Отражение

Стайка кристальных бабочек встрепенулась от размножившегося эхом гулкого удара и разлетелась, медленно взмахивая изящными крыльями, по углам пещеры. Неудивительно, что звук так их встревожил: уже несколько сотен лет ничто не нарушало тишину грота, скрывавшегося под крохотным островом на северо-востоке Облачного моря. Снаружи этот островок представлял собой лишь торчащую из волн скалу с занесённым песком подножием. Ни люди, ни хиличурлы, ни даже слаймы не появлялись на этом клочке суши. До нынешнего дня. Звук повторился снова, на этот раз громче, затем в потолке пещеры появилась большая трещина, в которую хлынул солнечный свет, и вниз легко спрыгнул человек. Это был мужчина средних лет, темноволосый и высокий, одетый в расшитые золотом коричневые одежды. Оказавшись в пещере, он сосредоточенно осмотрелся и направился туда, где бабочек было больше всего - к груде валунов, самый маленький из которых был бы неподъёмным для обычного человека. Мужчина едва заметно нахмурился и протянул руку к завалу. Ощутив концентрацию Гео энергии, кристальные бабочки заметались, как мотыльки при виде вспыхнувшей лампы. Один за другим, валуны неохотно приходили в движение и скатывались, цепляя друг друга и набирая скорость, но ни один из них не задел мужчину. Все камни обогнули его по широкой дуге и врезались в противоположную стену пещеры с сильным грохотом, от которого опасно покачнулись сталактиты. В освободившемся просвете оказалось копьё, воткнутое в один из камней, будто нож в масло. Его древко было сделано из гладкого прочного дерева, наконечник был полностью скрыт в камне. Когда мужчина взялся за древко и с силой выдернул копьё, тёмно-янтарное сияние наконечника затмило и робкий луч света с поверхности, и слабое свечение крыльев бабочек. - Отлично. Надеюсь, ты согласишься послужить ещё раз. Мы не закончили одно дело, - сказал мужчина копью, и то согласно вспыхнуло в его руке. Выбравшись на поверхность, мужчина присел на скалу, касаясь сапогами белой пены разбивавшихся о неё волн, и рассмотрел наконечник ещё раз. Здесь, при ярком солнце, наконечник уже не казался тёмно-золотым; он сиял, как обманчиво прозрачная призма, которая, вместо того чтобы расщеплять лучи на разные цвета, сама собирала эти цвета из всего, что её окружало, и возвращала чистым светом – истинным, изначальным. - Думаю, новый хозяин тебе понравится, - тихо произнёс мужчина. – У вас с ним много общего. Копьё не ответило – видимо, предпочло дождаться момента и убедиться самому. *** Итэр с тревогой поднял голову. Облака, до того гонимые сильным ветром, остановились, а голубизна неба слегка поблёкла, будто кто-то затянул его заляпанной плёнкой. В душном воздухе челюсти само собой сводило в зевоте. Встряхнув головой, чтобы привести себя в чувство, Путешественник последовал примеру Сяо и материализовал меч. - А-а… ну и гадость… Все быстро обернулись к Мэйфенг, Сяо и Итэр – с оружием в руках, готовые отразить атаку демона. Девушка стояла, держа фляжку Итэра, и недовольно морщилась. - Фу, волшебный напиток и такой горький вкус. Почему средством от сонливости не может быть какое-нибудь вино или хотя бы травяной настой… Что? Почему вы на меня так смотрите? Сами же сказали, в случае нападения надо это выпить. Итэр, будешь? Итэр, в горле у которого пересохло, смог только кивнуть и взял у Мэйфенг флягу, но успел сделать лишь пару глотков, когда услышал крик Пинга: - Господин Путешественник! Прямо посередине моста, преграждавшего им путь, стоял, покачиваясь на восьми тонких ногах, белоснежный паук с ярко-красными глазами. Он был размером с большую собаку – слишком крупный для обычного паука, но, на взгляд Паймон, не особо впечатляющий