Аддэлиан. Испытание тайной.

      Меня зовут Аддэлиан Кристаллиан фон Ландолин Каллисталия. Я дочь герцога Каллисталия и единственная принцесса в империи. Отец, как и старшие братья, сколько себя помню, холодно относился ко мне. Им не было никакого дела до самого младшего ребёнка, который не блистал никакими талантами: меня словно не существовало вовсе, пока я не доставляла проблем. Мама скрыла факт того, что я девушка, дав мне сразу два имени, мужское и женское. Такое бывает редко, но всё же. Я пользовалась вторым именем — Кристаллиан, или сокращённо просто Крис. У меня был единственный друг — простолюдин, как мы думали в начале, которого я заметила на аукционе и выпросила у отца. Мне купили его потому, что хотели побыстрее от меня избавиться. Впрочем, он оказался довольно способным.       Его зовут Маркус фон Флэдэрия Гаспияс. Он принц павшей империи, и был первым в очереди на престол. Однако об этом никто не знал, поэтому мы придумали «легенду», по сюжету которой он являлся личным рыцарем-эскортом наследника престола, которого убили, а зовут его Элианиэль или же просто Эль. Маркус старше меня на пять лет, однако это не помешало нам учиться всему вместе, живя в мире и гармонии. Мы хранили секреты друг друга, так как это было выгодно нам обоим. Мне тогда было всего пять лет, ему — десять. Нам несложно было подружиться, ведь оба потеряли близких людей; скорее всего, именно из-за этого мы так прикипели друг к другу, став воспринимать нас братом с сестрой. Были во всём этом и положительные моменты: слуги не могли нам ничего сделать, ровным счётом как и отец с братьями, так как я не доставляла им каких-либо проблем.       Мы вдвоём десять лет шли к тому, чтобы сейчас Маркус мог иметь честь одеть форму рыцарей рода Каллисталия по случаю первого семейного собрания и надеюсь последнего. По традиции на нём можно присутствовать лишь в сопровождении личных рыцарей-эскортов, которые должны быть всегда подле нас. Такой человек, как рыцарь-эскорт, выполняет сразу несколько функций: личный слуга, дворецкий и рыцарь. Впрочем, Маркус довольно умело с этим всем справляется, так что братья и отец всё-таки признали его, но забирать у меня не стали, похвалив за правильный выбор.       Они также отметили наши общие успехи во всех направлениях. Если говорить начистоту, то мы лучше большинства наших сверстников, даже в чём-то превосходим и тех, кого считают лучшими в определённых сферах. Как мои дорогие кровные родственники сказали, меньшего они от нас и не ожидали. Странная похвала, которая ни разу не прельщает. На самом деле, они всегда говорят о наших успехах и ошибках: отец и братья прямолинейны и едва ли могут показывать свои эмоции, так что эти слова являются действительно ценными, ведь, если эти парни сказали что-то, то оно так и есть.       И вот, сидя перед братьями и отцом за большим столом с рыцарем за спиной, я молча ждала начала собрания, задумчиво отбивая пальцами ритм знакомой мелодии, которую раньше напевала моя мать. Я часто так делаю, когда начинаю о чём-то думать — это моя вредная привычка, которая появилась после смерти матери и брата-близнеца. Вот так мы и подошли к теме того, почему у меня два имени: здесь, если близнец умирает, его имя переходит в качестве придатка живому близнецу. Таковы правила мира. Вместе с именем переходит и сила того, кто носил его. То есть сила утраченной части единого целого переходит к его второй половине. Это несколько жестоко, но всё же. Моего брата убили через два года после рождения, но все думают, что умерла девочка, ведь мама просила меня скрывать факт того, что умер брат, а не я. На мои вопросы она лишь улыбалась и не давала какого-то чёткого ответа, словно пыталась оттянуть время, и я перестала пытаться вытащить из неё информацию.       