Нити сомнений

      Рано утром в покоях паши уже вовсю шуршали протоколы и другие деловые бумаги. В этот день Великий Визирь явился во дворец Султана чуть раньше обычного, чтобы как можно быстрее вернуться домой к своей жене.       Ибрагим решительно собрал все необходимые документы в стопку и резко поднялся, но сообразив, что идти к Повелителю еще не время, паша со сложенными перед собой руками остался задумчиво стоять, ведь не думать о предстоящих государственных делах он просто не мог.       Прошло немного времени, а Ибрагиму вскоре надоело находиться в одной и той же позе. Руки паши перешли назад в то же положение, а сам он принялся столь же задумчиво ходить из одного угла в другой, потом от дивана к столу, затем эти бессмысленные хождения все повторялись, пока Ибрагим не направился быстрым шагом снова к столу, но теперь крепко упершись в мебель левой рукой. Потупившись, его взгляд устремился в стену, что впереди, но через секунды две упал на документы, а Ибрагим взялся за их проверку. Все досконально вычитав, Ибрагим не стал медлить и сразу схватил стопку бумаг, аккуратно выровнив их между собой. «Ну что, Ибрагим, пора», – с этой мыслью он отправился к Султану.       Ибрагим-паша, выходя из своих покоев, рисовал в своих мыслях с полным упоением то, как он в покоях Повелителя докладывает о тщательно проделанной работе, то, как Султан принимает документы и заинтересованно изучает их, а также то, как он с улыбкой на лице хвалит Ибрагима. Потом он с Повелителем отправляется в зал Совета, Сулейман остается таким же довольным, как и всегда после логичных рассуждений Великого Визиря. Чуть позже Ибрагиму дают позволение ехать к себе домой, а там встречает его любимая жена, заключая мужа в теплые и нежные объятья, а сам Ибрагим увлекает Хатидже в невероятно страстный поцелуй...       Ибрагим собирался было развернуться к покоям Повелителя, как вдруг пашу в правый бок что-то неожиданно ударило...       Внезапный толчок, раздается испуганный женский «Ах!», и в одно мгновение аккуратно сложенные бумаги летят прямо на пол.       Брови паши слегка нахмурились, а сам Ибрагим посмотрел вниз. «Напрасны были все мои старания!», – мысленно ругал он себя и эти «никчемные» бумаги, с которыми можно же было отправиться к Султану немного позже. Но нет, угораздило же им упасть! «Ведь и правда никчемные. Ах да, кто-то же меня толкнул...», – все еще ругал Ибрагим эти куски дерева, но вспомнил причину их падения.       Справа от паши, съежившись и от испуга, и от страха одновременно, стояла Нигяр-калфа. Она смотрела вниз, даже не смея поднять глаз на Великого Визиря. Взглянуть на него сейчас – значит увидеть всю его ярость, злость и гнев, заставить биться свое сердце все быстрее от мгновенно взлетающего страха и захотеть лишь провалиться под землю от такого позора.       – Нигяр? Ты? – стиснув зубы, удивленно спрашивал Ибрагим.       От его голоса внутри калфы все вздрогнуло, а сама Нигяр и не подала виду, что испугалась.       – Паша Хазретлери. Простите меня, я не хотела... – несмело говорила калфа.       – Не хотела, значит? А что же ты тогда хотела, направляясь в эту сторону так, что меня не заметила и позволила себе толкнуть? – Ибрагим так же пытался сдерживаться в бешеном порыве нахлынувших эмоций, но даже в просто строгом голосе паши ясно читался гнев то ли на Нигяр, то ли на начало такого «прекрасного» дня, а может, все же на самого себя.       – Паша, я...       