Проклинатель без имени

Мир полон смешных ситуаций, с которых вовсе не хочется смеяться. Страж Балт умер и стал «вещью». Всё, что связано с его телом теперь – тоже вещи, и нет никакой нужды тревожиться о том, что можно ненароком нарушить закон. Если бы страж был жив, пришлось бы добавить кучу условий, получить разрешение у самого Балта на использование «элементов его тела». А главное – именно его стоило бы использовать как «носителя» проклятого предмета, вокруг которого будут двигаться вероятности. К слову, эта ситуация заставляет задуматься: а зомби – тоже «вещь»? Подходят ли вообще живые мертвецы под закон о проклятии разумных? Я покосился на осмысливающих мои слова братьев Ранева и решил не спрашивать. – План таков: плоть к плоти, кровь к крови, – пафосно изрёк я. – Заворачиваем прядь волос убитого в бумажку с проклятием и запихиваем в медальон стража. Когда медальон окажется рядом с кровью Балта или артефактом, с помощью которого беднягу «осушили», он нагреется. Именной медальон стража – это простенький, но надёжный артефакт, благодаря которому ни один пройдоха со стороны не сможет выдать себя за одного из антианомальных стражей. Медальон привязывается к человеку кровью, запоминает его и начинает жечь руки других. Мол, ты не мой хозяин, верни меня. – Проклятье сделает так, что тонкие настройки этой штуки собьются и начнут работать иначе. Чем ближе будет кровь или тот артефакт – тем горячее будет медальон. Здесь мой план начинает вихлять, как походка одного ехидного лучника после вечерней попойки. Цель проклятия – временное действие артефакта как «поисковика» связанных с ним кровью вещей. То есть вообще всего, что соприкасалось с кровью Балта. А значит, надо как-то уменьшить разброс, чтобы медальон не вывел на старый нож, которым он резал салат у себя на кухне и чуть-чуть промахнулся мимо огурца. Ищем кровь, пролитую не раньше семидесяти двух часов назад. Чувствуете, как количество условий начинает отплясывать танго на моей согнутой под тяжестью отката спине? Чувствуя себя постаревшим на сотню лет, я принялся объяснять сложности Фоэну и Кэлесу. – Нельзя сделать это свойство медальона вечным (или откат за это тоже будет вечным). Действовать эта красота будет ограниченное время, чем меньше, тем лучше. Как быстро вы сможете обойти весь город? – Пять часов, – Кэлес даже не стал задумываться. – Есть способы. Отлично, но у меня ещё найдётся, чем сбить с вас двоих спесь. – Нужно придумать, как сбить изначальные настройки медальона. Если бы у нас было время, то всё прошло бы плавно и естественно, но надо сейчас. Это «сейчас» задействует более сложные вероятности, и я что-то уже не знаю, каким откатом перевесить такое вмешательство. Перед поездкой к Эсмеральде Кэлес вломился ко мне и связал заклятьем. Тогда я легко освободился, потому что запущенное заранее проклятье просто «подобрало» постепенно возникающие обстоятельства, которые привели к нестабильности магических потоков. Форсировать и запускать маловероятные цепочки событий не пришлось. Тут меня озарило. – Кэлес, поколдуй над ним что-нибудь, – кивнул я следователю на медальон. – Не слишком старайся, надо его повредить. Колдун взял плоский серебристый кругляш на толстой цепочке. Гибкие пальцы сыграли неслышную мелодию на поверхности артефакта. Раздался задумчивый хмык. – Он уже сломан, – с некоторым удивлением выдал Кэлес. – Должно быть, чёрные жрецы боялись, что мы быстро найдём по нему Балта. – Отслеживание местоположения есть только у новой партии медальонов, – возразил Фоэн. – Мы ещё не успели передать её людям. – Именно, – Кэлес ответил ему многозначительным взглядом. – И как они узнали о возможностях новых медальонов, когда сами стражи ещё не в курсе? В кабинете наступила тишина, и я поёжился. Внешне старший из братьев не изменился, но вокруг него сгустилась зловещая аура, не сравнимая с той, что ощущалась раньше. – Раз он уже сломан, всё намного проще, – я поскорее сменил тему, чтобы хоть как-то развеять тучи, нависшие над переглядывающимися Ранева. – В условиях проклятия обтекаемо укажем «носитель медальона», так что потенциально им могу быть даже я. Но чем меньше этот «носитель» связан с делом и мёртвым стражником, тем больше шансов на превышение отката. После непонятностей с артефактными настройками лучше не плодить ещё сложностей. – А обязательно так заморачиваться? – будто даже обрадовавшись, переключился на меня Фоэн. – Нельзя пожелать что-то вроде «Владелец медальона будет ранен, и его кровь смешается с кровью погибшего, чей прах он носит с собой»? Роковая встреча и всё такое… Я порадовался, что меня никто не стал угощать чаем – иначе в этот момент выплевал бы его в лицо первому красавчику столицы. Что это за романтичные бредни? И как сформулировал-то – «кровь смешается с кровью». В этом есть какая-то странная, но очаровательная логика. – «Закон Онии о проклятии разумных» на страже, – многозначительно напомнил я, но встретил непонимающий взгляд и вздохнул. Он серьёзно хочет, чтобы я объяснил ему сейчас то, что учитель вдалбливал в меня месяцами? Создатель этого закона – тоже проклинатель, и он подробно расписал, что можно, а что нельзя. Во-первых, нельзя делать разумное существо «активатором» (но можно – «якорем»). Напоминаю, активатор – это что-либо, на чём можно написать условия проклятия. Начинает работать в пределах прямой видимости якоря – связанных с проклятьем вещей, действий или людей (которых затрагивать проклятьем напрямую – противозаконно). Во-вторых, нельзя чтобы проклятые предметы и животные наносили вред разумным