Отражение

Вероятно, стоило сказать что-нибудь… Остановить. Не дать улететь вот так, в очередной раз, без надежды на следующую встречу. Но разве можно удержать ветер? Итэр сидел на одинокой скамье у фонтана, спиной к нему, лицом – к маленькому садику, спрятавшемуся между домами, за которым смутно виднелась синева залива. Он вертел в руках подаренную брошь в виде птицы с бирюзовым брюшком и разглядывал её. Оттенок броши был таким же, как у кристаллов на его одежде – кратковременно вспыхнувшие белым светом во время битвы, теперь они снова вернули себе цвет стихии Анемо. В вечерние часы средоточием жизни в Ли Юэ становились центральные площади и набережные. Поэтому в дворике с фонтаном не было никого, кроме Путешественника и любопытной полосатой кошки, запрыгнувшей рядом с ним на скамью и пытавшейся понюхать его перчатки. - Апчхи!!! Однако звонкий чих, раздавшийся совсем рядом, вряд ли мог принадлежать кошке. Тем более что она и сама, испугавшись его, спрыгнула со скамьи и скрылась в кустах. Итэр не обернулся, только крепче сжал в ладони брошь и застыл. - По способности подкрадываться незаметно ты мог бы давать уроки скаутам Ордо Фавониус, - заметил он. - Хорош скаут, которого выдаёт… апчхи! Аллергия. Но я открыт для интересных предложений. Надо будет сказать Эмбер. Венти сел рядом с Итэром на скамью с другой стороны, лицом к фонтану. Они не видели друг друга, но их плечи слегка соприкасались. - Какими судьбами в Ли Юэ? – спросил Путешественник. - Решил проведать старину Моракса в его новом качестве. Надеюсь, в образе смертного он стал меньшим занудой, хотя сомневаюсь в этом… Может, бутылка хорошего ежевичного вина немного разгладит его суровое каменное лицо. Венти повертел бутылку в руках, вздохнул и повернул голову. - А что у тебя? Боевой трофей? В Ли Юэ поговаривают, что ты отправился сражаться с каким-то демоном. Я… беспокоился, - последнее слово далось ему с ощутимым трудом. - Да так. Подарок от одного человека. Путешественник протянул брошь Венти, и тот присвистнул, разглядывая её. - Неплохое изделие. И камень крупный… Будешь её носить? Она тебе пойдет… пока у тебя мой Анемо дар… Невольно Итэр отметил паузу, которую Венти сделал на слове «пока». - Тебе она нравится? Тогда она твоя. Она очень неплохо сочетается с твоими глазами, - произнёс Путешественник. - Зачем? Это же подарок! - А я хочу подарить его тебе. В воздухе повисло молчание, и Итэр отчётливо почувствовал, несмотря на тепло плеча Венти, касавшегося его собственного, что между ними была прозрачная преграда – прочная, как крепостная стена, толщиной не в атомы, а в световые годы. - Если ты хочешь поговорить, - начал Венти тихим, несвойственно глухим голосом, - я не против. Мир меняется, даже ветра, ведущие тебя в твоём путешествии, сменили направление и уже не задуют в одном месте дважды. Если ты чувствуешь то же, что и я – подумай тщательно, о чём мы с тобой поговорим сегодня. - Значит, это наша последняя встреча? Эту стену не пробить ударом меча или взрывом стихии. Однако в мире есть и более могучие силы. Венти ожидаемо не ответил. Тогда Путешественник первым поднялся со скамьи и протянул руку. - Я выбрал тему для разговора. Составишь мне компанию в одном месте? - В каком? - В логове Двалина. Венти вновь замолчал: на этот раз, казалось, он просто потерял дар речи. Итэр по-прежнему стоял над ним с протянутой рукой и крайне решительным выражением лица. - Хорошо. Если ты этого хочешь. - Телепорт совсем недалеко отсюда, дойдем за пару минут… - В этом нет никакой нужды, - печально улыбнулся Венти. Он встал, положил брошь в карман, перехватил бутылку с вином в левую руку, а правой взял ладонь Путешественника. Резкий порыв ветра, яркая