Всего один сентябрь

Виктор приглядывался к траве под стенами завода — где-то здесь должна была быть небольшая дыра, через которую гремлины покидали территорию «Октября». Но пока что ничего подходящего на глаза не попадалось. Хоть этого было и достаточно — отец просил его всего лишь найти то место, где «среди огня и железа» зарождались гремлины, — но Виктор на всякий случай решил убедиться, что вся их стая живёт именно здесь. — Эй, пацан, — окликнул его кто-то из рабочих с крыши какого-то здания на территории, — ты чего тут забыл? — Да вот, — Виктор мотнул головой в сторону забора, повысив голос, чтобы докричаться до него. — Кепку ветром куда-то сюда унесло. Сверху не видать? Серая такая, с синим рисунком. Рабочий приложил руку ко лбу и всмотрелся в траву: — Точно серая? Не тёмно-зелёная? А то там что-то ветром носит неподалёку… Виктор вопросительно вскинул бровь — тёмно-зелёными были как раз гремлины. Но они обычно не появлялись днём да ещё и перед людьми. Хотя, возможно, забыв о бдительности, кто-то из них всё-таки осмелился выползти из законсервированных подземелий завода на белый свет. Не зря же Виктор разложил везде приманки из смеси пива и машинного масла, на которую так падки эти тварюшки. — Оно далеко? — уточнил он. — Двадцать-тридцать шагов от тебя. Как раз в том месте, где могла бы быть дыра под забором, возле которой Виктор заложил банку с приманкой на прошлом круге. — Спасибо! — крикнул он рабочему, надеясь, что тот вернётся к своему занятию. И он действительно поднял руку в знак того, что услышал, и ушёл, скрываясь за невысоким парапетом крыши. — Гремлины-гремлины-гремлины, — Виктор задумчиво пялился в траву, быстро раздумывая — стоит ли ему попытаться убить хоть одного из них, или всё-таки уйти, оставив это дело отцу. Впрочем, ему уже давно надоело быть на подхвате; давно надоело, что его считают ребёнком, которого нужно оберегать ото всех опасностей. Единственное, что разрешал ему отец — проводить «разведку местности», и то лишь для учёбы. Магия всё-таки дело такое — если её время от времени не использовать, она вырвется сама и сделает это, конечно же, в самый неподходящий момент. В первый раз она вырвалась наружу, когда ему было тринадцать. Тогда он вместе с друзьями лазил по заброшенному заводу и сорвался с пятиметровой высоты, упав в подвал прямиком на разбитое стекло и торчащую арматуру. Он плохо запомнил, что случилось потом — паника, боль, яркий свет и голоса друзей откуда-то издалека. Но выйдя на свежий воздух, обнаружил, что цел и невредим, несмотря на грязную и изрезанную стеклом одежду. Собственно, именно из-за одежды ему и пришлось рассказать всё родителям. А они в ответ рассказали ему про магию. И именно с тех пор отец стал брать его с собой в командировки — а ездил он по всей России, истребляя нечисть, каждый раз с разными удостоверениями и местами работы. Доносившееся из травы шуршание стало громче. Виктор уже мог видеть острые шипы на спине гремлина, склонившегося над банкой в попытке засунуть в неё голову. «А почему бы и нет? — решил он. — Гремлин здесь один, с ним я точно справлюсь». Он тихо запустил руку в боковой карман рюкзака и достал оттуда гелевую ручку, нарисовав на левой ладони заклинание из десятка символов, которое должно было защитить его от когтей, зубов и шипов гремлина. После этого настал черёд фонарика с переведённым на ультрафиолет регулятором. И, в конце концов, заклинание ловушки, потрескивающее стеклянными молниями на кончиках пальцев. Виктор сделал ещё пару тихих шагов вперёд, стараясь не отвлечь тварюшку от её важного дела — гремлин догадался прижать шипы на затылке, засунул голову в банку и сейчас с наслаждением лакал машинное масло и пиво, едва ли не урча от удовольствия. Ещё шаг, второй, третий… Заклинание ловушки мягко сорвалось с пальцев и стеклянной пылью упало на высокую траву вокруг ничего не подозревающего гремлина. Виктор щёлкнул пальцами. Стеклянный круг вспыхнул