Отражение

На следующее утро по Мондштадту прокатилась новость, в равной степени трагическая и тревожная: молодой Искатель приключений по имени Тобиас Брайнхардт был найден мертвым в собственной постели. Поначалу слухи о его смерти вызывали у горожан лишь вздох соболезнования и плохо скрываемые мысли «допился вконец, бедняга». Действительно, друзья Тобиаса подтвердили, что накануне тот был в таверне и выпил значительное количество спиртного, однако вряд ли именно оно могло погубить молодого крепкого парня, тем более что в «Доле Ангелов» всегда подавался алкоголь наивысшего качества. Тем временем слухи обрастали более пугающими, даже мистическими подробностями. Говорили, что соседи Тобиаса всю ночь слышали странные звуки, похожие на бормотание и сонные всхлипы, а наутро, когда хозяйка дома пришла в очередной раз стребовать с парня долг за аренду, она обнаружила, что все углы и даже стены его комнаты были затянуты паутиной – белесой, густой и липкой. Тобиаса сложно было назвать идеальным жильцом, но даже он не мог настолько запустить квартиру за пару дней. Сам Тобиас лежал в кровати – бледный, как полотно, вытянувшийся и будто бы иссохший. В уголках его закрытых глаз застыли кровавые капли. На этом сходство слухов заканчивалось. Кто-то добавлял, что в комнате Тобиаса был нечеловеческий холод, кто-то – что волосы парня были совершенно седыми, а некоторые вспоминали его пьяные рассказы накануне вечером, когда тот вернулся из экспедиции в Ли Юэ. Сомнений не оставалось – в гибели Тобиаса было замешано нечто сверхъестественное. И каждый горожанин невольно вздрагивал при мысли о неизвестном ужасе, нашедшем дорогу в их некогда мирный город. Даже храбрившиеся рыцари Ордо Фавониус не могли полностью скрыть страх. Дилюк Рагнвиндр, узнавший новость одним из первых (как и полагается владельцу главной городской таверны), был в «Доле Ангелов» с самого утра. Его эти слухи тоже не на шутку встревожили: любая возможная угроза Мондштадту и его жителям воспринималась им как личная ответственность. Он как раз размышлял о том, какую часть слухов можно считать условно правдивой, и, протирая стойку, внимательно вслушивался в разговоры постояльцев, когда в таверне показался незнакомец. Он имел крайне благородный и представительный вид, чем уже выделялся среди завсегдатаев. Золотое шитье его тёмно-коричневого пальто имело явное лиюэвское происхождение, и Дилюк принял его за члена какой-нибудь видной гильдии торговцев или чиновников. Незнакомец направился прямо к стойке, заказал у Дилюка бокал раритетного вина «Алый Рассвет» двухсотлетней выдержки (что весьма удивило бармена – мало кто знал о существовании этого вина, и ещё меньше было тех, кто мог себе его позволить) и сел тут же, на высокий табурет у стойки, рассеянно оглядывая других посетителей. - Скажите, - внезапно обратился он к Дилюку, - я прибыл в Мондштадт совсем недавно и, кажется, не в лучшее время… Правда ли, что в городе объявилось некое загадочное существо, убивающее людей во сне? - «Людей» - громко сказано, по счастью, пока жертва всего одна. - Но смерть несчастного парня весьма загадочна… хм. В вашем городе никогда прежде с таким не сталкивались? - Насколько мне известно – нет. - Такие происшествия в своё время были нередки на моей родине, но Мондштадт… что могло привести его сюда? Дилюк бросил на таинственного посетителя быстрый взгляд исподлобья. - Хотите сказать, что вы знаете, кто… что могло это сделать? - Догадываюсь. В силу профессии приходилось слышать немало интересных историй. Четыреста лет назад в Ли Юэ впервые пробудился некий древний демон, слуга божества, поверженного в незапамятные времена Гео Архонтом. Настоящее имя этого демона, точнее, того, кем он когда-то был, утрачено в веках. Люди дали ему прозвище Бай Гуй – «Белый Призрак». Он принимает обличье паука и нападает на своих жертв во сне, опутывая их разум кошмарами, не давая проснуться, и, наслаждаясь их мучениями, высасывает из них жизнь до единой капли. Сразу после пробуждения демон слаб, он способен справиться лишь с душами детей и стариков, либо тех, чей