Проклинатель без имени

Ночь, глухая, насколько она может быть в небольшой, но живой деревушке. На улицах не горят фонари, но огоньки в домах, что ещё не погрузились в сон, ласково подмигивают. Безграничным покрывалом простирается небо над одинокой среди пустынных холмов деревней. Кажется, будто звёзды сейчас упадут – настолько они жирные и довольные. «Чив-чив-чив», – пронзительно и самоуверенно звенит в саду у крайнего дома на юге селения. В беседке перед масляной лампой замерла фигура, склонившаяся над очередным черновиком письма (черновиком, потому что несколько безобразно зачёркнутых строк уже не дадут тому стать содержимым плотного белого конверта, лежащего тут же). «Друг мой, я очень устал», – начало выведено всё ещё твёрдой рукой, но чем дальше, тем сильнее клонятся буквы вправо, тем сильнее слова наползают друг на друга, убегают то вверх, то вниз… *** – Друг мой, я очень устал, – проговорили мои губы, пока брови удивлённо ползли наверх. Белый плотный конверт, небрежно вскрытый и отброшенный в сторону, пришлось снова искать, но напрасно. Если обратный адрес ещё был, то имени… имени не было. Ну, конечно, неизвестный ошибся. Нет у меня друзей. Даже если и были, быстро вывелись. Проклинатель – плохой друг, даже если старается. А я не старался, уж слишком ленив. «Белый округ, деревня Олир, дом 8», – гласил обратный адрес. Насколько я помнил, никто из моих знакомых в такую глушь не забирался. Скорее всего, неизвестный ошибся. Ведь я арендовал этот дом лишь в прошлом месяце. Но всё равно странно… Дом этот пустовал уже несколько лет. И от стольких пыли, хлама и вещей пришлось избавляться, что открылся я только вчера… Впрочем, «работа» появилась уже сегодня. Только утром выпроводил дамочку, плохо изображающую истерику и умоляющую проклясть бывшего мужа. Не понимаю я этих людей, неужели так сложно понять: закон запрещает проклинать разумных существ, и наказание за его нарушение – смерть или вечное заточение. Как-будто какая-то жалость может меня толкнуть на подобное безумство! Но вернёмся к письму. «Который год я пытаюсь разобраться в произошедшем… И оглядываясь назад, понимаю, что узнал достаточно, чтобы остановиться. Но ужас накрывает с головой – я беспомощен. Болезнь продолжает пожирать меня, и скоро я стану одним из этих безымянных. Только ты помнишь меня, знаешь имя моё – другие уже всё забыли. Я держался, сколько мог. Нашёл источник – по крайней мере, он очень похож на источник – и упустил его. Помнишь тот случай в Аварлене четыре года назад? Когда стражник решил, что он – младший сын лорда Руберуса, который погиб за год до этого. Его все посчитали сумасшедшим, и только мы с тобой хотели разобраться. Прежде чем он был казнён за то, что пытался отомстить лорду Нерету, мы добились встречи – и услышали много интересного. А главное: на «сумасшедшем» читался след проклятия. Ты ещё сказал, что не чувствовал такого раньше, Кэл». Я моргнул. Вот это уже интересно. Можно не бояться, что именно мне адресовано письмо (а то на части «только ты меня помнишь» в голове начали рождаться подозрения). Кэл… Если это тот, о ком я думаю, то всё неприятнее, чем кажется. А если… В дверь раздался грубый стук, и тут же, практически без паузы она отлетела в сторону, а в довольно маленькое, между прочим, помещение ворвался черноволосый колдун. – Помянешь… – только и успел пробормотать я, прежде чем рот мой оказался связан заклятием, а руки свело судорогой. Ноги, кстати, тоже. Следом за колдуном ввалились стражники – бледные, трясущиеся и тыкающие в меня замагиченными арбалетами. Да-да, вы всё правильно поняли, этих бедняг пугаю именно я – опасный и ужасный проклинатель. – Забирайте его, – глухо проговорил Кэлес Ранева, первый следователь магического сыска Фаноры – столицы Зелёного округа. – Да что в этот раз не так-то? – не выдержал я, скидывая не слишком-то надёжное заклятие. По-моему, со стороны стражи даже писк какой-то послышался. По крайней