Осколки души

***

Мир огромный и нескончаемый. Со всеми своими ухищрёнными играми, маниакальными поступками. Кутаясь в золотистую одежду, обретая королевское величие, непобедимую уверенность. Люди. Ничтожные и маленькие существа в этом громадном мире. Лишь прах. Лишь продолжение. И созданы были люди по подобию Высшему. И были они самыми любимыми созданиями. Но были ли достойны... Жизнь, которая нам дана. Достойны ли мы... Я всегда верила в Него. В Его существование, в Его силу, милосердие и помощь. Верила, что каждый имеет шанс. Наверное, именно это заставило меня увидеть в нём другого. Тот день... Я помню каждый кусочек. Каждый отрезок. Каждые свои мысли в том огромном, холодном коридоре, где были только мы вдвоём. Запах крови въелся в стены, обнажая все слабости и горечи. Он стоял на другой его стороне, внимательно смотря на меня. Его глаза цвета чистого неба бушевали, будто начиналась нескончаемая гроза, способная уничтожить весь оставшийся мир. На прекрасных губах сочилась кровь, даже не смея падать в итак окровавленный пол. Ты не хотел. Ты не разрешал. Один твой взгляд, наполненный нескончаемой ярости и агонии. Один твой крик, величественный, как кроны самых сильных деревьев, выживших даже при нескончаемых бурях. Один твой выстрел, оглушающий, заставляющий прикрыть уши и забиться в угол. Один твой взмах рукой. Все ушли. Разбежались по сторонам, хорошо зная нрав твоей темной души. Настоящий Дьявол с глазами ангела. Или может... все таки не Дьявол. Только я стояла смотря внимательно в его глаза, горящие голубым пламенем. А он был в ступоре. Не хотел показывать, да и не показывал. Но я видела. Видела как его брови чуть взмыли вверх. Совсем незаметно, а затем сразу же нахмурились. Увидела, как его глаза блеснули огоньком удивления, пока не объелись настоящим пламенем ярости. Видела, как чуть приоткрылись прекрасные губы с кровью в уголке, пока плотно не сжались, показывая его недовольство. Я бы должна испугаться. Все испугались. Но я слишком сильно была увлечена изучением его. Слишком близко подходила. А он пытался отбросить меня, будто ненужный прилипший червь. Да. Тот самый маленький червь, не дающий ему делать шаги в сторону зла, крепко держа за руку и заставляя верить в самое сокровенное. Но при этом дрожа, будто осиновый лист даже при самом лёгком ветру, боясь сделать именно тот шаг. Боясь быть сильной. Я была слишком слабой. Слишком наивной и пугливой. Я была одной и тех дурочек из сериалов. Простая, слишком добрая и слабая, чтобы защищать себя. Меня пугали опасные вещи, опасные люди. А он был таковым. Эти вороньи волосы, которые сейчас ниспадали на лоб. Эти сжатые челюсти. И эти руки, которые сжимались в кулак. Готовые в любой момент нанести удар. Готовые в любой момент застрелить того, кто его разозлит. Дэмиен Стаффорд... Сын одного из самых влиятельных и богатых людей у нас. Его семья имела свои казино, клубы и другие элитные места, в которых днём и ночью творились настоящие дьявольские игры. За поясом которых хранился хотя бы один пистолет. Семья в одно время и пугающая, и восхищающая. Стаффорды, не верящие в Бога, живущие по своим устоям. В их правило не входило молись и будешь прощённым. Им прощение было не нужно. Настоящие исчадия Ада, как считали их глубоко верующие. Кеми были их главные враги. МакАлистеры. Такие же богатые и влиятельные люди, но совсем с другим мировоззрением, противоположным Стаффордам. Их веру нельзя было ничем сломить. Их праведность была достоянием многих верующих. Но жизнь не стояла на одном месте. Она текла. Развивалась. Поколение нуждалось в новом. Кем и были Стаффорды. Громкая музыка, настоящее наслаждение, бокалы алкоголя и вседозволенность. Чувство эйфории проглатывала в себя каждого. Эти две семьи, словно Монтекки и Капулетти, готовые сгрызть кости друг другу, отрывая каждый кусок и наслаждаясь своей победой. Насколько должна быть неистова ненависть, чтобы настолько быть готовым умереть, лишь бы уничтожить друг друга. Огонь сражения разожгли ещё тогда, когда сам Бог создал эти семьи. Сделал ли он их врагами. Или причина была в другом. Но эти две семьи готовы были уничтожить мир, чтобы не было хоть одного из членов враждующей стороны. Наверное, именно это