, заостренных на концах ушей. Замечая эти невероятные детали, Кир не мог выбрать - то ли он серьёзно поехал кукухой, то ли действительно спит. Только сон что-то затянулся и проснуться никак не получается.       Третий, Оливка, приподнял Киру голову и принялся поить каким-то травяным отваром из кожаного бурдюка. Узкое горлышко было обмотано бечевкой, на конце которой болталась деревянная затычка. Вдоволь напившись, Кир сжал губы, отворачиваясь от бурдюка. Внимательно наблюдавший за ним третий орк вдруг четко спросил: -Все? Кирилл утвердительно кивнул. Тут второй орк, держащий его на руках, тоже разродился понятным словом:       - Красиво. Кир удивленно скосил на него глаза. Второй скользил взглядом по Киру. Рыжик сопел у Кира в ногах. Кир молча разглядывал троицу, гадая: что для орков является красивым- его печень? Мозги? Ребрышки? И хомячить его будут сейчас или сожрут на привале, когда оголодают?       Оливка нарушил тишину парой рычащих фраз и Кир снова взлетел на плечо Второму, а троица возобновила путь. Через полчаса Киру полегчало, слабость прошла, он смог приподняться, руки и ноги словно отошли от заморозки. Опираясь на плечо Второго, Кир во все глаза рассматривал округу.       Они шли по лесу. Густому, очень похожему на тропический, переполненному живностью. По веткам шныряли какие-то животные, перелетали птицы, тропу пересекали всякие четвероногие, ползающие или скачущие твари. За спиной второго, на тропинку, вдруг выскочило нечто компактное, ушастое, и неопределяемое. Такого комбо из длинных торчащих ушей и чередующихся полосок шерсти и чешуи Кир никогда в жизни не видел. И тут толстая зеленая лиана, под которой Кира пронесли пять секунд назад, стремительным броском атаковала ушастика. Через секунду на дереве снова висела лиана с утолщением посередине. Кир просто вытаращил глаза. В этом лесу явно все друг друга норовили сожрать. Мозг, немного очухавшись от творящегося вокруг, начал наконец генерировать мысли. Это не сон. Параллельная реальность? Загробный мир? А чё тогда, Кир сдох, что-ли?       Попытки что-то вспомнить почему-то вызывали болезненные вспышки. Кир вспомнил самое последнее, что с ним происходило до попадания сюда. Он вроде бы возвращался с подработки. В темноте. С какой, зачем, где - не удавалось вспомнить, как будто от этого события прошло много лет и детали стерлись от времени. Мама? Отец? Брат? Ноль образов, ноль воспоминаний. Ну хоть кто-то же должен быть? С какой-то бетонной тяжестью всплыло видение женщины с неодобрительно поджатыми губами. «Тётя»-мучительно разродилась память. И всё: ни имени, ни деталей. Зато в память вторгалась мозаика каких-то явно чуждых образов: очень красивые остроухие лю..ди вокруг. Нет, не люди. Эльфы же. Прямо как в фэнтези. Деревья-дома и паутина подвесных лестничных мостиков между ними. И ..Кир. В этой же деревне, с ватагой подростков. Или молодежи? Да, точно, молодых парней. Постаревший, сгорбившийся эльф с выцветшими глазами, сердито замахивающийся узловатой палкой вслед. И он сам, Кир, улепетывающий в чащу с чувством вины: не набрал старику корней живицы, загулял с компанией друзей. Голова снова сильно заболела и Кир сдался, отбросил своё прошлое. Зато настоящее настойчиво требовало внимания прямо здесь и сейчас. Киру сильно хотелось отлить. Он посмотрел на своего носильщика. Привлекать внимание к себе отчаянно не хотелось, но обоссать орка было бы ещё хуже. Кир неловко заёрзал на руках орка, моментально привлекая к себе внимание черноглазой зеленой морды. Морда вопросительно смотрела на Кира. Кир, сгорая от смущения, сказал: -Мне бы в кусты на минутку, а? Орк чуть нахмурился. Кир чуть тише произнес: -Ну, в кусты, понимаешь? Отлить надо. Морда выражала ноль понимания. - Ну пис-пис. Их диалог заинтересовал остальных. Теперь Кира внимательно слушала вся троица. - Ну в кусты. Отлить. Поссать надо. Пис-пис. – ещё тише повторил Кир. Орки переглянулись. Кира опустили на землю, крепко придержав ручищей за шею. Парень испуганно сглотнул, ощутив железный, хоть и не удушающий хват. И мысль сбежать моментально истаяла . Орки понаблюдали за Киром. Он сообразил, что они проверяли, может ли он стоять. И тут его развернули к лесу и сдернули штаны до колен. Кир чуть не заорал. - Ссать!