Отражение

В огромном зале, пол которого состоял из белых и чёрных мозаичных плит, не было единого источника света – он просто присутствовал и был таким ослепительным, что глаза смертного вряд ли бы выдержали его. Стройные ряды колонн, подпиравших своды этого зала, в перспективе сливались друг с другом и уходили в бесконечность. Где-то за ними скрывалась звёздная пустота, в которой бродили мёртвые луны. Но свет излучали вовсе не они. Я шёл к центру этого зала, где стояли два высоких трона. На этих тронах сидели юноша и девушка, очень похожие друг на друга чертами лица и белокурым цветом волос. Девушку я видел впервые: на ней было бело-серебристое платье, с шеи свисал тонкий светлый шарф, а в волосах были два белых цветка. Девушка смотрела прямо перед собой, с легким вопросительным выражением. - Где же он? – спросила она. - Должен быть уже здесь, - ответил юноша. Увидев его лицо, я выдохнул: это действительно был он. Та же причудливая одежда, ещё в Тейвате выдававшая в нём чужеземца, длинная светлая коса, большие янтарные глаза – правда, теперь смотреть в них было всё равно что смотреть на полуденное солнце. Ярче сверкала только золотая корона на его голове, так же, как и серебряный венец – на волосах девушки. У короны было семь зубцов, а на венце – семь жемчужных сфер. Я сделал ещё несколько шагов вперед: может, слишком яркий свет не давал им разглядеть меня? Только когда я подошёл к тронам почти вплотную, меня заметили. - Это и есть первый из Семи, о котором ты столько говорил мне? - спросила девушка, сидевшая на лунном троне. Тот, кто занимал трон Солнца и кого когда-то звали Путешественником, посмотрел сквозь меня невидящим взглядом и ответил: - Нет, этого я никогда не знал. Что? Не может быть! Ведь у нас было столько воспоминаний! Все приключения, которые мы пережили вместе, все истории, которые мы рассказали друг другу; разделённый смех и разделённая горечь, блики закатного солнца на мондштадтских крышах, свежий ветер с ароматом полевых цветов, незагаданные желания, падающие осколки звёзд. Мы не говорили об этом вслух, но оба считали вечным каждый миг этих случайных встреч – что же изменилось? Ведь ты – тот же Путешественник? Ведь я – тот же бард по имени Венти? - Неужели ты действительно не помнишь меня? - Думаю, я знаю причину, - сказала девушка. – Это место истины. Оно не приемлет никакие образы и маски. Здесь каждый предстает тем, кто он есть на самом деле… - Всего-то? Ха, - храбрясь, воскликнул я. - В таком случае, это не проблема. Никогда не любил корсеты. В них невозможно глубоко вдохнуть! В этом зале, находившемся в неизвестности далеко за пределами Тейвата, едва ли мог дуть другой ветер, кроме звёздного, но это было неважно, потому что здесь был я. Ах, как здорово! Снова ощущать прикосновения ласкового вихря, меняющего привычный образ бродячего барда, освобождающего от завязок плаща и тесноты корсета. Лишившиеся ботинок ноги тут же оторвались от мраморных плит. Расправив возникшие за плечами крылья и пару раз взмахнув ими, я открыл глаза и с наслаждением раскинул руки, подставляя свежему воздуху каждую клеточку тела, едва прикрытого тонкими полосами белой ткани. Даже потоки Анемо энергии заструились внутри меня с новой силой. Пожалуй, быть Барбатосом не так уж плохо! В своё время стоило делать это почаще. - Ну же, Путешественник! Теперь ты узнаёшь меня? Однако он смотрел на меня тем же неподвижным, невидящим взглядом. - Что-то сквозняком повеяло, - девушка на лунном троне зябко поёжилась и обернулась к Путешественнику: - Чего он пытается добиться? - Избежать правды, как и всегда, - в голосе юноши, холодном и далёком, как лучи