Внезапно послышался звук, обозначающий притворение двери. Нигяр испуганно посмотрела перед собой: Повелитель вышел из своих покоев! Она неоднократно бросала взгляд то на Ибрагима, то на Султана, то на упавшие бумаги. Ибрагим также понял, что теперь Повелитель точно заставит его врасплох. Если, конечно, не попробовать ненавязчиво отвлечь Султана...       Ибрагим многозначительно взглянул на Нигяр и сделал пару быстрых шагов, а потом зашагал в привычном темпе навстречу Повелителю.       – Повелитель, – приветствуя, воскликнул Ибрагим и почтительно поклонился, не забывая о спокойном, будто ничего и не испортило его день, выражении лица.       – Доброе утро, Ибрагим! Хм... Я вижу, оно у тебя не доброе, раз ты не явился в моих покоях, – сказал Султан, чуть усмехаясь.       – Повелитель, может, оно у меня не такое доброе, как у Вас, но мне пришлось немного задержаться по...       Сулейман уже не слышал пашу, так как прозвучал громкий шелест бумаг.       – Повелитель, я... – продолжал Ибрагим, но прекрасно видел, что Повелитель уже совсем его не слушает.       – Нигяр-калфа, – заметил Султан, – что это у тебя?       Чуть опустившись на пол, Нигяр поспешно собирала упавшие бумаги в стопку, подобную той, что собрал ранее Ибрагим. В скором времени калфа полностью поднялась на ноги и, чуть взглянув на Султана, учтиво поклонилась и не без смущения проговорила:       – Повелитель.       Она подошла чуть ближе, оказавшись рядом с Ибрагимом, но чуть позади.       Ибрагим незаметно для Султана все же взглянул на Нигяр, как бы спрашивая: «Что же ты намерена делать, Нигяр-калфа?».       – Что это за бумаги, Нигяр? – все еще задавался вопросом Сулейман.       – Повелитель, это... – начала говорить Нигяр, с опаской взглянув на Великого Визиря, как будто в его образе удастся отыскать ответ, – это важные документы. Их паша попросил меня принести... Принести из его покоев... Он просто был занят во дворце, что Вы ему выделили.       – Ибрагим-паша попросил тебя это сделать?       – Да, именно он, – ответила калфа, чуть заметно выдохнув. Все тело Нигяр было сильно напряженным от волнения.       Сулейман посмотрел на Великого Визиря:       – Ты, Ибрагим?       Секунду подумав, паша ответил:       – Да, конечно, Повелитель.       – Что за документы? В них изложена информация, которую я попросил тебя отыскать?       – Да, Повелитель, та самая. Прежде чем предоставить ее Вам, я все тщательно проверил.       – Хм... Значит, ты закончил работу еще вчера или даже еще раньше. Почему вчера мне не показал? Или ты так сильно соскучился по Хатидже, что забыл про это?       Ибрагим старался уловить каждое слово Повелителя, а поняв смысл сказанного, Ибрагим тут же ответил:       – Да, государь. Вы же знаете, что у нас с Госпожой все построено на одном и том же чувстве. Увидев Вашу сестру вчера в саду, я и думать не мог о каких-либо делах, как об этих документах... – сказал Ибрагим, легко улыбнувшись от упоминания возлюбленной.       Сулейман, немного поразмыслив, осмотрел Великого Визиря, потом Нигяр-калфу, затем снова пашу, словно хотел найти какие-нибудь доказательства правдивости их слов в их мимике и, вообще, во внешнем виде. Султану их слова показались не совсем правдивыми, так как еще до приветствия Ибрагима он видел, что паша с Нигяр что-то выясняли, а бумаги все валялись в беспорядке... Но он решил, что нет смысла искать правду-неправду. Будет гораздо полезнее принять документы и изучить их.       – Спасибо, Ибрагим, за работу. Я изучу бумаги, – отблагодарил пашу Повелитель.       Потом обратился к калфе:       – Отнеси, Нигяр-калфа, эту стопку ко мне в покои.       – Как пожелаете, Повелитель. Только...       – Что только?       – Меня отправили сюда сообщить Вам одну важную новость.       – Какую?       – У Вашей фаворитки Хюррем Султан уже начались роды.       Прозвучало слово «роды», и губы Султана сразу же вытянулись в радостной улыбке. Ибрагим теперь все-таки понял причину спешки Нигяр, из-за которой они с ней и столкнулись.       – Ибрагим! Сегодня утро и вправду доброе! И день какой прекрасный! – восклицал Сулейман, а потом он отправился проверить: может, его любимая уже родила ему шехзаде или еще одну дочурку.       Нигяр улыбнулась, так как сама была очень рада за свою Госпожу. А вслед Повелителю Ибрагим только и успел сказать:       – Поздравляю Вас, Повелитель!       Султан уже совсем исчез из виду. Нигяр громко выдохнула от облегчения, так как об этом случае с бумагами ей не придется вспоминать. Да и Ибрагим тоже почувствовал облегчение, но только сделав глубокий вдох и с наслаждением выдохнув все свое напряжение. Он даже на секунду прикрыл глаза, ведь Сулейман все-таки не застал его, Великого Визиря врасплох. От этого, конечно, утро не стало таким, каким Ибрагим представлял его до сегодняшней встречи с Нигяр, но теперь Сулейман думает, что паша выполнил работу даже раньше, чем предполагалось.       Нигяр, спустя мгновение, вспомнила, что поручил ей Повелитель. Но калфа вопросительно посмотрела в глаза Ибрагиму-паше, а тот взглянул на нее, дернув головой в ответ.       – Паша, вам что-нибудь нужно?       «Лишь женская ласка и покой...», – мысленно ответил ей Ибрагим, чуть отвернувшись от Нигяр.       – Нет, можешь идти, – позволил ей Ибрагим и напоследок повернулся к калфе, слегка бросив на нее оценивающий взгляд. – И чтобы больше такого не повторялось! – строго добавил паша, уже направляясь к себе.       «Ну и фертильная¹ эта Хюррем!», – все еще злился Ибрагим на это злосчастное утро...

***

      Во время родов по всему дворцу проносились, как обычно, громкие крики Хюррем. Служанки все так же пытались успокоить ее, а то она все кричала «Сулейман! Где же ты?», в то время как Повелитель никак не может находиться рядом со своей фавориткой, когда такое происходит.       Но прошло время, а Хюррем успокоилась, так как, о чудо! родилась целая двойня: прелестные мальчик и девочка. И Валиде, и Сулейман, и, конечно же, сама Хюррем были необычайно рады такому подарку... нет, подаркам судьбы, что принесли в султанский дворец еще больше радости и счастья. Можно не сомневаться, что когда Гюльшах, преданная служанка Махидевран, принесла для своей госпожи прекрасную новость о рождении дочери, «весенняя роза» Сулеймана смеялась от радости, но, узнав о рождении еще и шехзаде, от такого потрясения мать Мустафы упала в обморок.       Прочитав все необходимые молитвы, Сулейман дал имена своим детям: Селим и Элмас. Повелитель назвал еще одного шехзаде так в честь своего отца Селима I Явуза, а имя дочери Элмас означало «бриллиант, драгоценность». Ведь и правда, у Сулеймана появилась еще одна прекрасная дочь. Две дочери – Михримах и Элмас... Это же просто невероятное счастье для отца, у которого еще и два сына!       Узнав об этой новости подробнее, Ибрагим, конечно, поздравил Повелителя с такой необычайной новостью, но внутри паши все больше кипела злость на всех тех, кто испортил ему прекрасное утро: Хюррем, Нигяр и, конечно же, документы. Но также Ибрагим задумался: какие у него будут дети? И сколько? Паша с удовольствием представлял свою будущую жизнь в своем дворце...