- вдруг послышалось сбоку. Что? Вот так? Прямо при них? Кир почему-то зажмурился и сделал свои дела. И всем нутром чуял, что троица от него взглядов не отводит. Полыхая ушами, Кир подтянул штаны и снова внезапно взмыл вверх, на руки второго. Орки с интересом уставились на Кира. Второй пальцем потыкал в зарумянившуюся щеку, прихватил край уха. Рыжик прогудел: - Красиво. -Угум.- синхронно отозвались его соплеменники.       Кир замер от страха, затаил дыхание, не понимая, как себя вести. То-ли его испуганные глаза впечатлили орков, то-ли они сами сжалились над Киром и Оливка начал объяснять: - Идти. Привал. Солнце вниз- привал. Есть, пить. Спать. Идти. Тут Оливка растопырил два пальца перед глазами Кира и сказал: - Два. День. Идти. Продолжения не последовало. Кир медленно кивнул. Орки одобрительно что-то прорычали и пошли дальше.       Теперь Кира нёс Рыжик. За спиной у него висел ещё и набитый чем-то мешок. У остальных мешков было по два. «Вот так, Кир. Ты- мешок. Груз.»- печально подумалось парню. Через полчаса Киру так надоело болтаться на плече, что он, поуспокоившись и осмелев, храбро взмолился: -Эй, пацаны, слышь? Можно я сам пойду, а? У меня уже зад болит у Рыжика на руке сидеть. А? И вам же легче будет. Их караван остановился. Орки что-то прорычали Рыжику, тот им что-то непонятное ответил и сев на землю, перевернул Кира себе на колени лицом вниз. - Боль? Зад?- проворчал Рыжик и мгновением спустя Кир ощутил, как оголился его зад и лапища орка погладила Кира там. Парень от шока заорал, напугав своего носильщика. Тот дернулся, перевернул Кира и над ним склонились три обеспокоенные зеленые морды. Кир от возмущения забыл бояться и завопил: -Извращенцы, блин! Вы че творите? Охренели за зад лапать? Кто вам разрешил, бля?!! Орки выслушали Кира и, к удивлению парня, довольно ухмыльнулись. Все трое. Рыжик снова перевернул Кира лицом вниз и придавив извивающегося ужом парня, явно намеренно пожамкал Киру зад. К ужасу Кира, чмокнул его напоследок в ягодицу, натянул штаны обратно. Только после этого Кир смог выбраться из-под руки Рыжика, и взъерошенный, гневно засопел на того. Рыжик погладил опешившему Киру заалевшую от стыда и пережитого унижения щеку и умиленно пророкотал: - Кррасиво. Тут Оливковый присел на корточки, обхватил ручищей ногу парня и принялся рассматривать обувь. Кир тоже обратил внимание на свою ногу. Больше всего его обувь напоминала кожаные мокасины. Явно кустарного производства и грубоватые на вид, зато достаточно крепкие для долгой ходьбы. А потом, словно резко прозрев, оглядел себя и судорожно начал ощупывать свои ноги, задирая широковатые штанины. Прежних ног, крепких, немного кривоватых, «колесом», не было. Из-под штанин выглядывали худые, мосластые и голенастые лысенькие ходули. Кир неверяще погладил гладкую белую голень и отчаянно заорал: - Ебать твой х..й!! Где мои ноги? Где моё всё? Шерсть моя где? У меня здесь шерсть была, с.ки! Верните, как было!       Над головой взволнованно переговаривались орки, недоуменно наблюдая за Киром, но ему было по-барабану. Он только сейчас заметил, что изменился весь. И руки были другие- тоже худощавые, с мускулами, но какими-то поджарыми. Срочно ощупанное лицо было подозрительно гладким и вечно колкой щетины под пальцами не ощущалось вообще. Случайно задев своё ухо, Кир застыл, а потом медленно обвел его по краю. Длинное, подлиннее оркских и остренькое ухо дернулось, уходя от щекотки. «Ну один-в-один, как у Барсика»- подумалось Киру. И он завопил ещё отчаяннее. Потому что то, что вокруг- это одно. Кир до сих пор ещё подумывал, что он или под наркозом валяется и всё это вокруг наблюдает. Или же ему подогнали какие-то колеса и он сейчас просто под кайфом. Но когда дергаешь с силой своё, сука, эльфячье ухо, и тебе больно, то почему-то всё вокруг ощущается реальней. А тогда это какой-то грёбаный пиздец!       