существам. Можно ударить кого-то дощечкой с надписью-проклятьем, но нельзя, чтобы цель этого проклятия было – отравить/порезать/сломать кости разумного и так далее. Например, недавнее проклятье, которое выгнало нас из помещения с телом стража. Активатором была часть моего браслета. Я взял самую тонкую бумагу, мелко написал заранее продуманные условия, смял лист в маленький комок и надел на нитку, как бусину. Вещь эту я ношу на ноге, скрыв сие позорище под штаниной. Якорем стало – одновременно зажмуриться, задержать дыхание и сделать шаг назад. Сам браслет я не вижу, зато соприкасаюсь с ним. А вот для якоря «взмах меча над головой Шинры Эстер», надо чтобы бусина-бумажка и меч «смотрели» друг на друга. Хотя бы миг. Целью этого проклятия было «обеспечить условия, в которых ни один из участников событий не сможет продолжать делать то, что он делал до этого. А ещё пришлось прописать, что при этом никто не должен пострадать настолько, что придётся лечиться. Действительно, кто лечит слёзы? Поплакали чуть-чуть и перестали (ну, кроме меня, словившего откат от другого, давно сбывшегося проклятия). – А случай с Эсмеральдой? – поинтересовался Кэлес, в который раз выслушав мои объяснения. Да знает он всё, видимо, переспрашивает для брата. Тот, хоть и делает понимающее лицо, наверняка притворяется… – Письмо сгорело, свечу выкинули… По идее, «активатор» разрушен, проклятие не запустится, – кивнул я. – Но не тут-то было. Может, письмо и было активатором, но что если его «сожжение» – было якорем? Или выброшенная свеча? Или то, что она «сгорела» на миллиметр? Тогда проклятье уже было запущено, и всё вокруг начало стремиться к «цели» – смерти леди Эсмеральды… – Постой-ка, – лицо Фоэна начало стремительно бледнеть. – Тогда тётя в опасности? Я думал, раз в поместье не нашли проклятых вещей, всё в порядке… Я закатил глаза. – Свечу выкинули, как и пепел от письма. Так что мы не знаем, было ли проклятье вообще завершено. Чтобы убедиться, что его точно не завершат, мы и перелопатили всё в доме. А ещё – у всего этого замечательного действа есть невероятное условие. – Какое? – глаза Фоэна блестели любопытством. – Прямой контакт – зрительный или тактильный – с проклинателем. Активатор при столкновении с объектом проклятия может быть далеко от самого проклинателя. А вот якорь проклинателю нужно видеть – или касаться его. Глава антианомальных стражей задумчиво уставился на лежащий на столе медальон. – Но ведь это бессмысленно? – спросил он через какое-то время. – Так ведь очень легко поймать проклинателя? – Легко, – фыркнул Кэлес. – Если он захочет, с его головы и волоса не упадёт, – тут он покосился на меня с какой-то жалостью. – Хотя встречаются и не очень умные, которые вечно что-то упускают. – Подожди, я запутался, – нахмурился Фоэн. – Тогда почему ты предположил, что сожжение письма или выброшенная свеча станут якорем? – Потому что выброшенную свечу может подобрать проклинатель, она вернётся к нему, побывав в контакте с объектом, и наконец станет тем самым якорем, – объяснил за меня Кэлес. Ишь, какой умница. – «Когда свеча, побывавшая на столе жертвы, вернётся в мои руки, жертва подавится лавандовым настоем», – процитировал предполагаемое содержание проклятия я. – Это могло бы стать абсолютным оружием, если бы не откаты, которые для такого финта почти невозможно рассчитать. Убить не убьёт, но со спокойной жизнью можно распрощаться. Так что, если проклинатель в своём уме, он будет лично присутствовать, когда якорь, активатор и объект проклятия столкнутся. – Но это не отменяет того, что тётя может быть проклята, – Фоэн уже не мог сидеть на месте, он вскочил и грозно зыркнул на колдуна. – Кэлес, какого древнего ты оставил всё так? Это вообще нормально, что в городе постоянно находится кто-то вроде него? Ну вот, приехали. – Лорд, – повернулся я к Фоэну, стараясь говорить как можно мягче. – Думаете, ваш брат просто так постоянно крутится вокруг меня? А Са Ари На сканирует мой разум по нескольку раз за месяц – потому что хобби у неё такое? Если проклятье было запущено, леди уже ничем не помочь. Можно лишь максимально усложнить ситуацию: добавить защитных артефактов, охрану и прочее. Проклятия – они как ставки. Если проклинатель не может потянуть откат, то и проклятье не запустится. – Так не пойдёт, – не повёлся Фоэн, возвышаясь надо мной, как тот самый меч из гипотетического проклятия. – А если бы прокляли ТЕБЯ, тоже просто смирился бы и надеялся на то, что другая сторона не сможет заплатить? Ой. Чувствую себя провинившимся мальчишкой. Последний раз ощущал что-то настолько жалкое лет десять назад – в день инициации, когда пришлось рассказывать отцу, что стал ходячей катастрофой. Кэлес в гневе тоже страшен, но колдун может просто связать заклятьем, а братец его известен своей способностью искусно бить людей… В общем, испугался я. – Мо… можно запустить контрпроклятье, – даже заикаться начал. Но заикание – полбеды, хуже, что я проговорился. – Контрпроклятье? – хором выдали братья Ранева, и я снова отшатнулся, задержав дыхание. – Давайте разберёмся с медальоном, а? – взмолился. – Времени действительно мало. Может, к древним этих Ранева, штраф и «не проданные» откаты? Кажется, это дело с чёрными жрецами куда хлопотнее. Через час прядь волос бедняги Балта наконец скрылась в медальоне – небольшом, размером с золотой оний. Следом туда отправилась и бумага с проклятием. Вскоре кто-то с этим артефактом на руках будет мотаться по городу, как безумный, лишь бы нащупать, где находится кровь или высосавший её артефакт. И было бы