Всего один сентябрь

Виктор задержался дома только для того, чтобы переодеться, захватить неизменный потёртый рюкзак и закинуть туда пару упаковок бинтов и салфеток, несколько пузырьков чего-то прозрачного, два десятка шоколадных батончиков и бутылку с водой. — Куда мы поедем? — уточнил Илья. — Переодеваться нужно? — Не нужно, — мотнул головой тот, со счастливым лицом запирая дверь. — Давай ещё ко мне заедем, я сумку с учебниками закину. Виктор обернулся к нему, задумчиво прикусил губу и вдруг с хитринкой улыбнулся: — Новый план. Тебя на ночь отпустят? — Думаешь, кто-то контролирует, во сколько я возвращаюсь? — хмыкнул Илья, сознавая, что так оно в действительности и было: его отец в основном следил за успеваемостью в школе, а не за тем, где проводит время сын. Единственным, кто мог бы побеспокоиться из-за его длительного отсутствия, был личный водитель… Илья только сейчас с замешательством понял, что даже не знает, как того зовут. Пытаясь вспомнить хотя бы имя водителя, он в недоумении смотрел на три явно тяжёлых сумки, которые Виктор достал из разных углов широкой прихожей. Собрав вещи, тот черкнул пару строк на бумажке, положил её на видное место и намекающе подхватил самую большую сумку, закидывая на спину, из-за чего рюкзаку пришлось сдвинуться на грудь. Илья взял оставшиеся две и вопросительно взглянул на одноклассника. — Поехали, — усмехнулся тот. — Не спрашивай, пусть будет сюрпризом. И… спасибо, что избавил меня от домашнего ареста. — Не за что, — смутился Илья. Вообще, он ляпнул это просто так, из принципа «ты — мне, я — тебе», которого обычно придерживался. И даже немного удивился, когда Роман Максимович согласился. Он подумал, стоит ли сейчас спрашивать, но не удержался от любопытства: — Слушай, а что за Катя, про которую сказал твой отец? — Моя бывшая девушка, — Виктор помрачнел на глазах. — Мы встречались почти год, она была такой… милой и замечательной… — он тяжело вздохнул. — А когда узнала про магию, как будто с ума сошла — нащёлкала кучу фоток, натравила на меня с десяток журналистов из трёх газет, едва до нервного срыва не довела, собака сутулая. Батя с помощью своих связей одну газетёнку закрыл, и две других от меня отстали. Илья машинально коснулся кармана со смартфоном, в котором была фотография тени и магического круга на стене сарая. — Я знаю, что у тебя есть фото тени, — не оборачиваясь, качнул головой Виктор, словно прочитав его мысли. — И надеюсь, что оно в прессу не попадёт. — Не попадёт, — серьёзно заявил Илья. — Обещаю. Спустившись вниз, Виктор пристроил две оставшиеся сумки на мотоцикле и протянул карту в смартфоне: — Нам нужен посёлок Октябрьский. Едем вначале до вашей стройки, ещё двадцать километров в сторону Топольков и направо по кольцу. Там должны быть указатели. — А что там? — с любопытством поинтересовался Илья. — Не скажу, — рассмеялся Виктор, отгораживаясь от него затемнённым забралом шлема. — Но уверен, тебе понравится. Доехав до Октябрьского за сорок минут, Илья петлял вокруг посёлка ещё минут десять, пока по накатанной грунтовке не выехал к берегу озера. Прямо перед ними стоял древний деревянный корабль с красно-белыми парусами, на котором что-то делали несколько мужчин в такой же древней одежде. Рядом, на берегу, три девушки в странных платьях что-то полоскали в воде. — Что это? — вполоборота спросил у Виктора сбитый с толку Илья. — Фестиваль реконструкторов, — рассмеялся тот, с явным удовольствием наблюдая за непонимающим Ильёй. — Но, кажись, мы заехали не с той стороны, так что нас скоро отсюда выгонят. — Реконструкторы — это которые бегают по лесам и с накладными ушами изображают эльфов? Виктор обернулся, вопросительно на него посмотрел и вдруг громко расхохотался, вгоняя Илью в смущение. Илья хотел было сказать ему что-то резкое, но смех был таким искренним и задорным, что он просто недовольно поморщился. — Вообще не угадал, — отсмеявшись, пояснил Виктор. — Они в точности воссоздают быт какого-нибудь времени — реконструируют. От этого и произошло название. Сейчас сам увидишь. Вслед за одноклассником он покатил мотоцикл куда-то дальше по траве, по пути оглядывая и стоящие рядами высокие шатры, и огороженный деревянными перилами клочок земли, и какой-то завешанный тканью помост, и проходящих мимо них странных