ярким светом; пойманный гремлин заверещал, пытаясь сбежать, но ловушка крепко держала мелкую тварь. Узкий направленный луч ультрафиолета гонял гремлина по всему кругу диаметром в пять-шесть шагов, но он был слишком шустрым, чтобы попасться под обжигающее излучение. Гремлин словно бы исчезал из виду и тут же появлялся в другом месте, издевательски звеня стеклянной банкой, в которой застряла его голова. — Ах ты, животное безобразное! — сквозь зубы выругался Виктор, безрезультатно махая фонариком туда-сюда и пытаясь попасть лучом в увёртливую тварюшку. И ведь он мог бы взять в отцовских запасах фонарь помощнее, чтобы расправиться с гремлином за пару секунд. Но тогда, собираясь «на разведку», он побоялся, что отец заметит пропажу и запретит ему даже обходить город, проверяя возможные места появления монстров. А уж про битвы с порождениями тени и вовсе можно будет забыть. Формально, гремлины были уроженцами этого мира, они зарождались «среди огня и железа» — на законсервированных линиях заводов, в подвалах электростанций, в депо метрополитена… Говорили даже, что они могут зародиться и в брошенных кузницах, если кто-то разведёт там очаг. Но эти мелкие пакостные тварюшки мало чем отличались от порождений мира теней, время от времени находивших истончившуюся грань миров и перебиравшихся через неё сюда, в мир людей. Пафосное, конечно, название для одного из неисчислимого множества миров всех вселенных, но… Как сказал ему Евгений Гордеевич, профессор физики местного педагогического университета, «люди любят всё усложнять и считать себя единственными и неповторимыми». Единственное, чем гремлины отличались от порождений мира теней — они могли спокойно появляться под открытым солнцем. На них ультрафиолет действовал не настолько смертельно, как на остальных монстров, выбирающихся на охоту преимущественно по ночам. Виктору таки удалось попасть в гремлина сконцентрированным лучом ультрафиолетового света из фонарика. Тот взвизгнул, подпрыгнул едва ли не на два метра вверх и, изогнувшись в полёте, стянул банку с головы, облив Виктора тем, что осталось от приманки. — Вот же ты собака сутулая! — гневно выплюнул он, чувствуя, как по лицу стекает вонючая жирная жижа. Но фонарика не опустил, в бешенстве полосуя тонким лучом всю магическую ловушку сверху донизу. — Только попадись мне в руки, я тебя… Он не договорил, резко разворачиваясь на месте. Прокладывая дорожки в высокой траве, к нему подбирались ещё трое гремлинов, а трава в одном месте у стены завода ходила ходуном, выдавая появление ещё нескольких тварей. — Да чтоб вас черти драли! — с бессильной злостью Виктор вскинул руку, при помощи заранее начерченного на ладони заклинания покрываясь прозрачной дымкой — это заклинание вызывало довольно сильный щит, но действовало недолго: навыки позволяли ему удерживать такую защиту минут десять-пятнадцать, не больше. Один из гремлинов плотоядно оскалился и прыгнул. Виктор снёс его в полёте ударом ноги, швырнув в стену. Второму придал ускорение рукой, запуская в ту же стену рядом с первым. От третьего сумел уклониться. Следующие двое врезались в ему в грудь, пытаясь вцепиться сотнями острых зубов, но щит выдержал, а вот сам Виктор опасно покачнулся, едва не потеряв равновесие. После этого нападения гремлины стали более организованными: они нападали по двое и по трое, со всех сторон одновременно, пытаясь вцепиться когтями и зубами. Они действовали так, словно пытались загнать его поближе к норе… Да, впрочем, так оно и было — хоть Виктор и не ожидал от них такой слаженности в действиях. Обычно они питались изоляцией, проводами, металлом и электричеством, но не брезговали и мясом, полностью изводя всех крыс, мышей и мелких вредителей на сотню метров вокруг гнезда. И сейчас, видимо, из-за запаха машинного масла и пива приняли Виктора за беспомощную жертву. Причём, этот запах настолько сильно манил их наружу, что они даже не обращали внимания на солнце и