заставило каждого из них расти в ненависти и злости. Они все были переполнены огнём сражения и уничтожения. Разве может быть иначе, когда сам Бог создал их такими разными. Но разве они имели права отнимать жизнь у тех, кому не они дали её. Имели права отнимать родных у тех, кто плакал по ним потом всю жизнь. - Что ты стоишь?! - его глаза горящие, смотрели на меня с такой злостью, что я должна была уже погибнуть под давлением этого пронзительного взгляда. Должна была превратиться в прах. Я дрожала. Было страшно. И если бы я впервые столкнулась бы с этой яростью, наверное уже умчалась бы далеко от обладателя столь бушующих эмоций. Но я знала... Знала что даже если бы он был в состоянии неисправимого зла и агонии, он не сделал бы ничего, что могло бы причинить мне боли. "Я могу уничтожить весь этот мир, в котором есть те, кем я дорожу больше себя. Но я никогда не позволю тебе стать в ней жертвой. Ничьей. И не моей..." - Уходи! - Вздрогнула от отчаянной агрессии, сочившегося из его голоса. А его глаза, готовые тут же меня уничтожить так и не уходили с моей памяти. Эти глаза, объятые таким ярым пламенем, готовые разорвать даже лист, упавший без его ведома. Эти глаза, которые недавно смотрели на меня так, будто я была именно тем светом в его тёмной жизни, наполненной лишь смертью и презрением. И эти глаза сейчас вонзали в мое тело тысячу осколков, летящих будто в недра самого опасного врага. Они находили свою цель, заставляя меня задыхаться от боли. Без надежды на спасение. Без веры на светлое. Старые раны от кинжалов, никогда не заживающие, кровоточили, заставляя вспомнить о боли, прожитой в каждом мгновении, которые дарили эти небесные глаза. И вера в то, что хоть одна клетка её израненной души останется целой после спада из этих голубых глаз пелены злости и ярости, не была. Оттого, наверное, было в тысячу раз больней. Когда душу исцеляют подобно самым нежным касаниям, оберегая в своих крепких объятиях, не давая даже крупинке тьме касаться своими лапами. А потом... Окунают в бездну боли и безысходности, заставляя гореть, будто в Аду, в тех самых объятиях, которые мгновением ранее защищали её от того же. Минуту стояла, совсем не понимая, как поступить. А он продолжал сверлить меня пылающим взглядом и явно уже сто раз успел убить в своих мыслях. Не выдержав больше давления, накатывающего от его ярости, чуть ли не бросилась в бег. Ходила так быстро, будто боялась оступиться. Будто боялась, что пол под моими ногами готов был проглотить меня в свою бездну. Бежала... Пока не оказалась напротив него. Совсем близко. Ближе не бывает. А эти глаза, смотревшие на меня злостью минутой ранее, сейчас источали такое удивление. А я все силы собрала в кулак. Решила хоть раз стать смелой. Как в тот раз. Как с ним. Лишь с ним. Он даже не догадывался какую силу мне давал каждый раз, бросая вызов своими холодными, как лёд, глазами. Даже не подозревал насколько я была готова далеко идти ради него. Хмуро смотрел, будто мои помыслы, которые никогда не были логичными, хоть на этот раз должны были меня уберечь. Но я лишь достала с кармана белый платочек с узорами прекрасных алых роз. Поднесла к его губам и вытерла кровь, чуть застывшую в её уголке. Зашипел. Схватил меня за руку, будто хотел убрать её. Но посмотрев мне в глаза, кажется передумал. Наверное, увидел там всё таки нечто, что заставило его замереть на месте, будто лишенная движений, статуя. Только руку не убрал. Его тёплая ладонь, с разбитыми костяшками, которая мгновением ранее избивала человека, держала мою маленькую руку так осторожно, будто боялась, что одним его касанием она могла сломаться. И, похоже, я наконец поняла, что заставило его замереть и уставиться на меня так, будто хотел прижать к себе и не отпускать. Его глаза, сияющие от ненависти, вновь смотрели на меня с огромным грузом сожаления. Наверное, в моих глазах была настолько огромная бездонная печаль, которая не смогла скрыться под оковами карих очей. Наверное, мое самообладание совсем не соответствовало моим дрожащим рукам и, покрытыми мурашками, кожи. Так и хотелось крикнуть ему в лицо, наконец открывая замки моего неуёмного сердца. Я сильна, когда ты силён. Во мне нет страха лишь тогда, когда ты в