иномирных звёзд, прозвенела горечь, и на мгновение я увидел прежнего Путешественника. – Прости меня, Венти. Но будет лучше, если ты увидишь сам. Он взмахнул рукой, и воздух перед моим лицом засеребрился. Сперва я не понял, что это – изображение в золочёной раме показывало только ряды тех же колонн, будто внутри этой рамы был портал. Но куда? В тот же зал, где мы находились? И лишь подлетев ближе, я наконец заметил. Напротив меня в воздухе зависло крохотное, похожее на мотылька существо с шестью крылышками. У него не было ни лица, ни рук, ни ног, только крылья и два маленьких глаза. Что это было за существо? Почему оно выглядело таким знакомым? Я протянул руку, чтобы коснуться его, но пальцы встретили ледяной холод стекла. Зеркало. Маленькое существо… моё отражение? Вернее, таким оно было тысячи лет назад, еще до всего, когда я был всего лишь элементалем - одним из бесчисленных ветерков, летавших над мондштадтским побережьем. Пока я смотрел в испуганные крохотные глаза, в зеркале появилось ещё одно отражение, на этот раз – очень похожее на то, которое я ожидал увидеть с самого начала. Я обернулся. Мой старый друг стоял, прислонившись к одной из колонн, и сжимал в руках разбитую лиру. Он был точно таким, каким предстал передо мной в последний раз – с двумя растрепанными от ветра темными косами и упрямо поджатыми губами, благодаря которым его мальчишеское лицо казалось намного старше. - Ты удивлён, Ветерок? Должно быть, странно смотреть на это тело со стороны, ведь ты так привык к нему. Зачем же ты поступил так со мной? – с горечью спросил он. Его осуждающий взгляд было невозможно вынести, но я не мог опустить глаза. - Я хотел научиться играть на лире - так же, как ты… - И это единственное, чем ты занимался в этом теле, да? Череда непрошенных, совершенно лишних воспоминаний: пляшущий и двоящийся в глазах потолок таверны, гневные отповеди мистера Дилюка, презрительные взгляды официантов; топот охранников у входа в погреба винокурни «Рассвет»; тяжелые вздохи магистра Джинн; и самое страшное – теплые золотистые глаза, которые теперь казались космически ледяными, сливающийся с ветром тихий шёпот и робкие, нежные прикосновения, которые это тело до сих пор помнило… Чужое тело. - Я не знаю тебя, маленький дух, - услышал я голос бывшего Путешественника, который донёсся до меня как сквозь толщу воды. – Когда-то, очень давно, я познакомился с одним бардом по имени Венти… но здесь его нет. Его никогда не было. Мир, живший во лжи, погиб. Здесь, в нашем царстве Света, ей больше нет места. Зеркало разбилось, опав к моим ногам осколками в серебряной паутине, и Путешественник отвёл взгляд, точно я окончательно перестал существовать для него. - Нет! Постой! – закричал я. – Это я! Это всё ещё я, всегда был! Но ни бог, ни богиня света больше не смотрели на меня, и без их взгляда окружающий мир начал стремительно терять очертания и краски. Он рушился – так же, как до этого погибали тысячи других Вселенных, как погиб Тейват, как погиб мой собственный мир… - Итэр! Итэ-эр!!! *** В тот вечер в Мондштадте стояла ужасная погода. Гроза, налетевшая с северо-востока, со стороны океана, накрыла город сумеречной пеленой, заставляя вспомнить о недавней атаке дракона. Молнии сверкали едва ли не ежесекундно, и попрятавшиеся по домам горожане даже не вздрагивали от внезапных раскатов грома, только задергивали шторы и молились Барбатосу, чтобы ливень не превратился в град и не побил посевы. По этой причине в «Доле Ангелов», несмотря на выходной, народу было совсем немного. Один из Искателей приключений, молодой парень по имени Тобиас, в невезучести уступавший лишь Беннету, а в трусости – Мужественному Джеку, глотал одну кружку пива за другой и взахлёб рассказывал друзьям об ужасах, которых натерпелся во время своего недавнего похода. - Вся деревня – как вымерла! Повсюду запах смерти и страха! – замогильным голосом, эффект которого был бы куда сильнее, если бы не мешавшая рассказчику икота, вещал Тобиас. – Мебель покрыта паутиной, кругом темнота, одни печи горят, но не нормальным огнём, ик, нет – светло-голубым, ледяным, только взглянешь - кровь стынет в жилах! - Да брось заливать, - усмехнулся один из его друзей. – Небось хозяева сдуру угостили тебя чем-то крепким, а тебя понесло в какой-то сарай заброшенный… - Говорю вам: демоны! Такого страху нагнать способны, что и всё Ордо Фавониус разбежалось бы, как крысы! - Это ты загнул, брат, - нахмурился другой его товарищ, который как раз был одним из рыцарей ордена. Владелец таверны, а в тот вечер по совместительству еще и бармен, протирал посуду и не обращал внимания на болтовню постояльцев. Он часто косился то на свернувшуюся клубком у барной стойки спящую фигуру, укрытую зеленым плащом, то на входную дверь, и на его хмуром лице было написано нетерпеливое ожидание. Наконец дверь таверны открылась, впуская внутрь отвесные струи ливня и озарив полутемное помещение вспышками молний. На пороге стоял невысокий юноша с заплетенными в длинную косу светлыми волосами, с которых капала вода. Его одежда была совсем неподходящей для такой погоды, и вошедший зябко вздрагивал, когда на голую кожу живота и поясницы падали ледяные капли. - Итэр, наконец-то, - обратился к нему хозяин. – Заходи скорее. Налить тебе чего-нибудь горячего? Итэр торопливо закрыл дверь, подошёл к стойке и снял перчатки. Воздух за его плечом зарябил, и из него будто вынырнуло небольшое летающее существо, похожее на ребёнка. - Ух, ну и погодка! – заявило оно. – А у вас и горячие напитки подают, мистер Дилюк? Как здорово! Паймон тоже хотела бы напиток! - Да, спасибо, - кивнул Итэр владельцу таверны и принялся озираться. – А где… Его взгляд упал на спящую фигуру у другого конца стойки, почти незаметную в полумраке, и Путешественник нахмурился. - Он опять много выпил? – шепотом спросил Итэр у Дилюка. Тот пожал плечами. - Честно говоря, я перестал считать после девятой бутылки. Самое интересное, что у него даже были деньги. Сказал, что выиграл на конкурсе бардов какой-то приз… - Эй… Венти… Итэр протянул руку и слегка потряс спящего барда за плечо. Тот только пробормотал что-то сквозь сон и снова уткнулся лицом в сгиб локтя. Дилюк покачал головой, наблюдая за ними, и отошёл к стеллажу, чтобы сделать напитки. - Венти, просыпайся. Таверна скоро закроется, пора идти, - мягко, но настойчиво заговорил Итэр. - Бесполезно. Такая доза алкоголя любого свалит, - отозвался Дилюк. - И даже…? – многозначительно спросила Паймон. - Вы же не думаете, что это впервые? Просто сегодня хотел закрыть таверну пораньше, поэтому пришлось вызвать вас. Я не имею представления, что с ним делать. - Простите, мистер Дилюк. Я сейчас разбужу его, и мы уйдём… За окнами таверны, где-то совсем рядом, ударила молния, и раздался раскат грома, такой мощный, что стёкла задребезжали. - Да, план был таким. Пока погода не испортилась. Куда вы пойдёте, в такую грозу? Не знаю, есть ли у этого бродячего барда хоть какое-то жилище, а у тебя и подавно… - Так что же нам делать? – растерялась Паймон. - Мало кто знает, но когда-то на месте этой таверны был трактир. На первом этаже подавали еду, а на втором были жилые комнаты. Я сам порой остаюсь здесь, когда задерживаюсь допоздна. - А как же сегодня? - Сегодня у меня есть ещё дела в городе, и гроза – не повод, чтобы их