людей — одни были в одежде из разноцветной ткани, другие — в доспехах, третьи — в кольчугах из множества маленьких колечек. Всё это многоцветие и разнообразие настолько запутало Илью, что он пропустил тот момент, когда к ним подошёл самый настоящий рыцарь в латах, поверх которых висел кусок белой ткани с чёрным крестом. — С мотоциклами нельзя, — нахмурился он, оглядывая растерянного Илью. — Я прошу прощения, — Виктор вышел вперёд, что-то показывая на экране смартфона. — По-моему, мы ошиблись поворотом, когда ехали сюда. Не подскажете, где парковка для гостей? Рыцарь хмуро указал куда-то вправо, звякнув стальной перчаткой. Виктор благодарно кивнул и повернул мотоцикл в указанном направлении, покатив его дальше. — Мы и правда выехали не там, — легко рассмеялся он. — Ладно хоть я билеты заранее купил. — Билеты? — переспросил Илья. — Плата за охраняемую парковку, место под палатку, развлечения, дрова и питьевую воду, — пояснил тот. Пристроим мотоцикл, поставим палатку и пойдём развлекаться, — улыбнулся Виктор. — Может ещё парочку знакомых найдём. Парковка для гостей фестиваля обнаружилась минут через десять. Ещё полчаса они потратили на установку палатки, которую Виктор с видом фокусника вытряхнул на траву из самой тяжёлой сумки. Можно было бы управиться и быстрее, если бы Илья не тупил и не путался в опорах, колышках и брезенте. Зато потом он смог с гордостью оглядеть творение своих рук: высокая, даже выше него, палатка состояла из двух отсеков и небольшого, два на два метра, коридорчика между ними. Виктор закинул все сумки внутрь, закрыл двери на молнию и развернулся: — Ваш фестиваль не такой известный, как остальные, но, если верить их сайту, здесь собралось восемь коллективов участников — два отряда славян, три — рыцарей и три — викингов. Сейчас как раз начнутся поединки один на один. Поединки проходили на том самом огороженном клочке земли, который они уже видели. Ничуть не смущаясь, Виктор протолкался в первые ряды зрителей, затащив к перилам и Илью. — Вон тот парень в шлеме-ведре и белом плаще с чёрным крестом — тевтонец, — негромко уточнил Виктор. — Мужик в кольчуге с круглым щитом — славянин. Илья старался прислушиваться к пояснениям, но не мог оторвать глаз от поединка: противники не щадили ни друг друга, ни своё вооружение. Даже отсюда было видно, насколько сильно меч тевтонца выщербил щит славянина, но тот не сдавался, в ответ сминая латы рыцаря. — А они друг друга так не поубивают? — неуверенно протянул Илья. — По правилам оружие должно быть тупым, — пожал плечами Виктор. — Организаторам тоже лишние проблемы не нужны. Хотя, бывает всякое. Славянин как-то хитро извернулся и подсёк ноги тевтонца. Тот грохнулся на землю, гремя доспехами. С двух сторон площадки к нему тут же бросились двое парней, один из которых тащил вполне современную аптечку, но тевтонец только отмахнулся, приподнимаясь на локте. Мужчина-славянин помог ему подняться и добраться до ограждения, где тот скинул шлем и тяжело упал на скамью, переводя дух. Илья присмотрелся к нему — тевтонец выглядел знакомым, но Илья никак не мог вспомнить, где его видел. — Ты его не знаешь? — наконец уточнил он у Виктора. — Его все знают, — улыбнулась девушка рядом. — Это Александр Васильев, один из организаторов фестиваля и барабанщик группы-хедлайнера «Двери в лето». Илья хотел ещё что-то спросить, даже приоткрыл рот, но передумал, лишь кивнул в ответ: — «Спасибо». Вот теперь он вспомнил, где видел Александра — в клубе «Астра», где был вместе с Леркой прошлым вечером. Сейчас у него возникло странное ощущение, словно это было в какой-то другой жизни, в которой были строгие костюмы, галстуки-удавки, суши-бары, клубы, коктейли, асфальтированные парковки и тление сигареты в ночной тишине. — А здесь можно курить? — поинтересовался он, пока на площадке возникла какая-то заминка. — Наверное, можно, — пожал плечами Виктор. — Не вот прям здесь, но где-нибудь в сторонке, чтобы другим не мешать. Илья протолкался обратно, по пути нечаянно наступив кому-то на ногу, и растерянно осмотрелся по сторонам, разыскивая место для курения. И вдруг наткнулся взглядом на Артёма, который чем-то занимался внутри одного из больших шатров. Он подошёл ближе, с удивлением рассматривая одежду Артёма — грубый кожаный фартук, какую-то