Встревоженный гомон орков над головой усилился. Рыжий, на чьих коленках всё еще восседал Кир, сгрёб парня в охапку, не давая больше ничего оторвать и начал укачивать Кира, что-то утешающе порыкивая. Второй, порывшись в своих мешках, выудил бурдюк поменьше и Киру, по ощущениям, влили в рот крепчайшего самогона. Дыхание перехватило, из глаз брызнули слезы, а по пищеводу прокатилась горячая волна. Кир притих, пытаясь отдышаться. Орки напряженно чего-то ждали. Через полминуты Кира повело. Мешанина яростных чувств ослабела, а настроение поползло вверх. Кир захихикал, потом громко заржал. Но вместо своего прежнего сочного басовитого ржача Кир заливался звонким мелодичным смехом. Орки расплылись в улыбках и широкие клыкастые хари от этого так смешно перекосились, что Кир ещё долго не мог успокоиться. Но вскоре на него навалилась усталость. Он широко зевнул и Рыжик поощрительно заговорил: - Спать. Отдых. Мы идти. Ты спать. Глаза слипались от сонливости и Кир вроде бы на минутку их прикрыл, но тут же словно провалился в крепкий спокойный сон. Проснулся Кир далеко за полдень уже на плече Оливки. В лесу стало темнее, на тропу ложились длинные тени от деревьев. Чувствовал он себя на удивление бодро и активно завозился на руках, оглядываясь. Оливка тормознул своих напарников и Кира, к его большой радости, опустили на землю. Оливка, удерживая лапищей за шею, принялся Кира инструктировать: - Ты идти сам. Бежать- нельзя. Там,- орк потыкал пальцем в чащу, - смерть! И для лучшей доходчивости щелкнул челюстями Киру перед лицом: -Ам! Для убедительности доводов ещё и Рыжик растопыренными пальцами изобразил кусающую пасть. Кир исподлобья понаблюдал эту пантомиму, лихорадочно соображая: боятся, чтобы не сбежал и хотят припугнуть? Так у них получилось - парень уже насмотрелся по дороге как здесь действует "закон джунглей". И решил не рисковать, не желая соваться в дикую природу. Он хмуро кивнул сразу просветлевшим харям орков и добровольно побрел в середине отряда сразу за Оливкой. Отдохнувший организм вёл себя странно: Киру хотелось прыгать, бегать. Он был бы не прочь залезть на пару попавшихся по пути чем-то знакомых деревьев и повисеть на одной встреченной оч-чень удобной ветке. Кир удивлялся и недоумевал, что за шило у него в заднице призывает к таким поступкам. И таки не вытерпел, взлетев с разбегу на мощный красноватый ствол дерева, в кроне которого зрели желтые круглые плоды. Кир не успел подумать, его рот просто наполнился слюной при виде этих местных фруктов и он рванул за ними вверх. Он знал, что и легко влезет на эту высоту и даже с плодами , держась только одной рукой, легко спустится вниз. И только скатившись вниз, со счастливой лыбой придерживая одной рукой собранные в подол фрукты, чуть не сиганул обратно, но не успел. Гневно фыркающий Второй схватил Кира за предплечье и дернул к себе, обхватывая обеими руками. Над головой напуганно и сердито переругивались орки, а голодный Кир с наслаждением вонзил зубы в сладкую сочную мякоть местной разновидности персика. Вкус от земного отличался: чувствовались нотки и киви и черешни. Впрочем, вкус это не портило и Кир ел, подсознанием понимая, что это и очень сытно и очень вкусно для его вида.       