Путеводитель по Монштадту №1

… помните, как в детстве мы бежали и ветер бился в ладонях, словно у нас вырастали крылья. Бежишь и кажется, вот-вот оторвешься от земли, но… что-то не очень получалось. Рэй Брэдбери. Здесь обитают тигры.

***

      — Ну вот мы и добрались до города ветров! — провыла Пикси, цепляясь за шею когтистыми лапками. — Я так скучала по мягкой постели!       — Поиск, Пикси, нас ждёт поиск этой самой постели, — устало выдыхаю, бесцеремонно заваливаясь на ближайшую скамейку перед фонтаном.       День оказался жарким и душным, дрожа раскаленным воздухом над вымощенной брусчаткой дорогой. После трёхдневного похода из Ли Юэ в Мондштадт с ночёвкой в палатке и печальным поеданием бутербродов с ветчиной на перевалах, хотелось только помыться и выспаться. И радужная дымка воды, поднимающаяся от фонтана и, оседавшая на коже, только усилила это желание.       Пикси приземлилась рядом на все четыре лапки, любопытно помахивая пушистым черным хвостом. Размером она была с обычную кошку, да и принять её за таковую проще простого. До тех пор, пока не начинала разговаривать.       В Сумеру подобное не было чем-то необычным, но чем сильнее мы отдалялись от зелёных земель, тем больше нервных, испуганных и откровенно шокированных взглядов получали, едва Пикси открывала свой клыкастый рот. Даже в Ли Юэ нашелся всего-то один человек, с подобным спутником — доктор Бай Чжу из хижины Бубу. Но Пикси так и не смогла подружиться с прыткой бледной змеёй, прячущейся в складках одежды мужчины и шипящей нелицеприятные фразы. Доктор конечно искренне извинялся, неловко потирая затылок и виновато улыбаясь, но Пикси обиду затаила и попытки подружиться оставила.       В Монштанде встретить кого-то подобного и вовсе почти невозможно. На городских улицах шныряли по своим делам местные жители, не обращая никакого внимания на мою скромную персону. Ещё на входе в город бойкая девчушка в красном задала все формальные вопросы и, посюсюкавшись с моей маленькой спутницей (Пикси стойко держала язык за клыками и выдержала все попытки почесать за ушком), провела в город, оставив возле стойки искателей приключений. Кажется её звали Имбирь…или как-то так…слайм бы побрал мою плохую память!       В Монштанде пахло одуванчиками, свежим бризом и чем-то ужасно вкусным из местного ресторанчика. Нет! Я упрямо мотнула головой, стараясь не смотреть, как за ближайшим ко мне столиком кто-то наслаждается вкуснейшим стейком. Сначала место для ночёвки! Должна ведь в городе быть какая-то таверна для путешественников?       В гостинице «Гёте» слишком болтливый для фатуи паренёк битые пять минут настойчиво советовал мне совершенно ничего не спрашивать о делегации из Снежной, которая остановилась тут столько-то недель назад и из-за которой мест не было. С трудом удалившись от фатуи, который, почувствовав свободные уши, начал вещать о том, какие невкусные местные блинчики, мы проверили все гостиницы (свободных мест так и не нашлось) и прибыли, наконец-то, к доске объявлений.       — «Разыскивается парень со светлыми волосами и в необычной одежде…» Так, это нам не надо! — взяла на себя роль чтеца Пикси. Я же пыталась держать глаза открытыми. Спать хотелось неимоверно. На город уже медленно спускались вечерние тени, заводили бойкие песни лягушки и тянуло холодной сыростью от близости озера.       — »…продаю семена ветряных астр для балконов», «…скидки на куриные шашлычки после восьми вечера в…» не то…о! Смотри, Лили, смотри! «Сдаю комнату на втором этаже аккуратной, хозяйственной девушке, обращаться к госпоже Вилли!». Пойдём же скорее!       Я невольно поежилась. Подозрительно, что эта самая комната до сих пор свободна, с такими то забитыми людьми гостиницами, но выбора у нас все равно не было.       В чём был подвох я поняла, когда, следуя за напарницей через подворотни, вывалилась возле, судя по всему, крупнейшей таверны города, из которой доносилось весёлое пение, крики и громкая музыка, признаю честно, весьма неплохая. Вот в чем загвоздка! Ни один нормальный человек не сможет выспаться, когда рядом орут пьяные голоса.       Я невольно хмыкнула. Слава архонтам, я нормальной не являюсь и подавив очередной зевок, подхватывая одной рукой Пикси, постучалась в дверь. Открыла нам бодрая старушка с цепким острым носом и не менее острым взглядом, который впрочем тут же смягчился, стоило ей завидеть милую кошечку с громадными умоляющими зелёными глазами. На потрепанную, уставшую девицу в походном плаще обратили куда меньше внимания.       Комнату мы получили без проблем, клятвенно пообещав, что я буду убираться, не шуметь (куда уж больше!) и не водить подозрительных личностей (меня в роли такой личности уже было достаточно).       Бабулька жила с таким же божьим одуванчиком — господином Вилли и котом по имени Чай — полосатым и настолько ленивым, что гостей он поприветствовал только одним взглядом. Искренне поблагодарив хозяев, я поковыляла по лестнице в свое новое обиталище, чувствуя как ноют уставшие мышцы и захлопнула за собой дверь, сползая по стенке на пол.       — Кровать! — взвыла Пикси, заваливаясь на самое лучшее место в Тэвайте первой и зарываясь острой мордочкой в цветастое плетёное покрывало.       — Ага, — с пола ответила я, с трудом заставляя себя подняться. Ванная была в комнате, что радовало меня больше всего на свете, а приметив на подоконнике горшочек со скромными листиками я и вовсе вознесла молитвы всем семи архонтам. Один щелчок пальцами и тонкие побеги устремились вверх, заплетая окно, как раз открывающее лучший вид на вход в таверну. Несколько мгновений и в комнате воцарилась блаженная зелёная темнота и тишина.       Чудом не оставшись под тёплыми струями воды на целую вечность, окончательно расплываясь едва ли не в кисель после душа, я завалилась в кровать, потеснив уже сопящую подругу и мгновенно уснула. На завтра предстояло множество дел!