древнюю серую рубаху с вышитым воротом и светло-зелёную ленту в волосах, которая не давала чёрным кудрям падать на лицо. На прилавке перед ним были выложены ножи всех форм и размеров, а на стойках по бокам — развешаны мечи. — Привет, — удивлённо приподнял бровь Артём. — Ты здесь какими судьбами? — Я с Виктором приехал, — протянул Илья, с интересом рассматривая оружие. Он вдруг смущённо поинтересовался: — А потрогать меч можно? — Конечно, — смешливо кивнул тот. — Можно и потрогать, и помахать, и даже купить — я их делаю на продажу. Тебе какой больше нравится? Илья растерянно замер, скользя взглядом по оружейным стойкам, не в силах выбрать то, что ему нравилось больше всего. Он привык к музеям, где можно было только посмотреть на древнее оружие, но совершенно не был готов, что его можно будет взять в руки. — Держи, — Артём протянул ему один из небольших, длиной с руку, мечей. — Это самый настоящий римский гладиус. Не считая стали, конечно. Сталь современная и лезвие не заточено. Гладиус был небольшой, но неожиданно тяжёлый — Илья его даже чуть не выронил. После пары взмахов Артём поморщился: — Он тебе не подходит. Попробуй вот этот. В руках Ильи оказался почти метровый меч, раза в полтора длиннее предыдущего, но заметно легче. Он взялся за кожаную рукоять и провёл мечом перед собой, зачарованно наблюдая за тем, как по отполированному лезвию пробегают солнечные блики. — Славянский меч каролингского типа, — негромко заметил Артём, пока Илья изображал из себя бравого воина, осторожно размахивая мечом во все стороны. — Произошёл от античной спаты и является чуть более современным, чем точно такие же мечи викингов… — И сколько он стоит? — смущённо взглянул Илья. — Три тысячи. — Всего лишь? — Это дюраль, — пояснил Артём. — Меч лёгкий и красивый, но не прочный — согнётся после десятка ударов. — Беру, — решительно кивнул Илья. Артём вышел из шатра с какой-то штуковиной в руке, больше напоминающей собачий поводок или ремень от сумки: — Давай я тебе его на спину прилажу. Не будешь ведь в руках всё время носить, — один ремешок он надел на плечо Ильи, а вторым обвязал грудь. — Если заглянешь ко мне в кузницу, могу на лезвие надпись какую-нибудь нанести. — У тебя своя кузница? — приподнял брови Илья, стараясь не шевелиться, пока тот вешал меч за спину. — Ага. Спасибо Фомке, дал исполнить давнишнюю мечту, — рассмеялся Артём. — Он же будущее видит — и иногда курсы валют и акций предсказывает. А я по его советам инвестирую — у него-то лапки, а из документов только уши, лапы и хвост, — Артём расхохотался ещё громче: — А свою часть прибыли Фомка тратит на колбасу, кошачий корм и игрушки, которыми потом в своём мире из-под полы приторговывает. По их меркам он знатный богатей — комфортабельная пещера, новенький ремонт из картонных коробок, три жены и два десятка детей… — Стоило тебя на пару минут без присмотра оставить, и ты уже мечом обзавёлся, — из-за спины рассмеялся Виктор, хлопнув его по плечу. — Что ж, поздравляю тебя с вступлением в славные ряды эльфов, которые бегают по лесам с накладными ушами. Илья только закатил глаза — он уже успел привыкнуть к этому ироничному тону, высмеивающему всё и всех. Он чуть нахмурился, вспоминая то, что рассказывал ему Виктор во время уничтожения призрака в метро. — Значит, Фомка может проходить между мирами, когда захочет? — Ну да, — всё ещё смешливо кивнул Артём. — У него где-то возле моего автосервиса постоянный лаз в тот мир есть. Там я его и нашёл лет семь назад — подранного, переломанного, жалкого-жалкого… А сейчас — вон какая тушка выросла. — Интересно, — Виктор задумался. — Никогда не слышал про постоянные порталы между мирами. Ну да ладно, потом бате расскажу — пусть подумает, как такое может быть. А сейчас по плану, — он посмотрел на время, — концерт. Давай ещё по тентам пройдёмся, и как раз к огненному шоу успеем. Тентами здесь звались аналоги магазинов, где продавалось множество всего интересного: от мечей, кинжалов и доспехов до одежды, всевозможных амулетов и украшений, деревянной утвари, плетёных корзин и глиняных ваз… У Ильи разбегались глаза, словно у ребёнка, которого в первый раз привезли в огромный магазин с игрушками и предложили выбрать себе подарок. В целом, он понимал, насколько глупо выглядит, но не мог заставить