***

      Находясь у себя дома, Ибрагим каким-то чудом забывал о всех своих обязанностях Великого Визиря, забывал о насущных проблемах и событиях, происходящих во дворце Султана. Паша у себя дома и думать забыл о бесконечных стычках с Хюррем, отсутствие которых было бы немыслимым чудом и одним из лучших подарков судьбы для Ибрагима. И поэтому, неспеша садясь с любимой женой завтракать и ужинать в зале, весело смеясь и ласково воркуя с ней, стоя у окна в раздумьях о чем-либо, время от времени читая любимую «Божественную комедию», заполняя страницы личного дневника вечерами и, конечно же, устраиваясь как можно удобнее на кровати с любимой женщиной, а потом мгновенно засыпая после тяжелого рабочего дня, Ибрагим стал еще больше ценить свою жизнь, так как в ней стало больше радости, смеха, улыбок, уюта, приятных и запоминающихся моментов, и появились нежность, страсть и, несомненно, настоящее счастье и любовь. К тому же, у Ибрагима выросла самооценка, он стал более уверенным в себе мужчиной. И все это благодаря... нет, не дому-дворцу, который выделил Султан двум влюбленным, а благодаря той безмерной любви Хатидже-султан, сделавшая пашу таким счастливым, каким он не был до этого прекрасного чувства, которое Ибрагим раньше не впускал, но позволив это, он почувствовал себя по-новому и открыл для себя такие истины, которые никогда даже и не приходили ему в голову. Он понял счастье, он понял судьбу, радости жизни и саму жизнь. Ибрагим узнал, в чем и ком он нуждается, и кто он на самом деле. И даже не начинал задумываться о том, правильны ли эти истины, к чему они приведут. Он не видел в этом никакого смысла. Ведь если Ибрагим нашел счастье, то что еще можно желать? Что еще можно желать здесь, в просторном зале на большом диване со своей любимой женой?       – Как же мне нравится стиль, в котором убран наш дворец... Стулья, стол, ковер, картины и этот диван. И Вы со мной, Госпожа.       Прижавшись к мужу, Хатидже кротко улыбнулась. Голос любимого ей был словно бальзам на душу. Даже если все и так прекрасно, как сейчас.       Ибрагим, устроившись полулежа со своей женой, бережно касался до гладких волос любимой и дальше думал о чем-то своем. Даже несмотря на то, что сегодняшнее утро было очень напряженным, Ибрагим не вспоминал о нем.       Новобрачные так и сидели, а потом и вовсе лежали вдвоем на уютном диване. Им не нужно было говорить, ведь Ибрагиму со своей возлюбленной и так хорошо вместе этим вечером. Ибрагим чувствовал сердцебиение Хатидже, обнимая ее, а оно его очень успокаивало.       Приятное безмолвие прервал негромкий голос Госпожи:       – Ибрагим.       – Да, Госпожа? – участливо спросил паша, чуть повернув голову к лицу Хатидже.       – Я о кое-чем подумала. Как думаешь, а что, если позвать завтра вечером на ужин Повелителя, Валиде и, если она, конечно, сможет, Хюррем в наш дворец? Было бы хорошо собраться вместе, поужинать и поговорить.       – Было бы чудесно, Госпожа. А что за повод?       – Да просто так! Мне хочется просто провести время с семьей и фавориткой Повелителя. Почему бы не показать им наш дворец, когда тут уже все обставлено?       – Как пожелаете, Госпожа. Мне и самому хотелось показать европейское убранство... А кого-нибудь еще не хотите пригласить? Есть же еще Гюльфем и Махидевран.       – Я думаю, не стоит, ведь Хюррем недавно родила, а им будет неудобно. Я не хочу ссор.       – Это правильное решение, – согласился Ибрагим со своей женой, чуть улыбнувшись ей. – Как приеду завтра во дворец, сразу же приглашу Вашу семью и фаворитку Султана.       Хатидже звонко рассмеялась, предвкушая завтрашний вечер. Госпожа обняла покрепче Ибрагима и стала все смотреть на него, а паша взял бережно ее правую ладонь и поцеловал...