Тут его внезапно отодвинули и орки заинтересовались, что это там Кир ест. Рыжик отобрал у протестующего Кира один персик и, сначала обнюхав, откусил. Почавкал, гоняя во рту кусок персика, и кивнул своим, типа: есть можно. Надкусанный персик пошёл по орочьим рукам. Оливка, попробовав, недоуменно пожевал фрукт и выбросил. Похоже, вкусы орков и эльфов отличаются, решил Кир и обрадовался: на его персики никто больше не зарился. С трудом доев третий фрукт, Кир понял, что наелся. А у него еще оставалось пять штук. Выкидывать их он не собирался, ведь кто знает, когда и чем ему еще удастся подкрепиться. Рыжик попытался у него отобрать персики, но Кир отчаянно замотал головой, прижимая к себе добычу. Орки развеселились. Они дали Киру мешок с лямками и он смог сложить туда свои персики. Так дальше и пошли: орки с даже на вид тяжелыми мешками и Кир, с пятью персиками за спиной. Правда, теперь Кира еще и привязали за пояс к Оливке, шагавшему впереди. Похоже, Кир сильно напугал орков своим спонтанным лазанием по деревьям.       Вскоре их отряд вышел к неширокой поляне. Она явно часто использовалась для стоянок: в центре чернело старое кострище, с краю были сложены остатки неиспользованного валежника. На деревьях, окаймлявших стоянку, тут и там виднелись зарубки. Орки очень споро натаскали сухостоя для костра, разлапистых широких веток, напоминавших пальмовые - для лежанки. А Второй, так и оставшийся пока без нормального погоняла, исчез минут пятнадцать, появившись потом с тушей то-ли кабана, то-ли барана, Кир так и не разобрался. И пока Оливка свежевал тушу, Рыжик, хватанув Кира за запястье, потащил куда-то в лес.       Оказалось, совсем недалеко протекал ручей, и в низинке образовалось даже озерцо. Это было очень кстати. За целый летний день пешего путешествия и орки и сам Кир уже начали вонять потом. На берегу Кир немного оробел: Рыжик, ни капли не сомневаясь, разделся догола и с наслаждением ухнул в озеро. Пока Кир торопливо соображал, как ему помыться, не светясь перед орками, Рыжик, повернувшись к Киру, поманил его рукой. Кир отрицательно замотал головой, бочком пробираясь поближе к кустам, растущим аж до воды и дальше. Он надеялся обойти их и в укрытии спокойно вымыться. Рыжик, с неожиданной для такой туши стремительностью, выскочил на берег и сцапал уже улепетывающего Кира. Через минуту голый Кир брыкался на плече у Рыжика, заходящего обратно в озеро. Там ошалевшего парня стянули с плеча, окунули в воду и водрузили обратно на руки к Рыжику, так что парень рефлекторно вцепился ему в предплечья и обхватил поясницу орка ногами. Отплевавшись от воды, Кир испуганно съёжился: Рыжик с почти гастрономическим интересом разглядывал Кира. А голой задницей Кир ощущал очень большой и очень заинтересованный оркский член. Кир заерзал червяком, пытаясь слинять, но Рыжик придавил голову Кира одной ручищей к своему плечу и смачно обслюнявил его ухо. По нервным окончаниям коротнуло щекочущей волной. Рыжику, похоже, соски в детстве не додали, потому что он не остановился, а продолжил облизывать и посасывать Кирино ухо.       Все еще выворачиваясь из железного хвата и одновременно пытаясь подавить непривычную смущающую реакцию тела, Кир чуть не пропустил другое наглое посягательство. Только когда настойчивые поглаживания пятой точки сместились недопустимо близко к анусу, мозг взвыл сиреной. Кир взвизгнул и замолотил руками по груди орка, когда один палец погрузился ему в зад и медленно задвигался внутри. Кир от злости использовал единственное свое оружие - зубы и попытался грызануть Рыжику плечо. Особо не помогло. Рыжик слегка повел плечом, сдвигая Киру лицо, а потом вообще уложил голову парнишки набок, не давая доступа к коже. Киру оставалось только терпеть, иногда подвывая от обиды, пока ему осторожно разрабатывали дырочку и плескали водой, промывая. Больно особо не было. Когда в анус протиснулся второй палец орка, появилось тянущее чувство, и только третий палец вызвал неприятные ощущения. Кира захлестнула мешанина из страха, реакций своего тела, и вихря мыслей. Осознание того, что орки прихватили его с собой не для сожрать, мало утешило. “Их же трое! Затрахают до смерти!”