Слабое место

      Кэйя увернулся от клинка и выкрикнул:       — Спокойно! Я всё объясню!       — Я просил объяснений? — прошипел Дилюк и снова занёс меч. — Брось это.       Бросить «это» и позволить Дилюку отвести душу — вариант заманчивый. Бездыханное тело было тяжёлым, а взгляд Дилюка — ещё тяжелее. К тому же, даже красноречия Кэйи не хватит, чтобы убедить не сжигать шпиона Фатуи без суда и следствия. Талант заговаривать зубы всегда подводил, стоило Дилюку закусить удила, а тут ещё и повод злиться у него был стоящий, не поспоришь.       Если бы тело на его плече проявило признаки жизни, Кэйя оставил бы его разбираться с проблемой самостоятельно. Ах, если бы. Если бы снотворное Аделинды было послабее. Если бы этот идиот проверял, что ему подают в бокале, прежде чем пить. Если бы…       — Считаю до трёх, — отчеканил Дилюк. Он был взъерошенный и хмурый донельзя. Вернуться домой и обнаружить там врага… Которого ещё и впустил тот, кто должен был этот дом защищать. Никому не пожелаешь. Конечно, у Кэйи всё было под контролем, впустить Фатуи на винокурню — часть плана, но… Сложно объяснить это человеку, с меча которого вот-вот сорвётся огромная огненная птица. — Если так и будешь стоять столбом — пеняй на себя. Раз…       Что-что, а уж стоять Кэйя точно не собирался. Он поудобней перехватил тело и сиганул в сторону леса прямо через виноградники. Тело болталось и всячески мешало. Плетень и лозы будто нарочно бросались под ноги. Настырное гудение пламени не отставало ни на шаг, и Кэйя знал: обернётся, увидит лишь пепелище. Не дай архонты Дилюк подожжёт ему волосы или эту рубашку, парадную и купленную за месячное жалование у лучшего портного всего Мондштадта. Кэйя человек миролюбивый, но…       Нога утонула в рыхлой земле. Чёртовы хорьки-барахольщики! Кэйя едва не насадился лицом на колья виноградника. Вильнул пару раз в сторону, обходя ящики, резко сменил траекторию бега, цепляясь за металлические столбы фонарей — птица всё не отставала, но, судя по утихающему гудению, мельчала с каждой секундой. Это обнадёживало. Да, Кэйя вырос здесь, играя в прятки и догонялки, прекрасно знал, где замедлить шаг, чтобы не зацепиться за лозы, как срезать, быстрее добраться до леса, но груз на плече порядком мешал манёврам. Кто бы мог подумать, что этот тощий с виду парень такой тяжёлый. Пусти Дилюк ещё одну птицу — и ему несдобровать.       Если бы Кэйя из прошлого — не далёкого, того, что было лишь неделю назад — увидел себя сейчас, то наверняка удивился бы. Как он оказался в такой ситуации, несущийся на всех парах в лес с безвольным полутрупом на плече? Ведь всё было под контролем. Ну, поначалу.       Когда на винокурню пришло письмо с просьбой о визите — прямо после отъезда Дилюка по его загадочным делам — Кэйя первым делом отправился в Мондштадт. Лиза, может, и не горела страстью к порядку и каталогизации, но библиотека под её началом расцвела. Возможно, потому, что все должники и растяпы-работники были нещадно биты током и оштрафованы. А может, у неё просто был управленческий талант. Так или иначе, остаётся только сказать ей спасибо, потому что Кэйя нашёл целую полку, посвящённую Дмитриеву А. А., в считанные минуты. Среди десятка новеньких томов нашёлся один-единственный с портретом автора на обложке. Под цветной картинкой даже удосужились добавить пару строчек из биографии автора. Бинго. Нужно же ему как-то узнать дорогого гостя в лицо, верно?       Дмитриев оказался сухоньким дедком с густыми белыми бровями и тяжёлым взглядом исподлобья. Письмо не солгало: он и правда писал о кухне всех стран Тейвата, особое внимание уделяя винам всех мастей. Дед оказался бывшим сомелье, ударившимся в графоманию на старости лет. Полистав книгу, Кэйя уверился в своих подозрениях: письмо было лишь оправданием, чтобы пустить на винокурню шпиона Снежной. Дмитриев, ввиду возраста, давно не разъезжал по всему Тейвату сам. Он рассказывал о том, что успел узнать во времена бурной молодости, цитируя собственные дневники.       Информаторы Кэйи уже докладывали о странном интересе ко всему персоналу винокурни, но теперь, с этим письмом, картина стала чуть яснее. Снежная — или Фатуи — решили сунуть свой нос в «Рассвет». Но в чём их интерес? Ещё и вся эта кутерьма с письмами и винами… В распоряжении Царицы всё ещё есть отряд из отеля «Фауст», зачем присылать кого-то ещё? Может, они хотят разузнать о боеспособности Мондштадта? Но логичней отправить засланца в сам город, а то и к рыцарям. Что представляет особую ценность на винокурне… Сам Дилюк? Он упоминал, что в период своего странствия попортил Фатуи немало крови. Логично, если они решили отомстить. Зачем тогда приезжать именно в его отсутствие? Подготовить ловушку? Странно. Проще подкараулить Люка на полпути где-нибудь в лесу.       О том, что интерес мог вызвать он сам, Кэйя не думал. С Фатуи у него была взаимная выгода: он не раскрывал рыцарям их шпионов, тщательно следя за тем, куда они суют носы, и в обмен на эту протекцию получал редкие весточки об их планах на землях Мондштадта. Может быть, когда он встретится с лже-Дмитриевым лицом к лицу, мотивы прояснятся сами собой. Кэйя знал, что по одному виду человека можно распознать его задание. Если в «Рассвет» прибудет здоровенный детина с глазом Бога, значит, цель — Дилюк, ставший слишком большой занозой. Если кто-нибудь неприметный и с виду хилый, то точно попытается что-нибудь разузнать или стащить. Хотя… Что красть на винокурне? Рецепт вина?       Кэйя представил, как главы Фатуи с серьёзными минами посылают своего лучшего бойца, чтобы стащить какой-то там рецепт, и усмехнулся. Такие глупости в голову лезут — может, всё дело в жарком полуденном солнце? Он всегда плохо соображал в жару.