***

      Следующим утром, узнав о званом ужине, Сулейман и Валиде были очень рады приглашению и, конечно же, приняли его, не задумываясь. Что касается Хюррем Султан, то Ибрагим передал эту новость ей через Повелителя, так как не хотел, чтобы и этот день был испорчен. Фаворитка Повелителя сразу согласилась, так как, по ее словам, она уже успела отдохнуть от родов, а отказаться от визита было бы неприлично. Во дворце нашлась надежная кормилица, так что рыжеволосая перестала беспокоиться за Селима и Элмас, хотя Хюррем все же сомневалась в надежности кормящей женщины.       Как наступил вечер, Хатидже и Ибрагим уже стали дожидаться своих гостей. Они, державшись за руки, сидели на диване и мило улыбались друг другу. Умелые служанки уже успели все подготовить для вечернего ужина: накрыть на стол, зажечь свечи и убрать все лишнее. Но Хатидже почти каждую минуту оглядывала зал дворца, так как хотела принять гостей достойным образом. А Ибрагим был абсолютно спокоен, подумывая о некоторых темах разговора, чтобы не было неловкого молчания.       Раздался стук в дверь.       – Впустите, – позволил паша.       В зал впустили жданных гостей. Сперва, как и следует, вошел Султан Сулейман.       – Повелитель, – поклонился Ибрагим Султану в приветствие.       – Добрый вечер! Мы так рады, что Вы здесь, – приветствовала Хатидже Султан.       А Повелитель окинул новобрачных одобряющим взглядом:       – И я рад. Вижу, вы все пользуетесь подарком от венецианца. Хатидже, ты уже привыкла?       – Нам с Ибрагимом очень нравится стол, хоть и он в европейском стиле. И за ним очень удобно.       – Сейчас мы это и проверим, – сказал Султан.       За Повелителем зашли его любимая и Валиде.       – Валиде! Как хорошо, что вы согласились приехать, – приветствовала Хатидже свою маму.       – Как я могла не приехать, доченька? Я буду только рада тебя навещать.       Валиде обняла тепло-тепло свою дочь.       Появилась Хюррем Султан, и Ибрагим со своей женой поприветствовал любимую женщину Повелителя. А сама рыжеволосая ответила им натянутой улыбкой, хоть и очень милой.       Вскоре гости вместе с хозяевами дворца уселись за стол в европейском стиле. Валиде сначала пришла в ужас от мебели, совсем не отвечающей османским обычаям, но, убедившись в том, что Повелитель разрешил ею пользоваться новобрачным, Валиде немного успокоилась. За столом женщины сидели на одной стороне, а мужчины напротив.       – Хюррем, я-то сомневалась, что ты приедешь, – сказала Хатидже фаворитке Повелителя.       – Как Вы могли так думать, Хатидже Султан? Я не могла не принять приглашение на ужин в таком красивом дворце.       – Спасибо. Но как же твои дети? Ты же недавно родила, Хюррем. Неужели ты совсем не волнуешься?       – Что вы? Конечно, волнуюсь. Но меня убедили, что та кормилица, что во дворце, не подведет. И я не могла остаться во дворце, зная, что Повелитель проводит вечер не со мной.       Сулейман и его сестра улыбнулись, услышав последние слова Хюррем. Затем все, сидящие за длинным столом, продолжили есть вкусные блюда.       Прошло немного времени, и Ибрагим начал рассказывать всем о других подарках, которые подарили ему венецианские послы.       Но вдруг послышался стук в дверь. Ибрагим взглянул на нее, а потом на Хатидже Султан, как бы спрашивая: «Это еще один гость, Госпожа?». Она тоже обратила на мужа вопросительный взгляд. Поняв, что Хатидже сама не знает, кто явился к ним так поздно и по какой причине, Ибрагим все же разрешил зайти в зал:       – Войдите.       Дверь тихонько открылась. Она впустила сюда невысокую женщину с черными волосами, несколько локонов которых были аккуратно собраны сзади. На ней было почти ничем не приметное желтое платье в вертикальную красную полоску.       Дверь закрылась, а женщина, оказавшаяся в зале, почтительно поклонилась, но, увидев всех сидящих за столом, почему-то удивилась их присутствию.       Первым, кто увидел ее, был Ибрагим. Появление этой женщины хоть пашу и удивило, но ему было приятно увидеть хорошо знакомую ему милую улыбку. Ибрагим все не мог никак понять одно: зачем она здесь? Может, что-то случилось в Топкапы?       Паша вопросительно взглянул на нее и спросил:       – Нигяр-калфа?