***

      Утро началось с кошачьего мурлыканья и тонких полосок света, сочащихся сквозь резные листьев на окне. Вставать с кровати не хотелось. Руки и ноги нещадно ныли и требовали больше отдыха и я им его дала, развалившись на кровати в форме звёзды, и пялясь спросонья в расписанный изображениями одуванчиков потолок.       — Доброе утро, Пикси, — хрипло каркаю, не решаясь пошевелиться. Кошка согласно зевнула, вытягиваясь в дугу.       — Доброе утро, Лили. Как твоё вдохновение?       Я невольно фыркнула. Каждое утро один вопрос, на который всегда один ответ.       — Ничего не чувствую.       В небольшом круглом зеркале ванной отражалась помятая физиономия с темной гривой волос и сонными зелёными глазами. Я мрачно плеснула на лицо самой холодной водой и, выудив из недр сумки темные штаны и такую же рубашку с ровной, изумрудной вышивкой и серебряными пуговками, принялась собираться.       Планов на сегодня и в самом деле было много, поэтому из комнаты я вывалилась в самом боевом настроении, которое тут же сбили, настойчиво усадив меня за стол. От вида горячей, домашней еды, после трёх бутербродных дней хотелось плакать из-за счастья и не только мне. Чай, приоткрыв один глаз, удивлённо наблюдал за поглощающей свою порцию со скоростью молнии Пикси, словно за исчадием Бездны.       — Так зачем ты приехала в свободный город, Лили? — дружелюбно вопросила госпожа Вилли, любовно накладывая по мере убывания в миску напарницы всё новую и новую еду.       — Я писательница, — честно признаю, наслаждаясь прекрасной картофельной запеканкой. — Путешествую в поисках вдохновения. В этот раз дорога привела меня в Мондштадт.       — Ох, тогда ты попала куда надо, дорогая! — заулыбался господин Вилли, отрываясь от утреннего мятного чая. — Город ветров и свободы создан для таких как ты!       Я вежливо улыбнулась. Так и есть, город архонта ветров был моей последней надеждой.