лучше, если б они оказались в одном месте. Фоэн, несколько раз перечитавший мою писанину, но, кажется, так и не понявший даже половины, сердито прищурился. – Никто ведь не пострадает? – Я же писал про защиту жертв, – еле сдержался я, чтобы не закатить глаза. – И это сработает? – Кэлес за спиной Фоэна изобразил извиняющееся лицо. – Теоретически. – Теоретически? – Это все, что могу сказать, – усталость от нескольких часов мозгового штурма вылилась в раздражённый тон. – Словам веры нет, – «ласково» улыбнулся глава антианомальных стражей. Я внимательно посмотрел на него. – Словам – или мне? – О-о, – замглавы округа поднялся со своего места. По-прежнему ласково улыбаясь, но вновь излучая подавляющую ауру, Фоэн буквально промурлыкал: – Ты здесь только благодаря моему младшему, проклинатель, – слово «здесь» он не выделял, но я тут же перевел его в «жив». Да, понимаю. – Но у него тоже есть пределы доверия, и ты... Их постоянно испытываешь. Давление со его стороны возросло. Должно быть, кто-то другой на моем месте покрылся бы потом и извиняюще залепетал уверения в успехе и собственной искренности. Но в голове у меня мелькнул образ – даже тень образа: край алой мантии и леденящее сердце шуршание, когда та волочится следом за своим владельцем, стирая след от шагов… Шагов, которых не слышно. Это все, больше я вспомнить не захотел – не смог, подавил невольную дрожь и вернулся в «сейчас». Как и думал, аура Фоэна словно поблёкла. Мда, везёт Зелёному округу, что их волнуют только внутренние дрязги. – Теоретически, – повторил я, – всё сработает. Это всё, что могу обещать. В какой-то миг показалось, что у Фоэна такая же аномальность, что и у Кэлеса – так потемнели глаза. Наконец, он отвернулся и долго смотрел на колдуна. Тот с каким-то даже надменным выражением лица продолжал смотреть на меня. И когда это неоднозначное молчание стало уже порядком раздражать, раздался тяжёлый вздох. – Раз отца в округе нет, решения принимаю я, – в голосе Фоэна звучала усталость. – Ты понимаешь, что это значит, Кэлес? – Что тебе страшно? – проклятье, почему этот колдун не желает быть серьёзным в такой момент? Фоэн снова посмотрел на меня, и в этот раз я заметил на его лице лишь недоумение – ни следа гнева, ожесточённости или высокомерия. Разглядывая меня, словно какую-то зверушку, этот человек пробормотал: – Так вот значит, с кем ты теперь водишься… Что-то не понял, это о чём? К сожалению, отвертеться не удалось, и меня включили в состав поисковой группы. Хотя и активатор, и якорь уже пересеклись, Фоэн посчитал, что моё личное присутствие – подтверждение, что я не напортачил: ни случайно, ни специально. Наивный. Оставаться в конторе антианомальных стражей больше не было смысла, и мы вышли на порог. Стражи, бегавшие по своим делам туда-сюда, уважительно били кулаком в грудь при виде братьев Ранева и округляли глаза при виде меня. Фоэн подержал в руках медальон, словно какую-то ядовитую лягушку и, в конце концов, передал её Лан Арту. – У меня слишком много дел, да и в отсутствие отца нельзя рисковать, – уныло произнёс он. Его разочарованное лицо резко контрастировало с улыбающимся ликом помощника. Видимо, дел накопилось немало. – Всё хорошо, – заверил его я, мысленно прикидывая, насколько нужно усложнить откат. – Главное, чтобы носитель медальона часто соприкасался с Балтом. – Ну, мы выпивали вместе, – задумчиво разглядывая артефакт, проговорил лучник. – Представь, что это очередная стрела, которая летит к своей цели – на запах крови, – посоветовал я ему. За что получил на удивление острый взгляд от всех присутствующих, включая помощника Фоэна. От взгляда Арта даже мороз пробрал. Беззвучно шевеля губами, он переводил взгляд с меня на медальон снова и снова, пока наконец не выдавил: – Жуткий ты человек, проклинатель. Это тебя таким профессия сделала? Я наконец закатил глаза (так долго сдерживался!). – Только не говори, что я случайно угадал условие твоей способности. И вообще, успокойтесь. Жутким меня делает не профессия и даже не характер, а ваши предубеждения. Мне, вообще-то, теперь надо придумать откат, который всю эту жуть перевесит, и я даже не хочу обсуждать, насколько глупо идти на такой риск. Если бы не Кэлес, ни за что бы в это не впутался. Судя по глазам, никого я не переубедил. Разве что колдуна. Тот глянул на медальон, помялся и наконец спросил. – И каков откат у этого будет? – Ещё не решил. Теперь и взгляд следователя застыл и начал темнеть. – Всё в порядке, сейчас придумаю. Кэлес нахмурился и открыл было рот, чтобы сказать что-то неприятное, но в этот момент в макушку мне врезалась тяжёлая холодная капля. Я моргнул, ещё не соображая, что это, а лица присутствующих уже стремительно менялись – от сосредоточенно озабоченных к ошеломлённо паникующим. И только через десять капель, вонзившихся в мои плечи, я понял: дождь. Что не так с дождём в Фаноре? Дело в самом устройстве города. Попасть в столицу округа можно только через мраморные врата. Их шесть, и это пространственные переходы, расположенные в углах шестиугольника – огромного пространственного барьера, окружающего город. У каждой столицы округа свой способ «защитить» себя, и в Зелёном округе дела обстоят именно так. Когда мы ездили к Эсмеральде, мы покинули Фанору через одни из таких врат. Считается, что все, кто находится в столице, прошли через врата, зарегистрировались, получили официальный пропуск и ни одна козявка не может ускользнуть от глаз правящего рода. Покинуть город можно только с этим пропуском, который сделан примерно так же, как медальон стража. Пропуск, как