вспышка – и маленький дворик опустел. *** Оказавшись на верхнем ярусе башни Декарабиана, Венти тут же выпустил руку Итэра и первым подошёл к краю, на котором сидел, свесив механические ноги, неподвижный Культиватор. Его единственный пустой глаз был устремлен вдаль, где висел смутно видимый в жемчужной пелене облаков небесный остров. Солнце клонилось к закату. Небо примеряло на себя различные краски – от насыщенно-голубого на востоке до нежно-золотого с розовыми всполохами на западе – чтобы через считанные минуты смириться с неизбежностью и укутаться на ночь в тёмный плащ, усыпанный звёздами. В это время суток мондштадтские ветра стихали, и даже здесь, в колыбели ураганов, воздух становился неподвижным и прозрачным. Только разрушенные останки колонн и башен напоминали о силе стихии. Хотя небольшой ветерок, пожалуй, всё-таки был. Теплый и легкий, он растрепал косу Итэра и коснулся сесилии на берете Венти, заставив её белые лепестки затрепетать. Это был очень любопытный ветерок; притаившись рядом с Путешественником и бардом, он с нетерпением ждал, когда они заговорят. - Помнишь тот вечер в «Доле Ангелов»? Ты выпил сразу несколько бутылок вина и уснул. Проснулся, только когда я пришёл и разбудил тебя. Что тебе снилось? – тихо спросил Итэр. - Ты не перестаешь удивлять меня, Путешественник. - Тебе тогда снился не обычный сон, верно? Венти не ответил, и Итэр продолжил вместо него: - Тебе снился он? Твой друг, с которого началась история архонта Барбатоса… и его внешнего облика? - Это был просто кошмар, - с деланным легкомыслием бард пожал плечами. – Ничего особенного. Солнечное утро прогоняет любые кошмары, зачем вспоминать о них? Итэр присел на край башни, и Венти, помедлив, последовал его примеру. - Расскажи мне, каким он был, по характеру? - попросил Итэр. Он был готов к попытке уйти от ответа или сменить тему, но Венти, задумчиво смотревший вдаль, на опоясывавшие ущелье руины стен, заговорил сразу же, не успел Путешественник закончить вопрос. - Как цветок, пробившийся ранней весной сквозь лед и мёрзлую землю. Не по годам серьёзный и упрямый, в глубине души он оставался безнадёжным романтиком, мечтавшим о свободе и чистом небе. Улыбался редко, смеялся и того реже. А когда это всё-таки случалось, даже птицы умолкли бы, чтобы послушать его смех… умолкли бы - в этом городе никогда не было птиц. - Он был потрясающим человеком. Я очень хотел бы познакомиться с ним, - сказал Итэр. - Да… вам точно было бы о чём поговорить, - отозвался Венти, не отрывая взгляда от руин. - Но ты нисколько не похож на него. Я прав? Венти с удивлением обернулся к нему. - Пусть так… почему ты сейчас заговорил об этом? Итэр перевёл дух и закрыл глаза. «Если то, что я скажу сейчас, не будет теми самыми словами, эта встреча действительно станет последней», - подумал он. - Как ты знаешь, мы с сестрой близнецы, - издалека начал он. – Мы почти одного роста и очень похожи друг с другом. В детстве, когда даже наши голоса были практически неотличимы, мы часто менялись одеждой и делали одинаковые причёски, чтобы запутать окружающих. На картинах и фотографиях никто не мог различить, кто есть кто, но по поведению, фразам и даже жестам нас мгновенно узнавали. Повзрослев, мы поняли почему: при всей схожести черт, внешних и внутренних, мы всё равно оставались разными. Люмин всегда была более… прямолинейной, упрямой, уверенной. В нашем дуэте она чаще всего была той, кто указывал путь… Ещё не договорив, Итэр почувствовал, как на его руку легла лёгкая ладонь Венти – утешающе, но осторожно, точно готовая в любой момент отпрянуть обратно. - Вы обязательно найдёте друг друга, - пообещал Венти. – И продолжите своё путешествие. - Я думаю… даже если