порядке. Но ты же не слышишь меня. Не слышишь моих отчаянных криков, вырывающихся из меня, будто стая чаек, летающих над лазурным морем. Я вспомнила все наши моменты, пока набиралась силы, чтобы подойти к тебе. Вспомнила каждый кусок, наполненный моими бессонными ночами, мыслями, которые заставляли меня думать о тебе с каждым днём всё больше. Когда пламя ненависти для твоих глаз становилось каждодневной маской, за которую ты так любил прятаться. Они были такими пугающими, будто там внутри и впрямь был Дьявол. Ты так привык к этой маске, что теперь снять её для тебя, означало оголить самые глубокие струны твоей души. Ты бережно держал мою руку в своей, так боясь, будто я сейчас исчезну из твоей адской жизни, оставив тебя без света навсегда. Смотрел своими, теперь уже тёплыми, голубыми глазами в мои, искал в них прощение. Эти глаза, которые минутой ранее горели, искрами летала в них тьма, вонзаясь в мое сердце, будто ножи, теперь потухла, теряя свой лазурный блеск. А я прикусила губу, когда ты осторожно убрал с моих рук платок, и прижал мою маленькую ладошку к своим губам, целуя и даря вновь ту нежность. Так и прижимал её к себе без надежды на счастье, без веры на прощение. Как будто хотел вновь ощутить то тепло, которое я так самозабвенно отдавала тебе каждый раз, не оставляя себе даже частички. А я вновь утонула в этих глазах, будто в океане. Таких чистых. Таких тёплых и мягких. Вновь забывая о том, кем он был лишь минутой ранее. Как эти глаза, наполненные ненавистью, превращались в чёрную бездну, готовую забрать к себе даже самое дорогое. Но ведь не он был виноват. Эти устои. Эта вражда. Она превращала их в тёмных солдат, которые могли лишь уничтожать, чтобы жить. Сколько крови пролито. Сколько жизней отдано. Сколько слёз выплакано. А мне совсем не хотелось верить, что им ради того, чтобы жить, нужно убивать того, кто обладал такой же ценностью в этом мире. Я не хотела жить с этими доводами. С этими мыслями. Уничтожение ради спасения. Я боялась. Сильно боялась увязнуть во всем этом. Потерять себя. А больше, боялась потерять его... Опустила взгляд, больше не имея сил смотреть в такие родные и любимые глаза. А перед взглядом был платок. Белый платок, кровавые пятна в котором незаметно слились в единое целое с алыми розами. Ведь больше не осталось в нём ничего белого...

***

- Значит, всё было ложью, - это был не вопрос. Лишь горькая усмешка озаряла его прекрасное лицо, делая его ещё зловещее. Сколько раз он уже приходил сюда. Этот затхлый запах земли так и въелся в каждую клетку его тела, в каждый сантиметр его одежды. Зачем он приходил. Её там не было. Она, словно привидение в самом старинном доме, исчезала. Он ненавидел это место. Ненавидел ту, которая не лежала здесь, - Так эгоистично могла поступить лишь ты. Он до такой степени презирал её, будто она была настоящей тьмой в самый лучезарный день. Будто именно она была тем самым змеем, который выпускал в него свой яд, вонзая в его кожу свои острые клыки. Она и была змеем. Настоящим аспидом. Так медленно и незаметно убивала его. Строила свой план, давно решив уничтожить его последнюю надежду. Она отобрала у него единственную веру. Все, что она делала за его спиной. Как она легко смогла обмануть его и бросить. Как легко она обрекла его на страдания, заставляя его жить с мыслью, что его белокурый ангел погибнул, а он не смог сберечь её. Заставила его жить с мыслью, что он мог бы спасти, мог бы защитить, что она погибла по его вине. В то время, как сама, без раздумий, при первой же сложности, бросила его. Променяла на более солнечную и счастливую жизнь. Променяла их любовь. Он вновь покинул это место с ненавистью и яростью. Давно хотел разрушить эту могилу, в которой всё равно не было той, кто должен был лежать. Но не решался. Потому что это место служило ему напоминанием о той настоящей боли, которую он чувствовал и никогда не хотел забывать. Потому что это место было доказательством предательства его любви, которую он нёс с собой столько времени, несмотря на все преграды. Потому что он даже предположить не мог, что та, кто смогла настолько исцелить его душу, окажется настолько чёрствой и малодушной. Потому что для него она была мертва. Его белоснежная