разум уже подвержен пагубному воздействию. Тогда его можно выследить и уничтожить. Но если Бай Гуй убьет достаточно жертв и наберет мощь, остановить его будет практически невозможно. Дилюк невольно ощутил холодок, пробежавший по спине. Он не мог понять, что беспокоило его больше – рассказ незнакомца или его необычайная осведомлённость. - Но есть один момент, - продолжал тем временем таинственный мужчина. – Бай Гуй, будучи ещё слабым, не может свободно передвигаться. Он следует по пятам за выбранной жертвой, после чего выбирает себе новую и ждёт следующей ночи… Я слышал, что несчастный юноша накануне гибели был в вашей таверне. Не знаете ли вы, кто ещё был здесь в тот вечер? Есть вероятность, что следующей жертвой может оказаться кто-то из них. Дилюк нахмурился, вспоминая: - Людей было совсем немного. Парочка друзей парня, но я видел их с час назад, выглядели они вполне здоровыми, разве что напуганными. Их можно понять… - А кроме них? Стоило говорить или нет? Вряд ли личность мондштадтского пьянчужки-барда имела какое-то особое значение для этого странника из Ли Юэ. А если этот господин в самом деле обладал информацией о демоне кошмаров, убившем Тобиаса, может, он знал и как его уничтожить? - Были ещё двое, - наконец решился Дилюк. – Наш местный бард и его друг, молодой парнишка-чужестранец. Бард перебрал лишнего, а на улице была гроза, и я разрешил им провести ночь здесь, в таверне. Утром с ними всё было в порядке. - С обоими? – быстро спросил незнакомец. - Да… полагаю. Барда я не видел, застал только его друга. Видимо, бард покинул таверну ещё до того, как я пришёл. Договорив, Дилюк вспомнил, как утром он зашёл в комнату, где, по словам Итэра, спал Венти, и сразу обратил внимание на необычайно густую паутину в каждом углу. Однако в этих комнатах давно никто не прибирался, и паутина могла иметь вполне естественное происхождение. - Что ж, надеюсь, с молодыми людьми всё будет в порядке, - покачал головой посетитель и допил вино. После чего неторопливо поднялся с табурета, собираясь уходить. - Постойте, - остановил его Дилюк. – Зачем вы мне всё это рассказали? Кто вы? - Меня зовут Чжун Ли, - слегка склонил голову мужчина. – А рассказал я вам потому, что вы показались мне человеком, способным найти достойное применение этой информации. Он покинул таверну, и только тогда вконец растерянный Дилюк сообразил, что таинственный посетитель даже не заплатил за бокал вина, который стоил ни много ни мало две тысячи мора. «Ладно. Будем надеяться, что его рассказ представляет из себя нечто большее, чем старые сказки Ли Юэ, и способен оплатить этот счёт… хотя бы частично», - подумал он. *** - Как ты думаешь, Паймон, что он имел в виду? - Кто? – машинально уточнила Паймон, хотя разговор этот поднимался уже в десятый раз и ответ был очевиден. - Венти… Он решил почему-то, что я забуду его. И с чего он вдруг вспомнил историю своего облика? – рассеянно и печально спросил Итэр. Они вместе с Паймон шли по торговой площади Фэйюнь, направляясь к местному отделению Гильдии Искателей приключений. - Вспомни, сколько он тогда выпил! По словам мастера Дилюка, добрый десяток бутылок. А спьяну ещё и не такого наговоришь. - Не знаю, Паймон. Честно говоря, он не был похож на пьяного. Будто случилось что-то, что очень его расстроило или встревожило, а я тогда не сумел найти подходящих слов, чтобы помочь. Ужасно себя чувствую… - Да какие уж тут слова, - вздохнула Паймон и сделала круг возле почти остановившегося Путешественника. – Наверное, это потому, что вы теперь редко видитесь. Все наши путешествия сейчас проходят по Ли Юэ, а скоро мы отправимся в Инадзуму и в Мондштадт совсем будет некогда приезжать… Похоже на правду. Но разве Венти мог бы обидеться на это? Неужели он, бог свободы, захотел бы привязать к себе кого бы то ни было? Он отпустил всех – собственный народ, друзей и последователей, потому что всегда выбирал свободу и для других, и для себя самого. Или каждая разлука отзывалась и в его сердце болью – той же, которая давно засела в душе Итэра крохотной занозой – и которая вспыхивала опьяняющим