по демонским меркам. - Так это и есть он? Итэр, у тебя есть тапочка? – нервно хихикнула она. - Молчите! – рявкнул Сяо. – Каждое слово даёт ему власть над вами! Лу Мэн и Пинг с недоумением переглянулись. Только Мэйфенг проявила необычную серьёзность и, коротко кивнув, шагнула чуть вперед, прикрывая мать с младшим братом. - Маленький умник, маленький храбрец, - проскрежетал паук, и его голос отразился эхом от слабо задрожавшей паутины. – Всё так же отчаянно хочет умереть первым. «В этот раз я уступлю это право тебе», - ответил ему ненавидящий взгляд адепта. Итэр не успел даже моргнуть, как Сяо сорвался с места бирюзовой молнией, и его копьё пронзило воздух в том месте, где мгновением назад был паук. Однако наконечник встретил пустоту, а сам Сяо покачнулся и осел на колени, тяжёло покачивая головой. Густая паутина на перилах загудела и завибрировала. Помня наказ Сяо молчать, Итэр подбежал к нему и оттащил обратно на берег. Оказавшись на расстоянии от паутины, Сяо медленно приподнял голову. Его взгляд постепенно становился осмысленным. - Паутина! Она усыпляет! – воскликнул Пинг. Лу Мэн шикнула на него, а Мэйфенг предостерегающе приложила палец к губам, но было уже поздно. Выстрел большого сгустка паутины, возникшей будто из ниоткуда, облепил его спину, и мужчина тут же свалился на землю. Лу Мэн сдавленно вскрикнула. - Жаль, что он интересен мне меньше всех. Оставлю на десерт. Вначале девушка… Сяо и Итэр дружно заслонили собой Мэйфенг, а Лу Мэн, позабыв об осторожности, крикнула в белесую пустоту: - Зачем тебе Мэйфенг? Почему ты её преследуешь? Неподвижный воздух будто сам собой сплетался в белые кружева, связывавшие ветки редких кустов и деревьев призрачной сетью. - У неё крайне занятные сны, - прошелестела эта сеть. Два события произошли почти одновременно: белая тень бросилась на Мэйфенг, но промахнулась и приземлилась в оплетенном паутиной кустарнике, и тут же Сяо сделал молниеносный выпад копьем. Не хватило одного мгновения: наконечник лишь отрубил одну из лап паука, которая тут же отросла снова, и покрылся липкими белыми нитями, которые стали подниматься вверх по древку. Как только они коснулись сжимавшей копье руки Сяо, адепт захрипел и упал на колени. Из его открытых глаз брызнули кровавые слёзы. - Для тебя, мой старый друг, мне не нужно даже насылать кошмары: ты уже живёшь в них, - заскрежетал паук и скрылся в клубах тумана, медленно заволакивавшего поляну. Итэр бросился к Сяо и опустился на колени рядом с ним. Адепт уже не хрипел, но его дыхание замедлялось, а глаза моргали все реже и наконец закрылись. Он упал на траву, и несколько капель крови, упавших с его щеки, окрасили желтые лепестки крохотного цветка. «Да что же это такое! Почему я не могу ничего сделать? Почему не могу никого защитить?!» - мысленно воскликнул Путешественник и со всей силы рубанул мечом по покрытому паутиной кустарнику. Из пустоты снова заскрежетал низкий противный смех. - Ах, кошмары адепта так сладки, и их так много! Сила просто переполняет меня! Достойная закуска перед главным блюдом, - в этот раз голос Бай Гуя раздался совсем близко и отчётливо. Итэр обернулся: там же, где они впервые увидели демона, посередине моста, стоял… стояло... огромное, размером с целый дом, паукообразное чудовище с сияющими рогами-жвалами и двумя красными звёздами вместо глаз. Блеск этих глаз был единственным, что притягивало взгляд в окружающем туманном пейзаже, а две искры в их центре медленно вращались, как острые зубцы смертельного механизма, затягивавшего сознание любого, кто посмотрит в них. Стиснув зубы, Итэр поднялся, стряхнул паутину с меча и на негнущихся ногах пошёл навстречу демону. Он понимал одно: за