***

      Должность «начальника службы безопасности» Кэйи была чисто номинальной. Службы безопасности на винокурне сроду не водилось. Никто в здравом уме не посмотрел бы на дом Рагнвиндров с намерением ограбить или напасть. Но если Дилюку хотелось держать марку, кто Кэйя такой, чтобы возражать? Он не настолько наглый, чтобы добиваться откровенного «Мы наконец-то нормально поговорили и я понял, что ужасно по тебе скучал, поэтому переезжай» — надуманного повода было достаточно для человека негордого и падкого на эмоции, каким Кэйя в глубине души себя считал. Так что да, теперь у него была должность и собственный кабинет, выделенный для непонятных целей. Раньше это была вечно закрытая на ключ гостевая комната. Теперь вместо кровати там стоял огромный письменный стол, а полотняные шкафы сменились стеллажами для книг да стойкой для сувениров. Стащив из гостиной удобные кресла, на которых было приятно подремать, Кэйя приметил идеально подходящие для бутылок с вином выдвижные ящики стола, набросал перед камином мягких ковров и назначил кабинет своим новым логовом. Люк почти не возражал, только повесил на него обязанности разбирать свою корреспонденцию в отсутствие Эльзера, облагородив логово письменным набором и ящиком для писем.       Но вот, с визитом шпиона, кабинет наконец-то по-настоящему пригодился.       Приоткрыв дверь, Кэйя бесшумно протиснулся в комнату. От дверей была видна только макушка гостя, торчащая над спинкой кресла, но уже этого было достаточно: навряд ли Дмитриев решил нарастить рыжие волосы поверх своих огромных залысин. Гость сидел смирно, не рылся в полках и столе, так что Кэйя решил не идти на рожон и поддаться правилам игры на первое время.       — Господин Дмитриев, полагаю?       «Писатель» подскочил на месте, озираясь, но испуганным не казался. Пожимая ему руку, Кэйя приметил крепкую хватку и грубую кожу на ладонях. В то, что такие руки могут быть у человека, орудующего пером, верилось слабо. Он был вполне симпатичным: вихрастый, молоденький, с голубыми чистыми глазами и молочно-белой кожей. А на Кэйю пялился так, как будто перед ним был по меньшей мере живой Архонт. Дело в одежде? Кто знает этих странных людей из Снежной. Говорят, там так холодно, что они ходят в шубах круглый год, и даже лица заматывают шарфами по самые глаза. Может, шпион впервые выбрался за пределы страны и у него случился культурный шок? Тогда ему не стоит видеться с Розарией.       Покончив с бюрократией, Кэйя доставил гостя до самого порога подготовленных комнат и оставил присматривать за дверью Холли. Самому ему нужно было вернуться в кабинет, где среди кучи бесполезных листов был припрятан черновик письма к одному из осведомителей. Похититель сокровищ, который часто работал с Фатуи, с радостью делился сплетнями о миссиях и солдатах Снежной, в ответ получая уведомления о рейдах рыцарей. Кэйя добавил к письму описание: рыжий, долговязый, глаза синие, молодой, скорее всего солдат; тщательно запечатал конверт. Ответ, если всё пройдёт как обычно, будет у него в руках через пару дней. Навряд ли кто узнает шпиона по такому описанию, если он мелкая сошка, но лучше перестраховаться. Бережёного Архонты берегут.       Кэйя усмехнулся этой мысли. Люди верили, что Архонты покровительствуют тем людям, кому подарили глаза Бога, и во время сражений с Фатуи Кэйе часто представлялась Царица, пытающаяся выбрать, на чьей она стороне в этой битве. Кому же она станет покровительницей на этот раз? Глаза Бога у гостя Кэйя не заметил вовсе.