мере, их бегство напоминало исход мышей из того чулана, который я чистил вчера для какого-то скупого купца. Скупого не потому, что все купцы такие, а потому, что обычно за этим обращаются к ведьмам. Но я ж дешевле… – Сопротивляешься? – удивлённо произнёс Кэлес, и чёрные глаза его посветлели. Ну, да, обычно я молча дефилирую по улицам города в окружении этого почётного эскорта, вся Фанора любуется мной прекрасным, я посылаю окружающим воздушные поцелуи… А потом, когда обнаруживается, что вина не моя, радостно потираю руки при виде небольшой очереди жаждущих что-то проклясть. – Сядь, – ткнул я в сторону кресла (между прочим, сам сижу на какой-то коряге), и колдун, потрясённый моей наглостью, прямо сполз в этот предмет мебели. – Это тебе, – небрежно перебросил ему письмо. Секунду меня изучали эти серо-чёрные глазищи, которые (я точно знаю!) бывают вполне приветливыми, но отнюдь не для меня. Прошло пару минут шелеста бумаги, и Кэлес снова был готов к диалогу. – Я не знаю этого человека, – озадаченно произнёс он, и в кои-то веки его взгляд не обещал мне пыток и дознаний. – Но да, я помню случай в Аварлене, и даже то, что участвовал в нём… – Конечно, ты его не знаешь, – закатил я глаза. – Там же чёрным по белому: болезнь, из-за которой все станут безымянными. Мы ненадолго замолчали, и стало слышно, как за дверью пыхтят и переминаются стражники. – И ты думаешь, что это остановит меня от задержания? – наконец фыркнул черноглазый. – Особенно после сопротивления? Я размял отошедшие после онемения пальцы и удивлённо на него посмотрел. Прошла целая минута, в течение которой мы таращились друг на друга, словно влюблённые. – Слушай, будь паинькой, – сдался первым колдун. – Нам нужно, чтобы ты пошёл с нами. – Это срочно? – вздохнул я. – А у тебя есть какая-то работа? – Казалось, следователь не мог выглядеть ещё более удивлённым. Но цвет его глаз подозрительно приблизился к серебристому, так что пришлось уныло покачать головой и снова послушно принять запечатывающие заклятия. Да уж, ни к чему пугать население. Стражники будут молчать, им по службе положено, а вот горожанам вовсе незачем знать, что я не просто проклинатель… а скажем, так, очень способный, умный и виртуозный. А что? Не каждый проклинатель способен создавать отложенные проклятья… нет, чепуху несу. Создавать их может любой. А вот контролировать – это уже что-то потрясающее. Точнее, я так думал, а вот теперь получаю это странное письмо и обнаруживаю там намёки на массовое проклятие (жутчайшее дело, я вам скажу). Вот это – уже нечто потрясающее, даже невероятное. Хотя бы потому, что проклинателей, способных на массовые проклятия, не видели уже… Да никогда не видели. Потому что откат у такого проклятия даже представить невозможно. Считается, что итогом всегда будет смерть, мучительная и ужасная. А вместе со смертью источника выдыхается и само проклятие. Доказано учёными Института вербальной магии, между прочим. Именно поэтому чаще всего наказание за нарушение закона для проклинателя – смерть. Так сказать, на всякий случай, чтобы снять с тех, кто пострадал, возможные проклятия… Конечно, если есть возможность провести ментальное сканирование, и выясняется, что нарушение было только одно, проклинатель отправляется в вечное заточение. Ну, так говорят, что вечное, а на самом деле… На самом деле никто не знает, так как остров, на который всех увозят, хорошенько так проклят самым первым человеком, который установил эти правила. Вот ведь странность, именно проклинатель и положил начало закону о проклятии разумных существ… О нет! Пока я предавался меланхоличным размышлениям, путь был пройден, и мы уже торчали перед вычурными дверями здания магического сыска. А как же моя слава, воздушные поцелуйчики дамам, разозлённым на мужей, и неизменная прибыль? Проклятый Кэлес, так и знал, что у его предложения дешёвой аренды – двойное дно! Самое интересное – на раздражающе правильном лице