Я до сих пор не понимаю, зачем мне это делать, но… Полагаю, так надо было, раз она просила об этом даже на грани между смертью и жизнью. Раз такова её воля, я буду молчать, пока сам факт моей половой принадлежности не раскроется. Впрочем, никто не спрашивал, никто не интересовался и всем, в общем-то, было плевать. Я поняла, что они все просто сами по себе такие и им важно лишь их положение в обществе, и именно поэтому меня не трогают.       Прошло уже немало лет с того момента, как я разочаровалась в семье за холодное и требовательное отношение её членов ко мне и Маркусу. Но, тем не менее, я в какой-то мере благодарна им, ведь таким образом они сделали нас только сильнее. Это послужило нам хорошим жизненным уроком о том, что не стоит ожидать многого от людей, воспитанных обществом, в котором правят слава, сила и авторитет.       Итак, возвращаясь к семейному собранию. Близится война, и кому-то надо отправиться на поле боя, а кому-то в другую страну и жить там. — Итак, — начал отец, прерывая затянувшееся молчание, которое образовалось после того, как все, наконец-то, собрались. Его руки, что замком лежали на столе, мало о чём хорошем могли сказать, — я рад, что все вы здесь. Думаю, вам известно, по какому вопросу я вас собрал, — сказал он прохладным тоном, немного сухо и властно. Впрочем, как всегда. Я подняла руку, и все на меня посмотрели. — Смею полагать, мы собрались здесь для обсуждения надвигающейся войны и вопроса касательно союзной страны, поскольку они потребовали принцессу из императорской или герцогской семьи. Я прав? — спросила я так же холодно и без каких-либо эмоций. Просто я очень устала, была не в настроении и хотела вернуться в свою комнату и поспать. — Верно, — кивнул он и вонзил в меня свой задумчивый взгляд. — Кристаллиан, — ответила я, поняв, что он снова забыл моё имя. Это стало настолько привычным и очевидным, что я перестала придавать значение этому. Они всегда прохладно ко мне относились и редко со мной общались, так что я не была зла или обижена. — Отец, предлагаю свою кандидатуру. Я справлюсь с ролью принцессы, даже если вы все будете смеяться и высказываться против. В конце концов, вы не можете не выполнить просьбу союзников. Они могут разрушить нашу империю. — Ты не справишься с этим, — резко ответил первый старший брат, их у меня всего шесть. Неприятно это признавать, но они все меня пугали. Иногда они были несколько импульсивными, словно не специально забывали моё имя. Ну и любили меня, только по-своему. — Да и вообще, какой мужчина оденет на себя платье? — спросил он, даже ударив стол кулаком. В его синих глазах плескался гнев. — Ну, в конце концов, вы меня даже за мужчину, как такового, не считаете. Разве нет? — спросила я. — К тому же, от меня там больше будет пользы, чем от вас всех. Я хорошо подхожу на эту роль, и, самое главное, — я сделала паузу, сверкнув глазами, чтобы заинтересовать всех, и у меня это получилось. Отец даже нахмурился, — моя комплекция тела делает меня довольно женственным. Я слышал разговоры рыцарей, прислуги и вас. Напомнить, о чём вы говорили? Что я буду так же неплохо смотреться и в платье. Разве нет? К тому же, поеду, как политический заложник, а не как кто-то, кто станет императрицей. Мне никто не позволит этого сделать. — Хм. Раз ты так говоришь… Почему ты так уверен, что не справишься на поле боя? — Мне всего лишь пятнадцать лет. Меня никто не послушает из-за того, что я ребёнок, — ответила я и вздохнула. — Думаю, ты не такой уж и глупый, раз знаешь своё место, — сказал отец.       «Это было жестоко, знаешь ли», — подумала я и откинулась на спинку стула, выражая тем самым то, что мне здесь скучно. — «А ещё по-любому вам пришлась по душе моя идея. С политической точки зрения, моё предложение просто-напросто выгодно. Если что-то пойдёт не так, можно всё взвалить на мои плечи, и вы отвертитесь лишь малым выговором. Впрочем, это выгодно будет и братьям, так как они избавятся от ещё одного претендента на место главы рода». — Итак, как уже озвучил Кристаллиан, нужно решить эти два вопроса. Я не смогу отправиться на поле боя, однако надо решить, кто из вас всех отправится на передовую, — сказал он, и я выдохнула. — Кристаллиан мал и слишком юн. Он ещё не опытен, войска не послушают ребёнка, который напоминает девушку, — сказал отец, и Маркус прыснул в кулак. Я, как и все остальные, глянула на него. — Эль, в чём дело? Неужели отец сказал что-то смешное? — спросила я у него, сверкнув глазами. — Прошу прощения, милорд. Просто… Я вспомнил картинку, которую нарисовала служанка. Она нарисовала вас в голубом платье. Вам действительно очень идёт, — улыбнулся он. — Милорд, успокойтесь, я знаю, что вы устали и хотите спать. Почему бы вместо этого не послушать Его Превосходительство? После я приготовлю для Вас чай, — сказал он. — Ладно, но больше не делай так, раздражает. — Но, милорд, Вам действительно идёт. Вы же сами должны понимать, что горничные так делать начали не просто так. — Не путай мою маскировку в город с их нелепыми фантазиями. Как я могу быть женщиной? — спросила я, он усмехнулся. — Но, господин, Вы ведь… Сами говорили, что бывают и сильные женщины, — улыбнулся он. Я сидела на краю, поэтому, снова облокотившись о спинку стула, приняла полулежачее положение. Опустив левый локоть на подлокотник, я прикрыла рукой глаза. — Господин, не серчайте, Вы заболеете, — улыбнулся он. Его откровенный стёб меня выбешивал. — Если не прекратишь, мне придётся искать себе нового универсального рыцаря, — сказала я холодно. — И хоронить друга, — мрачно и прохладно добавила; он выдохнул. — Прошу прощения, я виноват, больше такого не повторится, — ответил Маркус, и я выдохнула. — Но… Вам ведь тяжело, я просто хотел разбавить обстановку. Вы в плохом настроении, вчера вас продуло: скорее всего, у Вас сейчас температура, болит голова, озноб, небольшая слабость. Вдобавок ко всему, я хочу, чтобы это знали все. Вы не спали три недели, работая над своей техникой фехтования, как и велел Вам Ваш отец. И сейчас, вместо того чтобы лечь спать после долгой работы, Вы сидите здесь и пытаетесь пересилить себя. — Семейные собрания важны. Неважно, в каком я состоянии, это не должно влиять на продуктивную беседу. К тому же, зачем мне тогда нужен ты, если не помочь после? — спросила я сухо и, осмотревшись, вздохнула. У каждого, кто сидел за этим столом, был холодный взгляд, направленный конкретно на меня. Мне стало неуютно от этого. — Ты заболел? Почему не позвал доктора? — Это несерьёзно, я не хотел никого беспокоить понапрасну. К тому же, какой в этом смысл, если я не могу с этим справиться самостоятельно? — Тебе только пятнадцать лет, не бери на себя слишком много, — возразил первый брат, и все кивнули; я вздохнула. — То есть, мне нельзя взять ответственность за свою собственную жизнь, поступки, решения и за моего рыцаря? — спросила я холодно у него. — Может быть я и сопляк, но точно не глупый, чтобы лезть в самую гущу событий и подвергать себя опасности. Меня, по крайней мере, не тронут в чужой стране. Разве что противные слухи, которые могут пойти там. Но разве здесь они не хуже? — спросила я у них. — Не забывайте, что я тоже являюсь «мечом империи», — сказала я и встала. — Если на этом всё, то с вашего позволения я пойду поем и лягу спать. — Не забудьте искупаться, — напомнил рыцарь. — Да, и это тоже, — кивнула я и встала из-за стола. — Покажи свой меч, — приказал отец, и я, отцепив с пояса ножны, положила его на стол.       