***

      Шпион оказался ещё хуже в своём деле, чем Кэйе представлялось поначалу. Эльзер докладывал о том, как тот скучал во время экскурсии, как едва не взвыл, стоило Эльзеру завести рассказ о столетней винодельческой традиции и постоянно пытался сбежать, ворча об усталости и жаркой погоде. Он не ответил верно ни на один из ненавязчивых вопросов о вине, понятия не имел, что такое фиалковая дыня и делают ли в Мондштадте пиво из волчьих крюков. Всё это было лишней предосторожностью: шпион и так не подходил под портрет Дмитриева, но теперь Кэйя ещё и знал, насколько ужасна была его подготовка к миссии. Отправили паренька на убой, толком не подготовив? Но зачем?       Лже-Дмитриев оживал, когда к прогулкам по винокурне присоединялся Кэйя, и разговор зачастую соскальзывал с вин на вещи совсем к ним не относящиеся. Он куда лучше разбирался в оружейной стали, чем в сортах дерева для бочек, и редкие оговорки выдавали, что он знает о Бездне больше, чем ожидаешь от рядового человека. Будто бы желая провалиться ещё сильнее, хотя куда уж, шпион проявил сильнейший интерес к утренним тренировкам Кэйи. Это произошло спонтанно: Кэйя, по своему обыкновению, лениво разминался на заднем дворе, когда заметил, что за ним нагло наблюдают из окна.       — Доброе утро, — улыбнулся он. Солнце ещё только встало над горизонтом и светило прямо в окна винокурни, но гость упорно пытался смотреть на Кэйю, пусть и отчаянно щурясь. Наверное, именно из-за этого солнца он ещё и покраснел; Кэйя знал, что рыжим с их бледной кожей часто хватает пары секунд на солнце, чтобы получить солнечные ожоги. Или дело было в белой рубашке Кэйи с полураспущенной шнуровкой. Кто знает?       — Доброе. Увлекаетесь фехтованием?       — Можно и так сказать. Я был рыцарем Ордо Фавониус, пока не поступил на службу к мастеру Дилюку, — ответил Кэйя беспечно. Как будто шпион не разузнал о нём всё, что мог. Ох уж этот спектакль риторических вопросов. Хотя, с его подготовкой… Мог и не знать.       Шпион замолчал, но остался стоять, опершись локтями о подоконник. Солнце вставало всё выше и выше, заливались птицы, и время завтрака неумолимо приближалось. Надо бы закончить утреннюю разминку, раз уж начал. Растяжка, комплекс выпадов… Теперь можно взять со стойки меч, провести несколько мощных рубящих ударов, рассекая воздух. Кровь быстро бежала по жилам, приятно горели мышцы. Пробежаться, что ли, по лесам? Наверняка найдётся пара разгулявшихся монстров. Кэйя усмехнулся: оставлять шпиона без присмотра, даже такого бестолкового, не стоило, но его можно взять с собой и посмотреть, как «писатель» мучительно неловко оправдывает свою солдатскую выучку какими-нибудь тренировками или братом из Фатуи. Будто услышав его мысли, шпион высунулся из окна ещё сильней и с горящими глазами спросил:       — Не возражаете против дружеского спарринга?       — Вы увлекаетесь фехтованием? — весело передразнил его Кэйя, перехватывая меч другой рукой. — Странное хобби для писателя.       — Ничего необычного, — заявили ему в ответ. — Я не просто писатель, я исследователь. Настоящий путешественник должен уметь держать меч, иначе ему нельзя соваться дальше городского парка. Хиличурлам плевать, что ты всего лишь пытался добраться до редкого вида закатника рядом с их лагерем.       Ладно, эта отговорка не так плоха, как могла бы быть. Кэйя снова лениво перебросил меч, взвешивая за и против. Он не раскроет все свои финты и уловки за один тренировочный бой, так что подготовить ответные атаки шпион не сможет. Но в чём тогда резон? Ему настолько наскучили рассказы о правильной ковке заклёпок для винных бочек, что он готов разрушить остатки конспирации? Хорошо, пусть. Кэйе всё равно хотелось битвы, а раз выдаётся возможность исподтишка оценить потенциального противника, кто он такой, чтобы от неё отказываться?       — Буду рад компании, — ответил Кэйя. Он собирался перевести дух, пока шпион одолеет лестницу и найдёт выход на задний двор, но тот внезапно ухнул прямо в открытое окно. Со второго этажа. Приземлился тихо, как кошка, и залихватски подмигнул в ответ на открытое удивление Кэйи. Ладно. Ему осталось только заявить «Я — из Фатуи», чтобы даже кошка, канючащая у горничных сливки, поняла, что он не просто писатель.       — Приступим? — с азартом спросил шпион — да чёрт возьми, всё «шпион» да «шпион», может, спросить о его настоящем имени? Будет смешно, если он и вправду ответит, — бесцеремонно подхватывая со стойки тренировочный меч. Хоть бы разрешения спросил, что ли.       — Без разминки? Не рекомендую, — Кэйя приподнял брови в фальшивом удивлении. Пускай он ещё заявит, будто уже провел разминку прямо у себя в комнате, чтобы размяться со сна. Но шпион лишь поморщился, с сожалением вернул меч и принялся за выпады. Растяжка у него была, что надо и руки тоже на силу не жаловались: в этом Кэйя убедился, пока шпион отжимался прямо от земли на одной руке, откровенно красуясь.       Первое впечатление оказалось верным. Худощавый, но не тонкий-звонкий, которого плевком перешибить можно. И меч он держал умело и ловко, не зажимая пальцы в каменном захвате. Интересно, кого же такого занесло на винокурню? Неужто кто из подающих надежды новичков? Кэйя слышал о парочке кандидатов в Предвестники, но навряд ли птицы такого высокого полёта станут убивать время в шпионаже. Ещё и таком неумелом. Да и постарше они должны быть, разве нет?       — Теперь можно? — деловито осведомился шпион, отряхивая землю с рук. Дождавшись благосклонного кивка, он вновь подхватил меч и тут же стал в стойку. Устойчивая, не манерная, какую можно встретить у аристократии, грубоватая даже. И меч он держит так, как будто его ждёт не тренировочный бой, а схватка на смерть. Не дуэльный хват, и даже не боевой, какому учат рыцарей, а явно что-то адаптированное под себя.       — О, смилуйтесь надо мной! Я всего лишь рыцарь в отставке. Вы же не собрались сражаться со мной до крови? — сказал Кэйя с долей иронии в голосе. Шпион всё-таки смутился, чуть поправил стойку и, явно перебарывая себя, ответил:       — Нет. Остановите меня, когда будет достаточно.       Весьма самоуверенно. Что же…       Кэйя начал с внезапного удара в кисть. Выпад был достаточно медленным, чтобы увернуться успела и черепаха. Шпион так же медленно отвёл удар, демонстрируя твёрдость руки и знание базовых приёмов. Что же, наверное, Кэйя всё-таки не сможет случайно его прирезать. Сражаться он умеет лучше, чем врать и притворяться — неплохо.       Шпион пошёл в ответную атаку, но уж слишком в лоб. Он очевидно раскрылся, вытянув руку в выпаде, и Кэйя парировал, лишь наметив удар в подставленную руку. Видимо, тоже решил проверить противника, чтобы не зашибить ненароком. Это было почти обидно: ещё никто, кроме Люка, не сомневался в его силе и навыках, и даже тот лишь язвил, зная, что с Кэйей они практически равны.       Оценив друг друга, противники наконец-то ускорили темп. Удары замелькали один за другим. Кэйя старался держать дистанцию, исследуя стиль лже-Дмитриева. Сражался он так же, как держал клинок: типичная выучка Фатуи, переломанная и переделанная так, чтобы подходить только ему. Атаки грубые, упор больше на силу и скорость, чем на финты и стратегию. Хорошая тактика, если ты достаточно ловок и силён: можно сразить и мастера лучшей фехтовальной школы, попросту задавив его грубой силой.       Вот только у Кэйи силы тоже было предостаточно. Удары, что должны были вывернуть ему запястье, он парировал без особого труда, успевая реагировать на учащающиеся уколы и внезапные рубящие удары. Вот он нырнул вбок, начал удар в очевидную брешь в защите шпиона, и остановился на полпути, уведя в меч в сторону. Шпион, уже готовясь парировать, покачнулся и чуть не споткнулся об вовремя выставленную ногу.       — Не стесняетесь разбойных приёмчиков? — фыркнул шпион, возвращая равновесие. — А как же рыцарская честь?       Кэйя ответил нахальным подмигиванием и подставил клинок под внезапный удар, позволяя руке дрогнуть. Рукоять он не выпустил, но шпион, почуяв слабость, купился и позволил себе вложить в меч ещё больше силы, больше скорости, больше азарта. Резким прыжком уйдя из-под очередной атаки, Кэйя легонько подтолкнул шпиона в спину и тот едва не упал, утаскиваемый инерцией вслед за мечом.       — Снова станете упрекать меня о рыцарской чести? Не любите грязных приёмчиков? — не удержался он от смешка.       — О, вы ещё не знаете, что такое настоящая грязь, — с запалом ответил шпион. Его вымученная, деревянно-вежливая улыбка наконец-то сменилась искренней, отдающей кровожадным безумием. Казавшиеся тусклыми глаза горели, веснушки прикрыл припорошивший щёки румянец, грудь тяжело вздымалась… Кэйя утёр вспотевший лоб и мотнул головой, сбрасывая наваждение, но было слишком поздно: взгляд сам собой останавливался на чужих губах, на растянутом вороте простой белой рубахи. Его внимание не заметили: шпион, видимо, решил изображать из себя руинного охотника, нанося мощнейшие удары со всех сторон.       Даже удары молотобойцев Фатуи были не так сильны. Приняв очередной выпад лезвием меча, Кэйя почувствовал, как боль прошила руку до самого плеча. Шпион ничуть не устал, лишь распаляясь в ходе битвы, будто звон мечей придавал ему сил, или… будто терял над собой контроль? Мановением руки создав под ногами противника маленькую заледеневшую лужицу, Кэйя дождался, покуда тот поскользнётся, и ударил рукоятью меча в беззащитный живот. Шпион даже не согнулся пополам, хватая воздух, как должен был — лишь отошёл на пару шагов и стал держаться на порядочной дистанции, сменив близкие рубящие удары на внезапные уколы.       Кэйя старательно бесил его обманными атаками и ленивым парированием. Он даже достал из арсенала ту самую раздражающую улыбочку, что гарантировано действовала на всех, как красная тряпка для быка. Опыт не подвёл: раззадоренный шпион снова стал ближе, попытался схватить его за волосы, заманчиво болтающиеся в низком хвосте, и чуть не лишился руки. Кэйя увернулся от метящегося в шею лезвия, резко ушёл в сторону и довольно усмехнулся — теперь противник стоял лицом к рассветному солнцу, близоруко щурясь.       Солнце сыграло свою роль, и Кэйя провёл безукоризненную комбинацию. Пожалуй, даже переборщил: таким ударом можно было бы перерубить ствол молодого дерева. Меч дёрнулся в чужой руке, едва не вылетев на песок, но шпион его удержал. Похвально. Кэйя по себе знал, что после такого запястье ещё несколько дней будет ныть в ответ на любое движение. Теперь всё будет просто: он станет вкладывать в удары всё больше и больше силы, пока боль не заставит шпиона сдаться. Но противник, внезапно, задорно рассмеялся и попросту сменил ведущую руку.       — Один ноль в вашу пользу, — умудрился выпалить он, атакуя с той же силой и скоростью, что и раньше. Это уже не разрушение образа, это торжественное сожжение и пляска на его осквернённых руинах. Шпион прошёлся резкой атакой по ногам, рубанул в корпус, руку, голову, резко крутанулся, пытаясь зайти за спину…       — Бейте в полную силу! — воскликнул шпион, когда понял, что Кэйя снова начал осторожничать, вернувшись к тому, с чего они начали. Он казался таким огорчённым и разочарованным, что хотелось утешительно потрепать его по голове.       — Чтобы лишить вас второй руки? — рассмеялся Кэйя. — Неужели писателю стоит так небрежно относится к своему главному инструменту?       На мгновение шпион застыл, смешно нахмурившись. Неужели он настолько отдался бою, что даже такой намёк на его шпионское амплуа выбил его из колеи? Вот же дурачок. Кто его вообще из Снежной выпустил? Судя по всему, пора заканчивать бой, иначе маски окончательно сорвутся, а Кэйе хотелось ещё немного поиграться с этим нелепым шпионом, что сражался во сто крат лучше, чем врал. Своим коронным движением он вышиб меч из чужой руки, вспоминая, как Дилюк ненавидел этот его приём во времена их совместных тренировок.       Потеряв меч, шпион едва не зарядил ему ребром ладони в горло. У кого-то рефлексы берут верх над мозгами, да? Кэйя поднял руки в нарочито беззащитном жесте и довольно рассмеялся.       — Тише, тише, господин писатель, а не то вместо следующей утренней тренировки вам придётся организовывать мне похороны. Или бежать из города — тут уж как повезёт.       — Будет следующая тренировка? — спросил шпион с такой очевидной надеждой, что Кэйя не сдержал искренней улыбки. Ну чисто невинный ангелочек с открытки: красные щёки, золотые в лучах солнца кудряшки, мокрые волосы липнут к лицу, эти голубые глаза… Кэйя поймал его странный, внимательный взгляд на своей окончательно разошедшейся шнуровке на рубашке и глубоко вздохнул. Он об этом пожалеет, но… Если он не задразнит этого «ангелочка» до густейшего румянца, то никогда себе не простит. Его интерес так очевиден, разве можно его игнорировать?       — Может, и будет. Вы великолепно сражались, я представить не мог, что мне удастся так развлечься сегодня утром, — Кэйя одарил шпиона ослепительной улыбкой. — Но последний мой приём всё же вас подловил. Позволите ли вы мне оказать вам услугу? Этот финт очень легко парировать. Я покажу вам, как.       Шпион молча кивнул, глядя на Кэйю огромными глазами. Наверное, он поверить не мог, что сейчас произойдёт та самая клишированная романтическая сцена из любовных романах. Кэйе тоже не верилось. Но то ли из-за ещё кипящего в крови азарта, то ли из-за холодного утреннего воздуха, из-за которого дышать стало легко и странно, он не мог остановиться.       Оставалось надеяться, что горничные не пялятся из окон на то, как он в одной нижней рубашке и домашних штанах стоит вплотную к шпиону Фатуи и держит его за запястье, уверенно неся чушь про стратагемы и интуицию. Говорить можно было что угодно: судя по осоловевшему взгляду шпиона, он бы проглотил сейчас всё, что ему скажут.       — Вы всё поняли? — мягким, почти мурлыкающим голосом поддразнил Кэйя. Шпион сглотнул и неуверенно кивнул. — Умница. Проверим на практике?       Лишь бы он в обморок не жахнулся. Вот смеху-то будет.       Решив окончательно добить жертву, Кэйя и положил руку ему на талию. Сквозь простую белую рубашку чувствовался жар чужого тела, и Кэйя вскользь представил, как ярко, должно быть, ощущаются его ледяные пальцы на влажной от пота коже. Раззадоренный дракой, глаз Бога сиял на его поясе, и кажется, даже слегка покрылся инеем.       — Вы всё поняли, господин писатель?       Ему не ответили, но Кэйя не просто откровенно ластился к беззащитному шпиону, отыгрывающему — на этот раз весьма убедительно — предобморочную девицу, но и выбрал стратегически правильную позицию, из которой было видно пунцовое ухо, красную щёку и разливающийся вниз по шее румянец. Очаровательно, что тут скажешь. Вдруг, осмелев, шпион перестал стоять столбом и откинулся спиной на его грудь, схватил за запястья, заставив обнять себя со спины. Его вихрастые рыжие волосы щекотали Кэйе шею, а живот уколола металлическая оправа глаза Бога. Вот ведь… Игривое настроение слетело, будто его и не было.       — Знаете, господин писатель, мне вот любопытно. Многие пишут под псевдонимами. Вы тоже?       — Псевдоним, — повторил шпион так, будто бы впервые услышал это слово. Он долго думал, и Кэйя почти привык к тому, как он осторожно поглаживает его руку большим пальцем. Интересно, если запустить руки ему под рубашку, он позволит стащить свой глаз Бога? — Да. Моё имя… Не совсем обычное. Людям больше нравится то, к чему они привыкли.       — Как интересно, — выдохнул Кэйя прямо в чужое ухо, только-только переставшее сиять пунцовым цветом. Желание поцеловать, проверить, горит ли оно так же, как его собственные щёки, снова подняло голову, но у Кэйи всё-таки есть честь и достоинство. Он и так слишком заигрался. — Вы откроете мне своё настоящее имя?       На этот раз пауза уж совсем затянулась, и Кэйя был готов отступить, как вдруг ему всё же ответили.       — Аякс. Но это… Для близких.       Кэйя ещё секунду подержал шпиона — Аякса — в объятии, чтобы не выглядело так, будто он сбегает, испугавшись имени, и, всё-таки, не сдержавшись, поцеловал всё ещё красное ухо. Имя нужно будет передать вдогонку к описанию. Даже если оно «для близких», о нём мог кто-то слышать. Почему бы и не проверить?       — Рад оказанному доверию. А теперь, пожалуй, лучше вам пойти переодеться, прежде чем Аделинда явится по наши души с метлой. Она ненавидит опоздания, — серьёзно сказал он. На душе сделалось тоскливо. Будет очень жаль, если ему придётся всё же прирезать этого странного парнишку. Пожалуйста, пусть он окажется мелкой сошкой, которую отправили на неподходящее задание, и Кэйя просто проведёт с ним чудесный остаток недели.       Просить о таком было глупостью: обычно судьба делала всё наперекор его желаниям, но может же старый уставший человек позволить себе хоть какие-то слабости?