откладывать. Господа, таверна закрывается! – Дилюк повысил голос, обращаясь к компании подвыпивших Искателей приключений. - Говорю вам, это были демоны! И они преследовали меня до самого Мондштадта! Мне до сих пор кажется, что я ощущаю их присутствие… - почти умоляюще повторял Тобиас, но друзья уже поднимались со стульев и подталкивали его в плечо: - Пошли уже, герой… Вскоре в таверне остались только Дилюк, надевавший свой плотный закрытый плащ, Итэр с Паймон и по-прежнему спящий Венти. Отчаявшись разбудить барда, Путешественник попытался с помощью Дилюка аккуратно стащить того с табурета. - Обе комнаты свободны, вот ключи, - Дилюк положил их на стойку и направился к двери, бросив напоследок: – Только постарайтесь не задерживаться. Я вернусь к утру, саму таверну заприте изнутри. Итэр кивнул. Держа Венти за плечи, он прикидывал, как бы половчее поднять его, когда тот зашевелился и открыл глаза. Его мутный взгляд с трудом сфокусировался на лице Путешественника. - Итэр… - пробормотал Венти. Итэр улыбнулся и попытался перехватить его крепче, но Венти отшатнулся от него и едва не упал с табурета. - У-у, похоже кое-кто выпил гораздо больше, чем «больше нужного»! – заметила Паймон. - Эх, да уж… Пошли наверх, мистер Дилюк сказал, там есть комнаты, где можно переночевать. Скорее машинально, чем осознанно, Венти позволил стащить себя на пол и обхватить за талию, после чего оба нетвёрдым шагом поднялись по лестнице на второй этаж. Изрядно помучившись с замком, будто это он сам был пьян, Итэр отпер крайнюю дверь и толкнул её. Внутри крохотной комнаты была узкая кровать, табурет и покосившийся шкаф – судя по состоянию, прямиком из тех времен, когда «Доля Ангелов» ещё была трактиром. Добравшись до кровати, Венти тяжело сел на нее и уткнулся лицом в подушку, с которой тут же поднялось облачко пыли. - Давай хоть укроем его, что ли, - проявила внезапную жалость Паймон. Из подушки донеслось приглушённое: - Не нужно. - Ты точно в порядке? Похоже, столько даже ты редко выпиваешь… - Итэр осторожно присел на краешек кровати. – У тебя ведь ничего не случилось? Он попытался взять Венти за руку, но тот резко отдёрнул её и поднял голову. Его глаза оказались ясными и абсолютно трезвыми. - Скажи, Итэр: когда всё закончится, будешь ли ты помнить меня? Не это, - он провёл рукой по собственным слегка растрёпанным волосам, скользнул пальцами по лицу, уцепился за завязки плаща, как за спасательную соломинку, - а меня самого? Паймон удивлённо зависла в воздухе. - О чём ты? Когда что закончится? Венти, ты пугаешь меня, - тихо сказал Итэр. - Ты ведь помнишь, что это – не истинный я, верно? - Венти… - Тогда почему ты считаешь, что любишь меня? Итэр никогда не говорил этого. Не словами. Но им не нужно было произносить вслух то, о чём они оба прекрасно знали. Конечно, он знал и историю нынешнего облика Анемо Архонта – это была одна из первых историй, которые тот рассказал Путешественнику за время их знакомства. Думал ли он об этом раньше? Пожалуй, что нет… И с чего сам Венти так внезапно вспомнил это? - Потому что это правда. Венти издал горький смешок и откинулся обратно на подушку, уставившись в затянутый паутиной потолок. - Что ты знаешь о правде, Путешественник? Тейват – не то место, где можно уверенно говорить такие слова. - Ты трезв. - Что? - Ты абсолютно трезв. Как стёклышко. А Дилюк сказал, что ты выпил больше девяти бутылок… - Ты об этом хочешь поговорить? – снова усмехнулся Венти и закрыл глаза. – На самом деле это только видимость. Завтра у меня будет очень-очень болеть голова. И послезавтра. И через два дня, наверное, тоже… - К чему ты клонишь? – с недоумением спросила