- отчаянно думал Кир. А вспомнив, что Второй и Оливка покрупнее Рыжика и их члены, соответственно, тоже, Кир завыл в голос. Рыжик оторвался от уха и пытался перебить завывания Кира рычащими уговорами, не вынимая, впрочем, пальцев из задницы парня. И тут на шум подтянулись оставшиеся двое. С берега раздался гневный окрик Оливки. Рыжик поспешно поставил Кира на ноги и с оправдательной интонацией начал собачиться со старшими. Второй и Оливка уже направлялись к ним. Второй повертел Кира, внимательно осматривая, и нахмурился, вглядываясь в застывшее, потерявшее краски, лицо Кира. Намываясь, старшие еще пару раз порявкали на Рыжика, пока тот прополаскивал свою и Кирину одежду. Наконец, прихватив мокрые тряпки, компания вернулась к костру. Кир, радующийся спасению от Рыжика, предпочёл не думать, что это временная отсрочка. Орки с удовольствием жевали жареное на костре сочное мясо, сидя на толстом поваленном бревне. Под нос Киру, стиснутому с двух сторон Вторым и Рыжиком, время от времени протягивались зеленые ручищи с самыми сочными мясными кусочками. Сначала Кир, обожающий шашлык, по старой памяти набросился на мясо, но вот проглотить его не получилось. Вместо привычного вкуса и удовольствия Киру показалось, что он жуёт нечто, пропитанное бензином. Кир с горестным разочарованным возгласом выплюнул недожёванный кусок. Похоже, этому телу мясо было противопоказано. Орки отреагировали осуждающим обсуждением, хмуро тыкая пальцами в сторону выплюнутого мяса. Оливка разрешил проблему, просто притащив Киру его мешок с персиками. Они сидели вокруг костра среди сгущающихся сумерек и стрекотания ночных насекомых и птиц. Кир чувствовал, что уже вымотался и с радостью бы завалился спать, но один лежак и полное отсутствие одежды на всей компании просто кричал о том, что самое опасное еще только начинается. Наевшийся Рыжик уже расположил свою лапу на спине Кира и медленно сдвигался всё ниже и ниже. Кир всё отдалялся и отдалялся от наглого Рыжика, пока не уперся всем боком во Второго. Тот, удивленный неожиданной активностью Кира, отследил, куда ползет рука Рыжика и снова того обрычал. Рыжик нарычал в ответ и вскочил. Оливка в стороне не остался и перепуганный Кир наблюдал перепалку орков.       Они ругались, временами используя в качестве аргументов тычки и затрещины. Наконец Оливка так прикрикнул на остальных, что Кир аж подпрыгнул от громкости, а с деревьев взлетели напуганные птицы. Оливка короткими фразами что-то веско сказал своим напарникам. Вся троица дружно склонила головы, глядя на свои причиндалы. Они даже выстроились рядышком, чтобы померяться членами. После этих смотрин Рыжик радостно стал доказывать, что у него короче, пальцами показывая что-то маленькое. А тыкая в напарников, разводил руки в стороны, как хороший рыбак, хвастающий уловом. Двое проигравших угрюмо смотрели на довольную рожу Рыжика. Оливка даже сердито замахнулся, а Второй наградил удачливого соперника поджопником. А Рыжик сиял. Он отпрыгнул от этих двоих и направился к Киру. Улепетывающего Кира он отловил почти у кромки леса. Рыжик, счастливо насвистывая, тащил парня на лежак, а Кир от души голосил на весь лес: - Отпусти, козел! харя немытая! А-а-а, убивают! Люди-и-и! Спасите! Вслед за ними к лежаку шли и Оливка со Вторым. Рыжик уселся на лежак, усадив орущего Кира на свои колени лицом к себе и заткнул его поцелуем. Кир задохнулся своим криком и чужим длинным языком, тараном пробившимся к нему в рот. Рыжик, активно вылизывающий Киру рот, не давал даже шевельнуть головой, крепко зажав её ладонями. Через полминуты он оставил рот Кира, переключившись на любимое ухо. Пальцы рыжей наглой хари уже активно шуровали в промытой в озере и подрастянутой заднице. Кир пытался сопротивляться, хоть и понимал с кристальной ясностью, что это бесполезно. Просто непривычное чувство полной свой беспомощности бесила. А стремительность, с какой его Рыжик взял в оборот, ошеломляла. Орк не сомневался и не останавливался. Мгновением спустя он развернул Кира спиной, раскладывая полулежа у себя на груди и Кир неожиданно встретился лицом к лицу с оставшимися двумя. Оливка, нависнув над Киром, с удовольствием подключился к процессу, полностью заглотив член