Кир и зелёное племя.

      Проснулся Кир раньше всех. Открыв глаза, уткнулся взглядом в коричневый съёжившийся сосок на мерно вздымающейся оливковой груди. Об эту грудь, похоже, Кир всю ночь грел свой слегка озябший нос. Сзади, притершись во всю длину, Кира грело второе массивное тело. Тяжелая рука теплой тяжестью давила на бедро. Вспомнив самые последние события, Кир попытался проверить пострадавший зад, слегка сжав очко. Зад отозвался легким саднящим нытьём. Страшно хотелось отлить и заерзавший Кир, выбираясь из кучи тел, перебудил всех.       Второй перехватил уже отползающего от лежака Кира за самое, видимо, ценное - за бедра, легко подтягивая парня обратно в кучу орков. - Да дайте поссать, козлы!- взвыл Кир, отпихивая Второго. - Я пис-пис! Поссать, ясно! Тут, далеко не уйду! Орки, о, чудо, послушались и Кир, отойдя к краю полянки, облегчился, каждым нервом ощущая буравящие его спину взгляды. Передернув плечами, Кир громко заявил: - Я на озеро. Умываться. И ушел, не оглядываясь. Правда, уже подходя к знакомому берегу, чуть не словил инфаркт, случайно обернувшись: шаг-в-шаг за ним абсолютно бесшумно следовал Рыжик.        Когда Кир его обнаружил, Рыжик расплылся в улыбке и, подхватив Кира на руки, зашагал в воду. Наглая рыжая харя сегодня осмелела, с удовольствием лапая Кира под предлогом: - Хык помогать. И полностью загнал Кира в краску, разложив его после помывки на траве и задрав обе ноги к ушам. Возмущенно воскликнувший Кир не успел даже прикрыться, как Рыжик ввинтился языком в Кирин зад, обильно смачивая дырочку слюной и вылизывая все изнутри. - Ты что творишь, скотина!- полузадушенно прошипел Кир, вцепившись в рыжий чуб и пытаясь отодрать Рыжика от своей задницы. Тот в ответ поднял голову, блестя масляными блестящими от возбуждения глазами и вывалил свой длинный язык, показывая на него пальцем.       Очумевшему от этой демонстрации Киру Рыжик пояснил: - Слюна лечить. Хык взять эльфа, Хык лечить эльфа.       И правда, саднящие места теперь щипало намного меньше. Умиленно разглядывая пылающего стыдом Кира, орк продолжил: - Эльф красиво. Хык любит что красиво.       Кир, спрятав полыхающее лицо за ладонями, растерянно заскулил. Всего за сутки жизнь Кира перевернулась полностью. Исчезла куда-то родная реальность, сознание Кира очутилось в чужом теле, попавшем непонятно как оркам в лапы. И теперь Кира будут трахать трое орков, потому что, видите-ли «эльф-красиво».       Пока Кир скорбел из-за своих несчастий, Рыжик, то есть Хык, закончил «лечение» и сейчас, усадив Кира к себе на колени, слюнявил горячо любимые им уши. Одной рукой, сведя их члены вместе, Рыжик дрочил им обоим, порыкивая в азарте. Первым финишировал Кир, расцветив зеленую кожу Хыка жемчужными каплями. Скоро и Хык догнал Кира, выплескиваясь спермой с голубоватым отливом.       Тяжело дышащий и довольно жмурящийся Хык вздрогнул, когда с тропинки резко окрикнули на оркском. Пришедший за ними Оливка, заметив следы несогласованного наглого использования бесценного эльфа, набычился на Рыжика, гневно его облаял и перетянул Кира к себе, жадно вылизывая Кирин член от потеков спермы. Порычав на Хыка, Оливка и с его тела собрал языком все Кирины жемчужные капли. Добавив крепких подзатыльников, Оливка прогнал Хыка в лагерь, сам неся Кира обратно.       Водрузив парня в самую середину лежанки, Оливка со Вторым с двух сторон принялись притираться к Киру и лапать его. Второй, притянув за затылок голову Кира поближе, жадно засосал его, языком вылизывая нёбо и сплетаясь языками. Оливка добрался до обделенных вчера Кириных сосков и сейчас мучил их, то теребя губами, то языком. Кир, с трудом отпихнув ненасытного Второго, возмущенно заорал: - Вы же сказали два дня идти! Нам идти надо! Вы чего тут расселись? Орки переглянулись с предвкушающими улыбками. Второй соизволил пояснить: - Позже идти. Чуть позже. И снова потянулся к Киру. А тот, отметив и довольные улыбки и азартное нетерпение на зелёных мордах, погрустнел от мысли, что оркам с Киром так понравилось , что они аж на дорогу забили. Но вопреки самому главному опасению, задницу Кира оставили в покое. Хотя натискались и надрочились орки вдоволь. А уши, полностью обслюнявленные, всё не могли просохнуть.       