и медальон, нельзя потерять, пока хозяин жив. По легендам, первый правящий род Зелёного округа то ли создал, то ли заполучил огромную артефактную установку, которая и поддерживает этот барьер. С тех пор избранная семья имела доступ к этому великолепию и единолично им управляла. Загвоздка в том, что в роду должен быть обладатель мощной способности – иначе «ключ» от барьерной установки не сработает. Однако у барьера Фаноры была «пара» – артефактная метеостанция. Долгое время об её существовании даже не знали, и климат в городе был, как и во всём Зелёном округе. Однако около двухсот лет назад станцию нашёл и запустил род Артов. Арты издавна связаны с Умри – городом, где создаются все артефакты. Этот род ревностно охраняет секрет управления метеостанцией и обладает большим влиянием. Почти все артефакты Фаноры – их поставки. В других округах тоже знают об Артах, но там есть свои поставщики. Такой монополии, как у этих ребят, нет. При этом Артов таинственным образом не интересует власть. Они всегда нейтральны, неподкупны и заинтересованы только в приумножении богатств, а также в поиске потенциальных артефакторов. Удивительные люди, и что-то явно нечисто с их нежеланием использовать власть… Но вернёмся к дождю. Он вообще здесь – редкое дело, так как всё из-за той же станции земля не так уж и нуждается в воде. Дождь – это скорее что-то эстетичное, словно развлечение для жителей города. А ещё один месяц в году здесь делают полностью снежным – тоже для развлечения. Так вот: в «Вестнике Фаноры» каждую неделю публикуется «прогноз погоды», и на этой неделе дождей не предвиделось. Так откуда? Пока размышлял, лица присутствующих снова сделались невозмутимыми: словно гладь воды, в которую бросили камень, пришла к спокойствию. На лицо Фоэна даже выплыла нежная улыбка. – Леди Мерциания! Я поскорее накинул капюшон плаща. К этому моменту капли превратились в настоящий ливень, и приблизившаяся процессия показалась призраком дождя. В плетёном паланкине под огромным алым зонтом восседала призрачная принцесса. Угольно-чёрные волосы двумя толстыми косами спускались с плеч, змеями вились у стройных ног. Губы того же оттенка, что и зонт, были сжаты в скорбную линию, а взгляд из-под чуть опущенных ресниц завершал картину невыразимой горечи на бледном лице. Чёрное платье, чёрные линии на кромке зонта, чёрные одеяния слуг, невозмутимо несущих паланкин и словно не замечающих падающей с небес воды… Рекха. Это второй по силе род в Зелёном округе. Если род Арт владеет метеостанцией и монополией на артефакты, то они – всем остальным. Множество зданий и заведений в городе принадлежат им. Торговцы, но ужасно щепетильные к своему благородному статусу… Они считаются главным конкурентом Ранева – и даже не скрывают своей жажды Зелёного трона. Хотя я слышал, что два года назад между Рекха и Ранева был заключён союз, закреплённый помолвкой между старшим из сыновей Ранева и одной из дочерей Рекха. Возможно ли, что это она? Хотя о чём это я – номер один в списке красавиц Фаноры, Мерциания. Её портрет не публиковался, но имя – вполне. – Лорд Фоэн, – низким голосом произнесла Мерциания, когда слуги аккуратно опустили её паланкин перед ступенями конторы. – Какая неожиданная встреча… Я бросил все силы на то, чтобы сохранить невозмутимость на лице. Шум дождя каким-то волшебным образом не перекрывал голоса жениха и невесты, но я был уверен: стоило сделать шаг в сторону, и никто бы уже не то что не расслышал – разглядеть бы не смог присутствующих. Вслед за приветствием последовала драматическая пауза, в которой Фоэн и Мерцания долго смотрели друг на друга. С лица наследника Ранева медленно сползала улыбка, будто высасываемая леди Мерцианией – потому что она постепенно начинала проявляться в уголках глаз и губ девушки. – Слышала, у Ранева снова проблемы? – уже откровенно ухмыляясь, проговорила-пропела дочь Рекха. – Слухи, – игнорируя хлещущий его по лицу дождь, несколько иронично повёл плечом Фоэн. – не то, к чему стоит прислушиваться столь благородной леди. – Слухи, – вложила силу в голос эта роковая красавица, – способны разрушить любую власть. – И ты пришла позлорадствовать? – О да… должна же я посмотреть на того, с кем не состоится моя свадьба, ради которой я до сих пор ещё столь одинока, – леди склонила голову к плечу, и с него упала коса, обнажив изящный изгиб ключицы. – Не могу же я выйти замуж за столь некомпетентного человека? Заворожённый картиной, представшей передо мной, я слегка окосел. Это было странное чувство – слова с губ леди слетали ядовитые, улыбка так и сквозила злорадством, а Фоэн казался оробевшим и виноватым. Всё остальное – слуги, Кэлес, стражи, даже дождь – словно стали декорацией какой-то театральной постановки. И почему-то – трагедии. Казалось кощунством вмешиваться и разрушать этот образ, поэтому всё, что я мог, – молча пялиться на длинные косищи и размышлять, как много времени тратится на уход за этой копной. Я-то со своей, до середины бедра, – просто с ума схожу от мучений. – Уверяю, леди, через полгода вы не будете уже одинокой, – Фоэн сделал шаг вперёд и (о, древние!) – поцеловал кончик шикарной косы. – Ранева не берут своих слов назад. В последней фразе могла послышаться угроза, но вместо этого я понял, откуда у наследника Ранева умение столь слащаво выражаться. Влюблённые – они и не на такое способны. Подумать только, два враждующих рода… Интересно, а Мерциания тоже… К слову, способность вызывать дождь принадлежит именно ей. – Лучше бы вам сдержать слово, – снисходительно разглядывая вымокшего