чернявого не отражалось ни грани ехидства. И всё же я чуял: он злорадствовал! Пока я увлечённо ругался про себя, одна из дверных створок распахнулась, и наконец стала ясна причина задержки у ступеней. Комитет по торжественной встрече меня любимого возглавлял кое-кто более раздражающий, чем Кэлес Ранева, первый следователь магического сыска, находящийся в подчинении у вот этой… особы. – Ши-и-инра, солнышко! Я так рада тебя ви-и-идеть, – сладко протянули ярко-голубые губы, а в душу впились глаза цвета морской волны. Её волшебнейшество Са Ари На, представительница магических разумных существ, обитающих на летающих островах на востоке от Цветных земель Онии. Сами себя они зовут шэрами, а необразованные обыватели зовут их то нимфами, то стихиалями. На самом деле среди них есть и те, и другие. Шэры рождаются из явлений природы и странных феноменов, во время магических бурь, войн и чьих-нибудь неосторожных экспериментов, прямо на месте аномалии. Потом обычно мигрируют на острова – что-то там их притягивает. Говорят, сам наш мир, великолепная Фанария, отправляет шэров наказать дерзнувших нарушить её целостность. Но, честное слово, не представляю, в каких таких обстоятельствах должна была родиться Са Ари На, сильнейший менталист Фаноры и одна из самых вызывающих женщин, которых я встречал (так, не надо загибать пальцы, их было не так уж и мало!). Именно когда эта личность начала надменно левитировать в мою сторону, я всерьёз задумался о том, что стоило бы сопротивляться. Нечасто в расследованиях, в которые меня впутывали, применял глубокое сканирование моего бедного на размышления мозга. Хватало поверхностного осмотра от более слабого менталиста в подчинении Кэлеса. Очень быстро выяснялось, что я – белый и пушистый, а ловить надо вообще других субъектов, между прочим, смывшихся, пока следователи на меня отвлеклись. И вроде пора выучить урок, что я не настолько туп, чтобы нарушать закон, но нет. Вновь, по кругу, как будто соблюдая какой-то проклятый ритуал, Кэлес арестовывал меня, проводил поверхностное дознание и отпускал восвояси. Я даже одно время подозревал, что чем-то лично ему насолил, о чём и спросил колдуна. На что получил удивлённо посветлевший взгляд и больше тему не поднимал. Щёк моих коснулись вечно холодные, голубоватого оттенка руки. Прежде чем я успел что-то сообразить, заклятие онемения было снято, вообще все магические оковы слетели, а ловкие руки совершенно неприлично одетой женщины уже шарили где-то под рубашкой. – Кэ… Кэлес, мать твою, – полузашептал, полузавопил я, не в силах отвести взгляда от огромных озёр-глаз на лице менталистки, оказавшемся так близко, что я мог слышать её дыхание. – Что происхо… Каменная кладка поцеловала меня в скулу, а перед глазами оказались ноги – много ног. Одни босые и голубоватые, не касающиеся пыльной поверхности, другие – в шнурованных ботинках со странной вязью и слабоватым свечением. Остальная обувь ничем не выделялась – обычные сапоги стражников. – Не он, – раздался разочарованный выдох глубокого завораживающего голоса, и пара самых выделяющихся ног исчезла из поля зрения. – Поднимите, – отдал указание следователь, и меня наконец затащили внутрь здания. Что-то не понял. Если я не виноват, почему меня не отпускают? *** – Кэлес Ранева, первый следователь магического сыска Фаноры, – занудно и с абсолютно с той же интонацией, что и все предыдущие разы, выговаривал колдун. И если бы его голос не был бы таким… ну, скажем, по ощущениям его голос казался маслом для вечно скрипящей двери. Низкий, с какими-то странными обертонами, вызывающими мурашки и желание спросить, почему колдун, а не бард. – Проклинатель второй ступени, Шинра Эстер. Это вы? – ну во-от, опять по кругу. Нормально же общались, и вдруг это идиотское «вы». – Последние двадцать пять лет – я. – А предыдущие? – удивлённо спросил помощник Кэлеса, отрываясь от протокола. – Откуда мне знать? – вытаращился я на него. – Так