Отползал Кир от лежанки взъерошенным, чувствуя себя хорошо промятым, как после хорошего массажиста. Ибо орки-то тискали и гладили вроде бы и ласково, но с их неимоверной силищей и в возбужденном запале Киру местами очень хорошо промяли мышцы.       Торопливо натягивающий уже подсохшие штаны, Кир, на взгляд орков, выглядел очень соблазняюще: стройное длинноногое тело с белой кожей, расцвеченной розовыми пятнышками засосов, сияющие сытым блеском глаза и ярко-розовые, припухшие от поцелуев губы. Ну просто метить и трахать, синхронно мелькнуло в зеленомордых головах. Но, с сожалеющими вздохами, орки засобирались, сворачивая вещи.       Кир деловито перекинул через плечо лямки своего опустевшего после завтрака мешка, собираясь по дороге набрать себе фруктов. И, привычно заняв место в середине цепочки, зашагал вместе с орками дальше. После пережитой на лежанке орков ночи страх и робость испарились бесследно. Удивляясь самому себе, Кир заметил, что орки стали ему намного понятнее и ближе, что-ли. Даже напугавшие сначала до полусмерти клыкастые зеленые хари сейчас стали привычными, не отталкивающими. А уши орков до зуда в ладонях тянуло хорошенько пощупать. Но Кир, как серьезный русский мужик посчитал такое поведение недопустимым. Зато с жадным интересом принялся допрашивать орков: - Куда мы идем? - В логово. -А сколько до него идти? -День идти. Еще плыть. - А где вы меня украли? Недовольный рык Рыжика-Хыка сигнализировал, что предположение в корне неудачное. -Эльф дерево. Зверь земля. Мы убить зверь. Эльф упал. Слабый. Долго дерево сидеть. Мы забрать эльф.       Во-он оно как! Значит, орки на Кира случайно набрели, когда он, загнанный в ловушку на дерево какой-то местной тварью, уже сильно ослабел. Странно, что Кир этого не помнил. Это что же получается? Орки его спасли?! - А в логове другие орки есть? -Нет. - А разве у вас не общины? - Что есть общины?- уточнил непонятное слово Оливка. -Ну, деревни, племя. -Есть племя. Мы уйти. -Почему? -Глупый вождь, глупый слабый племя. Хотеть драться люди – смерть. Голод. Мы торговать. Камни блестящие торговать. Логово-где камни.       Ого, да Киру авантюристы попались. Бросить племя, чтобы торговать и жить отдельно, одиночками. Смело. Оливка продолжил: -Потом мы звать еще орки. Сами племя.       Сбавив шаг, Кир поравнялся с замыкающим Рыжиком и стал допытываться дальше: -Вот ты - Хык. Я,- ткнул себе в грудь, – Кир. А он?- парень указал на Второго, шагавшего впереди. - Грых. - А тот? Третий?- Кир взмахнул рукой вперед, где маячила спина Оливки. - Нгра. Кир на время замолк, снова и снова мысленно повторяя вроде бы и короткие, но заковыристые имена. - Кир говорить. - Не Кир говорить, а спрашивай ещё, Кир,- автоматически поправил парень орка. - Спрашивай ещё, Кир,- послушно повторил Хык. -А эльфы где живут? – отважился тот. - Там.- Орк махнул рукой назад, в направлении противоположном их движению. - Вы с эльфами тоже воюете? - Нет. - А с людьми? - Да. Люди жадные. -А люди с эльфами? - Нет. Люди бояться эльф. -А ещё кто здесь живёт? -Звери. Птицы.- удивленно отозвался Хык. Типа, ты че, сам не видишь кто тут живёт? - Да нет же. Вот есть люди, эльфы, орки. Ещё кто есть? - Наги. Больше Хык не знать. - Надо говорить: я больше никого не знаю. - Я больше никого не знаю,- покладисто повторил рыжий.       Изрядно потрепанная в компании орков самооценка парня внезапно подскочила, ослабляя внутреннее смятение. Такое доверчивое послушание от махины для убийств очень подкупало. - А считать ты умеешь? - Хык.. Э-э Я.. уметь считать. - Скажи: я умею считать. Хык повторил. А Кир на пробу спросил первое пришедшее в голову: - Два плюс два сколько? И чуть не вздрогнул, когда ему под нос неожиданно сунули четыре растопыренных пальца. - А двадцать пять плюс сорок четыре? – с подозрением усложнил Кир задачу. - Э-э. Много?-с вопросительной ноткой отозвалась эта наивная харя. Кир аж запнулся на ходу. - Угу! Много! Ё-маё, вы как торговать собирались? Эй, Оливка! Ой, то есть Нгра, сколько будет двадцать пять плюс сорок четыре? - спросил Кир с надеждой на лучик света в темном царстве неучей. Нгра задергал - зачесал своё ухо. “Ага, давай, заводи процессор!”