продолжающуюся внутри завода работу. Он мельком взглянул на ладонь — символы заклинания понемногу истаивали и выцветали. Пока что ставший бесполезным фонарик он всё ещё сжимал в правой руке, уже не надеясь им воспользоваться — как только закончится действие щита, гремлины нападут скопом и у него уже не останется никакой возможности спастись. Он ещё мог отбиваться от мелких тварюшек, расшвыривая их в разные стороны, но заклинание неумолимо таяло, не оставляя ему времени. В кирпичную стену завода от сильного пинка влетел ещё один гремлин, рассыпаясь на сажу, угольную пыль и металлическую окалину. Виктор уничтожил, наверное, с десяток, но вокруг него по-прежнему в диком танце носились ещё двадцать-тридцать. Щит слабел, а гремлины загоняли его всё ближе и ближе к норе. Когти одного из них пробили защиту, разодрав джинсы и зацепив ногу. Второй в этот же момент как-то неожиданно прыгнул прямиком в грудь, повалив Виктора на спину. Третий — вцепился сотней зубов в предплечье левой руки. Другого выхода не было: он тоскливо вздохнул, закрыл глаза и выхватил из-под футболки защитный амулет, проворачивая центральный круг по часовой стрелке. Гремлинов разбросало в разные стороны, а над Виктором появился купол, едва заметно переливающийся на солнце стеклянными искрами. Он медленно приподнялся, сел и поморщился, с болезненным любопытством рассматривая собственную кровь, тянущуюся тонким ручейком по голени. Гелевая ручка нашлась в заднем кармане джинсов. Кожа рядом с раной потеряла чувствительность, поэтому он даже не ощутил прикосновения кончика ручки, старательно вырисовывая заклинание, которое должно было остановить текущую кровь — на большее его умений сейчас бы точно не хватило. Гремлины бросались на стеклянный купол щита, но не могли пробить его, скрежеща зубами, когда видели такую близкую, но недоступную добычу. Виктор не обращал на них внимания — созданный отцом оберег должен был защищать его час-полтора. И — он тяжело вздохнул — сообщить отцу о том, что Виктор попал в беду. Долго ждать ему не пришлось: он только-только закончил рисовать заклинание на прокушенном предплечье, как возле щита оказался очень недовольный отец. Мгновенно оценив ситуацию, он создал сразу пять ловушек, поймав туда почти всех гремлинов. Оставшихся троих он догнал лучом мощного фонаря почти у самой норы, не дав им ускользнуть в подземелья завода. После этого принялся распылять ультрафиолетом фонаря пойманных в ловушки тварей, изредка с беспокойством поглядывая на сына. Минут через двадцать с гремлинами было покончено. Виктор уныло потупил взгляд, вздохнул и вернул центральный круг оберега на место, засовывая его обратно под футболку. — Как ты себя чувствуешь? — отец бережно подхватил его на руки, прижимая к себе. — Не настолько плохо, чтобы не суметь пойти самому, — улыбнулся Виктор, изображая бодрость и энтузиазм несмотря на то, что от потери крови у него понемногу начинало звенеть в ушах. — Значит, пока мы едем к врачу, ты мне расскажешь, с чего это решил ввязаться в сражение с целой стаей гремлинов. Услышав суровость в его голосе, Виктор расстроенно опустил плечи — теперь отец точно запретит обследовать Чернореченск, оставив лишь уроки магии под полным его контролем. — Но мне уже шестнадцать! — негромко возмутился он, осторожно забираясь на переднее сиденье небольшого «Топаз-Идея» в попытке не испачкать его кровью. — Тебе всего шестнадцать, — отрезал отец, выделяя голосом слово «всего». — И ты только что рисковал своей жизнью — ради чего? Этому заводу сто лет в обед, и гремлины живут там примерно столько же… — Я хотел убить только одного, — буркнул Виктор. — Я подумал… — Нет, ты не подумал. Ты вообще ни о чём не подумал, прежде чем лезть туда! — он протяжно выдохнул, чтобы успокоиться, и тронулся с места, выезжая с парковки завода «Октябрь». — Если наша мама об этом узнает, то она мне голову открутит, а тебя запрёт под домашним арестом. Так что давай не будем