***

      Ветер — ещё по утреннему свежий и прохладный донес до слуха голоса на площади и шелест деревьев возле дороги. Пикси, сонно зевая время от времени, качала тонким хвостом, свисающим со скамейки. Записная книжка — чудесная, с гладкими желтоватыми листиками бумаги, купленная ещё в Ли Юэ, прожигала колени не хуже раскаленного угля.       — Ужасно, — мрачно шепчу, вглядываясь в единственное чернильное пятно на первой странице. — Три дня слишком мало. Я уверена, этого времени недостаточно…       — Прекращай! — тут же шипит напарница. — Мы только прибыли, а ты уже напоминаешь раздавленного мирозданием слайма!       Ветер издевательски перелистнул несколько листов и я, тяжело вздохнув, засунула так и не использованное писательское приспособление обратно в небольшую сумку. Над головой, весело щебеча, пролетали стайки птиц.       — Как тебе идея прогуляться? — забралась на плечи Пикси, повиснув на них подобно меховому воротничку. — Говорят статуя Барбатоса весьма впечатляющая.       Статуя и правду впечатляла — белоснежная и величественная, она возвышалась над нами подобно скале. В её тени гуляли люди среди резных колонн, слышался весёлый смех и то и дело доносились изящные переливы лиры с разных сторон главной площади Монштадта. Город бардов являлся таковым не только по названию. Но мы поднимались всё выше и выше, по многочисленным ступеням, к острым пикам местного храма. И почти достигли цели, если бы не слишком знакомый, бархатный голос.       — Лили, крошка, это и правда ты? — искренне удивлённое и я пораженно вскинулась, не веря собственному слуху. Но среди двух стоящих передо мной девушек одна и правда выглядела слишком уж знакомой.       — Лиза? — недоверчиво переспрашиваю, что впрочем бессмысленно. Прекрасная как всегда, с карамельными локонами на молочно-белых плечах, зелёные сияющие глаза и… всё то же поражающее до глубины души декольте. Никаких сомнений — передо мной стоит никто иная, как лучшая ученица магической академии Сумеру — Лиза собственной персоной.       — Рада видеть тебя, — мягкие руки сжимают меня в крепких объятиях и знакомый аромат роз окутывает со всех сторон.       — Я тоже, — улыбаюсь, рассматривая её с нескрываемым любопытством. Я знала, что она из города ветров, но не ожидала встретить так скоро. Ничуть не изменилась… всё такая же прекрасная и элегантная, как и три года назад. Вторая девушка так же рассматривала меня — открыто и дружелюбно. Пшеничные волосы собраны в удобный хвост и ясные, голубые глаза, смотрящие прямо и без какой-либо неловкости.       — Ох, Лили, это Джинн, моя прекрасная подруга с Ордо Фавониус. А это Лили — чудная малышка, мы вместе учились в академии чародеев.       — Рада познакомиться с тобой, Лили, — улыбается Джинн и её ладонь — изящная, тонкая и удивительно грубая, как у умелого мечника, встречается с моей.       — И я, — улыбаюсь в ответ, смущенная. От нее веяло силой и уверенностью, морским бризом и голубым мартовским небом.       — Помнишь те книги, которые ты часто берешь в библиотеке? — внезапно хитро начинает Лиза и я чувствую назревающий подвох. — Так вот, те замечательные романы написаны вот этими крохотными ручками.       Смех у лучшей ученицы академии глубокий и переливается пурпурным шёлком. Джин внезапно вскидывает брови и улыбается почти по-детски — ярко и солнечно. — Правда? Твои книги очень хороши. Особенно серия о глубоководном принце! Я удивлённо подавилась воздухом. Лиза, посмеиваясь, похлопала меня по спине. — Как насчёт обеда? Мы как раз собирались вместе поесть. Почему бы тебе не присоединиться?. — и, не давая опомниться, бывшая сокурсница ловко подхватила меня под локоть, таща в сторону «Хорошего охотника». — И да, Пикси, прекращай притворяться спящей! Я вижу как дернулся твой хвост. Ну-ка иди сюда…