-мстительно подумал Кир. - Много!- отрубил Оливка. «Типа-не приставай к грозному и сильно занятому орку»- хихикнул мысленно Кир. “Пиздец, работы тут. Читать и писать они точно не умеют. Куда я прусь с безмозглыми качками? Вот нахрена оно мне надо?”- в мыслях сокрушался Кир, продолжая, впрочем, шустро шагать вперед. -Так, Хык, слушай сюда и повторяй,- скомандовал Кир рыжему. -Один!- Кир вскинул указательный палец вверх, чуть не попав рыжему в глаз. Для наглядности, потряс пальцем перед мордой Хыка и продолжил считать на ходу, добавляя пальцы: -Два! Три! Четыре! Кир говорил погромче, зная, что остальные двое обязательно тоже будут слушать, вон как подвижные уши назад развернули. До вечера Кир успел дойти до пятидесяти. И это было не мало, с учетом того, что попутно заставлял орков запоминать сложение внутри этого диапазона. Пару раз пришлось делать перерывы. Хоть в этом теле и жил раньше болтливый хозяин, судя по необъяснимому Кириному желанию почесать язык, но без перерыва трындеть часами не получалось. Да и Хык первым взмолился о передыхе, жалобно заявив: - Я ..голова болит. -Скажи: у меня болит голова! - Кир мстительно цеплялся к каждой ошибке, изматывая орков дотошностью. Ну не только же им Кира трахать. Кир тоже сумеет поиметь орков, пусть и интеллектуально. Он даже злобно поухмылялся, прикидывая, чем ещё можно вынуть душу оркам. -О, Нгра! А что за камни вы хотите искать? И где? - нагнал Кир Оливку. - Логово где горы. В горы есть пещеры. Там камни. Блестящие. Люди любить блестящие камни. - А теперь, Нгра, повторяй: логово находится около гор. В горах есть пещеры. В пещерах есть драгоценные камни, которые люди ценят. Оливка выдохнул с обреченным стоном и всё-таки повторил слово-в-слово. - А вы, я надеюсь, никому больше про камни не рассказывали? - внезапно насторожился Кир. -Нет. Мы и ты знаешь,- усталым голосом ответил Оливка. И отчего-то оживился. - Кир устал? -Нет ещё, - насторожился парень. - Кир не болеет?- с какой-то подозрительной интонацией продолжил Нгра. - М-м. Нет, вроде, не болею. Я здоров,- еще больше насторожился Кир. - Нгра сегодня любить Кира?- выжидательно уставился этот.. этот “сволочь!”. - Не надо Кира любить,- торопливо отказался парень.- Тьфу ты, то есть не надо меня любить. Я все понял. Я устал, у меня всё болит и вообще, еле иду!- впал он в панику и шустро отступил в хвост отряда, к Рыжику. “Подумаешь, нежные какие! Думать их, видите-ли, заставил. Измотал несчастные две клетки мозга, заставил прибавлять десятками”- негодовал Кир в мыслях. На берег огромного озера, раскинувшегося у подножья горного хребта, они вышли в молчаливом перемирии. Красота местности захватывала дух. Верхушки хребта скрывались в голубовато-сизых облачных шапках. Подножия гор были укрыты обильной изумрудной зеленью. В чистейшей голубой глади озера отражалось заходящее солнце. Кир застыл на берегу, восторженно впитывая каждой своей клеточкой это великолепие первозданной природы. - Нгра, а как мы озеро переплывём?- не выдержал Кир затянувшегося молчания. А орки заухмылялись, услышав звонкий голос эльфа. Их очень забавлял этот довольно выносливый и, как оказалось, неугомонно болтливый представитель ушастого лесного племени. - Плот. Завтра увидеть,- всё же пояснил оливковый. Кир понимающе закивал, не рискнув, впрочем поправлять речь. Он принялся сгребать ветки, которые подтаскивали Хык с Грыхом, в середину старого кострища, подготавливая костер. А потом сходил с бурдюком за чистой водой к весело журчащему недалеко роднику. Орки проводили внимательными взглядами притихшего усталого парня. Вернувшегося с водой Кира у костра встретил один Рыжик. Он ухватил Кира за запястье и повел к озеру, поясняя на ходу: - Кир мыться. - Нет, надо: Кир, идём мыться,- не выдержал парень, запоздало сообразив, что сейчас сам нарывается. Но Хык повторил без пререканий и добавил: - Кир, идём мыться и лечить..