Глава II
5 мая 2021 г., 20:33
Небольшие ладони двух молодых и порядочных служанок аккуратно схватились за ручки тяжелой деревянной двери, чтобы впустить пока еще недавнего хозяина нового дворца. Открывшись, дверь оттолкнула от себя шелковые сиреневые ткани, похожие на тонкие шторы для крошечного окна, а господин в богатом костюме жениха мгновенно оказался в собственных покоях. Дверь вернулась в свое прежнее положение, а Ибрагим-паша уже не смог оторвать глаз от невесты. Хатидже Султан в том же красном свадебном наряде сидела на краю кровати прямо перед пашой не без волнения, но, узнав своего любимого, мигом обратила на него немигающий взгляд, а телом влюбленной овладело все более нарастающее беспокойство. Госпожа мигом поднялась на ноги, даже не стараясь справиться с мучительно быстрым биением сердца, и только смотрела в темные глаза любимого.
Ибрагим в свою очередь торопливо зашагал к своей жене, поцеловал подол ее платья, но приблизившись, паша завороженно стал на нее смотреть. Он любовался Госпожой, как алым душистым тюльпаном в дворцовом саду. Для него она была тем самым цветком в клумбе, за которым он так трепетно ухаживал и из-за которого так опасался посторонних глаз. И когда этот цветок страдал от недостатка или отсутствия ухаживаний и любви, Ибрагим снова приходил к нему и делал то, что должен. От цветка веяло невероятно душистым ароматом, а красота этого тюльпана завораживала. И сейчас Ибрагим мог любоваться Госпожой сколько его душе угодно, не волнуясь, что кто-нибудь расскажет. Ведь о чувствах паши и Госпожи теперь знают все.
Возлюбленные могли прекрасно слышать трепетное громкое дыхание друг друга. Волнение присутствовало не только у Хатидже Султан, но и у Ибрагима. Они оба до сих пор поверить не могли в данное им воссоединение, в то, что они наконец вместе вопреки всем трудностям, встречавшимся на их пути к счастью. В голову невесты ударила мысль: «Нет, так не должно было произойти, слишком много выпало нам счастья. Это точно сон, я сплю!». А Ибрагим был невероятно рад подарку судьбы – хрупкому и нежному созданию Хатидже, единственной, кто любит его всем сердцем и ценой своей жизни. Ему было бы страшно потерять такое сокровище, поэтому ему необходимо Госпожу беречь.
Ибрагим бережно откинул от себя фату на волосы невесты, чтобы наконец увидеть ее лицо в день свадьбы. Он вглядывался в нежные и изящные черты ее лица, которые за некоторое время уже успели стать ему родными, но, несмотря на это, он вглядывался в эти черты снова и снова. Он принялся снимать тяжелую корону с драгоценностями, стараясь не задеть ее волнистые волосы. Отложив корону в сторону, Ибрагим тыльной стороной своей правой руки дотронулся до гладких коричневых локонов Госпожи, и не смог удержаться, чтобы не утонуть лицом в ее волосах. По телу Хатидже пробежали сотни мурашек, Госпожа даже успела вздрогнуть, а Ибрагим все вдыхал прекрасный аромат ее волос. Она чувствовала его теплое дыхание и несмело тянулась к любимому за первым поцелуем. Паша неторопливо вынырнул из ее волос и снова взглянул на лицо Госпожи. Он нежно схватил ее мелко дрожащие ладони, а Хатидже пыталась хоть как-нибудь держаться за его крепкие пальцы. Ибрагим все смотрел в глаза своей возлюбленной. Госпожа всем своим видом показывала свое желание как можно скорее забыться в его объятиях, ее дыхание стало более шумным. Ибрагим был бы не прочь вечность глядеть на ее прекрасный лик, но чувства, которые привели его и Госпожу к этому моменту, взяли верх.
Ибрагим прижался своим лбом ко лбу возлюбленной, глядя на ее красивую тонкую шею с дорогим колье, а Хатидже слегка пошатнулась. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание и испортит такой прекрасный момент. Ибрагим слегка отстранился от своей возлюбленной, а она снова несмело потянулась к нему. Паша немного наклонился, все еще рассматривая ее миловидное лицо. Их носы вдруг столкнулись, а губы оказались так близко, что тянуть больше не было смысла. Ибрагим потянулся к манящим губам невесты и увлек Госпожу в нежный, но страстный поцелуй, к которому влюбленные так долго шли. Поддавшись сиюминутному порыву, Ибрагим крепко-крепко прижал ее к себе, а Хатидже обвила его шею своими хрупкими, но такими нежными руками. Вскоре Раб и Госпожа забылись в объятиях друг друга и словно уже перестали замечать что-либо вокруг. Им уже больше незачем скрываться и страдать от взаимных чувств друг друга, ведь теперь они действительно вместе...