его спиной гибнущий Сяо, бессознательный Пинг, беззащитные Лу Мэн с сыном и Мэйфенг, которая обязана подарить миру ещё тысячи своих прекрасных улыбок. А для него… это всего лишь очередное рутинное поручение. Первый выпад меча был отбит загнутым когтем на одной из паучьих лап, второй впустую разрезал воздух, но третий, последовавший вслед за тем, как Итэр увернулся от выстрела паутины и проскользнул под брюхом Бай Гуя, оказавшись за его спиной, оставил глубокую рану на гладком туловище. Издав мерзкий визг, с ужасной громкостью резанувший барабанные перепонки, Бай Гуй отбросил Итэра и опрокинул на землю. Тот сразу же попытался вскочить, но его руки над перчатками были покрыты паутиной – когда он успел?.. Кожа в местах соприкосновения начала быстро леденеть, а сознание заполнили отрывистые картины… Кипящий воздух, выжигающий лёгкие, осыпающиеся в пыль скалы, вода и огонь, одновременно поднявшиеся из недр, дабы уничтожить друг друга. Разрушенные города, тысячи обугленных тел на опустевших улицах. Пугающая тишина мест, в которых уже никогда не будет ни дождя, ни ветра. Испуганные, широко распахнутые глаза сестры и её крик: «Сколько раз это должно повториться? Сколько домов мы ещё потеряем? Когда ты уже наконец поймёшь?!» Итэр тянется к ней, но знакомый образ становится нечетким и исчезает вслед за погибшим миром, утонув в сломанном времени. Он совсем один. Во всей Вселенной, этой и тысячах других. Один. Свежий ветер врывается в его кошмар наяву и возвращает к реальности. Итэру чудится, что он слышит в нём знакомые запахи, даже не столько слышит, сколько ощущает – мягкое дуновение цветочного воздуха перед самым рассветом, разносящее над землёй нежные, хрустальные звуки лиры. - Венти… - прошептал Итэр и открыл глаза: прямо перед ним, у приземистого песчаного дерева, стояла знакомая фигура с двумя тёмными косами, одетая в длинный плащ. – Венти! – уже почти закричал он, не веря своим глазам. Фигура обернулась, и Путешественник увидел в груди юноши несколько торчащих стрел, вокруг которых по ткани плаща медленно расползались багровые пятна. Концы кос не имели бирюзового оттенка, и глаза были совсем другими - тёмно-синими, испуганными. - Кто ты? Прошу, не преследуй меня больше! Оставь меня в покое! – с мольбой воскликнул юноша и отшатнулся от Итэра точно так же, как отшатнулся сам Венти в ту памятную ночь. Это было последней каплей. Сознание Итэра потонуло в боли и, погружаясь в неё всё глубже, окончательно опутало Путешественника сетями торжествующего демона. *** - Так, я думаю, на этом пора заканчивать! – воскликнул звонкий голос Мэйфенг, показавшийся Лу Мэн – последней оставшейся в сознании на поляне – хлестким лезвием, разрубившим оковы сонливости. Девушка решительно вышла вперед и встала между лежавшим без движения Путешественником и нависшим над ним пауком. - Мэйфе-енг! – вместо крика у Лу Мэн вышел сдавленный хрип, от которого малыш Линь, лежавший у неё на руках, заворочался и захныкал. Нет, только не сейчас… - Всё-таки хорошая штука этот напиток, хоть и противная. Нельзя говорить? Ха! Не появилось ещё такого создания, которое было бы способно заткнуть мне рот! Ты пришёл за мной, восьминогая поганка? Тогда отстань от Путешественника и займись тем, зачем пришёл! - Мэйфенг!!! - Не надо, мам. Всё в порядке. Что вообще могло быть в порядке?! Мэйфенг подмигнула обессилено сидевшей у дерева матери, рот которой был открыт в беззвучном крике, и сделала ещё один шаг вперед, прямо под чудовищные жвалы Бай Гуя. Тот издал оглушительный скрежет и вытянулся на всех своих восьми ногах, готовый выстрелить в девушку смертельной паутиной, когда застывший воздух внезапно пришёл в движение. Зашелестела