парнишки и упершись носом ему в пах. Кир судорожно, со стоном, выдохнул, ощутив острое удовольствие от горячей влажной глотки орка и зажмурился. Хотя, кажется, зря: ощущения стали острее, приятнее. Кир выгнулся, вплетаясь пальцами в короткие черные прядки Оливки, сипло дыша. Тут Оливка, со смачным чпоком выпустив Кирин член изо рта, отстранился. Рыжик что-то прорычал на оркском и, вытянув пальцы из хлюпающей дырочки Кира, притерся туда членом. Головка надавила на кольцо и туго протиснулась внутрь. Ни осознать, ни погоревать Киру времени не дали. Рыжик уже влез внутрь. И через пару мгновений затишья протиснулся дальше. Медленно погрузившись до конца, Рыжик замер. Кир, лежа спиной на часто вздымающейся груди орка, и сам дышал часто, мелкими короткими вдохами, прислушиваясь к своей несчастной заднице, растянутой до предела. Изумленный Кир пытался свыкнуться с тем, что в нем без особых проблем поместилось Рыжиково достоинство. Да, на грани, да, было чувство, что ещё чуть-чуть и Кир разойдется по швам. Но через некоторое время ощущения натянутости ослабели и почуявший это Рыжик медленно задвигался внутри. Он хрипло, тяжело дышал над ухом Кира, похоже, сдерживаясь и унимая свой голод. Как только Рыжик приноровился неторопливо скользить внутри Кира, Оливка снова засосал Кирин член и парень совсем потерялся в ощущениях. Каждое скользящее внутри движение Рыжика непонятными приятными волнами заставляли поджиматься пальчики на ногах. А горячий засасывающий рот Оливки стремительно поднимал к пику удовольствия. Кир не выдержал, вцепился в уши Оливки, выплескиваясь тому в рот и рефлекторно сжимаясь задницей на члене Рыжика. Громогласный рык оглушил правое ухо, а Рыжик стиснул Кира пудовыми лапищами, вжимаясь в бедра парнишки пахом. Рыжик с Киром, застыли, впаянные друг в друга, переживая отходняк, а Оливка с удовольствием вылизал Кирин член, не пропустив ни капли последних выбросов семени. - Вкуусно!- довольно сообщил он всем и принялся отнимать Кира у Рыжика. Обессилевший, тряпочкой разлегшийся на Рыжике Кир с ужасом смотрел на двоих ещё не удовлетворенных орков. Но Оливка, уложив Кира на лежак спиной к себе, втиснул свой каменный член между Кириными ногами у самых бедер и задвигался, тиская его, как плюшевую игрушку и попутно вылизывая многострадальное ухо. Для разрядки Оливке понадобилось всего пару минут активного трения, после чего к Киру прильнул Второй. Ему тоже понадобилось совсем немного времени, чтобы с рычанием выплеснуться на разложенные листья. После Второй поднял Кира, укладывая его на плечо, чтобы остальные смогли поменять запачканные листья. Вся компания завалилась на отдых. Около Кира с двух сторон устроились Оливка и Второй, ревниво подзатыльниками и тычками спихнув Рыжика на край. Рыжик, хоть и посопел на них сердито, но не протестовал, с довольной рожей разлегшись с краю.       Кир, зажатый между двумя пышущими жаром орками, в смятении переваривал произошедшее. Его поимели орки. Нагло, быстро, не спрашивая согласия. Поимели членом, блядь! Мозг остатками прошлой земной памяти настойчиво винил Кира. Разум и какие-то строгие земные правила обвиняли Кира, что он не сбежал в чащу, где его могли бы сожрать местные хищники. «Умер бы героем!»- пафосно надрывалось сознание. Обвиняло, что он не отхаракирился одним из орочьих неподъемных топоров. «Сохранил бы честь!» - упрекала самооценка. Кир разозлился. «А нахрена мне мертвому честь? Да и кому она тут нужна? Чаща да орки!»- огрызнулся Кир своему разуму. «И с какого бодуна я должен местную живность собой угощать?». Разум наседал: «тебя поимели, придурок, опустили!» Кир злобно огрызнулся: «Не мои проблемы! Жив, здоров, сыт, согрет. Это орки ко мне полезли, а не я! Сопротивляться было бесполезно, а значит, пусть совесть орков грызёт, я тут не причем!» Обессилев от грызни с сознанием даже сильнее, чем от похода, Кир пригрелся и уплыл в сон, даже несмотря на слегка саднящее ощущение в заднице.