***

      В комнате я вновь оказалась только с закатом. Залитая алым светом, она, казалось, пахла яблоками с корицей и мёдом и ещё чем-то неуловимо цветочным. Пикси устало дремала на моих руках. Пригревшаяся на коленках Лизы, она уснула почти сразу, поддавшись почесываниям за острым ушком. Я осторожно переложила её на кровать и присела на подоконник, любуясь угасающим солнцем.       В таверне как раз началось представление. Бард с тонкими косичками и в забавном берете цвета бирюзы виртуозно играл на лире, зажав в зубах бокал на тонкой, длинной ножке. Из открытых дверей таверны нестройно подпевали те, кому посчастливилось занять места у стойки, менее везучие сидели снаружи, но пели не менее громко.       — Ну и шумно же! — потянулась на подушке подруга и я вымученно улыбнулась. Ужин с действующим магистром Ордо Фавониус и, теперь уже, библиотекарем этого самого ордена, вытянул из меня все силы. Восторженный взгляд словно давил на больное, а на смущенный вопрос, будет ли новая книга я и вовсе едва не подавилась знаменитым рыбацким бутербродом. — Сходи посмотри, — внезапно кивнула Пикси на бушующую толпу возле таверны. — Наверное, этот зубастый бард и правда весьма известен. — Мне и тут замечательно видно.       — А будет ещё лучше! Попробуй, Лили! А вдруг именно там прячется твоё вдохновение? — мурлычет напарница и я перевожу многозначительный взгляд вниз на беснующихся людей…       …и спустя пять минут оказываюсь прямо возле входа в «Долю Ангелов». Здесь аромат яблок и корицы становится ещё сильнее, смешиваясь с запахом алкоголя, пряностей и курительных трав. Мне повезло. Кто-то из «удачливых» как раз освободил место возле стойки, икая и пытаясь расплатиться с высоким, аловолосым барменом дрожащими руками. Я ловко присела на высокий стул. Вдохновения вся эта ситуация всё ещё не вызывала.       — Что будете заказывать? — распрощавшись наконец-то с неуклюжим посетителем бармен повернулся ко мне и я невольно растерялась. Высокий, с горделивой осанкой и изящными чертами лица, он скорее напоминал аристократа, чем работника таверны.       — Сидр, — говорю, почему-то смутившись под внимательным рубиновым взглядом.       — Какой именно желаете? — уточнил он, и я, окончательно стушевавшись, добавляю:       — Черничный.       И поставив на стойку стакан с восхитительно прохладным напитком, вернулся к протиранию стакана. Их всех посетителей таверны только я не подпевала веселой песне. Запотевший стакан приятно холодил руки и, попробовав, признала, что хотя бы ради этого стоило спуститься к шумной толпе.       Закончив петь, бард залпом выпил бокал с, я предполагаю, весьма ядерной смесью вин и, театрально раскланявшись, направился прямиком к стойке. Сидящий рядом паренёк тут же уступил место, без стеснения потеснив шумную компанию за одним из столиков и бард, благодарно кивнув, ловко занял стул, обращаясь к помрачневшему бармену:       — Мастер Дилюк, признай, я сегодня был невероятным!       — Да, — мрачно ответил мужчина, не отрываясь от протирания и без того идеально чистого бокала. — Невероятно громким.       Бард весело расхохотался, ни капли не смутившись.       — Приму это за комплимент! Я ведь заслужил бокал одуванчикового вина за привлечение клиентов? — он смешно захлопал громадными ярко-голубыми глазами. Я слушала их краем уха, отпивая небольшие глотки сидра, только однажды бросила заинтересованный взгляд, когда на стойку хлопнулся бокал с почти прозрачным золотистым алкоголем. Ни о чем подобном я раньше не слышала ни в одном из увиденных мной городов. Хотя это не удивительно. Всё-таки именно Монштадт — город одуванчиков и лучшего алкоголя. Видимо заметив мой любопытный взгляд, бард внезапно придвинулся ближе. — Ты из Сумеру, так ведь? — без обидняков вопросил он и я от неожиданности едва не выронила собственный стакан из влажных пальцев. Голос у барда и впрямь был громкий и звонкий, словно птичий щебет ранним утром. — Да, — удивлённо киваю головой. — Как ты узнал? — Проще простого, — беспечно рассмеялся мой неожиданный собеседник. — Во-первых дендро глаз бога прицеплен к сумке, а обладателей этого элемента у нас на пальцах можно сосчитать и я всех их знаю. Во-вторых, такую одежду я видел только в тех краях… Я многозначительно хмыкнула, делая ещё один глоток сидра. -…и в-третьих, Лиза разболтала всем в Ордо Фавониус, что в городе гостит её старая подруга, которую не стоит беспокоить. — Вот как, — улыбаюсь. — Так в Ордо Фавониус принимают и бардов? — Ха! — усмехнулся он, выпивая половину бокала залпом. — Для того чтобы знать, что происходит в ордене вовсе не нужно быть одним из них. И хитро прищурившись, добавил: — Я ведь прав, мастер Дилюк? Бармен перевёл мрачный взгляд на моего собутыльника и, посверлив его алыми глазами, снова вернулся к протиранию стакана. На секунду уставшие глаза скользнули по моей скромной фигуре. Но это было так быстро, что скорее просто показалось. — Меня не интересуют дела рыцарей, — бесцветно ответил Дилюк. — И, Венти, в тех случаях когда ты не поёшь, будь тише. Небольшой совет.       Бард, чье имя я наконец-то узнала, снова обернулся ко мне. В голубых глазах плескалось лукавство.       — Вот так всегда, — театрально провыл он, приобнимая меня за плечо, отчего многострадальный стакан едва не отправился в вольное путешествие к полу снова. — Творцам и поэтам всегда пытаются закрыть рот разные м…       И внезапно прервав вдохновенную речь, Венти широко распахнул глаза, уставившись в одну точку. На миловидном лице отразилось искреннее страдание. И глубоко вдохнув тяжёлый воздух таверны бард… оглушительно громко чихнул!       — Будь здоров, — говорю. Лицо барда искривилось в мучениях снова и на всю таверну раздался ещё одно чихание. И ещё одно, и ещё! Я осторожно отодвинулась.       — Гдесь что, есть кошгка? — прогундосил он, потирая покрасневший нос и беспокойно осматриваясь. Я виновато закашлялась, осознав причину чужой аллергии. Слава архонтам на черной одежде черная кошачья шерстка почти незаметна.       — Боюсь мне надо идти, — виновато улыбаюсь, расплачиваясь с барменом. — До свидания, Венти. Спасибо за сидр, мастер Дилюк.       И кивнув на прощание непонимающе хлопающему глазами барду, выпорхнула с таверны. Сидр закончился, вдохновения всё не было, а стать причиной обострения аллергии менестреля на кошек не хотелось. Зато хотелось спать, очень даже сильно. Алкоголь, пускай и слабый, всегда нагонял сонливость. И я, от души зевнув, направилась в комнату. На поиски вдохновения осталось два дня, но об этом я подумаю уже завтра.