***
Следующее утро для новобрачных было лучшим в их жизни. Что для Хатидже, так и для ее мужа время будто остановилось. Они завтракали за большим столом – дорогим подарком от венецианцев. Ибрагиму этот дар очень пришелся по душе, да он еще и идеально вписался в европейский стиль, в котором был выполнен зал дворца. На стол были поданы блюда, соответствующие завтраку паши и сестры Султана, среди которых были и сладости, что очень любили есть тогда в Османской Империи. Ибрагим и Хатидже сидели друг напротив друга за самыми дальними концами стола. Они, само собой разумеется, ели, но за столом они сидели, словно для того, чтобы только смотреть друг на друга, будто кроме этого дела нет ничего важнее. Они улыбались, а их лица светились счастьем. Ибрагим отведал еще немного лукума, допил щербет из своего бокала и с упоением посмотрел на Госпожу. – Как же Вы прекрасны, моя Госпожа. Это утро было бы не таким прекрасным, если бы не Ваш прекрасный светлый лик, на который теперь я могу смотреть каждый день, при этом не боясь чужих глаз, – все улыбаясь, говорил паша. Мимика лица Хатидже отражала все ее смущение и радость. Ей, как и любой женщине, было безумно приятно слышать такие слова в ее адрес. Да еще и от единственного любимого мужчины! О чем еще можно мечтать? Паша встал из-за стола, немного отодвинув от себя стул, а его возлюбленная проделала все то же самое и подошла к мужу, взявшись за его теплые ладони. – Ибрагим, ты уже уходишь? Прошу, возращайся поскорее. А лучше никуда не уходи, – умоляла его Хатидже. – Да, к сожалению, мне нужно во дворец, Госпожа. Но я постараюсь как можно скорее закончить дела государства, чтобы вернуться к Вам, в ваши теплые и нежные объятья, – сказал Ибрагим, а потом подарил нежный поцелуй ее хрупким ладоням. Паша уже, было, собрался уйти, но он снова взглянул на прекрасный лик своей возлюбленной и понял, что не сможет оставить ее одну на такое долгое время. – Нет, мы поедем вместе. – Что? Куда? – не поверила сначала мужу Хатидже. – Во дворец, моя Госпожа. Я не смогу Вас здесь оставить без моего присмотра. – А как же слуги? Они же для этого и нужны нам. – Пока я не могу им доверять. Или Вы хотите остаться с ними здесь, без меня? – Что ты, Ибрагим? Конечно, я поеду! – на лице Госпожи появилась лучезарная улыбка. – Чудесно. Я подожду Вас, можете не торопиться. Хатидже хотелось прыгать и визжать от радости, но она только громко засмеялась от прилива положительных эмоций.***
Оказавшись во дворце Султана, Хатидже в первую очередь отправилась в покои Валиде, а затем в свои, где она жила еще до свадьбы с Ибрагимом. Чтобы совсем не заскучать, Госпожа пригласила к себе Гюльфем, чтобы, как раньше, поболтать с ней на балконе. Долгие разговоры этих женщин были теперь не только о Ибрагиме, но и о дворце, о бывалых временах в Манисе и, вообще, о жизни в целом. Но, несмотря на такие изменения, Хатидже все еще то ли по привычке, то ли она действительно сильно скучала по Ибрагиму, посматривала на тот самый балкон, где паша раньше играл на скрипке вечерами. Ибрагим, разлучившись со своей женой, сразу же отправился к Повелителю, чтобы обсудить некоторые насущные вопросы, а затем Султан вместе с пашой отправился в зал Совета для обсуждения дел государства с другими пашами и беями. Ибрагим-паша был так же умен в ответах и предложениях, а Сулеймана каждое слово Великого Визиря полностью удовлетворяло. Прошло какое-то время, а Хатидже совсем наскучило сидеть у себя в покоях, и она решила отправиться в покои Хюррем Султан вместе с Гюльфем. Не спеша гуляя по дворцовому коридору, женщины все разговаривали и разговаривали, не умолкая. Они почти пришли к назначенному месту, но покои любимой женщины Султана неожиданно открылись. Оттуда вышла Хюррем со своей любимой помощницей Нигяр-калфой. Встретив нежданных гостей, Хюррем с Нигяр приветливо улыбнулись и почтительно поклонились. – Госпожа. Гюльфем. Добрый день, – приветствовала Хюррем, даже не пытаясь