ведь… – помощник неуверенно покосился на колдуна, а я в который раз про себя подумал, что этот неуживчивый Ранева снова выбрал в качестве правой руки какого-то неумёху. Сколько ни попадал в эти застенки, помощники следователя были всегда новые, всегда таращились на меня, как на ночной кошмар, и обязательно вызывали у Кэлеса приступы раздражения. Но в этот раз что-то пошло не по плану. Задумчиво посмотрев на довольно щуплого внешне парнишку (аномального в нём выдавали серые с вертикальным зрачком глаза), колдун пожал плечами и выдал: – Никто не может сказать, кем он был в прошлой жизни, Эльхайя. Даже оракулам в этом плане нет веры. – Что? – по кошачьи раскосые глаза уставились на меня, и, судя по странному шевелению носа, я действительно угадал со скрытой сущностью этого Эля. – Он не старше меня? Эй, что за стереотипы? Да, все знают, что аномальные живут дольше обычных людей. А проклинатели, как говорят, вообще не стареют. Но хватит приписывать мне столетия. Вовсе это не седые волосы, это благородное пепельное серебро! Я таким родился… Вместо ответа Кэлес вдруг выдернул из рук оборотня бумагу и с видимым интересом вчитался в написанное. Судя по тому, как светлели его глаза от строки к строке, чтиво было занимательное. Не выдержав, я обошёл массивный стол и, заглянув через плечо колдуна, вчитался. «Подозреваемый в нарушении закона о проклятии разумных существ злобно смотрит на следователя Раневу. Следователь, сохраняя благородное спокойствие, задаёт вопрос, дабы установить личность надменно отвечающего проклинателя…» – Неплохо, – отметил я, и натолкнулся на ироничный взгляд Кэлеса. – Что? Ты сам от протокола отступил, так что не жалуйся, – как бы оправдываясь, я пожал плечами и, не выдержав, зевнул. За что тут же получил неприятный толчок пальцем в лоб и еле успел вцепиться в столешницу, чтобы не упасть. – Веди себя прилично, идиот, – добавил льда в голос Ранева. – Кажется, кто-то недавно жалобу в управление накатал, что из-за постоянных необоснованных задержаний терпит убытки… – Ой, – я попытался задавить наползающую на лицо улыбку, но безуспешно. – А я думал, мою заявку даже рассматривать не станут… – Не станут рассматривать заявку известного на весь город проклинателя? – Известного? И вновь на меня кинули удивлённый взгляд, но я был искренен. Если я так известен, то где толпы у моей конторы? Где куча заказов, приятно звенящие монеты и уважение горожан? – Прекрати-и-и, солнышко, – прозвучало от двери, и меня мгновенно смыло обратно на предназначенное для допрашиваемых сидение. – Дурная сла-а-ава не то-о, из чего вы-ы-году получишь. Боятся тебя, что непонятного? Последнюю фразу шэра произнесла уже нормально. Вытягивала гласные Са Ари На только тогда, когда пользовалась способностью читать сознание разумных. Но обычно я чётко ощущал вмешательство голубовласки (головокружение и потеря ориентации в пространстве), а значит, сканировали сейчас не меня. – Да я вроде никому зла не причинял, – озадаченно потеребил я кончик косы и тут же выругался про себя. Идиотская привычка, выдающая меня с потрохами! Отрежу эту идиотскую косу к древним… А сейчас мне приходится мило улыбаться под заинтересованными взглядами нимфы и колдуна. Эти двое достаточно хорошо меня знали, чтобы сделать выводы: увиливаю. Зло я причинял и очень даже не вроде. – Са, – произнёс наконец Кэлес, и невероятно светлый цвет его глаз выдал то потрясение, которое он испытывал. Впрочем, краткое обращение к начальству тоже его выдавало. – Ты уверена, что мы можем ему доверять? И вот тут я чуть и вправду не поседел. – Не надо мне доверять! – завопил и сам поразился тому, насколько высоким стал голос. И прежде, чем кто-то успел что-либо вякнуть, зачастил: – Чтобы причинять зло, вовсе не обязательно проклятия использовать! И вообще, ты это заслужил, ясно? Неужели думал, что за подставу с домом я не отомщу? Лицо Кэлеса вытянулось, а пальцы нервно забегали, перебирая невидимые