листва, по желтоватой траве пробежали, одна за другой, несколько волн. Вторя свежему ветру, зашевелились кустарники и даже ветви деревьев, точно пытаясь избавиться от липкой паутины. Запахло сладковато-горьким ароматом полевых цветов, яблоками и солоноватым бризом – откуда бы ему взяться здесь, в Ли Юэ? Итэр тоже вдохнул – жадно, как заблудившийся в пустыне путник припал бы губами к живительному источнику – и с усилием приподнял веки. Мэйфенг стояла прямо над ним, а вокруг её хрупкой фигурки закручивался в спирали резкий ветер, от которого все восемь лап Бай Гуя подгибались и дрожали. Затем он увидел, как в правой руке девушки что-то ярко сверкнуло. Мэйфенг разжала ладонь: на ней лежал хрустальный шар бирюзового цвета с узнаваемым во всём Тейвате символом одного из семи элементов. - Венти, ты здесь… - вновь прошептал Итэр. Паймон, которая всё это время пыталась в панике растормошить его (на неё единственную чары демона не действовали), воскликнула, сдерживая всхлип: - Да очнись же ты! Нет здесь никакого Венти! Но Мэйфенг получила Анемо Глаз Бога, может это нам поможет… - Я получила что? – глуповато спросила девушка, уставившись на шар в своей руке. В сознании Итэра, всё еще балансировавшем между сном и явью, запрыгали отрывистые мысли: «Ты же знаешь Анемо Архонта Барбатоса, покровителя Мондштадта? Одного из Семи, бога свободы и песен? Лучшего барда в Тейвате, в которого я влюблён и которому практически изменил с тобой, чтобы спасти? Видимо, он не держит обиды, несмотря на то, что он сказал мне пару дней назад, будучи вдребезги пьяным, хотя на самом деле трезвым, но крайне обеспокоенным чем-то, что заставило его думать, что я забуду его, поскольку…» Глаза Путешественника широко распахнулись. Остатки сонливости разом слетели с него, как унесённая ветром пыль. - Глаз Бога… - пробормотала Мэйфенг. – И что мне теперь с ним делать? Бай Гуй ударил острым когтем, и девушка чудом успела отпрыгнуть. Итэр откатился с моста обратно на берег и рывком содрал со штанов паутину, которая краем успела прилипнуть к оголённой коже на животе. Прикрыв Мэйфенг своим мечом, он поднял голову и крикнул ей: - Избавься от паутины! Остальным я займусь сам. - Будет исполнено, господин Путешественник! – её голос вновь был жизнерадостным и… игривым? О Архонты, сжальтесь над Путешественником. - Вы думаете, я дам вам шанс? Бай Гуй высоко подпрыгнул над мостом, поджав лапы, и исчез в тумане. Прижавшись спиной к спине, Мэйфенг и Итэр настороженно осматривались, ожидая нападения с любой стороны, Итэр – занеся наготове меч, Мэйфенг – вытянув руку с Глазом Бога. Заметив краем глаза сгусток белесого тумана в паре метров от них, Мэйфенг сжала пальцы, Глаз Бога вспыхнул, и вертикальный поток воздуха тут же развеял этот клуб тумана – но внутри никого не оказалось. И тогда оба услышали страшный звук – резкий, душераздирающий младенческий плач. Малыш Линь лежал на руках у мамы, тяжело привалившейся к стволу дерева с закрытыми глазами, громко плакал, и из его маленьких глаз-щелочек текли розоватые слёзы. Бай Гуй навис над ними, уцепившись когтями за ветви, и липкая паутина приближалась к сморщенному личику ребёнка. - Если вы не опустите оружие – он умрёт! Ненавижу кошмары младенцев, они такие примитивные до тошноты, ужасно мерзкие. Но в этот раз я могу сделать исключение… - Уже размениваешься на младенцев? Твои гастрономические пристрастия заметно опускают планку, - послышался другой голос, низкий, уверенный и спокойный. Из тумана на поляну шагнул Чжун Ли. В руках он держал копьё, но этого копья Итэр прежде у него не видел – с обычным и даже простоватым древком, оно привлекало внимание своим полупрозрачным наконечником, который