***

      Ночью началась гроза — неожиданная, но освежающая. Ветер пригнал тяжёлые монолиты туч, заслоняя серебристый серп луны.       Я проснулась из-за раскатов грома прозвучавших, казалось, прямо над головой и, разогнав с окна лианы, высунулась по пояс, всматриваясь в сверкающие линии молний. Дождь ещё не начался, но небо дрожало, готовое в любой момент сбросить наземь тяжёлые крупные капли. Ветер растрепал незакрепленную ничем косу, заплетенную перед сном, но я довольно закрыла глаза, вдыхая полной грудью прохладный воздух. Грозы я обожала и засыпать под рокот туч и стук капель по крышам всегда было любимым воспоминанием.       Вот прямиком за ворот ночной рубашки свалилась первая капля и я, сжавшись, с сожалением решила вернуться обратно в комнату. Простудиться и провести оставшиеся два дня в кровати, слушая под окном серенады барда, хотелось меньше всего.       Где-то в переулке возле ворот, выходящих к озеру послышались голоса, несмотря на поздний час. Я невольно поежилась и попыталась захлопнуть окно. Попыталась — ключевое слово. Голоса стали громче. Кто-то отчётливо воскликнул «Ловите его!» и я потянула на себя ставни, решив что рыцари ловят какого-то нарушителя ночного спокойствия или мелкого воришку. Меня подобное не касалось.       Точнее не должно было, до того момента как явно мужская ладонь, затянутая тонкой черной тканью перчатки, ловко вжалась между створками и рывком потянула на себя одну из них. Вор и правда из всех домов решил спрятаться именно тут?!       Я попыталась потянуть сильнее, но гибкая темная фигура уже вжалась в комнату и, быстро захлопнув мне рот, уже открытый для громких и справедливых возмущений, захлопнула створки за собой сама.       — Прошу прощения, мисс, — тихо-тихо зашептал незнакомец, прижав меня к стенке, одной рукой всё ещё зажимая рот, второй же сжимая оба мои запястья. Гибкие лозы плюща разочаровано повисли, потеряв влияние заклинания. Я многозначительно замычала в чужую ладонь. Сердце билось как сумасшедшее.       Так вот какие они сцены из моих книг… В реальности всё оказалось совершенно не романтично и даже страшно. Вот сейчас и прихлопнут тебя, Лили, как ненужного свидетеля! Какая печальная кончина для молодого таланта!       — Мне правда очень жаль, — в отдалённо знакомом голосе незнакомца проскользнули нотки вины. — Но я правда прошу вас быть потише. Я не собираюсь причинять никакого вреда. Клянусь.       Я мрачно приподняла брови и замерла. Под окном раздалось громкое топанье, лязг металла и голоса. Если сейчас его поймают в моей комнате, могут и вовсе подумать, что мы соучастники! Я перевела на злоумышленника злой взгляд, надеясь запомнить злодейскую физиономию.       Свет свечи, зажженной после пробуждения выхватывал из тьмы красивый профиль, наполовину скрытый изящной черной маской. Вор осторожно вглядывался в окно, видимо отслеживая ушли ли рыцари окончательно. В отличии от меня, дышащей тяжело и часто, широкие мужские плечи вздымались мерно и ровно, словно запрыгнуть в окно второго этажа сущая мелочь.       И, вот странность, от него, как для воришки, очень хорошо пахло — дорогим парфюмом с примесью дыма и…яблок с корицей? Я задышала ещё чаще. Всполохи молний блеснули на алых волосах и, поражённая догадкой, я окончательно застыла. Не может ведь такого быть…       Тяжёлые шаги под окном отдалились и затихли. Знакомый незнакомец медленно повернулся и я почувствовала, как собственные брови от удивления собираются покинуть прежнее положение и улететь в космические дали. Глаза — алые, с затаившимися на дне пламенными искрами. Никаких сомнений. Передо мной никто иной как… — Мастер Дилюк, — шепчу на грани слышимости, едва чужая руки наконец-то отпустили и ловлю не менее шокированный ответный взгляд. Первый день в свободном городе оказался весьма богат на события.