Грешник

      Наверно, то же самое ощущают заключенные, выпущенные из тюрьмы и вдыхающие пьянящий воздух свободы. Пятилетнее пребывание в дознавательном корпусе Галактической службы безопасности не было отсидкой в прямом смысле слова, но и отдыхом в санатории его тоже не назовешь. И чем бы все это ни являлось, оно закончилось.       Басси Брайс попрощался с дежурным на контрольно-пропускном пункте, подтянул спадавшую лямку рюкзака обратно на плечо и пошел к метро, до которого можно доехать на аэробусе минут за пять. Но Басси предпочел дойти пешком за двадцать, вдыхая разные уличные ароматы – весенней свежести, недавно подросшей травы, дорожного покрытия. За пять лет добровольного заключения обоняние почему-то обострилось, хотя в помещениях ГСБ запахов было мало.       Думая о возвращении к нормальной жизни, Брайс не заметил, что уже добрался до спуска в подземку. Покрутил головой, выискивая пекарню, так как уловил аромат свежей выпечки – не иначе прямо сейчас из духовки вынули булочки с корицей, м-м-м… И наткнулся взглядом на парикмахерскую. Пекарня подождет, решил Басси и двинулся к обители ножниц и расчесок.       – Как вы хотите постричься? – спросила миленькая блондинка, стоя за спиной сидевшего в кресле Брайса и глядя, как и он, в огромное зеркало.       – Уберите эти патлы, пожалуйста, – ответил Басси, тронув темно-русые волосы, которые он носил до плеч уж лет восемь и только осознал, как с ними неудобно: из хвоста постоянно выпадают, мыть их приходится часто, в глаза то и дело лезут. Хотя в прошлом шевелюра его особо не заботила…       Брайс чуть поморщился, отгоняя мысли о причине, определившей его к дознавателям.       – «Ежик» давайте, – определился Басси.       – Отличный выбор, вам подойдет, – улыбнулась мастер клиенту.       Он и сам знал, всегда так раньше стригся до прошлого и девушкам очень нравился. На данный момент Брайс – спортивная фигура, утренняя небритость и лучившееся из него отличное настроение – тоже был вполне ничего. Плюс рост выше среднего, серо-голубые глаза и приятная физиономия. Неспроста парикмахерша улыбнулась не дежурно-вежливо, а заинтересованно.       Спустя час Басси с по-модному взъерошенными на макушке и надо лбом волосами расплатился за стрижку, от души поблагодарил блондиночку и отправился-таки на поиски пекарни.