девочка с россыпью веснушек на лице, погибла для него. Была лишь её часть, бродящая по улицам Франции и живущая так, будто не было всего, что они пережили. Что они чувствовали. Будто для неё эти чувства не имели никакого смысла. Лишь ещё одна закрытая страница в её только начинающейся истории. А он был лишь ознакомлением. Был лишь маленьким напоминанием о том, как она больше не собиралась жить и любить. В то время, как для него она была целой историей всей его жизни. Целым смыслом его существования. А сейчас его сердце промёрзло к ней так, что никакие лучи, никакие слова больше не смогут вернуть то былое, что он испытывал с ней. Теперь её в его жизни никогда не будет. И не было. Этого не изменить. Даже если было оправдание, даже если она умирала, навсегда оставляя его в одиночестве в этом мире, не могло заставить его сердце почувствовать что-то к ней вновь. Все таки на этот раз она погибла окончательно для него. Не было его любимой Дженни с наивными глазами, как у младенца и прекрасной улыбкой, как у самого прекрасного ангела. Она превратилась в прах, который с ветром уносился в далекие края, где не будет его. - Ты опять был там, - Джованна сидела на кухне, и пила свой фирменный чай, скрестив ноги и читая какой-то гламурный журнал, который она, наверняка, читала уже сто раз. Пыталась отвлечь себя от мыслей о сыне. Она видела, как Дэмиен, начал черстветь, напоминая его погибшего отца. В нем всё ещё было что-то человеческое лишь благодаря тому детективу. Но каждый раз напоминание о предательстве его жены, заставляло его вернуться в самое начало пути. Джованна Стаффорд, которая управляла целой империей после смерти мужа. Которая была намного сильнее и храбрее многих мужчин из их семьи. Которая с таким хладнокровием могла убить и умереть. Но которая была настоящей любящей матерью, готовой на все ради детей. Столько силы и смелости не помогали ей в моменты, когда она чуть ли не умирала, смотря на страдания её детей. Она хотела найти её. Хотела дать пощёчину за всё, что заставила пережить его сына. Сказать насколько она его сломала. Насколько она сделала его ничтожным в те моменты, когда он думал, что не смог защитить свою любимую. Что она не доверилась ей. Не доверилась своему любимому, если он был таковым. Она любила Дженнифер, как свою дочь. Она была хрупким ангелом, прогоняющим вечную тьму из их душ. Она в какой-то мере понимала эту хрупкую девушку. Жить под вечным страхом, что когда-то проснёшься и рядом окажется окровавленное тело твоего любимого, или каждый раз на машине, собираясь ехать на работу в мыслях будет лишь одно, что в любой момент можно взорваться и навсегда остаться лишь тенью в этом огромном мире. Она ведь всегда боялась смерти. Боялась потерь. Боялась боли. - Эмма на приехала? - спросил он, усаживаясь рядом с матерью и отчуждённо смотря на плывущий горизонт. Она лишь покачала головой, даже не думая о том, что он мог вовсе не увидеть этого. Эмма была именно тем, кто заполняла его сердце в трудные минуты. Она стала для него настоящей опорой. Был живым рядом с ней. Мог чувствовать. Мог дышать. Она дарила ему именно тот покой, который нужен был ему после всего случившегося. Но он все равно больше не был тем, кем был когда-то. В нем больше не было ничего хорошего. Он стал настоящим Стаффордом, которым МакАлистеры пугали своих детей. К дому подъехала машина, так знакомая ему. Красивая девушка, будто сотканная из волшебства выбралась из него и счастливо побрела в сторону дома. Она вежливо улыбнулась и поздоровалась с Джованной и крепко обняла Дэмиена. Эмма нравилась Джованне. Она была сильной. Была стойкой, как и она сама. Она могла стать настоящей опорой его сыну. Была настоящей противоположностью той, которая очерствело его сердце. Потому что оказалась недостаточно сильной для их семьи, для их положения. Потому что не смогла жить под вечным дулом смерти. Дэмиен вновь улыбнулся, как раньше, целуя губы Эммы. Она взяла его за руку и попрощавшись с ней, ушла, освещая радостью глаза. А он вновь один на несколько часов. Будет чувствовать рядом с ней себя настоящим и любимым. Может всё таки удасться когда-то захоронить того ангела навсегда в тёмном уголке сердца и больше никогда не вспоминать...