для меня колдовские нити. Кэлес Ранева, следователь, колдун-прядильщик и представитель одного из родов, обладающих правами на Цветной трон … Так вот, этот самый… благородный во всех смыслах человек сейчас судорожно выплетал какое-то неприятное для меня заклятие, явно посчитав, что Шинра Эстер более не заслуживает обитать под одним небом с ним. – К-э-эл, – легла на плечо колдуна рука Са Ари На, а голова знакомо закружилась. – Успоко-о-о-о-о… Шэра оборвала фразу и сдавленно захихикала, опустившись на стул рядом с Кэлесом. Временами ей удавалось подавить хихиканье, и она было принимала свой обычный, томно-надменный вид, но затем голубые губы снова разъезжались, и по камере разносилось будоражащее «у-ху-ху-ху». – Что? Что там? – наконец не выдержал Кэлес, отпуская нити. – Пусть это будет тебе… сюрпризом, ху-ху, – почти проурчала бирюзовоглазая. Затем задумчиво накрутила на палец один из парящих ослепительно голубых локонов и серьёзно добавила: – Ты заслужил. Тут я уже не выдержал и нахмурился. – Э-э-э, народ, это, конечно, всё очень весело, но меня работа ждёт. В ответ же услышал слаженный фырк этих двоих. – Эльхайя, сходи подыши воздухом, – промурчала глава отдела по расследованию запретного колдовства. Кошак на миг застыл, но быстро сообразил, похватал бумаги и бочком, бочком, кося на меня вертикальными зрачками, выскочил из допросной. У меня неприятно зачесалась левая лопатка – верный признак больших неприятностей. – Шин, солнце моё, – мягкость этих глаз обманчива, на их дне только лёд – острый и бездушный. – Нам нужны твои услуги… Казалось, молчание длилось несколько минут. – Чего? – переспросил я, так и не подобрав иного приличного выражения моих мыслей. – Свихнулись, что ли? *** Комната рядом с той, что служила офисом, встретила темнотой и запахом пыльного дерева. Я зажёг лампу и рухнул поперёк единственного предмета мебели – двуспальной деревянной кровати. Идти в ванную, расположенную в подвале, было лень. Да и энергию артефактов надо было беречь. Вся одежда была живописно развешана на гвоздях, торчащих из стены, обувь кучкой стояла у входа. Другие вещи… валялись под кроватью. Лампа тихо мерцала на подоконнике, и к ней уже с мазохистской страстью направились мошки и мотыльки. Ясно, пора обновить проклятье, отвечающее за выведение мелких насекомых… Са Ари На была немногословна. Представительница известного рода стала целью неизвестного проклинателя. Когда, где и зачем этот псих запустил или запустит проклятье – неизвестно. Ясно одно: возможность у него есть, так как угрозу доставили в письменном виде прямо на стол жертвы. Выяснить, как записка оказалась там, не удалось. Поэтому им понадобилась моя помощь. Помощь Шинры Эстер, единственного проклинателя второй ступени, в чьей законопослушности и лояльности уверена власть. У меня мурашки по затылку вальсировать начали, когда я это услышал. Сдвинув вызывающе бирюзовые брови, менталистка приказала быть на месте сбора в пять утра. Естественно, я был против, настолько, что даже начал возражать, но… – Сто серебряных оний, – припечатал Кэлес, и я захлебнулся возражением. Деньги были нужны. Почему великий и ужасный магический сыск вдруг стал во мне нуждаться? Ну-у-у. Всё упирается в эту самую «вторую ступень», которую мне не удалось скрыть от их бдительного ока. Проклинателей условно делят по способностям на три ступени. Третья – когда можешь создавать только мгновенные проклятия на вербальном уровне. Например, говоришь «чтоб у тебя зубы повыпадали» вслух – так, чтобы тебя слышал проклинаемый объект. «Мгновенные», кстати, не значит – «немедленного действия». Честно говоря, это в принципе невозможно, так как проклинатели – не маги и не колдуны. Просто события, приводящие к результату проклятия, запускаются именно тогда, когда его произносишь – ни секундой позже. Вторая ступень. К перечисленным возможностям добавляется письменность. Жертву не обязательно видеть своими глазами, а