***

      За долгое отсутствие хозяина его квартиру захватили новые жильцы: пыль, паутина и невесть откуда взявшиеся ошметки грязи на полу. Брайс повесил рюкзак на дверную ручку – класть на поверхности пока не желательно – и, не снимая ботинок, прошел в ванную, где достал из шкафа тряпку и ведро.       Первым делом Басси вытер вешалку, повесил на нее куртку и рюкзак и принялся за мегагенеральную уборку.       Калории, полученные от булочки с корицей и яблоками, за время наведения порядка улетучились мгновенно. Сделав перерыв, Брайс заказал еды на дом – много и разной. В ГСБ кормили хорошо, но он ел автоматически, зачастую не ощущая вкуса. А теперь можно и нужно оторваться и устроить праздник живота. Вот только закончит уборку и наестся пасты карбонары, чизбургеров, картошки фри, салатов и обожаемого молочного желе. Запьет все это вредное и вкусное колой. А для желе подойдет черный чай.       От сильного голода, вызванного усиленным физическим трудом, Басси прикончил-таки пасту и почти всю литровую бутылку газировки и вернулся к насаждению чистоты.       В полночь он понял, что ужасно вымотался, и оставил мытье окон на следующий день. Все равно Брайсу пока нечем заняться: работы нет, да и доктор из ГСБ порекомендовал привыкнуть к свободе неделю-другую. Не факт, что Басси его послушается, но несколько дней точно проведет в отпускном режиме.       Помывшись и поужинав, Брайс включил видеовизор и при листании каналов наткнулся на матч межпланетного чемпионата по баскетболу, который Басси любил с детства. Играла сборная Земли против команды Кейтина, и Брайс, забыв про чай, уставился в монитор.       Остывший чай оказался не хуже горячего. Басси оставил кружку и баночку из-под желе на столике в комнате, разделся и лег на пахнувшую затхлостью простыню. Не страшно – завтра он перестирает залежавшуюся на полках одежду и белье. А теперь надо спать, и Брайс, немного недовольный ничьей в матче, расслабился на разложенном диване…       …Басси и еще пятеро мужчин, одетые в удобную и крепкую одежду, под которой были бронежилеты, с бластерами в руках конвоировали два десятка существ, насильно вывезенных с их родной планеты и погруженных на корабль. Его переделали из огромного грузовика, поэтому больших помещений, где поместится много «пассажиров», было предостаточно. Там царил холод, технический воздух и отсутствие мебели. Чтобы существа не мерзли и находились в относительно сносном состоянии, им кидали одеяла, ставили контейнеры с едой и бутылки с водой. И ведра. Потому что до места прибытия существ оттуда не выпустят. Лететь предстояло пару суток, и корабль прибудет на Зокиту – астероид, надежно скрытый от чужих и галаполицейских глаз, а также от глаз ГСБ в огромном море мелких каменных собратьев. Плавающие булыжники содержали какой-то металлический сплав (Басси не знал точно, а услышал краем уха о нем от пилотов), глушивший любые сигналы. Суда, привозившие на Зокиту «пассажиров», на период пролета среди астероидов теряли связь с базой, но общаться и ни к чему – куда приземляться и так понятно.       «Пассажиров», вернее, будущих рабов, ждал сортировочный центр.       Брайс и его отряд в свое время тоже прошли распределение. Их, более сильных, с хорошим здоровьем и физическими данными, отправили в тренировочный лагерь, чтобы после обучения они стали ловцами и сопроводителями. Слабых, но не дряхлых (пожилых и совсем больных не захватывали) отправляли на невольничьи рынки. Многие пытались сбежать, а некоторым даже удавалось покинуть территорию сортировочного центра. Но чип, вколотый в плечо глубоко под кожу на медосмотре, предавал, выдавая работорговцам беглого невольника.       А еще чип испускал импульс, воздействующий на нервы, чтобы впредь было неповадно убегать от судьбы. Басси и это познал на себе. Конвоиры и охотники тоже были рабами, пусть и с относительно годными условиями существования.       Шедшая последней девушка-мабийка обернулась и задержала на Брайсе взгляд, полный отчаяния и немого вопроса: «За что?» Глаза смотрели ему прямо в душу, сжимая ее в комок. Мабийка так ничего и не сказала, отвернулась и пошла вслед за остальными. Лучше бы она закричала и вцепилась когтями в лицо. Молчание хуже всего.       Басси резко проснулся с бешено колотящимся сердцем. Почему он сильно обеспокоен? Он же никого не убил. Этим занимались ловцы, устраняя свидетелей и чересчур строптивых пойманных.       Оказалось, страшнее не убийство, а отправление на страдания.

***

      Выбил Брайса из колеи и сладкого сна не частый пульс – он вскоре вошел в привычный ритм, а слишком четкие и яркие воспоминания, возникшие сами по себе. Раньше такого не было. Конечно, Басси снилась его прошлая жизнь, однако без полной детализации вплоть до запахов, звуков и каждой трещинки от облупившейся краски на стенах корабля. И эти желто-коричневые несчастные глаза мабийки…       Брайс выпил бы кофе, но за восемь лет молотый в банке превратился в твердое ископаемое, которое способен расколоть только геологический бур, и пришлось бодрить себя остатками колы. Хотя сон взбодрил куда сильнее.       Доктор предупреждал о последствиях, и Басси полагал, что они будут менее заметными – головная боль, моральная усталость без причины и, разумеется, ПТСР в легкой форме. Тяжелая давно миновала. А еще врач велел обращаться по малейшему отклонению здоровья от нормы. Нынешнее состояние – дрожащие руки, отчего бутылка газировки в них прыгала, как живая, и ощущение опустошенности – как раз подходило под отклонение.