Фоэна, продолжила ехидничать леди. – А то я так расстроилась, что не смогла… – ресницы прикрыли острый взгляд, – сдержать свой дар. Такая досада, что из-за Ранева, позволяющих говорить о себе столь пренебрежительно, мне пришлось нарушить мирный пейзаж нашего города. «Нашего города», – вы это слышали? Что-то там такое прозвучало в её интонации… интересное. – Всё в порядке, леди Мерциания, – пел соловьём в ответ Фоэн. – Ваше присутствие делает любую погоду и любое место невероятно очаровательным. И как можно произносить эту слащавую чепуху с таким потерянным видом? Мне на тебя больно смотреть! – Вы выглядите усталым, лорд Фоэн, – тонкие пальцы коснулись алых губ словно в удивлении. – Я была слишком надменна. Не заставляйте себя и не трудитесь сверх меры… – удивление перешло в змеиную усмешку. – Помните, что род Рекха всегда готов взять на себя часть обязанностей и помочь в нелёгком деле управления округом. Раз уж мы почти родственники. – Раз уж мы почти родственники, – эхом повторил Фоэн. Эй, это звучало как согласие. Приди в себя! Кэлес, останови… Тут я наткнулся на скучающий взгляд колдуна и перестал паниковать. Впрочем, я и не паниковал, просто слегка ошалел от атмосферы – как бы это выразиться? В общем, последний раз такое ощущал на одном из официальных приёмов в Алом округе. Прошло лет десять с тех пор, как перестал ходить на светские вечеринки и больше не пересекался с благородными в их стихии – борьбе за влияние. И вот – на тебе. Сваливать отсюда надо, пока не впутали в это невидимое фехтование. – Прошу прощения, что расстроил вас, леди, – наконец собрался с мыслями Фоэн. – Но помощь пока не нужна. Мы справляемся. Лучше бы вам отправиться в своё поместье, пока Арты не начали беспокоиться о городском ландшафте. – Я вас услышала, – леди откинулась назад, и слуги тут же подхватили паланкин, унося его прочь. Я с недоумением смотрел вслед этой процессии. Дождь постепенно становился всё реже, пока вовсе не исчез – в тот же миг, как Мерциания Рекха скрылась за поворотом. – К счастью, эта штука – локального действия, – вздохнул Кэлес, разрушая повисшее молчание. – Её что, не учили самоконтролю? – не удержался я от вопроса. – Учили, – хмыкнул колдун. – Думаешь, она это не специально? Сплошное притворство. А даже если нет – ну, не может она, и всё тут. Нечего выводить из себя благородную леди. Я застыл. Что-то не понял, значит, меня с моей способностью все шпыняют, как могут, а перед ней – ковровые дорожки расстилают? Фоэн, отошедший от миниатюрного шторма – буквального и эмоционального, – восстановил бравый вид. – У тебя на лице написано «какого древнего», – коротко рассмеялся он. – Но от её дара не пострадал ни один человек. – От моего тоже! – задохнулся от возмущения я. Кроме меня самого. – Тут всё банальнее, – не дал продолжить брату Кэлес. – У неё поддержка второго по силе рода в округе. Защита семьи. – Если бы пострадавшие были, Рекха не смогли бы ничего сделать, – не сдавался Фоэн, защищая образ справедливого Зелёного округа. Братья продолжали свою пикировку, а я сделал вид, что поправляю шнуровку ботинок. Ни к чему этой парочке видеть сейчас моё лицо. Не знаю, отражается ли на нём хоть капля того, что ощущаю. Но лучше не рисковать. Поддержка семьи, да? И совсем я тебе не завидую, Мерциания. А вообще – здорово, что благодаря этой сценке все забыли о контрпроклятье, о котором я недавно так глупо проговорился. Его формулировку придумали очень давно и передавали от проклинателя проклинателю, но пользовались ли – понятия не имею. «Если есть что-то, что может помешать событию, принадлежащему цепочке проклятых вероятностей, бросок этой монеты сдвинет чашу весов в пользу бросающего монету». Так, в грозовую ночь есть вероятность, что в дом ударит молния и он загорится, а леди зомби, решившая «отключить» свой разум, чтобы отдохнуть, не заметит этого и сгорит. Но бросив монетку перед тем, как отключить разум, Эсмеральда активирует все те обстоятельства, которые могут помешать этому событию. Пожар вовремя заметит служанка, место, в которое ударит молния, будет слишком сырым и так далее. Но сработает это только если за вероятностью пожара охотится чьё-то проклятье. Два проклятья столкнутся в борьбе и тогда победит тот… чей откат «богаче». Это жуткая азартная игра, потому что, если с другой стороны находится проклинатель с большими жизненными возможностями, (например, у него просто больше денег), я проиграю. Спасёт в этом случае подробно прописанный сложный откат. Что-то вроде: «При каждой встрече с женщиной, которая будет меня бояться, рядом окажется артефакт. Он обязательно сработает как-то не так и доведёт меня до эпилептического припадка. В результате я случайно коснусь испуганной дамы и получу от неё пощёчину за домогательства, заработаю сотрясение и случайно прокляну тот самый артефакт, запустив очередную цепочку событий». В общем, чем длиннее, невероятнее и нелепее будет откат, тем больше шансов «перевесить» возможности неизвестного проклинателя. Вот только я ни за что на такое не подпишусь. Спасибоньки, обойдусь. Достаточно одного раза – до конца жизни ещё предстоит неизвестное количество раз случайно напиться колдовским напитком и высказать сокровенные мысли. Где были мои мозги, когда я придумывал этот откат? Само проклятье есть чем оправдать, но этот откат просто невероятен. Один раз в этом состоянии я никого не проклял, но кто знает, что случится потом? Я выпрямился, стряхнул капли со своего непромокаемого плаща и хитро покосился на вымокших Ранева. – И как это так получилось? – не выдержал