бы мы были одного пола и наши внешности были бы вовсе неотличимы, те, кто знаком с нами, всё равно узнавали бы нас. Потому что при всей нашей любви друг к другу, я – не она, а она – не я. Так же, как и ты, нося внешность своего друга, не становишься им. - Возможно, в тех мирах, откуда ты пришёл, люди и впрямь проницательны, но здесь они слишком доверяют собственным глазам, - со странной горькой усмешкой ответил бард. - Только не те, кто слушает сердце. Маленький ветерок, притаившийся за колоннами, едва слышно зашумел в щелях между камней, будто пытался дать какую-то подсказку Путешественнику – или барду, или им обоим. - Нам нужно вернуться в Ли Юэ. Как бы оставшаяся в компании Сяо Паймон не забеспокоилась и не начала бить тревогу, - Итэр поднялся и вопросительно оглянулся на Венти: - Проводишь меня? По взгляду Венти Итэр понял, что тот хотел бы отказаться и распрощаться прямо здесь, – сейчас, навсегда, - однако Путешественник сказал ещё не всё, что хотел, и вовсе не собирался его отпускать. И бард сдался: вздохнув, он взял Итэра за протянутую руку и сам перенёс их обратно в город-гавань. Ни тот, ни другой не заметили, как любопытный ветерок, который не любил открытых концовок, в последний момент подлетел к ним, стал частью окружившего их лазурного вихря и исчез вместе с ними. На контрасте с печальной тишиной древнего Мондштадта шум современного Ли Юэ, даже на одной из самых тихих улочек, показался Итэру оглушительным. Он слышал всё: смех детей на соседней улице, перебранку семейной пары на верхнем этаже дома, звон посуды в ресторанчике неподалёку и совсем отдалённо – гул рыночной площади, которая ещё только-только закрывалась. Венти тоже казался слегка растерянным. Даже для него стремительные перемещения во времени не проходили бесследно. Точно это стало для него открытием – что спустя две с половиной тысячи лет после разбившей столько судеб трагедии люди продолжают жить, смеяться, испытывать горести и невзгоды, ненавидеть и… Последнее не произнесённое вслух слово разбилось о невидимую стену между ними. Сказанное Итэром в логове Двалина сделало эту стену тоньше и, пожалуй, менее прочной, но вовсе не уничтожило. А потому пришло время попрощаться и вспомнить об «истинной цели заграничного визита». Ощущая в кармане жар бирюзовой броши, Венти крепче перехватил бутылку с вином, невольно подумав, что еще никогда в жизни он не испытывал такого отвращения к алкоголю. - Рад был увидеться, Путешественник. Спасибо, что поддержал меня, но не стоило! Кошмар – всего лишь кошмар, который исчезает с первым лучом солнца. Я не думаю о нём слишком много, не думай и ты! На твоём пути встретится ещё немало приключений, поворотов судьбы и людей, более достойных твоих размышлений. Спасибо, что… был со мной, Итэр. Заглядывай в гости, как будешь в Мондштадте, яблочный пирог и бутылочка-другая сидра всегда ждут тебя, - он улыбнулся, взмахнул на прощание рукой и отвернулся, чтобы в последний миг не видеть глаза Итэра. Ведь тот прекрасно знал, что в Мондштадте у барда не было никакого дома. Но не успев телепортировать, Венти услышал его голос: - Не хочешь узнать, почему я подарил тебе эту брошь? Уже поднятый бывшим архонтом ветер замер. По невидимой стене побежали редкие трещины. - Почему? - Потому что любое украшение лучше всего смотрится на том, кому принадлежит. Маленький ветерок, протиснувшийся вместе с ними из логова Двалина, запел, зашелестел в густой листве. Венти сунул вторую руку в карман и достал брошь, раскрыл ладонь: бирюзовый камень ярко сверкнул в закатных лучах. - Я очень тронут этим подарком, Венти, - голос Итэра, прежде казавшийся спокойным, дрогнул, и в нём отчётливо прозвучала нежность. – Только он