ся,- с заминкой, но всё таки верно выстроил Хык ответ. Кира невольно окатило смущением, как только вспомнилось как лечил его Хык. Но сегодня рыжий был сдержанным. Он дал Киру спокойно ополоснуться, а потом, все же зажав в объятиях брыкающегося парня, осторожно промыл его, не лапая. Правда, на берегу, уложив Кира задом кверху, вылизывал дольше положенного, заставляя жмуриться от неожиданно приятных ощущений. Кир, стиснув зубы, вцепился в траву, заставляя себя лежать ровно, а не качнуть попой, подаваясь навстречу влажному языку. Ибо невместно мужику млеть, когда ему задницу вылизывают, ой, как нехорошо!       У костра на Хыка, шагавшего за Киром с приличным стояком наперевес, набычился Грых. Но Рыжик, срисовав недовольную морду Второго, огрызнулся, даже забыв перейти на оркский: - Я лечить. Всё!       Поев, все забрались на лежанку, снова уложив Кира между Грыхом и Нгра. Недовольно сопящий Рыжик снова оказался за бортом. Хотя обижаться ему было не на что: сегодня орки, зажав Кира непривычно горячими для землянина телами, дали ему спокойно уснуть.       Утром Кир снова проснулся первым. Сегодня для разнообразия он сопел в подмышку Грыха, вдыхая слабенькую нотку мужского пота. Сзади его укутал в свои конечности похрапывающий Нгра. Безжалостно отпинавшись от Оливки, Кир с мстительным удовольствием пополз прямо по Грыху и Хыку, выбираясь из кучи. Непонятно почему, но сегодня орки проигнорировали Кирино отступление, беспечно продолжив досыпать самые сладкие минуты утреннего сна. Сбегав на озеро, Кир умылся, сделал свои дела, полюбовался еще более завораживающим на рассвете пейзажем гор. А вернувшись, нашёл своих орков все еще сладко спящими. Сначала Кир пытался понять причину такой сонливости орков. Перебрав в голове весь вчерашний день, пришёл к неожиданному предположению: упражнения для мозга утомили орков больше, чем дневной пеший переход с объемным грузом. Кир даже растерялся, всерьёз обдумывая, а не свалить ли на хрен от них обратно, в ту смутно вспоминаемую эльфийскую деревню. Вот только дороги он, хоть убей, не знал. Только направление, откуда шли. Но это было бы самоубийством - идти, куда глаза глядят, по дикому лесу, не имея даже завалящего ножа. А массивные, к восторгу Кира- железные, топоры орков для него не подходили. Успел уже убедиться, что если и может поднять, то быстро замахнуться никак не успеет. И потом, горы по ту сторону этого чудесного озера манили щемящей душу детской мечтой о кладах и сокровищах. В поддержку и русская практичность нашептывала, что перед побегом хорошо бы прибарахлиться блестящими камушками - на стартовый капитал, в конце концов. И вздохнув, Кир принялся тычками будить разоспавшихся орков.       На берегу возле заводи, куда его привели орки, Кир раззявил рот, увидев так называемый плот. Это был не плот, а целая неповоротливая платформа из толстых бревен, перевитых лианами и кое-где настоящими веревками. В качестве шестов на плот были уложены длинные жерди и валялись вёсла непривычного вида: с короткими рукоятями, но с лопастями намного шире земных. Зато он лишь слегка качнулся под ногами, когда Кир первым на него перепрыгнул. Орки подтянули плот за веревку поближе и, перекидав груз, неспешно забрались на него. В это время Кир пытался использовать одну жердину, самую тонкую, стремясь помочь подтолкнуть плот. Но с досадой отказался от этой мысли. Тяжелым древком управляться оказалось очень тяжело. Кириных сил хватило только разок оттолкнуться от дна. Он уступил шест Хыку, разочарованно сообразив, что самостоятельно уплыть на этой барже у Кира не получится.       