несправедливости Кэлес. Вот странный, ему с его плетениями защититься от дождя – раз плюнуть. Засмотрелся на картину «старший брат флиртует с горячей леди»? – Когда шёл по улице, рядом перевернулась телега с артефактным напылением... – я чуть ли не мурлыкал от удовольствия, видя вытягивающиеся лица братьев Ранева. – Ты проклял телегу? – ожидаемо неправильно понял лорд Фоэн. Сразу видно новичка. – Телега так и так перевернулась бы, – разгадал всё Кэлес, не дав насладиться недопониманием. – А вот попало бы хоть что-то на плащ и среагировало бы с тканью – другой вопрос. Тем не менее, Фоэн продолжал буравить меня тяжелым взглядом, явно представив, как на халяву я приобретаю не только жалкую водонепроницаемость, но и защиту от всего на свете. Ага, как же. Хотя в этот раз мне повезло сделать всё с помощью отката, потом я кашлял две недели, и остальные вещи пришлось выкинуть – испортились. И плащ теперь бесполезно стирать... Но этого не скажу. Хватит разрушать образ могущественного проклинателя, так совсем заказов не будет. – Время идёт, господа и лорды, – поспешил напомнить присутствующим о делах. – У нас пять часов. Как будем передвигаться? Кэлес расплылся в ухмылке, чем-то похожей на ту, что демонстрировала недавно Мерциания, и извлёк из кармана стальную пластину. Лёгкое нажатие, и она развернулась в парящий над землёй полупрозрачный квадрат метр на метр. – Подожди… – слегка напрягся я. ¬– Мне ведь не обязательно на этом лететь? Это ведь будет только Лан Арт? И разве у нас не должно быть группы поддержки? Глядя на ядовито усмехающихся присутствующих, я осознал, что совсем не представлял последствия этой безумной сделки. Нет, правильно мне отец говорил: проклинатели и власть – вещи не совместимые. Отправились мы не сразу, пришлось ждать ещё минут двадцать. – Наконец-то, – состроил недовольное лицо Лан Арт, когда из невидимого проёма в пространстве вывалилась пятёрка стражей. А ведь верно, ещё на рынке я видел эту способность – вероятно, один из подчинённых лучника обладает пространственной способностью. Но внимание привлёк не он, а высокий рыжеволосый парень с медальоном стража в качестве кулона в серьге. Весьма беспечный вид и артефактная одежда, слишком бросающаяся в глаза для стража: алая накидка в пол с широкими рукавами и какой-то белый халат. – Привет, – сразу же заулыбался этот человек, будто только и ждал встречи со мной. – Новичок? – в голосе звучало какое-то злорадное предвкушение. – Ян – мой заместитель, он может сделать так, чтобы люди могли передавать друг другу мысленные послания, – представил мне прибывшего Лан Арт. Всё это время меня не оставляло чувство большой подставы, и теперь я уже знал, как всё будет. Я с лучником буду на максимальной для парящей платформы скорости перемещаться по городу. Всё это время мы будем поддерживать мысленный контакт с этим Яном, который даст команду антизвену сразу же, как только что-то обнаружится. Хоп – и с помощью другого подчинённого Лан Арта к нам перекинут подкрепление. Медальон проклят и теперь будет обжигать, когда почует кровь, пролитую Балтом не менее 72 часов назад. У нас пять часов. Откат за такую красоту немаленький. Я его уже придумал и прописал, пока кое-кто отвлекался на всякие посторонние вещи. И для отката мне во всей этой беготне тоже надо участвовать. – Так что у тебя за откат? – попытался уточнить Кэлес, но я отмахнулся, мол, не хочется об этом говорить, знаешь же, какими нелепыми бывают откаты. Повезло, что у Кэлеса и без того дел было полно, не стал разбираться. Из обрывков фраз, которыми перекинулись братья Ранева, я понял, что информация о леди Ранран, видимо, просочилась, но не полностью. Недаром Мерциания явилась к порогу антианомальной стражи и устроила сцену. Хотела ли она предупредить или тянула время? Пока размышлял о странном наряде помощника Лан Арта, тот протянул руку для приветствия. Немного сомневаясь (не каждый вот так вот решится пожимать руку проклинателю), всё же протянул свою в ответ. – Не шевелись, я использую свой дар, – произнёс Ян. – Если двинешься, способность не подействует. А в следующий миг этот человек наклонился и поцеловал меня. – Ты! – отшатнулся я, потеряв всякий контроль над собой. – Будь ты про… – к счастью, подкатившая к горлу тошнота прервала одну из самых больших ошибок, которые я мог бы совершить в жизни. Древние, от такого я не ставил защитных проклятий! Нет, погодите, если я их наставлю, то… – Ну как? – раздался над головой жизнерадостный голос, пока я пытался не дать своему желудку вылезти через рот. – Попробуй мне что-то сказать мысленно. Просто представь моё лицо и… о-о-о. – Что там? – услышал я сквозь пелену гнева заинтересованный голос Кэлеса. – «Да чтоб твоя ухмылка навсегда приклеилась к твоему лицу так, чтобы даже на похоронах близких ты только и мог, что глупо улыбаться». Впервые слышу, чтобы кто-то так витиевато ругался. – Кстати, – вступил в диалог Лан Арт. – Забыл представить, это Шинра Эстер, проклинатель. – Чт… твою мать! – Не беспокойся, проклятья работают, только если их написать или произнести вслух, – поспешил вставить слово Кэлес. Но тут же неуверенно спросил: – Правда же, Шинра? Рыжеволосый пошатнулся и стал хватать воздух ртом, как пойманная рыба. Я почувствовал себя немного отомщённым, но не торопился обманываться. Колдун точно знал, что произойдёт. Наверняка наслаждался зрелищем. – Эм, я также забыл предупредить, – деланно извиняющимся тоном заговорил Лан Арт. – Чтобы получить способность мысленно общаться с Яном нужно э-э-э чтобы другой человек коснулся его губ… Я