действительно тебе идёт. Больше не расставайся с ним, хорошо? Трещины, раскалывавшие невидимую стену, разрослись, углубились; теперь эта преграда казалась до невозможности хрупкой, хватило бы одного дуновения, чтобы её разрушить. Венти вытянул ладонь. Лежавшую на ней брошь окутало слабое зеленоватое свечение. Когда оно рассеялось, фигурка птички исчезла, остался только крупный овальный камень в тонкой изящной оправе. Венти приколол его под бантом на собственной рубашке, на привычное место. - Вот так так! И на чём же я попался? – спросил он с деланной досадой, изо всех сил сдерживая расцветающую улыбку. На бешеном биении моего сердца при одном взгляде на тебя. На том, что каждое твоё слово отдавалось в моей душе горько-сладостным эхом. На том, что даже ветер рядом с тобой имел аромат сесилий и яблок. На том, что ты самым бессердечным образом вновь заставил меня влюбиться в тебя. - Да решительно на всём! – вслух произнёс Путешественник с усмешкой. – Венти, ты отвратительный актёр. Теперь я несколько разочарован в мондштадтцах, которые сохраняли твой статус инкогнито тысячи лет, потому что не могли сложить два и два. - Эй! – возмутился Венти, но он уже не мог сдержаться, и улыбка буквально сияла на его лице. - Ты прав, люди часто верят собственным глазам. Но тот, кто знает тебя – тот, кто тебя действительно любит – никогда тебя не забудет и узнает в любом обличии. Даже твои родители… прости, родители Мэйфенг практически сразу заподозрили неладное, потому что они любят свою дочь. - И хочешь сказать, ты узнал меня, потому что..? Трещины в невидимой стене почти полностью раскололи её, сквозь них подул счастливый ветер весны и навстречу ему пробились тёплые лучи. - В общем… это и есть то, о чём я хотел с тобой поговорить, - скомканно договорил Итэр и выдохнул, усмиряя безумный стук сердца. – Возможно, стоило сделать это сразу, но я никак не мог подгадать момент. С нами были Сяо и Паймон, а ещё твои… то есть родители Мэйфенг, и я не знал толком, как начать… - Ах, Итэр! При всей твоей сдержанности порой ты тратишь так много слов! Воздвигнутая демоном кошмаров незримая преграда – сотканная из паутины боли и сомнений, ревности и чувства вины – рассыпалась тысячью осколков и перестала существовать, когда Венти, схватив Итэра за шарф, притянул его к себе и жадно поцеловал, не смущаясь возможных прохожих и случайных зрителей из окон домов. Вторая рука, всё ещё державшая бутылку, разжалась и обвилась вокруг шеи Путешественника. Сама бутылка, упав им под ноги, разбилась вдребезги и облила сапоги Итэра тёмно-сиреневой жидкостью, но ни тот, ни другой не заметили этого. Я сделаю всё, чтобы кошмары – прошлого, будущего или настоящего – отныне больше никогда не касались тебя. Даже если для этого придётся убить всех пауков, избавиться от тьмы ночи или зажечь на небе второе солнце… - Это что такое! Совсем никакого стыда нет! Вот молодёжь распоясалась-то после ухода господина Моракса нашего… Да на улице, да при свете дня! Господин Архонт, будь он жив, такого не допустил бы! Тьфу, глаза б мои слепые не видели… Отпрянув друг от друга, Венти и Итэр синхронно подняли головы: в доме над ними, из окна верхнего этажа свешивалась костлявая старуха, недовольно щурилась, отчего её морщины становились глубиной с ущелье Дадаупа, и потрясала кулачком в их сторону. - Для слепых глаз ваши имеют поразительную зоркость и любопытство, спешу заметить! - задорно воскликнул Венти, а Итэр с трудом удержался от того, чтобы не вздохнуть и не приложить ладонь ко лбу. - Почтенная госпожа права. Вопиющая невоспитанность, - услышали они ещё один голос, на этот раз хорошо знакомый. У фонтана стоял Чжун Ли, слегка улыбавшийся, а за его спиной – невозмутимый Сяо и уперевшая ручки в бока Паймон, которой не хватало только свистка для того, чтобы закипеть, как чайник. - И как это называется, по-вашему? – гневно воскликнула она. – Паймон не знала, что и думать, когда нас настоящая Мэйфенг нашла! Почему нельзя было всё с самого начала рассказать? Венти виновато вздохнул. - Прости, Паймон. Раз уж ты осталась единственной, кто не раскусил мою, по выражению Итэра, отвратительную актерскую игру, мне остается только извиниться. - Единственной? Но ведь Путешественник так переживал, просто места себе не нахо… - Паймон! – грозно шикнул на неё Итэр, и Паймон тут же зажала ручками рот. Венти бросил на Путешественника лукавый взгляд, но комментировать не стал. - В конце концов, всё получилось как нельзя лучше, - заметил Чжун Ли. – Очень рад, что план сработал так, как я и рассчитывал. - План? – хором спросили Итэр и Паймон. - Вы же не думали, что идея надеть это симпатичное синенькое платье и прогуляться по Ли Юэ в хорошей компании пришла мне от скуки? – улыбнулся Венти. – В противном случае, вы плохо знакомы с Мораксом. *** Разговор с владельцем таверны дал бывшему Гео Архонту сразу несколько важных фактов. «Местный бард и его чужеземный друг» были Чжун Ли хорошо известны, и картина происходящего начинала складываться. Очевидно, Бай Гуй, исследуя разум своих первых жертв из Ли Юэ, узнал, что его древнейший враг – Моракс – уже мёртв, а адепты заперлись в своих карманных обителях и попасть туда для ослабевшего демона кошмаров было почти нереально. Однако наткнувшись на трусливого парня из Мондштадта, Белый Призрак решил воспользоваться этой возможностью и проникнуть в соседние земли, где его ждала несказанная удача. В первой же таверне, где сразу же после прибытия остановился Тобиас, обнаружился спящий бард, который поначалу мог показаться просто легкой добычей – но когда Бай Гуй проник в его сознание, он понял, кто именно перед ним. Источник могучей силы и долгожданная возможность мести одному из победителей в Войне Архонтов. Единственная сложность заключалась в том, что Бай Гуй пробудился совсем недавно. Сразу убить архонта, пусть даже слабейшего из Семерых и лишённого Сердца Бога, ему было не под силу. А когда прибыл Путешественник, скрытая в нём сила окончательно изгнала Призрака из сознания жертвы. Впрочем, тот явно не собирался сдаваться так просто. Всё, что ему было нужно – это немного времени и толика жизненной энергии податливых сонных разумов… Время требовалось и Чжун Ли, чтобы отыскать Копье Света. Оставалось найти барда и придумать подходящий план. К счастью, Барбатоса не пришлось долго искать – он сидел на берегу Сидрового озера, свесив ноги в воду, и рассеянно перебирал струны лиры. Он сразу показался Чжун Ли подавленным, и оставалось только догадываться, что именно выбрал для него Белый Призрак в качестве пытки. Поначалу бард был безразличен к рассуждениям старого друга. Только когда тот сказал, что ему нужно запутать Бай Гуя – не исчезнуть совсем из мира смертных, но послужить приманкой, достаточно неочевидной для того, чтобы дать Чжун Ли больше времени – в глазах Венти что-то сверкнуло. Он предложил отправиться в другие края, изменить облик и на некоторое время притвориться одним из местных смертных. Это имело смысл. Однако в образе смертного – особенно в окружении других людей – Венти не мог использовать свои элементальные силы даже для самозащиты. «Нам нужна девушка с Анемо Глазом Бога или без него вовсе», - решил он. – «Если что-то пойдет не так и демон выйдет на меня слишком быстро - я просто сымитирую его появление. Это будет очень легко». «Не будет, если ты попросту не проснёшься,» - отрезал Чжун Ли. – «Тебе нужна защита. Я попрошу