ей об этом говорить, ладно? — Ладно, — Виктор видел, что отец уже не злится из-за своих переживаний, поэтому решил уточнить: — А мы куда едем? Седьмая горбольница осталась позади. — Мы не в больницу, — поморщился тот. — Я познакомился с одной женщиной, она фельдшером на скорой работает. Алиса Дмитриевна — единственный во всём городе маг с медицинским образованием, так что она тебя точно вылечит, — он вдруг рассмеялся: — Вряд ли в больнице поверят в гремлинов. Вот запишут тебе в медкарту укусы бешеных ёжиков… Виктор рассмеялся вслед за ним, слегка поморщившись, когда потревожил раненую руку. Его отец уже отошёл от переживаний и полностью остыл, поэтому Виктор решил уточнить: — Ты-то меня, надеюсь, под домашним арестом не запрёшь? — Я подумаю, — отмахнулся тот, паркуясь в углу обычного двора. — Ты пока хромай к подъезду, а я в магазин схожу — с пустыми руками в гости не ходят. Собственно, после этого Виктор мало что мог вспомнить. Он обессилел от потери крови, слишком долгого использования магии и напряжённой схватки с гремлинами, поэтому уснул сразу же, как только коснулся головой подушки на заранее застеленном клеёнкой диване, где Алиса Дмитриевна время от времени лечила пострадавших магов города. А проснулся уже на закате, когда все обитатели квартиры готовились ко сну: Алиса Дмитриевна укладывала детей, настойчиво твердя, что им завтра вставать в школу; один кот уже уснул в ногах Виктора, а второй — только укладывался, пристраиваясь к плечу. Котов было, конечно, жалко будить, но и злоупотреблять гостеприимством Виктор не стал, хотя от чая с конфетами не отказался. Начало осени не выглядело таким — скорее, это было похоже на затянувшееся лето: тёплый лёгкий ветер даже ночью, по-летнему светлое небо, стрёкот насекомых и цветущие клумбы. И поэтому он решил до дома дойти пешком — минут, может, сорок, не больше, — а по пути подумать над тем, что делать дальше. Отец вроде и не запретил самостоятельные вылазки, но и явно не разрешил, так что Виктор сомневался, стоит ли ему снова попробовать сразиться с порождением мира тени. Уроки уроками, но и хорошая практика ему не помешала бы для развития способностей. Он чувствовал, что способен на большее; не только на разведку и обследования, но и на полноценные сражения с монстрами. Но вот отец так не считал, запрещая ввязываться в сражения с тенями без присмотра. Он вообще много что запрещал: долго гулять по ночам, опасаясь, что Виктор попадёт в беду; использовать магию на людях, раз за разом напоминая, что этого делать нельзя; в принципе пользоваться магией для повседневных дел — это могло привести к непредсказуемым итогам: от интереса спецслужб до возрождения инквизиции. Виктор так-то понимал, что нельзя показывать магию всем подряд. Но иметь такую силу и не использовать её для войны с монстрами?.. Он вдруг тихо рассмеялся, запрокинув голову и рассматривая близкие летние звёзды: тот парень, Илья, тоже не понял, почему ему не сдалось первенство в классе и школе. Почему, имея такую силу и скорость реакции, он не уложил всех, кого альфач привёл на разборки. А ответ был прост, и он его даже озвучил: ему не было надобности кому-то что-то доказывать. Он ещё раз неслышно фыркнул: за эти три года он успел побывать в пяти школах и особых отличий не заметил. Первую неделю к нему приглядывались и знакомились, потом — пытались прогнуть под сложившуюся иерархию, вызывая на разборки по надуманному поводу. Собственно, недавно произошло точно то же самое. Вспомнив тот обречённый вид, с которым альфач Илья шёл драться, он ещё раз рассмеялся. — Слышь, ты, — донеслось из-за спины. — Закурить не найдётся? Виктор сморгнул, выныривая из задумчивости, и спокойно развернулся — его неспешно нагоняли семеро рязвязных парней, растянувшихся цепью по широкому тротуару. — Да что ж за день сегодня такой, — вздохнул он, опуская плечи: мало ему было драки с гремлинами, теперь придётся драться ещё и с местными гоблинами. — А