***

      В дверь заколотили. Кэйя с трудом отцепил от себя чужие руки, пятернёй приглаживая растрёпанные волосы. Аякс попытался что-то недовольно вякнуть, цепляясь за расстёгнутый пояс чужих штанов, но Кэйя был неумолим. Доковыляв до двери, он высунулся так, чтобы Моко видела только его лицо — и не заметила Аякса, развалившегося в кресле.       — Что?       — Почту принесли, — сказала Моко, старательно пытаясь заглянуть в кабинет. Никаких манер, зато жажды сплетен хоть отбавляй. Неужто мало тех, что уже разошлись по всей винокурне? — Вы говорили, сразу вам нести, когда письма придут.       — Большое спасибо, — ответил Кэйя с привычной обворожительной улыбкой и забрал стопку конвертов. Не дав Моко сказать и слова, он запер двери, надеясь, что ей всё же не удалось заметить его красные губы и растрёпанный вид в вечернем полумраке.       Кабинет освещала лишь настольная лампа. Аякс ворчал, что так ему плохо видно, куда целовать, но Кэйя был неумолим: в подсвеченном окне, даже на втором этаже, со двора всё будет как на ладони. Достаточно того, что стены особняка оказались картонными, и приходилось врать о том, чем же они с дорогим гостем так долго занимались, что слышны были лишь вздохи и стоны. Версия с травмой на тренировке, которую пришлось залатать, не выдерживала критики — во многом потому, что Аякс в тот же вечер щеголял без бинтов, зато со счастливой улыбкой кота, нажравшегося краденой сметаны.       Кэйя подошёл к столу, перебирая письма. Это, в строгом аккуратном конверте, от Альбедо — по поводу подготовки к дню рождения Кли, наверное. Подарок для неё доставили ещё на прошлой неделе, и Аделинда уже успела отчитать бестолкового молодого мастера: кто же дарит маленькой девочке кучу взрывчатки? Кэйя же был уверен, что лучше дать Кли хорошо сделанный, но слабенький набор бомб в красивом мешочке с бантом, чем дать ей подорваться на очередной самодельной. Следующий конверт — гербовая надушенная бумага, — от Лизы, которая помогала Джинн с корреспонденцией. Наверняка интересуется, жив ли он ещё и не прирезал ли его фатуйский шпион. А это…       — Что-то важное?       — Да так, всякая мелочёвка, — ответил Кэйя, оборачиваясь на голос. Аякс сидел так же, каким Кэйя его и оставил: откинувшийся на спинку кресла, с распахнутым воротом рубашки, даже в слабом свете видно — весь красный и ужасно довольный. Зрелище притягательное. Но сейчас куда важнее казался простой конверт, якобы с рекламной рассылкой, с условленной надписью зелёными чернилами в верхнем левом углу. Письмо от информатора, у которого он спрашивал о шпионе. Стоит прочесть.       — Раз ничего срочного, то возвращайся на место, — Аякс самодовольно оскалился, хлопнув себя по колену. Кэйя закатил глаза. Как будто не он всего два дня назад краснел и запинался, стоило взять его за руку. Из недели, которую Фатуи собирался гостить на винокурне, ему осталось три дня, и с каждым он наглел всё больше и больше. Кэйя не возражал: распознав друг в друге взаимный интерес, они немного торопились. Горничные точно о чём-то догадались. Наверное, Кэйе стоило заставить этого идиота надеть шарф на обед, чтобы прикрыть зацелованную шею, но тот упёрся рогом, и в итоге почти час неловко прикрывался воротником. И почему Кэйя вообще им заинтересовался, ещё раз?       Хотя, если вспомнить стальную хватку, усыпанные веснушками плечи, голодный звериный взгляд, когда Кэйя впервые уступил в тренировочном бою… Интересоваться было чем, а взаимность этого самого интереса изрядно льстила. Обычно люди обходились вздохами да горячими взглядами исподтишка, не решаясь признать свою симпатию. Аякса же хватило на день таких переглядок. Тренировка, наверное, его доконала: едва дотерпев до конца завтрака, он подловил Кэйю в у двери его кабинета. Пока Кэйя думал, сразу ему бить или сначала выслушать, Аякс нервно взлохматил волосы и сбивчиво заговорил:       — Я не знаю, как это всё делается, но… В смысле, знаю, но только на словах, да ещё и от ненадёжных людей, и как подумаешь, это всё так глупо звучит, понимаешь? А самому попробовать ещё не доводилось, я имею в виду, и не хотелось никогда, мне ещё никто так не нравился раньше, ну как, я хотел сказать…       Решив избавить беднягу от мучений, Кэйя приобнял его, толкнул дверь в кабинет и утащил за собой. Аякс очаровательно краснел — не только щеками, но и ушами, шеей, по которой румянец спускался под рубашку. Приперев его к стенке и осторожно коснувшись пылающей щеки.       — Говори, если что не нравится, — предупредил он и, не дожидаясь ответа, поцеловал, осторожно и мягко: раз уж «никто не нравился раньше» и «не хотелось никогда», велик шанс, что ему доверили первый в жизни поцелуй.       