сиял рассеянным золотом. От этого света даже находившаяся на значительном расстоянии паутина Призрака темнела и обугливалась – будто кто-то сжигал её солнечными лучами сквозь лупу. - Ты, - проскрежетал Бай Гуй. - Я. Но куда важнее – то, что у меня с собой. Узнаёшь этот наконечник? Копьё, которое победило тебя четыреста лет назад? - Победило, но не уничтожило! - Это потому, что у него не было настоящего хозяина. Копье с наконечником, сделанным из осколка меча древнего Архонта Света, слушалось меня лишь потому, что у нас с ним был своеобразный контракт. Но теперь этот контракт подошёл к концу. Пришло время копью обрести истинного хозяина. - Уж не этого ли чужеземного мальчишку? – с издевкой спросил Белый Призрак, но на этот раз в его тоне послышалась тревога. – Мне всё равно! Ребенок умрёт первым, после него – остальные! Я не знал, что ты жив, Бог Камня, но это приятная неожиданность – и я, и все падшие братья наконец-то будем отомщены и возродимся в мощи, перед которой даже солнце этого мира погаснет! - Слишком много слов, - буркнула висевшая над плечом Итэра Паймон. И она была права. Бай Гуй ещё не договорил, когда Чжун Ли неуловимым движением метнул копьё, вонзившееся в дерево рядом с Итэром. Не без усилия, тот выдернул его и взглянул на наконечник, который приветственно засиял, отзываясь на его прикосновение, а затем Итэр ощутил, как древко стремительно потеплело в его руке, но не раскалилось, а обволокло дружелюбным теплом, отгоняя последние остатки кошмаров, проясняя разум и взывая к чему-то, что крылось глубоко в его сердце – и ослепительно вспыхнуло. Кристаллы на одежде и перчатках Итэра, прежде имевшие зеленовато-голубой цвет стихии Анемо, окутались чистым белым сиянием. Древко копья укоротилось, изменило форму, а наконечник, напротив, вытянулся и заострился. В руке Путешественник сжимал острый солнечный меч. Анемо ветра, направленные Мэйфенг вслед Итэру, придали ему силу и скорость. Так и не коснувшись малыша Линя, Бай Гуй спрыгнул с дерева и бросился на Путешественника, но даже не смог достать его – свет, исходивший от меча, был настолько невыносимым для демона, что он потерял ориентацию и в последний момент остановился. И клинок легко, точно пустую оболочку, разрубил его туловище пополам. Страшно взревев, паук подогнул все свои ноги, тяжело рухнул на землю и, дрогнув пару раз в конвульсии, затих. Точно очнувшись от заколдованного сна, природа вокруг пришла в движение: туман рассеялся, паутина на ветвях растаяла, облака на небе возобновили свой быстрый бег. Лу Мэн зашевелилась первой и инстинктивно прижала к себе по-прежнему плакавшего Линя. Неподалёку послышалось кряхтение поднимавшегося Пинга, и даже Сяо, очнувшись, уже стоял на ногах, опираясь на собственное воткнутое в землю копьё. - Извини, Моракс… Мы не думали, что он найдёт нас так быстро, - виновато произнёс Сяо. - Мо… кто?! – сразу несколько глаз семейства Лу поражённо обратились к Чжун Ли. Тот тяжело вздохнул и махнул рукой: - Это долгая история. Но вы – все вы , кроме, разумеется, ребёнка – обязаны заключить со мной контракт о том, что никому не расскажете о произошедшем. - Вы… вы нас спасли! – восторженно выдохнул Пинг. – А крошка Мэйфенг получила Глаз Бога… невероятно! Воистину, боги милостивы к нам! - Благодарите адепта и Путешественника, - возразил Чжун Ли. – Если бы не их сила, даже мне было бы не под силу победить этого монстра. К несчастью, он набрал уже достаточно мощи – но это же дало мне время, чтобы отыскать оружие, единственное, способное победить его. Кстати говоря, Итэр, теперь оно твоё. Надеюсь, оно ещё сослужит тебе хорошую службу. Итэр рассеянно осмотрел клинок, который больше не светился