помочь кое-кого из адептов – вероятно, вы даже знакомы – но и этого будет недостаточно. Ты помнишь, кто разбудил тебя в таверне и вытащил из кошмара?» «Путешественник». «Вот и ответ на твой вопрос». Венти загадочно улыбнулся, и у Чжун Ли появилось стойкое чувство, что именно к этому бард и подводил. «Но с одним условием: он не будет знать, кто я… по крайней мере, не сразу». «Узнает или нет – совершенно не важно. Если у тебя есть на то причины, пусть будет так. Глупо было думать, что ты упустишь такую возможность для розыгрыша». Венти ответил не сразу. «Я докажу, что показанное мне демоном – ни что иное, как пустая страшилка. Что этого никогда не случится». *** - Между прочим, - Венти многозначительно поднял указательный палец, - всё это было чертовски трудно! Платье оказалось на удивление удобным, особенно после корсета, но каблуки! Моракс, как ты вообще выживал в женском обличии? Итэр, Паймон и Сяо с одинаково потрясённым выражением лиц уставились на Чжун Ли. Адепт и вовсе потерял дар речи. - Ты настолько свыкся со своим смертным обликом, что придаешь всяким мелочам слишком много значения, - отрезал Чжун Ли. - Хе-хе, есть такое. - А кстати, - вмешался Итэр. – Почему ты настоял именно на женском обличии? Чтобы сильнее запутать демона? - Неа, просто стало интересно, нравятся ли тебе девушки… - Венти! - Барбатос! Итэр покраснел, а Паймон и Сяо синхронно повернулись к барду с возмущёнными возгласами. - Шучу-шучу. Я тоже рад, что всё вышло именно так. Это маленькое приключение помогло мне осознать многие важные вещи, - понизив голос почти до шёпота, Венти улыбнулся и украдкой взял Путешественника за руку, которую тот сразу же крепко сжал, переплетя их пальцы. Все вместе они наконец вышли на главную торговую площадь, где сверкали разноцветные фонари и целые толпы горожан лавировали от одного лотка с острыми закусками к другому. Издалека доносилась причудливая музыка, грубоватая и резкая, сопровождаемая чётким ритмом, и возбуждённые возгласы: по видимости, музыкантша Синь Янь снова давала свой концерт в преддверии выходных. - О, зарубежные конкуренты! Хочу посмотреть! – Венти потянул Итэра вперед, но заметив, что никто, кроме Путешественника и Паймон, за ним не последовал, обернулся. - Полагаю, здесь мы распрощаемся, - сказал Чжун Ли. – Мне ещё нужно повидаться с семьей той девушки, многое объяснить и заодно заключить контракт о неразглашении. - Я тоже вас оставлю, - сухо кивнул Сяо. - Сяо, может, задержишься? – спросил Итэр. – Если у тебя нет важных дел, мы все заслужили хороший отдых. - Для меня отдых, если он вообще возможен, не предполагает времяпрепровождения в шумной галдящей толпе. А вы развлекайтесь. Если понадоблюсь – знаете, как меня найти. И Барбат… в смысле, Венти… - Да? – с лёгкой улыбкой тот обратился к нему. - Прошу тебя, будь осторожен. И берегите друг друга. Не дав Итэру и Венти ответить, адепт и бывший архонт развернулись и будто бы растворились в растущей с каждой минутой толпе. И только маленький ветерок из логова Двалина по-прежнему был с ними, неведомым образом привнося в жаркий воздух вечернего Ли Юэ печальную прохладу прошлого. *** По слегка волновавшейся глади ручья, в нескольких метрах от водопада, медленно скользили, кружась в звёздном свете, лепестки лотоса. Проплывая под деревянным мостом с низкими перилами, они постепенно набирали скорость, увлекаемые прозрачной водой к стремительным порогам и последующим водопадам, которые уносили их к темневшему на горизонте морю. Благодаря им этот мост так и назывался – мост Лотосов. Расположенный в отдалении от главных улиц Ли Юэ, спрятанный за скалами и раскидистыми кронами деревьев, он был известен главным образом влюблённым