Кэйя уже думал, что не так понял эту сбивчивую речь, а все эти взгляды ему примерещились, когда Аякс наконец прекратил стоять столбом и несмело положил руки ему на плечи. Может, он просто заскучал, а крутить интрижку куда интересней, чем выслушивать истории о виноделии, но Кэйе нравилось думать, что всё дело в его природном обаянии.       Отмахнувшись от лишних мыслей, Кэйя распечатал письмо. Как бы ему ни хотелось бросить его в камин и провести чудесные три дня без единой задней мысли, он был ответственным человеком. Многие так не считают, конечно. Так и нужно. Кэйя много усилий приложил к созданию нужной репутации.       Письмо было написано в простеньком шифре. Его не поймут служанки и случайные любопытные, но и сидеть часами для расшифровки не нужно.       «Рыжий, высокий, хороший боец? Есть шанс, что к тебе занесло кандидата в одиннадцатые Предвестники. Его зовут Тарталья; разве что кто слышал о нём раньше, кличут Аяксом. Слухов много, сам решай, чему верить: говорят, он вышел из Бездны, что носит при себе глаз Порчи, что может обернуться в огромную рогатую хрень в доспехе выше статуи Архонта перед Собором. Мне пришлось многим рискнуть, чтобы разговориться с Фатуи, так что держи руку на пульсе, скоро подкину тебе пару просьб от наших.»       Тарталья, значит. Целый будущий Предвестник. Кэйя отложил письмо. Аякс и вправду оказался новичком, слишком стремительно взлетевшим, чтобы считаться профи. Но он не был мелкой сошкой. И навряд ли прибыл на винокурню, чтобы устроить себе недельные выходные на природе. Прикончить его сейчас? Если написанное в письме правда, то не факт, что получится. Порадоваться тому, как всё сложилось, и спокойно отпустить Фатуи восвояси в конце недели? А уйдёт ли он? Может, он здесь, чтобы дождаться возвращения Люка. Может, Кэйя опять подвёл самого близкого и дорогого человека.       — Что же мне с тобой делать, — вздохнул Кэйя себе под нос, бросая письмо в корзину для растопки.       — Всё, что хочешь. Желательно побыстрее.       Кэйя заставил себя обернуться с непринуждённой улыбкой. Как же его теперь называть? Тарталья? Аякс? Всё то же открытое, простое лицо, всё те же веснушки и тёплый взгляд, но то, что за ними скрывается, могло оказаться смертельно опасным. Не подозревая о его мыслях, Аякс всё ещё ждал его в кресле, нетерпеливо стуча пальцами по подлокотнику. Что же. Нужно работать с тем, что есть.       Кэйя неторопливо подошёл к креслу, стал позади, положив руки Тарталье на плечи. Пальцы похолодели, тихо сверкнул глаз Бога на поясе.       — Дразнишься? — надулся Тарталья, запрокинув голову. В полумраке его глаза казались тёмными, как морские воды. Незнакомыми, полными затаённых опасностей. С чего он вообще решил, что уже понял и прочитал этого человека? Кэйя с нажимом огладил чужие плечи, разминая. Скользнул ладонями на голую шею, сжал. Даже не дёрнулся. Настолько доверяет? Или знает, что Кэйя ему не угроза? Может, всё это время Тарталья думал, что при желании может размазать Кэйю тонким слоем, особо не стараясь, и потому был настолько беспечен. Но что ему всё-таки нужно? Что птица такого высокого полёта забыла на винокурне?       — Дразнюсь, — серьёзно ответил Кэйя и склонился ближе к чужому лицу, добавив в голос проникновенности. Главное — чтобы не дрогнула рука, чтобы ледяное лезвие вспороло чужую кожу без колебаний. — Ты дашь мне всё, чего я захочу? Всё, о чём попрошу тебя?       — Да, — без раздумий ответил Тарталья, тяжёло сглотнув. Беззащитно дёрнулся под ладонями Кэйи кадык. Он бы мог убить его прямо сейчас. — Всё, о чём пожелаешь. Только скажи мне.       — Тогда ответь, — всё тем же ровным тоном сказал Кэйя. — Что такая сиятельная персона забыла в нашем скромном захолустье?       Он даже не дёрнулся; смотрел на Кэйю снизу вверх, не мигая. Игривый настрой пропал, как будто его и не было, но Тарталья не попытался ни встать, ни сбросить чужие руки. Мелькнула подлая мысль о том, что можно было бы притвориться, будто не было никакого письма, и закончить вечер также прекрасно, как он начался.       — Я уже говорил. Собираю информацию для своей книги, — спокойно ответил он.       — Решил дать себе отдохнуть перед принятием звания? — усмехнулся Кэйя. — Так мило, что творчество тебе важнее, чем получить титул одиннадцатого Предвестника.       Тарталья поскучнел, опустил взгляд, уставившись на собственные брюки. Тихо скрежетали сверчки за окном. Внизу Аделинда накрывала на стол, гоняя горничных по кухне и столовой. Кэйя чувствовал, как под его руками стучит пульс Тартальи, ровный и уверенный, не ускорившись ни на миг.       — И давно ты знаешь?       — О том, что ты шпион? С самого начала. Но о титуле узнал только сейчас.       — Титула у меня ещё нет. Это всё письмо, да? И к чему тогда… всё это? — Тарталья осторожно потянулся к рукам Кэйи у своего горла. Тот напрягся, готовясь ударить, но чужие пальцы остановились, ласково коснувшись его. — Тактика обработки шпионов? Не проще было подослать симпатичную девчонку, чем проверять, клюну ли я на тебя?       — Не одному тебе скучно торчать на винокурне, знаешь ли, — хмыкнул Кэйя, отпуская чужую шею. Острый момент прошёл, напряжение чуть спало. Со свойственной ему наглостью Аякс потянул Кэйю к себе на колени, и тот, почти не колеблясь, поддался. — Мне тоже иногда нужно развлекаться. Заезжий симпатичный паренёк… почему бы и нет? Даже если он шпион. Правда, если на рядового Фатуи я был ещё согласен, то Предвестники уже не мой калибр.       — Считаешь, я симпатичный? — тут же мурлыкнул Аякс, устраивая подбородок на плече Кэйи. Руки его уже привычным жестом обвили чужую талию, прижимая ближе, губы коснулись шеи.       — Это правда то, что тебя волнует? — Кэйя увернулся от поцелуя, недовольно хмурясь. — Лучше скажи, что тебе здесь нужно. Попробуем разрешить ситуацию мирно. Не хочу заканчивать чудесную неделю убийством и попыткой спрятать тело. Знаешь, как трудно избавиться от костей? Один череп чего стоит.       — Уж кто-кто, а я в курсе, — фыркнул Аякс и они внезапно оба коротко рассмеялись. — Я бы тебе сказал, но ты не поверишь.       — Попытка не пытка. Говори.       — Мне нужно было украсть рецепт вашего фирменного вина, — со всей серьёзностью заявил Аякс. — Часть работы Фатуи — красть разработки других стран. Промышленный шпионаж. Я должен был умыкнуть рецепт без капли крови и разрушений. Вроде как экзамен, чтобы показать, что я полезен не только как берсерк.       — Странные порядки, — Кэйя вздохнул и всё-таки позволил Аяксу поцеловать шею, щёку… Пришлось его остановить, когда, разошедшись, тот попытался запустить руки ему под рубашку. — И как, справился?       — А то, — Аякс самовольно усмехнулся. — На три килограмма винограда…       — Ладно, верю. Но раз рецепт уже у тебя, почему ты ещё здесь?       — Сам как думаешь? — серьёзно спросил Аякс. — Когда в последний раз себя в зеркало видел? Я планировал и на вторую неделю напроситься погостить, мол, материала оказалось больше, чем я думал.       — Что, и даже лекции о сортах сахара и хмеля слушать стал бы?       — Ради тебя — стал бы, — заявил Аякс, отчаянно краснея. Демоны с ними, с Фатуи и с рецептом. Всё равно секрет вкуса вина «Рассвета» не в рецепте, а в какой-то там особой древесине бочек и условиях хранения, так что Кэйя даже не будет чувствовать вину перед всем славным родом Рангвиндров за то, что собирается сделать.       — Вот что. Вторую неделю я тебе не обещаю, но эту можешь жить спокойно. Потом уедешь, как и планировал, и я никому ничего о тебе не скажу. Понял?       Аякс закивал с таким энтузиазмом, что Кэйя не стерпел и улыбнулся, перестав изображать холодность. Тот будто только этого и ждал, положил руку ему на затылок, заставляя склониться к себе, поцеловал — уже не так неловко, как в первые разы, куда уверенней и напористей. Не удержавшись, Кэйя обнял его. Может же он позволить себе маленькую слабость время от времени?

***

      Всё было просто чудесно, пока не настал день отъезда. Аякс сделался смурным и угрюмым, выбивая из Кэйи обещания писать каждый день, и ему оставалось лишь благосклонно кивать. Ни писать, ни отвечать на письма он не собирался: тут даже Царица и Джинн встанут на дыбы, узнав о связи своих подчинённых. Да уж, повезло пареньку с первой любовью, ничего не скажешь.       Аделинда, напротив, была само радушие и гостеприимство, и во всём старалась гостю угодить. На прощальном обеде она превзошла сама себя, накрыв прекрасный стол и лично налив Аяксу того самого фирменного вина в дорогой бокал.       — За прекрасную неделю, — улыбнулся он, не сводя с Кэйи взгляда, и опрокинул бокал залпом. А через несколько минут упал лицом в салат.       Вот так Кэйя и оказался с бездыханным телом на плече перед разгневанным Дилюком, вернувшимся пораньше после панического письма от Аделинды. Возможно, когда он поостынет, Кэйе удастся объяснить, что убийство Предвестника без особых на то мотивов может стать причиной ужасных политических дрязг, и Джинн за это по головке не погладит. А возможно, нет, и ему придётся бежать до самого Мондштадта.       Так или иначе, мечте Аякса суждено сбыться: похоже, он остаётся здесь на вторую неделю.