Паймон. - Дорогой Путешественник, - голос Венти становился всё тише, будто он опять засыпал. – Я хотел бы попросить небольшой отпуск от обязанностей члена Отряда. По уважительным причинам. Назовём это… м-м… «состоянием здоровья»… «Ага, психического», - не удержался от мысли Итэр. Впервые за долгое время он абсолютно перестал понимать Венти и теперь испытывал изрядное раздражение. Он телепортировал в Мондштадт на ночь глядя из самой долины Тяньцю, добирался до таверны в грозу и ливень, чтобы позаботиться о некстати напившемся барде, только чтобы услышать… всё это? Но затем он снова посмотрел на Венти, на хмурую складку между бровей, тяжело поднимавшуюся грудь. Венти никогда не говорил о том, что его тревожило, но что-то определённо случилось. Не сдержавшись, Итэр протянул руку и коснулся щеки юноши, чтобы… что? Услышать его мысли? Разделить тревогу? Успокоить этим прикосновением самого себя? Тот тут же снова распахнул глаза, и в них было что-то, отчего Итэру ужасно захотелось попятиться. - Больше никогда так не делай, - произнёс Венти вслух то, что до этого сказал его взгляд. Сердце Итэра рухнуло с огромной высоты. - Идём, Паймон. Венти нужно выспаться, да и нам с тобой тоже. Путешественник вышел из комнаты. Паймон вылетела следом, с грустью оглядываясь на барда. Дверь закрылась за их спинами. Итэр знал, что наутро, когда он постучится в эту дверь, за ней никого не будет. *** Это даже трудно было назвать деревней – всего несколько домов у дороги, которые смотрели в ночной сумрак своими пустыми окнами. По счастью, когда всё случилось, многих членов семей не было дома – они ушли на празднование юбилея старейшины в деревню Цинцэ. Оставались только старики и дети. Дети проснулись вовремя и успели убежать, а вот старики… Сяо перешагнул осколки разбитого кувшина и осмотрелся. В помещении пахло пылью и едва заметно – какой-то горьковатой сладостью, напоминавшей миндаль. Очень плохой знак. Взгляд Сяо пристально скользнул по паутине в каждом углу спальни, не задержавшись на бездыханном теле старика, вытянувшегося на своей постели. Однако, несмотря на знакомые запахи миндаля и смерти, адепт не ощущал в этом доме враждебного присутствия. Что бы это ни было, оно уже покинуло дом и направилось… куда? Выйдя из дома, Сяо столкнулся с тем, кого он меньше всего ожидал увидеть. - Здравствуй, Сяо, - бывший Гео Архонт, а ныне консультант ритуального бюро «Ваншэн» по имени Чжун Ли кивнул адепту с таким спокойствием, будто они встретились не на пороге осквернённого демонами жилища, а на рыночной площади Ли Юэ. - Моракс, - в сдержанном тоне Сяо всё-таки проскользнуло удивление, - что привело вас сюда? - То же, что и тебя. Думаю, что предыдущий обладатель этой чудовищной силы знаком нам обоим. Существа, которых непросвещённые жители Ли Юэ называли демонами, в действительности были лишь эссенциями ненависти древних божеств, злобных и жаждущих мести даже после своего уничтожения. Запах миндаля, паутина, смерть во сне: Моракс был прав, этот почерк Сяо знал очень хорошо. - Но сейчас его здесь нет. Я должен выследить его, пока он не нашёл следующих жертв. - Подозреваю, что смертные – не его главная цель, они лишь некстати оказались на его пути. Даже по другую сторону бытия его главным врагом остаюсь я. И другие, выжившие после Войны Архонтов, - Чжун Ли присел и с задумчивым лицом поднял из травы какой-то предмет, оказавшийся полупустой винной флягой с характерной гравировкой в виде ветряной мельницы и инициалами «Т. Б.» - След тёмной силы… он действительно уводит туда. Сяо и Чжун Ли посмотрели на северо-восток, где двумя гигантскими скалами обнимали ущелье Каменные Врата.