счастьем при новой случайной встрече? - Итэр? Эй, Итэр, мы пришли! – вывел его из задумчивости голосок Паймон. В самом деле, они уже подошли к лестнице, ведущей к стойке отделения Гильдии в Ли Юэ. Встряхнув головой, чтобы прогнать из нее лишние мысли, Итэр поднялся по лестнице и привычно поприветствовал Катерину. Та дежурно улыбнулась ему и приступила к делу: - Сегодня у нас есть для тебя необычное поручение, Путешественник. В небольшой деревушке неподалеку от главного тракта объявился древний демон, монстр, убивающий людей во сне. По счастью, жертв пока всего две, оба – старики, оставшиеся дома, пока семьи были на празднике в деревне Цинцэ. Этот демон крайне опасен, и для Гильдии это дело первостепенной важности. - Мы должны будем его выследить и убить, да? – с воодушевлением спросила Паймон. Катерина покачала головой: - Нет. Это существо очень сильно, и Адепты выразили намерение позаботиться о нём лично. Но в этой деревушке проживает семья с маленьким ребенком. Они не могут больше там оставаться и хотят перебраться в Ли Юэ, но такой далекий путь, еще и с младенцем, полон опасностей. Если вы не возражаете, Гильдия хотела бы попросить вас сопровождать их. Личико Паймон разочарованно вытянулось; а вот Итэр был вовсе не против. Такое рутинное, даже обыденное поручение могло бы помочь ему привести мысли в порядок и разобраться в происходящем. - Хорошо, мы проводим их, - кивнул Путешественник. – А кто из Адептов занимается поиском демона? *** Трудно сказать, что больше напугало маленького Линя – суровое выражение лица Адепта или висевшая на его поясе злобно скалящаяся маска, однако малыш плакал уже добрых несколько минут, и его маме, худенькой, но уже немолодой женщине по имени Лу Мэн пришлось, успокаивая его, взглядом попросить Адепта держаться на расстоянии. Сяо – а Адептом был, разумеется, он – лишь приподнял бровь и отошёл к тропе, подальше от дома, у крыльца которого стояла семья. Кроме Лу Мэн и Линя, там был еще отец семейства, дородный и добродушный на вид мужчина, которого домашние звали просто Пинг – так же он просил называть себя всех знакомых. Пинг сочувственно вздыхал, но даже не пытался успокоить ребёнка, считая это сугубо материнским делом. Вместо этого он в десятый раз проверял, плотно ли упакованы пожитки и не порвутся ли в дороге узелки, куда семейство сложило всё самое необходимое. В таком положении их и застали Итэр и Паймон, спешившие к деревеньке от ближайшего телепорта. - О, наверное, это они! – воскликнула Паймон. Заметив её, Линь даже перестал плакать и уставился на маленькое, парящее в воздухе существо своими удивлёнными темными глазенками. - Путешественник! – Пинг подбежал к нему и, не давая опомниться, затряс его ладонь в рукопожатии. – Мы так рады, что вы согласились помочь и сопроводить нас! Не то чтобы мы боялись монстра, - мы уверены, что уважаемый Адепт управится с ним в два счета! – да только слухи сейчас тревожные ходят. Хиличурлы, разбойники… моя жена просто места себе не находит от беспокойства! Но я ей сразу сказал – с ней я и господин Путешественник, так что бояться нечего! Лу Мэн посмотрела на мужа тяжёлым взглядом, в котором читалось не беспокойство, а бесконечное терпение. Итэр обернулся к Сяо. Тот почувствовал это, слегка повернул голову и наклонил её в знак приветствия, после чего снова отвернулся. - Разве Сяо пойдёт с нами? Паймон думала, он будет охотиться на демона, - растерянно спросила Паймон. - Я потерял его след. Пока нет вестей о следующих жертвах, будет лучше, если я побуду с вами, - коротко сказал Сяо. - Госпожа… - Итэр замялся, не зная, как обратиться. Женщина, вытиравшая личико успевшему запачкаться младенцу, улыбнулась: - Пожалуйста, зовите меня Лу Мэн. - Лу Мэн, все члены семьи в сборе? Вас только трое? Супруги переглянулись. - Вообще-то… мы совсем не знали, что так получится, но… - Пару часов назад к нам приехала старшая дочка из Фонтейна, решила проведать стариков, а тут такое… так что она вместе с нами пойдет в Ли Юэ, заодно поможет нам там устроиться. Всё-таки в Цисин служит, не самое последнее место, - с