поднял горящие (по-моему, буквально) глаза на командира антизвена, устроившего клоунаду перед важным делом. – Что? – не понял он моего взгляда. – Целуйтесь. – Э-э-э, на самом деле это не обязательно… – Целуйтесь. – Да ладно, можно выпить из одной посуды… – Це. Луй. Тесь. – Командир, он мне параллельно в мыслях шлёт жуткие проклятья, давайте, а? Месть свершилась, но ещё один участник действа остался безнаказанным. Как только завидел на горизонте сероглазого оборотня, Кэлес заявил, что у него срочное дело, и смылся. Не то что бы я хотел, чтобы его тоже домогался Ян, но и просто так оставить этот эпизод не мог. Впрочем, впереди слишком много важных дел, чтобы волноваться о всякой ерунде. Удивляюсь я этим Ранева. У них тут буквально задница горит из-за снующих туда-сюда жрецов, а сами они… романы крутят, шуточки над несчастными проклинателями шутят. Выглядит так, будто кто-то радостно пляшет на похоронах, притворяясь, что виновник торжества ещё жив. Но ничего. Возможно, моя собственная пляска скоро закончится. Через четыре часа я уже не был так уверен. Мы облетели весь южный лабиринт, на час застряв в районе, где был убит Балт. Необследованной осталась только западная окраина. Там размещались особняки, окружённые садами и парками – богатый район, в котором любили отдыхать благородные или зажиточные обитатели Фаноры. – Два варианта: их уже нет в городе или… они там. Я уже давно не беспокоился о том, что могу свалиться с этой проклятой платформы. Силы оставили меня через полчаса гонки по городу, и я чуть не свалился. С тех пор Лан Арт вцепился в меня и не отпускал, и даже на всякий случай обвязал верёвку вокруг моей талии. По-моему, пару раз я видел журналистов с артефактами-печатями, но сумели ли они уловить наше изображение на такой скорости – кто знает. Занятные истории ожидают столичные газеты… Но всё это будет завтра, а сегодняшний день всё никак не кончался. Да, с одной стороны отсутствие результатов тревожило, а с другой – я сгорал от нетерпения, когда смогу покинуть общество раздражённого лучника. Пустые поиски сильно его не радовали. Можно понять: если другие благородные рода до этого и не знали, что в городе что-то неладно, то после нашего променада точно заподозрили. – С чего начнём? – спросил у меня командир антизвена, но, скорее, от скуки и безнадёги, чем серьёзно. – Вон то здание, – просто ткнул я в ближайшее, и платформа (увы, поднимающаяся над землёй не более чем на полметра), рванула с места. И тут же резко затормозила, нырнув в аллею, разделяющую одну из торговых улиц и квартал богатых особняков. Стоит ли сказать, что меня снесло с неё и протащило по земле, несмотря на страховку? – Ты… – начал было шипеть я, потирая разодранное колено и сокрушаясь о потере брюк. – Здесь, – лучник перебил меня настолько потусторонним шёпотом, что я живо заткнулся и обернулся на Арта. В руках он держал медальон. Внешне никакой реакции не было видно, но так и должно быть: артефакт просто нагревался, когда рядом оказывалась кровь Балта. Раньше такое уже случалось – в южном лабиринте, – но там были сомнения. Здесь же их быть не могло. Не успел сообразить, как рядом открылась невидимая дверь, из которой появились неожиданно собранные и серьёзные подчинённые Лан Арта. Ореол от артефактов был погашен, двигались они почти беззвучно, даже беспечно выглядящий Ян создавал ощущение готовящейся к броску змеи. В совершенной тишине они двинулись вслед за Лан Артом. «Оставайся здесь», – услышал я мыслесообщение от Яна. Теперь было ясно, откуда взялись слухи про команду, понимающую приказы без слов. И не боятся, что я обо всём растреплю? Ах да, я же проклинатель, кто меня слушать будет… Плеча коснулась холодная ладонь, и я перевёл взгляд на колдуна, который не мог пропустить поимку «похитителей душ». Чёрная радужка глаз лучше всего отражала его настроение – но впереди стражей Кэлес не лез, терпеливо оставаясь в той же аллее, лишь время от времени перебирая пальцами в воздухе. Кто его знает, зачем: то ли от нетерпения, то ли действительно колдуя что-то в помощь Арту и его звену. Тенью за ним стоял Эльхайя. Оборотень был напряжён, как струна, то и дело вдыхал расширившимися ноздрями воздух и что-то порывался сказать. Но взгляд Кэлеса его останавливал. Время текло, как засахаренный мёд в песочных часах. Наконец, я ощутил, как ладонь колдуна сдавила плечо – довольно больно – и понял: закончилось. – Провал, – проговорил сквозь зубы колдун. Так-так, как он узнал: через мыслесообщения или колдунство? Ох, что-то не о том думаю. Пока в голову лезли глупости, Кэлес втащил меня на платформу, которую, оказывается, лучник бросил здесь, и мы оказались у ворот небольшого, но с виду уютного особняка. Участок вокруг дома окружала высокая стена из белых каменных блоков, но нам она была не нужна: лёгкое шевеление пальцев – и дверь в высоких вратах отворилась сама. Что значило сухое «провал», я увидел почти сразу. Служанка – судя по одежде, это была она, – лежала на изящной дорожке из розового камня. Глаза её закатились, а горло сдавливало чёрное бархатное колье с одним-единственным бирюзовым камнем – но каким-то тусклым. – Рабский ошейник, – в голос Эльхайи прокралось рычащее клокотание, мало похожее на то, что ожидаешь от кота-оборотня. – Они мертвы уже где-то час, – из главного входа показался бледный Лан Арт. – Ну конечно, по нашим метаниям они быстро поняли, чем мы занимаемся, – кивнул я, произнося очевидное. Мне нужно было как-то отвлечься от кошмарного зрелища. – Нет, этого не может быть, – не отводя взгляда от мёртвой