себя глазеть на всё это разнообразие не так открыто. — Что-то заинтересовало? — с улыбкой поинтересовалась девушка в таком же древнем платье, в каких ходили и остальные участники фестиваля. — Себе что-то ищешь, воин, иль прекрасной деве в дар? Илья растерянно хлопнул глазами, не сразу поняв, что она сказала, но потом до него дошло. На всякий случай он взглянул на девушку, но она не подшучивала над ним, а просто отыгрывала роль. И пока он растерянно тормозил, не зная, что ответить, девушка снова улыбнулась: — И как же зовут прекрасную деву? — Лера, — нехотя буркнул Илья. На роль прекрасной девы та явно не тянула — скорее, на роль кого-то доставучего и давно надоевшего. — Вера? — переспросила та. — Красивое имя. Она любит кулоны? Или может серьги? — Лера, — повторил Илья. — Валерия. Но перед глазами вдруг оказалась не она, а Вера, которую Илья и видел-то всего трижды. Не считая редких пересечений на переменах в школе до того, как он познакомился с ней поближе. «Интересно, какая цепочка подошла бы ей?» — на секунду задумался он, но тут же вспомнил о Лере. Ей, наверное, подошла бы любая — главное, чтобы ценник был побольше и его можно было прочесть на фотографиях. В конце концов он остановился на перстне для себя, тонкой цепочке с подвеской в виде трёх крошечных, с ноготь мизинца, листочков, и таких же серёжках, ещё не совсем понимая, кому собирается их подарить. — Превращаешься в шопоголика? — рассмеялся Виктор. — Пойдём скорее, а то на концерт опоздаем. Или ты собираешься идти туда с мечом? Огненное шоу было восхитительным. Илья настолько сильно засмотрелся на выступления, что не заметил, как они подошли к концу. По его ощущениям прошло минут пятнадцать, хотя в расписании фестиваля шоу занимало целый час. От этого действительно невозможно было отвести глаз: вокруг девушек и парней летали огненные шары — так, словно обладали собственной волей. Пару раз такой шар пролетал рядом с ним — может в метре, не дальше — и тогда Илья едва заметно задерживал дыхание и замирал на месте, покрываясь мурашками. Это был не испуг, не страх, а что-то такое, не совсем понятное ему самому, но довольно знакомое. Что-то вроде детского восторга от фокусов и цирковых представлений, когда на его глазах происходили невозможные чудеса. Наверное, этот затаённый детский восторг и стал причиной того, почему он так быстро доверился Виктору: любопытство всегда было сильнее всего остального. А от возможности прикоснуться к таинственному магическому миру Илья и вовсе не отказался бы ни при каких обстоятельствах. Шоу закончилось. Народ постепенно собирался возле сцены, где организаторы фестиваля в последний раз проверяли готовность всех инструментов и оборудования. — Ещё не устал? — взглянул на него Виктор. — Можем пойти отдохнуть. Тебе завтра ещё в школу, кстати, надо бы уроки сделать. — Я Никите напишу, он сделает домашку за меня, — Илья только поморщился и махнул рукой, не желая портить такой прекрасный день мыслями о школе. — Работать за тебя тоже Никита будет? — Виктор легко рассмеялся. — Возьми, к примеру, своего отца — разве он просит кого-то сделать за него его же работу? «Вообще-то да», — едва не ответил Илья. Он-то точно знал, что его отец обычно поручает работу с документами подчинённым, и не только своим, но и сотрудникам городской администрации. Доходило даже до смешного — когда кто-нибудь готовил тот самый документ, который сам же потом и подписывал. Хотя это были мелочи — в целом, он понимал, что хотел сказать ему Виктор, поэтому только вздохнул: — Ладно, сделаю я уроки, но потом. Не порти такой хороший вечер. — Мой Камелот… — нараспев донеслось с площадки, где выступали приглашённые артисты. Толпа тут же зашумела, надеясь на продолжение. И солист «Дверей в лето» продолжил без аккомпанемента под сопровождение собравшихся: — Мой Камелот зарос плющом и дёрном, Мой Камелот забыт и перевёрнут, Мой Камелот в веках давно растаял, Мой Камелот, я о тебе мечтаю. Барабанщик, Александр Васильев, поднял палочки и постучал ими над головой: — «Раз, два, три, четыре». Группа заиграла — и у Ильи возникло какое-то странное ощущение: он вроде бы слышал эту песню совсем недавно, но сейчас, без электронной обработки, она звучала намного лучше. Он даже передёрнул плечами от пробежавших по спине