парам, художникам и поэтам. Опираясь на деревянную ограду, Венти наклонился над водой. Его отражение, видимое в слабом свете луны и далеких фонарей, показало ему круглое лицо совсем молодого парнишки - со слегка испачканными мороженым щеками, двумя свисающими косами и в сдвинутом на бок берете, листья сесилии на котором были с краю обуглены каким-то шальным лиюэвским фейерверком. Лунный блик с поверхности ручья сверкнул, затерявшись в бирюзовых гранях броши на его рубашке. - Я ведь не просто так решил оставить эту брошь. У моего друга глаза были тёмно-серыми; когда я принял его облик, мои, как видишь, стали бирюзовыми. Цвет глаз сымитировать труднее всего. Возможно, правду говорят, что в глазах человека отражается его душа, его истинное «я»? А Мэйфенг - девушка кареглазая. Я переживал, что не сумею удерживать контроль постоянно, и решил, что попробую списать новый оттенок на отблеск от яркой броши на воротнике. Так себе оправдание, но лучше, чем ничего. По глади ручья прошла лёгкая рябь. Рядом с отражением Венти возникло ещё одно – задумчивого юноши с длинной светлой косой и большими глазами, в которых сияли отражённые звёздные лучи. - Не боялся, что мог этим дать мне подсказку? – мягко спросил Итэр. Венти пожал плечами. - Решил, что моя гениальная актерская игра перечеркнёт любые подозрения. Видимо, ошибся. Он искоса посмотрел на Путешественника и хитро улыбнулся. - А всё-таки, кто тебе нравится больше? Мэйфенг или Венти? - Ни один из них. Мне нравится маленький дух ветра, который терпеть не может сэндвичи с сыром, рассказывает забавные небылицы и неспособен правильно умножить трехзначное число. - О, надо же! А кто он такой, я его знаю? Итэр вздохнул, разрываясь между желаниями спихнуть барда с мостика прямо в воду и поцеловать его, воспользовавшись испытанным способом завершить пока ещё не начатый спор. Пока он определялся, Венти снова склонился над перилами, и его лицо вновь стало серьёзным. - Я никогда не перестану видеть его, - тихо сказал он. – В своих глазах, в пальцах, перебирающих струны лиры, в звуках своего голоса. Я принял его облик, чтобы никогда не забывать, но тогда кто такой я сам… на самом деле? Итэр осторожно отнял его ладони от перил и взял их в свои, развернув к себе. Они смотрели друг на друга, а в листве над их головами тихо шелестел ветер. - Если когда-нибудь ты снова задашься этим вопросом, если тебе покажется, что воспоминания затягивают тебя в прошлое, а в твоих кошмарах близкие люди забудут твой образ – посмотри на меня. Посмотри мне в глаза, и ты увидишь… Что я увижу? «Скажи ему…», - зашелестел в листве мондштадтский ветерок – да-да, он всё ещё сопровождал их. Он опустился на одну из ветвей дерева, и Венти с Итэром, если бы подняли головы, заметили бы невесомую, почти призрачную тень, похожую на мальчика в плаще, с двумя косами и с простой деревянной лирой в руках. Мальчик смотрел на своего старого друга, и улыбался – или это была просто игра лунного света? «Лети в небо, милая птица, пусть твои крылья станут моей свободой, а твоё счастье – моей отрадой. Живи, Ветерок, не упускай ни единого мига, наслаждайся солнцем и звёздами, пей вкусное вино, пой песни и люби, люби всем своим свободным сердцем. Если ты улыбаешься – буду счастлив и я». «Что я увижу?» – вновь подумал Венти, неожиданно ощутив, как бремя сомнений и вины на его плечах стало гораздо легче. Немой вопрос так и не сорвался с его губ. Звёзды в глазах Итэра перестали казаться далёкими – они манили, притягивали его взгляд, как если бы были единственным светом во Вселенной. Венти существовал теперь только в них – маленький ветерок, полностью растворившийся в сиянии их любви. "Своё отражение," - ответили ему звёзды.