Этот меч я сделала сама. Гарда была не столь искусно сделана, как у мечей непревзойдённых мастеров, да и рукоять тоже. Даже самым зорким глазом едва улавливались линии, что переплетаются в ней и поднимаются вверх, к навершию, в которое был инкрустирован тёмно-фиолетовый камень. Сама крестовина была выполнена в виде двух размашистых крыльев то ли каких-то птиц, то ли ангелов. Лезвие, спрятанное под ножнами, было узким и лёгким, но одновременно с этим — тяжёлым для моей руки: то есть в данный момент для меня он был немного неудобен. Я освободила лезвие от чёрных ножен, что держались на серебряном кольце, наконечнике и у основания меча. Оно было чёрного цвета, острое, длинное, изящное, тонкое. Когда я пропустила по мечу свою силу, по нему разбежались голубые линии, заставляя светиться точки, словно звёзды, и, когда импульсы энергии, что сворачивались в незатейливые узоры, достигли острия, лезвие стало синим, как карта ночного неба. Это было похоже на «голубой восход». Впрочем, имя меча это и означает. Акхаэльтор — «голубой рассвет». — Как ты достал этот материал? — спросил отец. — Руду было тяжело добыть, как и магические камни. Минерал с неповреждённой душой я отыскал на рынке, — сказала я. — Благо, у меня достаточно денег, чтобы я мог пробежаться по чёрному рынку, пока выполнял Ваше поручение. К слову, — сказала я, прекращая демонстрацию меча. Лезвие вновь стало чёрным, словно солнце зашло, и я засунула его в ножны и закрепила на поясе, — я хотел бы, чтобы Вы уделили мне время на тренировках. Я хочу показать свои результаты. — Мы тоже придём на тренировку, когда она? — спросил четвёртый брат. — Завтра… — Завтра Вы не можете, у Вас тренировка во дворце с наследным принцем. После Вы с первым господином должны посетить площадь и встретить гостей из союзной империи. После этого Вы хотели купить два новых костюма, для тренировок и для верховой езды. Чтобы подготовиться к Вашей миссии в соседнюю империю, стоит выбрать платья, украшения и туфли. — Нам надо будет взять служанку с собой. — Мы не можем, — сказал он, и я дёрнулась. — Вы сами сказали, что не потерпите критику от девочек, которые не разбираются в костюмах, а ещё Вы сказали, что хотели бы скрыть наличие следов от хлыста. Используйте магию, Вы ведь преуспели в этом. Ваши навыки владения мечом оставляют желать лучшего, но всё же вы практиковали больше владение магией. — Тц, — фыркнула я недовольно. — Послезавтра. — Послезавтра Ваша очередь с Его Превосходительством проводить осмотр земель. Вы не сможете посетить открытие фестиваля. — Я там всё равно не гуляю, — заметила я. — Ну, Вы на обходе будете около месяца. — А после? — После Вы сможете провести тренировку со всеми. Вам следует подготовить костюм для встречи после утренней тренировки с принцем. — Вечером подготовим, после того, как я проснусь, — сказала я и устало плюхнулась обратно на стул. — Довольно подробное расписание для ребёнка. А как же уроки? — спросил третий брат. — Нету, у них отпуск, — ответила я. — Вернёмся к вопросам. Значит, в соседнюю империю отправишься ты. Кристаллиан, можешь идти, — сказал он, что-то записав в бумажках. — Мне интересно: провожать меня будут, и кто поведёт войска? — Я поведу войска, — сказал третий брат. — А я провожу младшего брата в соседнюю империю в качестве сопровождающего рыцаря. Её рыцарь будет дворецким. — Что насчёт служанок? — Там предоставят, — ответил отец, и я кивнула. — Я, пожалуй, пойду, — сказала я, и все кивнули.       Я вышла из-за стола и, поклонившись им, пошла к выходу. В итоге я едва не упала, и Маркус посадил меня на свою спину. Присутствовавшие продолжали семейное заседание, правда уже без меня. Они не были какими-то там тиранами, монстрами или что-то в этом роде. Нет, просто они холодные родственники, которых тяжело понять. То они жестоки по отношению к тебе и безжалостны, а иной раз волнуются, словно ты вдруг стал важен для них и они готовы пылинки с тебя сдувать. Это приводит к противоречивым чувствам и сбивает с толку. Тем не менее они по-прежнему отчуждённые и немногословные. Я до сих пор не понимаю ни то, о чём они думают, ни то, что они делают. Вроде волнуются, а вроде и нет. Даже не знаешь, что делать. Вот и Маркус начал сомневаться в их истинном отношении ко мне.       