как-нибудь скрыть удивление на своем лице. – Здравствуй, Хюррем. Я вижу, я тебе чем-то помешала? – Что вы, Хатидже Султан? Просто я не ожидала Вас здесь увидеть уже сегодня. Как Вы поживаете в своем дворце? – У меня все замечательно. И у Ибрагима-паши, кстати, тоже. А как ты? Ведь ты скоро родишь Повелителю шехзаде, а может быть, еще одну дочь. – У меня тоже все прекрасно, Госпожа. Как видите, мне совсем не скучно с Нигяр-калфой, а если нужно, она мне дает советы и помогает. И можете не сомневаться, у Повелителя появится еще один шехзаде. – Славно. А куда ты собиралась, Хюррем? Может быть, к тебе зайдем? – Госпожа, я, конечно, не против, но я хотела хотя бы немного подышать свежим воздухом. Будет неплохо, если Вы с Гюльфем составите мне с Нигяр-калфой компанию, чтобы прогуляться. – Я приму твое предложение, Хюррем. Гюльфем, ты же пойдешь с нами? – Госпожа, сегодня мне что-то не хочется. Я лучше пойду к себе, – ответила Гюльфем и поклонилась. – Ладно, Гюльфем. Можешь тогда идти, – дала позволение Хатидже Султан и отправилась с парочкой Хюррем-Нигяр в сторону гарема. Закончив государственные дела, Ибрагим и Сулейман сразу отправились во дворцовый сад к шатру Повелителя. Сулейман принял удобное сидящее положение, а Ибрагим встал подле него, словно ожидая новых приказаний. – Ну что, Ибрагим? Как тебе живется в своем дворце? – Все просто прекрасно, Повелитель. Не перестану Вас благодарить за такую милость. Но вчера вечером к нам пришел подарок от венецианцев – стол в европейском стиле. Вы не будете против, если он будет стоять в зале нашего дворца? – Ну раз венецианцы соизволили подарить тебе такую мебель, то можешь ею пользоваться. В каждой государстве есть свои обычаи и традиции, но если я дал позволение тебе их как-то обойти, то это значит, что я тебе доверяю и знаю, что ты не пойдешь против ислама. Но не забывай, Ибрагим: будут всегда те, кто решат использовать такое убранство против тебя. Знай это и будь осторожен. А Хатидже знает о подарке? – Конечно, государь. Она, конечно, сначала была удивлена, но позже он ей очень понравился. – Хорошо. Кстати, о Хатидже. Ты, наверное, уже соскучился по ней. Можешь уже поехать к своей жене. Я уверен, она уже тебя заждалась. – Повелитель, сегодня я приехал во дворец с Госпожой, поэтому ехать к ней мне не придется. Но было бы хорошо ее найти, чтобы уже поехать во дворец. Вы даете мне позволение? – Да, конечно, иди... Сулейман вдруг увидел две хорошо знакомые ему и Ибрагиму фигуры. – Ибрагим, а вот и она. И Хюррем с ней! – сказал радостно Сулейман. Навстречу Повелителю и Великому Визирю действительно шли их любимые женщины – Хюррем и Хатидже. Они ослепляли своих любимых мужчин радостными улыбками и, несмотря на яркое солнце, необыкновенно светящимися выразительными глазами. Позади них с милой улыбкой на лице шла скромная Нигяр-калфа, которая, сделав несколько шагов, осталась наблюдать за султаншами, Повелителем и пашой в стороне у небольших кустов дворцового сада. – Хюррем! Как ты? Как мой шехзаде? – начал распрашивать свою рыжеволосую фаворитку Сулейман. – Хорошо, мой Повелитель. Правда, шехзаде очень сильно толкается в последнее время. Видно, у нас будет непоседа. – Госпожа, как хорошо, что вы пришли, – с улыбкой поклонившись, поприветствовал Ибрагим свою любимую. – Я вижу, вы без меня не скучали. С вами и любимая фаворитка Повелителя, и разумная служанка. Кто же еще меня так хорошо заменял? – подшучивая, говорил Ибрагим. – Ибрагим, – усмехнулась Хатидже, – не поверишь: со мной еще была и Гюльфем, и к Валиде я заходила. Мне без тебя было скучно, поэтому я и пыталась себя утешить разговорами с живущими во дворце. Сулейман наконец повернулся к своей сестре: – Хатидже, моя сестра. Я так рад, что наконец ты улыбаешься. И безумно рад, что смог увидеть тебя так скоро. – Повелитель, я так счастлива, что у меня такой справедливый брат. Да будет Вам всегда счастье. – Аминь. Хатидже со своим возлюбленным, попрощавшись