мурашек: живой концерт на открытом воздухе был несравненно лучше клубной музыки. — Мой Камелот, — громогласно разносилось по окрестностям, и Илья не мог сдержаться, повторяя вслед за ним: — Мой Камелот… Три часа спустя, уже после окончания концерта, он устало завалился в палатку вместе с Виктором, падая на спальный мешок вместе с пакетом еды из ближайшего работающего тента, рядом с которым жарили на углях мясо, купаты и сосиски. Полулёжа он вытащил ключи из кармана, открыл бутылку пива и протянул однокласснику. Тот вопросительно посмотрел на Илью, но бутылку взял, тут же прикладываясь к горлышку. Илья открыл себе ещё одну и растянулся в палатке во весь рост с такой силой, что пальцы на ногах едва не свело судорогой. Потом широко зевнул, сонно проморгался и снизу вверх лениво посмотрел на сидящего Виктора. Тот отвлёкся от смартфона и негромко заметил: — Не забудь поставить будильник, чтобы не опоздать в школу. Я-то на больничном, мне завтра никуда не надо. — Вот ты нудный, — поморщился Илья, доставая смартфон. Там уже было четыре пропущенных от Лерки, которые он не услышал во время концерта. И поэтому вместо будильника он поставил режим полёта, чтобы она не доставала его ночью. *** Утро началось отлично. Если не считать, конечно, бурчания одноклассника по поводу школы, которую Илья прогулял. На смартфоне добавилось ещё десяток пропущенных звонков от Лерки, отца и личного водителя. Он только посмотрел на всё это количество, махнул рукой и вернул режим полёта, чтобы его не беспокоили и дальше. Пролежавший всю ночь в палатке холодный вчерашний шашлык вначале показался Илье подозрительным, но он даже не заметил, как на пару с Виктором умял почти всё, не дождавшись чая, вода для которого разогревалась на маленькой газовой горелке. — Сегодня третий, последний день фестиваля, — предупредил Виктор, остужая горячий чай. — Если хочешь ещё что-то прикупить — самое время, потом снова начнутся поединки и конкурсы вооружения. Покупать что-то ещё Илья не стал — ему хватило и восторга от обладания своим собственным мечом, с которым он провёл всё утро. Виктор тихо посмеивался, но молчал, хоть он и сам понимал, что выглядит сущим ребёнком, добравшимся до интересной игрушки. Несколько часов пролетели как один миг. Казалось, он только-только проснулся, как уже настало время собирать вещи и уезжать. Складывать палатку было сложнее всего из-за её размеров, но в конце концов Илья с удовлетворением смог оглядеть собранные сумки на траве. Он со вздохом оглянулся по сторонам — покидать фестиваль было жалко, но — куда деваться? С мечом вышла небольшая заминка — он никак не хотел помещаться на мотоцикл, и Илья повесил его за спину, с трудом вспомнив, как одеваются ремни. Спустя сорок минут всё так же, с мечом за спиной, он устроился покурить на лавке рядом с дорогой, ожидая одноклассника, который заносил обратно сумки с палаткой, спальниками и остальным. Домой ехать ужасно не хотелось, поэтому он был только рад предложению съездить куда-нибудь ещё — в котокафе, например. — Илья! — окрикнули сзади. Он развернулся и сразу же заметил недовольного отца, приоткрывшего дверь своего чёрного «Топаз-Бархан». Подошедший Виктор вопросительно осмотрел машину и перевёл взгляд на Илью. — Теперь, похоже, я под домашним арестом, — только вздохнул он. — До встречи в школе. — До встречи, — протянул Виктор. Илью так и подмывало оглянуться на него, но он шагал вперёд, по лицу отца пытаясь определить, насколько сильно тот злится. Но определить это было сложно. Он обошёл машину и уже наполовину оказался внутри, когда меч звякнул о крышу и ударился о подножку. Илья почувствовал себя неописуемо глупо, потому что уже привык к нему и совсем забыл, что тот висит за спиной. Под недовольным взглядом отца он постарался распутать ремни на плече и груди как можно быстрее, но отец в конце концов не выдержал, дёрнул меч на себя и выбросил в приоткрытую дверь: — Зачем тебе нужен этот несчастный дрын? Как маленький! Илья успел только проводить меч взглядом и услышал, как он с жалобным звоном ударился об асфальт с другой стороны машины. — Садись, поехали, — крайне недовольно бросил отец. Уже отъезжая от бордюра, Илья оглянулся и увидел, что Виктор поднял выброшенный меч и остановился, глядя вслед уезжающему «Топаз-Бархан».