Плот двигался медленно и переправа обещала затянуться на долго. Орки дружно махали веслами, а Кир заскучал. Чистая вода озера просматривалась на хорошую глубину и Кир разлегся на плоту, разглядывая проплывающих рыб. Среди самых обычных, непримечательных, Кир заметил одну, сразу приковавшую его внимание. Эта пузатая, с выпученными глазками и смешными, похожими на лист клена, плавниками, рыбка неспешно плыла рядом с плотом. Все тело было покрыто слегка шевелящимися отростками, отчего у рыбы был мохнатый вид. Кир некоторое время наблюдал за ней, а потом импульсивно потянулся рукой, приговаривая: - Ну иди сюда, иди! Бросок Грыха был молниеносный. Он сдернул Кира от края плота, крепко сграбастав испугавшегося парнишку, а Хык с яростным рычанием бил шестом по воде, добивая пузатую рыбу. Над ухом встревоженно бормотал Грых: - Нельзя. Яд. Нельзя. Смерть. Нельзя руки. “Кажется, меня только что снова от смерти спасли”- подумал Кир. - А мы же вчера в этом озере купались, разве не опасно это? – растерянно спросил он Грыха, поднимая лицо к орку. - Нет. Рыба-яд берег нет. Только середина, - проинформировал Грых. Нахмурив свои широкие, вразлет, брови, он оглядывался, видимо, высматривая, нет ли еще опасных рыб поблизости. Наконец все поуспокоились, Грых усадил Кира в самый центр плота, запретив совать руки в воду. И напоследок вручил Киру длинный тонкий прутик, случайно валявшийся на плоту с наказом: - На, играй! Заалев от возмущения ушами, Кир, злобно зашипев, отбросил прутик в воду. - Я не ребенок! – гневно восклинул парнишка, развеселив троицу орков. - Это хорошо! - расплылся в хитрой улыбке орк. – Детенышей любить нельзя. Кира любить можно. Кир, застонав от смеси смущения, гнева, обиды свернулся на плоту, уткнувшись пылающим лицом в сгиб руки. Вдруг он почувствовал осторожное касание. Его кто-то погладил по голове. Вскинувшись, Кир встретился взглядом с Грыхом. Тот, улыбаясь, протягивал парню синий фрукт, похожий на сливу. - Кир хороший. Злой. Быстрый. Хорошо. Ешь. Это что же, Грых, типа извинялся перед Киром? Насупленно зыркнув на орка, Кир всё же взял предложенное угощение. Улыбка Грыха стала ещё шире. Отвернувшись, Кир съел сливу. Через полчаса пожалел, что выкинул прутик, потому что было очень скучно. А потом, разомлев на солнце и убаюканный плеском, уснул.

***

-Логово! - пафосно, с гордостью, сообщил Нгра и простер руку вперед как Ленин, ведущий народ к светлому будущему. Кир, угукнув, с сомнением разглядывал черный проем в пещеру. Вход выглядел низковатым, а валяющиеся у входа кости и ворох горелых сучьев выглядели неряшливо. Да и подъём до пещеры был непростым из-за нескольких каменных нагромождений, встреченных по пути.       Внутри все было не так плохо. Кострище было выложено камнями, лежанка, сооруженная из крепких, плоско обрубленных сверху бревен, укрыта шкурами. Может, для орков это и было отличным жильём, но для Кира, знакомого с системой умный дом - каменный век в чистом виде.        Немного примирил с новым жильем потрясающей красоты небольшой водопад совсем близко к Логову. Вода с шестиметровой высоты падала в озеро, бирюзовое, прозрачное, с мелкой ровной галькой на дне. Вода, прогретая жарким солнцем, оказалась теплой. Пышная зелень изумрудным браслетом окаймляла берега. Кир, наплававшись после жаркого дня, полулежал в теплой воде, и млел от удовольствия. Настоящее природное СПА, бесплатное и доступное в любое время суток. “Курорт. Я на курорте,”- жмурясь от солнышка, довольно думал Кир. Орки не появлялись. Они показали ему водопад, предложили купаться и спокойно ушли. “Ну правильно. Куда теперь я денусь?” - размышлял Кир. Плот огромный, Кир не справится с ним. Берега непроходимы. Ни одной живой души вокруг. Вот орки и расслабились.        Кир ещё немного поплескался, прополоскал одежду. Развесил её на камнях и отправился к пещере в набедренной повязке из куска ткани, который сам выпросил еще на плоту у Хыка. Около пещеры никого еще не было. Кир ещё раз её осмотрел изнутри, посидел на шкурах и решил их просушить. Раскидав их около пещеры под солнышком, сбегал за водой и, брезгливо оглядевшись, принялся очищать от мусора площадку. Вскоре появился Нгра. Он приволок валежника и персиков. Кир просиял: он не успел набрать фруктов и успел уже проголодаться. Следующим пришёл чем-то обрадованный Грых. Он поманил Кира рукой, протягивая другой что-то, завернутое в широкий лист. Усадив парнишку рядом с собой, Грых развернул сверток и Кир ахнул: - Мёд!! Где ты это взял? Это мне? - Мёд Киру. Кир не ест мясо. Фрукты мало сил. Мёд много сил. Я нашёл мёд.- с гордостью похвалился Грых.       