служанки, возразил Кэлес. – Я поставил на левитатор заклятье, рассеивающее внимание. Я вспомнил встреченных журналистов и засомневался – гнались ли они за нами. Я был слишком высокого мнения о себе? – Даже так, хватает способностей, которыми можно подслушать и узнать, что мы задумали, – пожал плечами. Кэлес даже не бросил на меня взгляда, помчавшись прямо внутрь проклятого дома – наверняка полного трупов. Да, знаю, что сморозил глупость: колдун наверняка бы почувствовал воздействие подслушивающей способности. И всё же… шила в мешке не утаишь. – Рабский ошейник, – продолжал бормотать котяра, его взгляд тоже, как приклеенный, остановился на служанке. – Эм, ты за Кэлеса не беспокоишься? – подтолкнул его я. Эльхайя вздрогнул и умчался вслед за колдуном. Мы со служанкой остались наедине. Солнце ещё не падало за горизонт, но уже касалось верхушек старых яблонь, окружающих зловещий особняк. Почему в мире может одновременно существовать что-то такое же прекрасное, как закат, и нечто столь же ужасное, как вещь, что задушила молодую девушку? – Зарегистрированные артефакты и незарегистрированные, – пробормотал я. Нет, это уже не моя проблема. Как в городе оказалась такая дрянь, если попасть в него можно только через шесть врат – всё это не моё дело. «Спроси Кэлеса, я больше не нужен? – я не осмелился прервать царящую тишину и отправил вопрос рыжему стражу. – Могу я пойти домой и отдохнуть?» В окне на втором этаже мелькнул силуэт колдуна. «Да. Только утром чтоб был в магсыске», – получил я ответ от Яна. Взгляд упал на оставшуюся левитировать над землёй платформу. До дома вообще-то далеко… «Можешь взять, говорит колдун, – тут же прилетело от рыжего. – Хотя я не понял, о чём он». Кэлес-Кэлес. Мне правда, жаль. *** Сказать, что следователь был расстроен – ничего не сказать. В особняке нашлись лишь трупы и склад неучтённых артефактов. А ещё – следы содержания рабов. Кровь тоже была, и принадлежала она не только погибшему Балту. Это была большая проблема. Несколько месяцев назад Кэлес прикрыл торговлю рабами в одном из ближайших к столице городов, и это уже было дерьмовым событием. Обнаружить рассадник зла прямо под своим носом и не узнать, кто за этим стоит – совсем не то, что ожидалось от расследования. Чёрные жрецы не торгуют людьми. Им нужны только способности. За этим же делом стоит кто-то из благородных. Почему именно кто-то благородный, а не просто какой-то богач? Потому что любой богач, который обладает такими ресурсами, рано или поздно приобретёт статус благородного. А до этого – ему не выгодно соваться в самое пекло и проворачивать самые грязные дела прямо в столице. Кому-то очень надо было иметь гору неучтённых артефактов именно здесь. Кто-то хотел торговать людьми, не имеющими и шанса возразить против любого приказа, именно здесь. Очень уж похоже, что кто-то копит военную силу – зачем это простому богачу? Свергнуть благородных? Ха! У колдуна дико болела голова и сам он чувствовал себя ходячим трупом. Горы запрещённых артефактов, кровь жертв, в конце концов, – отсутствие всяких шансов помочь Ранран – всё выводило из себя. Оказавшись в магсыске, следователь только и мог рухнуть в кресло и уставиться в потолок. За окном опускалась ночь, и приходилось признать: даже с помощью Шинры продвинулись они недалеко… В этот момент артефакт связи мигнул, и в уши Кэлеса ввинтился взволнованный голос. – Что там у тебя? – некоторые слоги «съедались» – видимо, местность, в которой находилась Са Ари На, была полна помех. Абсолютно безрадостно колдун поведал начальнице о том, что они нашли в особняке. Но не успел перейти к сути, как с той стороны послышались ругательства. – Кэлес, – прервала поток брани Са Ари На. – Я, конечно, понимаю, многое произошло. Эсмеральда в подвисшем состоянии, Ранран потеряла душу, отец твой в отъезде... Но ты должен был посоветоваться со мной до того, как вовлёк во всё это Шинру! – Закон не нарушен, – понимая, что это слабое оправдание, выговорил Кэлес. От шэры донеслось шипение – видимо, та так разволновалась, что забыла человеческий язык. – Шинре нельзя создавать такие сложные проклятия! – наконец разобрал её слова следователь. – Нет, погоди… Что произошло после того, как вы нашли особняк? – Пустота. Все слуги мертвы, следы затёрты, в подвале склад контрабандных артефактов и тонны украденной крови. – А Шинра? – След завёл в тупик, и я отправил его домой… – Одного? Вопрос ещё не отзвучал, а Кэлес уже ощутил, как леденеют его пальцы. – Я не слышу тебя, Кэлес Ранева. Этот псих ушёл один? Колдун выскочил из кабинета, не завершив вызов. У дверей сыска он наткнулся на Лан Арта, передающего документы пухленькой девушке из первого отдела. Тут же обнаружился и оборотень. – Шеф? – простодушно удивился запыхавшемуся на ровном месте колдуну Эльхайя. Он только что вернулся со склада, на который отправили найденные артефакты. Колдун замер: не было никакой надежды на то, что хоть кто-то заметил, куда делся «прирученный» проклинатель магического сыска. – Кэлес, если бы этот идиот знал, что может избавиться от дара, отрубив себе ногу, он бы не колебался. Не говори мне, что ты не понял этого после стольких лет знакомства! Тут никакого телепатического дара не нужно… Голос менталистки приглушённо звучал из зажатого в руке медальона связи. Не заметил, как потерял Лейнета. Не защитил Ранран. Не смог… – Неужели это так сложно? – растерянно обратился колдун к удивлённым оборотню и лучнику. – Почему этот придурок не может позаботиться о себе сам? Он слишком устал, чтобы продолжать терпеть это вечное недоразумение.