позвонить дашь? — ехидно уточнил один из них. — Дам, — усмехнулся Виктор. — Потом догоню и ещё раз дам. — Дерзкий, да? Парни были полностью уверены в своей победе, поэтому не спешили начинать драку, наслаждаясь испугом жертвы, за который приняли спокойствие Виктора. А он в ответ молча рассматривал их, выискивая лидера и подстрекателя, чтобы расправиться с ними в первую очередь. Через пару минут перепалки один из парней не выдержал и шагнул вперёд с явным желанием избить его. Виктор спокойно поднял руки в защите. Парень двигался быстро, но не технично: в его движениях угадывались и приёмы бокса, и рукопашного боя, и какая-то показушность — видимо, чтобы впечатлить друзей. Виктору впечатлять было некого, поэтому он просто пнул парня в голень и хлёстко врезал в солнечное сплетение, оставив его валяться на асфальте в попытке восстановить дыхание. Второму достался бросок через бедро и пинок под рёбра, отчего тот скрючился на асфальте рядом с другом. Оттолкнув ещё одного, он сломал нос лидеру гопников и скользнул назад, ожидая реакции остальных: убегут или полезут мстить за друзей? Краем глаза заметив ещё двоих подбегающих, Виктор быстро глянул в ту сторону — прямо по газону к нему бежал Илья, на ходу оглядывая и его, и оставшихся на ногах гопников. За ним торопился личный водитель с красной фомкой в руках. Ещё один парень решительно шагнул вперёд, заметив, что Виктор отвлёкся. И остался лежать на асфальте, негромко постанывая, — ловко извернувшись, Виктор вывернул его руку за спину, заломал кисть и толкнул головой в лавку. — Ладно, ладно, ты чего, — один из оставшихся на ногах парней приподнял руки, переводя взгляд между Виктором и избитыми друзьями. — Мы же пошутили. Виктор коротко кивнул, словно заключая перемирие и этим же движением разрешая ему помочь кое как поднимавшимся друзьям. Подбежавший Илья молча оглядывал побоище, неловко пытаясь засунуть в карман тяжёлый пистолет. Его водитель не стал спешить и свернул, обходя клумбу и газон. Заметив нерешительность на лице альфача класса, Виктор не стал уточнять его мотивов, хоть ему и было любопытно: чтобы мажор — да лично полез в драку, где численный перевес не на его стороне? Впрочем, растерянный вид Ильи уже содержал в себе ответ на этот вопрос — скорее всего, этот поступок был спонтанным и неожиданным для него самого. И это не могло не заинтересовать Виктора. — Я вижу, наша помощь уже не нужна? — устало выдохнул личный водитель Ильи — пожилой невысокий мужчина со смешливыми морщинками вокруг глаз. — Всё равно спасибо, — улыбнулся ему Виктор, краем глаза наблюдая за Ильёй и его реакцией. — Хотя бы за неравнодушие. В Илье было что-то такое, не поддающееся описанию. Виктор назвал бы это склонностью к магии, но тому уже исполнилось шестнадцать, и о магии он явно не знал, раз не обратил внимания на оберег, который Виктор несколько раз ненавязчиво показал всему классу, чтобы найти среди них магов. — Подвезём? — уточнил водитель у Ильи. Он вздохнул и отобрал пистолет, засовывая его в карман свободных штанов: — Не размахивал бы ты им просто так. — Это травмат, — зачем-то пояснил Илья, смущённо глядя на одноклассника. — Поедешь с нами? — К метро «Горьковская», если можно, — спокойно улыбнулся Виктор. — Какой-то у меня сегодня неудачный день. Тот лишь молча развернулся, направляясь обратно к своему джипу. По пути Виктор пялился ему в спину, раздумывая над сложившейся дилеммой: он хорошо умел разбираться в людях и видел в Илье скрытый потенциал — сегодняшний его поступок никак не вписывался в образ скучающего альфача, которым тот хотел казаться. Виктор мог бы показать ему много интересного и помочь раскрыть свои таланты и способности… С другой же стороны — он не хотел лезть в чужую жизнь и с кем-то сближаться, опасаясь вновь обжечься в случае ошибки. В конце концов, уже подъезжая к дому, Виктор принял решение ещё немного понаблюдать за Ильёй, прежде чем делать какие-то предложения.