Появившийся пару минут назад на поляне Хык с раздраженным рычанием сбросил тушу какого-то копытного рядом с ними и развернувшись, ушёл в лес. Кир проводил его удивлённым взглядом, а орки – понимающим. Позже к запаху готового жаркого Хык всё-таки вернулся, но выглядел хмурым. После ужина орки тоже пошли на водопад, прихватив с собой Кира, хоть тот и протестовал, заявив, что уже вымылся. - Там промыть! – пресек все возражения Нгра, задрав Кирину повязку и шлепнув по попе.       Подхватив от души ругающегося матом Кира, Оливка пошел к водопаду, за ним цепочкой последовали остальные. Сегодня его промывал и растягивал Нгра, пока Кир обреченно молчал, уткнувшись ему в грудь и прячясь от нескромных взглядов Хыка и Грыха. Вернувшись к пещере, орки, вместо того, чтобы тащить Кира внутрь, усадили удивившегося Кира на бревно, а сами, присев рядом на корточки, сыграли в..камень, ножницы, бумагу. Победил Грых. Он поднялся, сияя торжеством, и тут произошло неожиданное. Рыжик, вернувшийся с водопада ещё более мрачным, страшно, по-звериному, зарычал и схлестнулся с Грыхом. И похоже, он был в предельной ярости, раз его не смущало ни то, что Грых был массивнее его, ни то, что Оливка тут же мощным ударом откинул его к скале. Он еще пару раз упрямо лез в драку, пока Грых с Нгра не набили ему серьезно морду. До этого Кир еще не видел, на что в полной мере способны орки. А сейчас, в трех метрах от себя наблюдая яростный бой, до которого боям ММА как до Луны пешком, он серьёзно струхнул. С содроганием вспомнив, как он еще вчера утром тычками будил этих зверей, Кир поёжился, поняв, что Оливка мог одним таким ударом убить его на месте. Да и сейчас может. Хык развернулся и исчез в лесу. А Кир расширенными от крайнего испуга глазами смотрел, как к нему приближается Грых. Этого флегматичного, самого молчаливого из троих, гиганта Кир и раньше немного опасался. А сейчас он просто съёжился от страха, стоило Грыху присесть на корточки напротив. Грых смотрел на Кира грустно. Он медленно потянулся к Киру рукой и тот инстинктивно дернулся в сторону. Грых замер, терпеливо переждал какое-то время и снова медленно потянулся к Киру, как к дикому зверьку. Парень замер, не дыша. Грых осторожно опустил ладонь Киру на голову и мягко погладил, большим пальцем скользнул по щеке, второй рукой мягко подтягивая эльфа за запястье к себе. Медленно стянул Кира с бревна, прижал к себе и глухо заговорил: - Сегодня Грых любить Кира.       В пещере было сумрачно. Очертания лежака едва проглядывали. Кир спиной ощутил мягкую шкуру и рядом опустилось массивное тело Второго. Грых не торопился. Он медленно оглаживал Киру руки, поясницу, тискал попу, спускался легкими поглаживаниями по ногам, одновременно выцеловывая и вылизывая шею Кира. В темноте парень чувствовал, как этот смертоносный титан осторожничает, боясь его напугать. А тело предавало, отзываясь на ласку. Грых снова его растягивал, долго, поглаживал внутри, задевая какое-то чувствительное местечко. Наконец, он навис над Киром, раздвигая ему ноги. Опустился ниже, на локоть. Подсунул ладонь второй руки под задницу, подтянул Кира ближе и невыносимо медленно погрузился внутрь. Кир успел каждым миллиметром попы прочувствовать движение Грыха в себе. Орк замер, пережидая время. Кир в смятении, в раздрае эмоций ждал боли, но она не приходила. Зато на первое же скользящее движение попа отозвалась тягучим приятным спазмом. Кир охренел. Он растерянно ощущал, как приятное напряжение нарастало, натягивалось, заставляя забываться. Грых прибавил темп, заставляя беспорядочно шарить ладонями по его бицепсам, груди, цепляться за пряди волос. Кир не выдержал, отозвался на особенно сладкое движение звонким стоном, не успев зажать себе рот. Грых тут же замер. И потребовал: - Кир, скажи, хорошо? Нет? Хорошо- я любить. Нет- я уйти. Скажи. Кир мысленно крыл отборным русским эту принципиальную харю, вздумавшую на пике процесса выводить Кира на признания. Распаленное чувственным, сладким сексом тело хотело только одного- разрядки! Грых, сволочь, коротко, слишком коротко толкнулся, оборвав очередную сладкую волну и Кир сорвался: -Блядь, да, харя ты болотная! Да! Хорошо! Понял? Хорош-шо-о! И заскулил отчаянно, потому что сорвался и Грых, вытрахивая из него все мысли, сомнения, стыд, стремительно поднимая внутри тяжелую сладкую волну острого удовольствия, взорвавшую напряжение и хлынувшую по всему телу. Кир еще какое-то время плыл по плавно затухающим волнам удовольствия, пока Грых догонял его глубокими толчками и наполнял, дыша тяжело, хрипло.       