проклинаемому – не надо видеть саму надпись. Эта ступень намного сложнее третьей и намного опаснее. Вы можете написать проклятье на бумажке и сжечь её на глазах проклинаемого. Или пустить к его окну бумажный самолётик, или продавать амулеты с надписями – действовать проклятие начнёт в момент контакта – визуального или телесного. То есть, как только вы увидите объект, на котором написано проклятие, или же как только коснётесь его. Именно поэтому такие проклятья называют «отложенными». С помощью письма можно добавить столько условий, сколько захочешь, и они сработают – если ты, конечно, делаешь всё по правилам. Именно возможность манипулировать этими правилами и делает пропасть между третьей и второй ступенью такой глубокой. Первая ступень… О ней мало известно, в основном – мифы. Проклинатель может воздействовать на крупные объекты вроде местности – гор, равнин, рек, городов. Туда же относят массовые проклятия, возможность проклинать без контакта с объектом (не представляю, как?). И говорят, даже смерть такого проклинателя ничего не даст, – первая ступень позволяет привязывать проклятье к предметам. И пока, мол, ты не уничтожишь этот предмет, проклятье будет действовать. Одно известно точно: основатель запрета о проклятии разумных существ был первой ступени – ведь проклял же он целый остров… Это не значит, что третьеуровневый не сможет проклясть, скажем, реку. Очень даже может. Встанет над ней, завопит что-то вроде «пусть воды твои окрасятся алым» и… они окрасятся. На две минуты, а то и секунды. Потому что условий в этой фразе никаких, и способность управления вероятностями, которая лежит в основе силы проклинателей, воспользуется самым лёгким путём, чтобы реализовать желание говорящего. Например, выше по течению размоет залежи красной глины. Или вообще, охотник подстрелит дичь, утка свалится в воду, и алым будет десяток сантиметров воды – всего несколько секунд. А ещё веселее – пройдёт много дней и однажды закат сам по себе будет алым. Мир просто дождётся этого момента, не нуждаясь в изменениях для исполнения проклятья. В этом проблема устных проклятий – в них очень тяжело вплести условия. Проклятье, как норовистая лошадь, едва почуяв цель, начинает вырываться из рук (в нашем случае – срывается с губ). Так ещё и нужно успеть выбрать откат для себя – наименее тяжёлый. Это что-то вроде дурацкого принципа равновесия – если ты сдвигаешь где-то вероятности, то будь добр, расплатись своей вероятностью чего-то. Например, тебе должна попасться кость в котлете. Кстати, самое неприятное в откатах – что никогда не знаешь, когда они по тебе ударят. Зато у третьей ступени самые лёгкие откаты. Некоторые даже не выбирают их, надеясь на авось, мол, птичка нагадит и всё тут. Пожалуй, я тоже бы так делал, но предпочитаю мгновенные проклятья вообще не использовать. Вторая ступень… вторая бы позволила определить, как долго будет река алой и как далеко. «На протяжении пяти километров воды реки будут алыми от крови – до тех пор, пока дамба у города N не будет разрушена». Делаю из бумажки кораблик, опускаю на воду и машу ручкой. Дальше мир сам придумывает, как это реализовать, а я тем временем достаю другую бумажку, и, если не хочу, чтобы по мне жахнуло блуждающее проклятье-откат, придумываю неприятность для себя. При этом она вовсе не должна быть такой же масштабной, как и проклятье реки, нет… просто примерно такой же сложности. Что-то вроде «до тех пор, пока я не извинюсь перед десятью незнакомыми людьми за то, что наступил им на ногу, у меня будет болеть голова». Улавливаете? А теперь приготовьтесь огорчиться: голова у меня болеть начнёт неизвестно когда, а значит, я не могу отдавить этим людям ноги заранее и поизвиняться. И действовать проклятье тоже будет не сразу – даже если способ будет найден немедленно, пока он сработает, понадобится время. Допустим, надо будет пригнать кучу людей, чья кровь окрасит воду, и устроить между ними