со всеми, кто был в дворцовом саду, вскоре отправилась к карете. Новобрачные шли молча, мило поглядывая друг на друга и улыбаясь. Но подойдя к карете, Ибрагим внезапно нарушил приятную тишину: – Госпожа, неужто Вы общались лишь с женщинами, живущими в этом дворце? – А с кем еще, Ибрагим? Не приходить же мне в зал Совета и решать там с вами государственные вопросы. Не женское это дело ведь... – Вы верно рассуждаете. Но есть же слуги, евнухи, казначеи, да и Насух-эфенди мог прибыть во дворец. Они также могли бы составить Вам компанию. Почему бы с ними не поговорить? – Иб-Иб-Ибрагим! – Госпожа не могла не засмеяться от услышанного, что даже не смогла сразу выговорить настолько родное ей имя. – К чему ты сейчас клонишь? Ты, что, ревнуешь? – Госпожа снова не смогла удержать свой смех. У паши тоже не получилось подавить смех, а успокоившись, Ибрагим сказал: – Вы правы. Но как я могу иначе, моя Госпожа? Никакая женщина в мире не заменит мне Вас. А значит, я не потерплю, чтобы кто-либо другой был в вашем сердце. – Ибрагим, – обратилась к своему мужу Хатидже, нежно взявшись за его ладони, как за единственную опору, будто именно только что совершенное ею действие спасет Хатидже от всех невзгод и печалей, – я ведь живу только ради того, чтобы быть с тобой! Я не смогу без твоей любви. Как я смогу выбрать кого-то другого? Это немыслимо, Ибрагим. Мне будет лучше умереть, чем жить в мире, где нет тебя и нашей с тобой любви. – Да, Госпожа, я тоже не смогу потерять то счастье, которое мы так быстро обрели. Обещаю Вам... Я даю слово, Госпожа, что буду беречь Вас как зеницу ока, буду беречь наш покой, счастье и, конечно же, нашу любовь, что является для нас единственным утешением! Помните это. Сама судьба свела наши сердца. Хатидже, все еще державшись за руки любимого, смотрела прямо ему в глаза, и она, вникая в каждое слово мужа, просила у Всевышнего, чтобы Ибрагим действительно сдержал свое обещание до конца их дней, предначертанных им для того, чтобы быть всегда рядом. Госпожа так погрузилась в свои мысли, что сама не заметила, как пустила слезу. И очнулась от своих грез она лишь тогда, когда Ибрагим аккуратным движением пальца своей правой руки смахнул едва скатившуюся слезу по нежной щеке возлюбленной. – Ибрагим, ты сейчас сказал правду? Просто мне так страшно... Ибрагим приобнял жену, бережно дотронувшись до ее хрупких плеч, и посмотрел ей прямо в глаза, но так тепло, что бы любая женщина, находящаяся на месте Хатидже, мгновенно растаяла. – Тихо, тихо. Не надо плакать. Я не смогу смириться с тем, что буду видеть Ваши слезы и страдания. Вспомните, что мы только пережили, когда даже и не надеялись на наше с Вами воссоединение. Когда все только и говорили о Вашем союзе с Мехмедом Челеби, я был вне себя от осознания того, что Вы будете встречать каждое утро с совершенно другим человеком, но не со мной. Я был готов даже потерять свою должность, потерять все, когда понял, что уже не смогу быть с Вами, а Вы сами будете несчастны из-за этого. Но когда случилось чудо, я был необъяснимо рад подарку судьбы. И понял, что без Вас моя жизнь так пуста! – Значит, я могу тебе верить? – Да, Госпожа. Верьте и помните о том, что я сказал сейчас Вам. И прошу: только не плачьте. Хатидже неспеша вытерла слезы, а на ее лице наконец-то появилась хоть и легкая, но все-таки милая улыбка. Увидев изменение в лице возлюбленной, Ибрагим выдохнул от облегчения и улыбнулся. – Ибрагим, поедем домой. Как же я хочу поскорее прибыть в наш дворец! – Конечно, Госпожа, – сказал Ибрагим, аккуратно взяв за руку жену, чтобы сесть с ней в карету. И вот они ехали, тесно прижавшись друг к дружке, и все представляли ближайшие мгновения в их дворце, где новобрачные построят настоящую семью, о которой они всегда мечтали, и, конечно же, проживут еще долгие годы. Они уверены, что в их дворце будут царить покой и радость, несмотря на то, что нежную и ранимую Госпожу порой терзают липкие сомнения...