гордостью, к которой примешивалось легкое смущение, перебил Пинг. – Жаль, что она вернулась домой в такой тяжелый час, когда и дома-то, можно сказать, больше нет… - Где же она? – спросил Итэр. - Внутри. Прощается с дедушкой Чжиганом… Он был уже очень стар, и беседовал со смертью чаще, чем с собственными внуками, так что даже такой страшный конец не назовешь преждевременным. Да только Мэйфенг уехала пять лет назад и запомнила его совсем другим… может, для неё это даже тяжелее, чем для нас, - печально сказал Пинг. Не решаясь мешать прощанию, Итэр всё же приблизился к приоткрытой двери и сквозь щель заглянул в помещение. Перед продолговатым деревянным ящиком в центре комнаты стояла хрупкая, невысокая девушка, почти девочка, одетая в изящное голубое платье до колена, с прямыми и гладкими чёрными волосами чуть ниже плеч. Её лица Итэр не видел, но было не похоже, чтобы она плакала: её спина оставалась совершенно прямой, а взгляд был устремлён не вниз, а вверх, туда, где под потолком висели сети густой белой паутины. До Путешественника донёсся прерывистый вздох. Итэр сделал пару шагов назад, переглянулся с Паймон и приготовился ждать. Но долго ждать не пришлось. Вскоре дверь открылась, и девушка вышла на крыльцо, едва не столкнувшись с не успевшим далеко отойти Итэром. Ойкнув, она подняла глаза и вздрогнула от удивления, увидев Путешественника. - Вот и ты, Мэйфенг! Это и есть Путешественник, герой Ли Юэ, который любезно согласился проводить нас и защитить в пути, - сообщила Лу Мэн. Итэр поспешил добавить: - Меня зовут Итэр. Приятно познакомиться, Мэйфенг. А это – Паймон, мой друг и проводник. - Очень приятно! – радостно замахала ручкой Паймон. Мэйфенг несколько раз перевела взгляд с неё на Путешественника и обратно. Выражение скорби и тревоги исчезло с миловидного кругленького лица девушки, уступив место весёлой улыбке. - О, я много о тебе слышала в Ли Юэ, Путеше… Итэр! Очень рада познакомиться с тобой лично, - и на её скулах вспыхнул едва заметный румянец. - Ну, полагаю, нам пора отправляться, - заметила Лу Мэн. - Сначала надо закончить одно дело, - внезапно послышался голос Сяо. Жестом велев семейству и Итэру с Паймон отойти от дома как можно дальше, Сяо плотно закрыл дверь и занавесил все окна. Затем он начертил над дверью какой-то знак и произнёс несколько слов – какие именно, никто не расслышал из-за расстояния – и по казавшимся крепкими доскам побежало алое пламя, принявшееся пожирать их с той же лёгкостью, как если бы это был сухой хворост. Малыш Линь снова заплакал, а Лу Мэн отвернулась и спрятала лицо в ладонях. Даже разговорчивый Пинг притих и смотрел на гибель собственного дома с молчаливой скорбью. То же выражение было на лице юной Мэйфенг, но в её темно-карих глазах, сверкавших огненными бликами, мелькало и иное чувство – некая упрямая решимость, показавшаяся Итэру странно знакомой. Интересно, могли ли они видеться раньше в Ли Юэ? Скорее всего - ему приходилось выполнять столько поручений в этом городе, что лица его жителей и служащих давно смешались в памяти. Мэйфенг прижала к груди ладонь, крепко стиснув что-то, похожее на пуговицу или брошь, приколотую к вороту платья. Глубоко вздохнула и первой отвернулась от горящего дома. - Ну что, в путь? Давайте покажем этому монстру, что нас просто так не сломить! Отправимся в город гаваней, навстречу новой жизни! Пинг согласно кивнул, и Лу Мэн, точно очнувшись, подхватила малыша на руки. Вслед за Сяо, который уже шагал далеко впереди по тропе, семейство Лу в сопровождении Итэра и Паймон двинулось на юг. Мэйфенг шла рядом с Итэром, быстро и легко, покачивая дорожной сумкой, которую несла, закинув на плечо, и время от времени оборачивалась, чтобы ободряюще улыбнуться родителям. Итэр даже испытал нечто вроде ревности – похоже, с таким жизнерадостным проводником (да еще и с защитником в лице Сяо) его услуги были не так уж нужны. Но уже в следующий миг он почувствовал, что очередной взгляд улыбающихся темных глаз был адресован ему самому. Что ж. В конце концов, это было всего лишь очередное маленькое, рутинное поручение.