Колыбельную

Постелил бы постель, самых мягких б раздал перин, Дверь закрыл бы легко, не будил чтоб и скрип перил. Приглушил бы и свет, балдахин бы задёрнул вмиг, Ни один чтоб кошмар в ночи пепельной не настиг. В канделябр свечу бы воткнул, и зажёг б быстрей, Опустил бы на пол, чтобы не подпустить теней. И, тихонько склонившись, коснулся б губами лба, Чтоб поверить — живой, как просил я в своих мольбах. Развернулся б на лапах, сокрылся бы в мягкой тьме. А ты спал бы спокойно в зевающей тишине, Убаюканный пением сдержанных клятв и войн, Мальчик выживший, Мальчик-Который-Пришел-Домой. На войну я смотрел годами сквозь лязг клыков, Но чернели манжеты, кровь капала с рукавов. Все сражались бок о бок, в ладонях испуг зажав, И у каждого влагой пропитан был весь рукав. Я не думал тогда, что найду, не замедлив бег, Вещь страшнее, чем видеть сны, не смыкая век. Но теперь, целуя с тревогой горячий шрам, Чистый ужас смолой липнет вязкой к моим губам. Кинул палок б в камин, остудил бы из трав настой, Мошкару отогнал бы небрежно сухой рукой. И глядел бы, как листья шепчутся за окном, Прислонившись к двери поседевшим своим виском. Провожая, шептали ушедшим свои стихи, И просили святых, позабыв, что они глухи. Но, когда проходили сквозь ветви лесных елей, Колыхался их путь, как колышется колыбель. Я запомнил те образы так, как забыл себя. Воя в холоде битв, ни один не разжёг костра, Ни один не накинул на плечи тепло пижам. Все боялись уснуть в жаркой близости к тем кострам. Пригубил бы отвар, да рычаньем унял б озноб, И отнёс б одеяло, уютней лишь было чтоб. И смотрел в тишине, смотрел бы, не пряча слёз, Как идёшь на войну, до которой ты не дорос. Сторожил бы тебя, охранял бы, глотая ком, И морщины бы жгло не солью, а кипятком. Отдохни хоть чуть-чуть, отдохни хоть чуть-чуть ещё, Пока течь будет горечь беззвучно по шёлку щёк. Постелил бы постель, легонько бы дверь закрыл, Заглушил бы и дребезг стёкол, и скрип перил. Но тебе, мирно спящему, белому, словно мел, Колыбельную, вздрогнув, и в мыслях бы не напел.