Разум возвращался неохотно, словно предчувствуя расплату за пережитую потрясающую эйфорию. Тяжелые мысли формировались неумолимо. “Я гей. Пиз..ц. Гей. Самый гейский гей. Пи..р, блять. Обкончался под орком даже без рук.” Каждая мысль колола, унижала, грузила виной, пока утомленный организм не утянул в сон беспокойную Кирину совесть. Проснулся Кир, вопреки обычаю, не первым, а от теплых ласковых касаний. Кто-то выцеловывал ему спину, временами царапающе задевая клыками. Большая ладонь скользила по руке, плечу. “Грых”-вспомнил Кир. И зажмурился, сжался в позу зародыша. Он не хотел, не мог сейчас никого видеть, ни с кем разговаривать. Ему было жизненно необходимо всё переварить, обдумать в одиночестве. Кажется, Грых понял и принял его упрямую отстраненность. Орк поднялся с лежанки и ушёл. Некоторое время от входа ещё были слышны разговоры, но вскоре всё стихло. Кир осторожно поднялся и мрачно уверился, что зад отозвался лишь легким тянущим нытьем в мышцах и ощущением вытекающей Грыховой спермы. К озеру Кир подходил всё в тех же невеселых размышлениях о своей ориентации. И даже после помывки у Кира, лежащего в расслабляющей водичке в самом умиротворяющем месте этой реальности, настроение было ниже плинтуса.       Было до тех пор, пока, хрустя по камням, к нему не явился Хык. Решительно подошёл, бухнулся рядом на колени и обнял Кира, уткнувшись носом ему в макушку. И Киру стало ясно, что Рыжику сегодня почему-то намного хуже, чем ему. Вид у Хыка был плачевный. Гигантский фингал под глазом на зеленой коже отливал тёмно- коричневым, руки были исцарапаны. Костяшки пальцев орка разбиты до крови. -Кир мой!- с отчаянием вдруг заговорил орк.-Мой! Даже рыжий чуб, жалкой слипшейся сосулькой свесившийся набок, выражал полное отчаяние.       Кир осторожно обнял страдающего орка в ответ и задумался: как успокаивают орков? Такой ситуации он бы даже обкуренный не смог представить! Поразмыслив, Кир решил сначала докопаться до сути оркских страданий. - Хык, что случилось? Угрюмое молчание в ответ. - Ты почему вчера на Грыха полез? -решил парень задать уточняющий вопрос. - Кир мой. Кир молчал, не понимая претензии. Ежу понятно, что он уже Рыжиков. В конце концов, еговее не бывает, если можно так сказать: Хык был у Кира первым. Тяжело вздохнув, орк выразился немного яснее: - Только мой. Да ёкарный же ты бабай! Рыжик что, приревновал его вчера, что-ли? Кир тоже замолчал, переосмысливая свои представления об орках. Кир сам тоже был слегка собственник, не любил делиться ни вещами, ни даже друзьями. Но эту троицу Кир почему-то воспринимал до этого как единое целое. Он думал, что между ними никогда не бывает споров. Дружеские перепалки, шутливые тычки и затрещины вообще не в счет. По неизвестной причине Кир воспринимал их как симбионтов, даже думающих одинаково. Как же он ошибался! - Ладно. Так Грых-то в чём виноват? – как можно мягче продолжил допытываться Кир. - Грых умный,- забубнил ему в макушку Хык.- Мёд нашёл. Киру принёс. Тяжело вздохнул и нехотя, через силу, продолжил: - Грых Кира любить хорошо. Киру хорошо. Я слышал. - долетело до обалдевшего от этого откровения Кира. - Я любить плохо. Кир больно. - обиженно закончил Рыжик и замолчал. - Идиот! - не выдержал Кир.