Мы провели за учебниками и практикой слишком много времени, чтобы успеть завести друзей. Пожалуй, кронпринц — единственный наш друг, если его можно таковым считать. Нас познакомили после смерти моей матери и покупки Маркуса. Принц был моего возраста, и мои старшие братья никак не могли с ним поладить, тем не менее, проведя все десять лет вместе, я поняла лишь одно: он меня бесит, и именно по этой причине всегда получает от меня пиздюлей. Я всегда ругаюсь и рычу на этих двоих, не заботясь о последствиях, и никто слово сказать не может, скорее всего, потому что запрещено вмешиваться в наши отношения. Взрослые лишь смеются над этим, говоря, что только так он сможет образумиться.       Пожалуй, я его воспринимала как соперника, нежели как друга. Но это не мешает нашим взаимоотношениям, которые образовались за десять лет. За это время рыцари и слуги как наши, так и дворца привыкли уже к тому, что мы с принцем бодаемся, словно убить хотим друг друга. Конечно, такой исход исключён. Просто каждый из нас пытается одержать победу честно, не используя собственную власть и влияние, так что это может продолжаться ещё долго. Сначала все переживали, но потом перестали, так как принц не жалуется и, напротив, требует того, чтобы в наши отношения не вмешивались. В конечном итоге это всего лишь дружеские узы, построенные на духе соперничества. Я не думаю, что это плохо. В конце концов, наличие вечного соперника помогает во многих аспектах нашей жизни, даже если мы этого не признаём. К тому же у нас есть свои правила, в которых чётко обозначено то, что мы должны защищать друг друга. У нас не может быть других соперников, без одобрения второго.       Да и благодаря этому мы спасаем друг друга из различных передряг, ведь, если не станет второго, нам не с кем будет соревноваться, и в конечном счёте мы можем перестать расти. Я знала, что если мы лишимся соперника, то рискуем потерять всё. Точнее, не только повод расти, но и сдерживающий фактор, так как энергию, как и накопившийся стресс, нужно выплёскивать для поддержания психического здоровья, для лёгкого контроля собственной силы, которому невозможно самостоятельно научиться без матери или других родственников и членов семьи. Но поскольку мы находимся на самой верхушке, то должны чем-то отличаться от других. У обоих нет матерей, а отцы постоянно заняты; много уроков, большое давление со стороны, как на самых младших и… самое главное. Это то, что нас постоянно сравнивают с моими братьями, которые родились на полвека раньше. Время идёт - поколения вынуждены сменять друг друга. И уже сейчас на нас возлагают очень большие надежды.       На данный момент всё не так уж и плохо, мы держимся вместе — и пока это так, нам ничего не грозит. Мы дали обещание не предавать друг друга и с тех пор храним его, как величайшее сокровище, которое по сей день греет наши души и позволяет узнать состояние друг друга даже на очень большом расстоянии. Проблема лишь в том, что окружающие пытаются внушить нам то, что мы считаем недопустимым и неправильным. А теперь на нас стали давить ещё больше и требовать то, что мы не можем сделать. Хотя они не спешат разочаровываться и терпеливо ждут, пока мы добьёмся ожидаемого исхода работы. Это очень тяжело: показать достойный результат сразу по изучению чего-либо, но вполне возможно, если постараться, я так думаю.       Не знаю, почему, но в пустом коридоре сейчас было несколько прохладно, хотя поместье отапливалось. Может быть, мне кажется, но когда я поняла, что в итоге мы с Маркусом и принцем — единственные, кому было важно иметь рядом кого-то под боком, чтобы сохранить тепло отношений, то… В этой череде не очень хороших событий оказалось, что мир порой бывает жесток даже к детям. Именно поэтому мы стали сильнее, скорее ради самих себя и ради друг друга. А всё потому, что в этом мире, где всегда холодно, нам нужны именно «Мы», а не «Я». Только так мы могли выжить, и только это до сих пор помогает нам справиться со всем, не потерять себя и, наконец, бороться за собственную жизнь, чтобы доказать всем, что мы чего-то стоим, что мы не слабаки, которых можно просто так задавить силой и подвергнуть манипуляциям…