заварушку. Проклятья не управляют временем и не могут изменить прошлое. Вероятности начнут сбываться по нужному нам маршруту в момент опускания бумажного кораблика на воду… Ну, конечно, можно попробовать добавить это условие: пусть вода окрасится красным через минуту, в полдень, прямо сейчас. Вот только никому не советую так делать, потому что сложность этого проклятья должна равняться сложности отката. И если ты не сможешь придумать его достаточно равноценным, силы мира сами доведут дело до конца. Поэтому я предпочитаю делать отложенные проклятия заранее. Вроде тех, которыми напичкан арендованный мной дом. Так я и смог снять плетение Кэлеса. Формулировка этих проклятий похожа на «к тому моменту, как на меня наложат заклятие онемения, магические потоки будут нестабильны, и оно рассыплется, стоит только моргнуть три раза подряд». Ну, это грубо говоря. На самом деле, тексты этих проклятий настолько сумасшедшие, что я и сам сомневаюсь в том, как они сработают. Объектом этого проклятия были магические потоки. И раз я поставил его неделю назад, времени у него было достаточно… Но теперь придётся обновлять! Да, у меня есть запасные с другими условиями, но их осталась пара штук. Усложняет проблему с проклятиями наличие других аномальных людей. Да-да, таких как Кэлес. Колдун-прядильщик – один из тех редких типов аномальных, которые способны чуять проклятья и даже сбивать их действия – до тех пор, пока они не вошли в силу. Первое, чему учат всех проклинателей, – это словам-активаторам и действиям-якорям. И до тех пор, пока активатор можно уничтожить, а якорь предотвратить – проклятье нестабильно. Прядильщики чувствуют потоки энергии и могут найти якоря и активаторы, остановить их использование. В этот раз якорем было моргание три раза, а активатором – слово с внутренней стороны двери офиса. Активатор было уже не остановить, так как я его задействовал неделю назад. А вот с якорем очень легко можно разобраться – достаточно было кинуть полный внешний паралич, позволив разве что биться сердцу и дышать. Так бы и было, если б Кэлес всерьёз вознамерился меня арестовать. Правда, на этот случай у меня тоже есть заготовки… Но, скажем, я буду очень опечален, если придётся их применять. Откаты там как раз под стать истории с отдавленными ногами. Зачем же такому способному колдуну моя помощь? Хороший вопрос. Похоже, Са Ари На уже проверила домочадцев в поместье, и все оказались чисты. Ни один из предметов не был якорем или активатором. Вероятность первая: кто-то вломится в дом и просто заорёт «чтоб ты сдохла, имя жертвы». Остановить такое проклятье сложно, но возможно – с помощью всё того же колдуна-прядильщика. Вероятности пойдут самым простым путём. Например, старая балка в потолке наконец решит, что слишком устала и попытается упасть на голову благородной леди. Но вот загвоздка – если в доме будет колдун-прядильшик, умеющий ставить щиты от физических воздействий, эта вероятность становится слишком сложной. Отката, который выберет проклинатель, будет наверняка недостаточно, а если и нет – условий всё равно маловато. В принципе, «жертва» так и так сдохнет. Например, от старости, лет эдак через 200 (если она аномал). И тогда всё это – бессмысленно, а кричать более длинную фразу с условиями не даст стража и всё тот же колдун. Вероятность вторая: кто-то очень умный создаст такое отложенное проклятье, что никто, в том числе и прядильщик-колдун, не успеет и не сообразит, как это остановить. Я поморгал в сереющий потолок и потёр виски. Да, тут этим сыскарям и понадобится помощь хитрого и знающего проклинателя той же ступени, что и преступник. Не то что бы это было плохо… Только, я, может, и знающий, но с хитростью у меня туговато. Иначе б так не нуждался в деньгах! Согласился-то согласился, но что случится, если благородную даму убьют, а я ничего не смогу сделать? Вот же ж заморочь! Аа-а-а! Как уснуть-то теперь, ведь вставать уже через четыре часа?