- Ты глупый дурачок! Если бы первым у меня был Грых, я бы вообще орал от боли, он намного крупнее тебя. И ты тоже умный, тебя просто подучить надо. - А мёд? - напряженно спросил Грых. - А мёд здесь при чем? - отозвался Кир. - Ты же за дичью ходил, братьев своих накормил. Грыха накормил, чтобы он мог хорошо любить меня, - покраснев, договорил парень. - А я хорошо любить? – слишком беззаботно спросил Хык и напряженно замер. Бля-а, и вот как ответить? Хык из всей троицы был Киру ближе всего. Он подкупал эмоциональностью, смешливостью и нахальностью. И очень явно тянулся к Киру. Как не обидеть? И Кир решился. Он хотел проверить свои невеселые утренние выводы и заодно и Хыку стопудово вернёт уверенность в себе. Он откинулся назад, подтянулся повыше, на мокрую гальку и приглашающе развёл ноги, не сумев, впрочем, подавить смущенный румянец. Хык проследил Кирино перемещение и правильно прочитал невербальный жест согласия. Глаза Рыжика зажглись таким восторженным ликованием, что у Кира где-то внутри взметнулась встречная волна нежности к этому придурку. -Мой. Мой. – повторял рыжий в перерывах между торопливыми поцелуями. Кир с огромным трудом опрокинул Хыка на спину и оседлал его сам. Рыжик, похоже, совсем очумел от Кириной инициативы и вообще замер, боясь спугнуть своего эльфика. Кир, нащупав рыжиково гордо торчащее достоинство, аккуратно насадился на него. После Грыха всё прошло как по маслу. “А кстати,”- мелькнула вдруг у парня мысль - “почему у меня там всегда как по маслу?Смазки-то у нас нет.” Мелькнула и пропала, потому что через пару движений Кир почувствовал первые приятные отклики своего тела. И через некоторое время, выдоив задницей быстро отстрелявшегося Хыка, бешено заскользил на его члене, подгоняя знакомую ослепляющую волну удовольствия. -Рыжи-и-ик! – выстанывал Кир, плавая на этих затухающих волнах, тряпочкой распластавшись на орке и покачивая попой, продлевал остаточные искры блаженства. -Мой! - уже с гордостью завел старую шарманку Хык. -Твой. И ваш! - строго поправил Кир, слушающий быстрый перестук орочьего сердца под ухом. - Больше с Грыхом не драться! Ты офигел вообще, с братаном драться, а? Ты вспомни, сколько вы пережили вместе! Сам Кир понятия не имел, что они там могли пережить, но то, что троица очень дружная, бросалось в глаза. И чем спокойнее орки, тем спокойнее жизнь Кира. И этот серъёзный разлад нужно было гасить в зародыше. - Грых хороший. - признал Рыжик. - Вот. Молодец. Сейчас пойдём и обнимешь Грыха. Скажешь: извини! Рыжик негодующе и даже скорей протестующе посопел. Кир пораскинул мозгами и решил, что для обидчивого младшего признать свою вину это очень тяжелое испытание. Со скрипом Кир родил ещё одну идею: - Извинишься и я сам тебя поцелую. Кир подумал ещё и добавил: - При Грыхе поцелую. Молясь при этом, чтобы у старших ревность не взыграла. Рыжик засиял, а Кир приподнялся, слезая с его члена и пачкая пресс орка заструившейся из задницы спермой.       К костру Кир привёл Рыжика, таща за собой за руку. Очевидно, орк волновался о предстоящем и шёл очень неохотно. У костра удачно обнаружились оба старших. Присутствие Оливки подбодрило Кира: если вдруг примирение пройдёт по худшему сценарию, Нгра подстрахует. Старшие внимательно уставились на явившихся. Кир прокашлялся и решил сам начать: -Грых, Хык хочет тебе кое-что сказать. И дернул Хыка за палец. Орк побледнел и с трудом выдавил: - Грых. Извини. И тут же что-то затараторил на оркском, эмоционально размахивая руками. Кир ничего не понимал из речи Рыжика, но обалдевшие старшие аж рты раскрыли, а потом оба расплылись в улыбке.       Хык, выдохнув после своей пламенной речи, шагнул к Грыху и со всей дури обнял его, гулко бабахнув ладонями по плечам. Старший приобнял в ответ и что-то одобрительно ответил. Напряженные плечи Рыжика сразу обмякли и он, улыбаясь, шагнул к Киру. За наградой - занервничал Кир. Ну что, обещал, надо исполнять. Хоть и очень не хотелось. Кир, потянув Рыжика вниз, усадил на бревно и, почему-то чувствуя себя сейчас неуютно беззащитным, поцеловал Хыка. Посмотреть на старших смелости не доставало, и Кир не отлипал от Рыжика добрую минуту. Тишина с их стороны нервировала всё больше и Кир не выдержал, повернулся, натыкаясь взглядом на зеленые морды, комично расплывшиеся в умилении.       От окатившего облегчения Кир аж присел прямо на колени Хыка, обессиленно положив голову на его плечо. Хык смирно сидел, не шевелясь, стараясь, видимо, оправдать Кирино доверие. Общую умиротворенную паузу первым нарушил Оливка. - Мы идти блестящие камни. Кир хочет? - нарушил он тишину самым крутым предложением на свете. Кир вскочил, радостно тараторя: -Да! Я хочу! Я пойду! Я с вами!