и имел приятный бледно-золотой оттенок. - Вы сказали, что этот клинок раньше принадлежал Архонту… Света? - Давным-давно. В те времена, когда меня ещё не существовало на свете, поэтому и до меня дошли только легенды. Судьба Архонта Света, как и Архонта Времени, никому не известна – кто-то считает, что они пали в битвах с темными богами, иные – что они просто исчезли или покинули Тейват. Кто-то считал, что Архонтов Света было двое, как и их мечей, и что без второго меча сила первого является неполной… Как бы то ни было, теперь этот меч твой. Думаю, что вы с ним хорошо поладите, и ты найдёшь ему достойное применение. Задумчиво кивнув, Итэр дематериализовал меч. История Тейвата хранила ещё немало загадок, над которыми стоило поразмыслить… но в данный момент его волновало совсем другое. Он смотрел на Мэйфенг, которая помогала маме подняться и говорила отцу что-то ободряющее, уверяя, что нисколько не пострадала, и гордо демонстрировала новоприобретённый Глаз Бога. Поймав его взгляд, Чжун Ли усмехнулся, но не стал комментировать. - Думаю, Сяо и Итэр проводят вас до Ли Юэ. Идти осталось совсем недалеко, а после произошедшего ощущение безопасности для вас не будет излишним, - сказал он Пингу, который почтительно поклонился ему. Чжун Ли был прав, и оставшийся путь до Ли Юэ оказался совсем недолгим. В течение этого пути Итэру так и не удалось поговорить с Мэйфенг – та держалась рядом с родителями, без умолку болтая, лишь иногда он чувствовал на себе её пристальный взгляд, от которого его по-прежнему, если не сильнее, бросало в жар. Но ни Итэр, ни Мэйфенг так и не обменялись ни словом – до самого Ли Юэ. Распрощались уже на входе в город. Миновав ворота, семейство Лу в тысячный раз рассыпалось в благодарностях перед адептом и Путешественником, после чего муж с женой подхватили вещи и поспешили к торговой площади – отчитаться в Гильдии Искателей приключений о своём прибытии и успешном выполнении поручения Путешественником. Задержалась только Мэйфенг. Впервые за весь день она взглянула Итэру в глаза, и Итэр, уже несколько часов готовившийся к разговору с ней, внезапно растерял все слова. - Спасибо, - тихо сказала Мэйфенг. – Я знаю, родители уже сто раз благодарили тебя за победу над демоном. Но я.. я хотела бы поблагодарить тебя за другое. Надеюсь, ты не забудешь меня в тех краях, куда твои странствия приведут тебя. Поэтому возьми… ты сказал, что она тебе понравилась, так что пусть она будет твоей. Она протянула Итэру свою брошь в виде птички с бирюзовым брюшком. Их пальцы соприкоснулись, и сердце Итэра, замерев на миг, сорвалось в бешеном ритме. - Обещаю, что буду хранить её. И обещаю, что не забуду, - ответил он. - Мэйфенг! Ты ведь проводишь нас, где тут постоялый двор? – донёсся издалека голос Пинга. Мэйфенг неловко улыбнулась; поцеловав Итэра в щёку, девушка убежала вслед за родителями и вскоре скрылась в толпе местных, высыпавших на торговую площадь по окончанию рабочего дня – солнце уже клонилось к закату, и все горожане, рабочие, стражники и чиновники, одинаково предвкушали долгожданный отдых. У ворот остались только Итэр, Сяо и Паймон. - Извините. Мне нужно побыть одному, - произнёс Итэр, не глядя на своих путников, и ушёл в другую сторону, в одну из боковых улиц, к маленькому фонтану, где не было ни магазинов, ни ресторанов, и где по этой причине было гораздо меньше народу. Паймон промычала нечто протестующее и попыталась полететь за ним, но Сяо бесцеремонно остановил её, ухватив прямо за воротничок. - Как его лучший друг, ты должна знать, что каждому нужно иметь право на личное пространство, - резко бросил Сяо, отпустив её. Маленькая спутница насупилась и скрестила ручки на груди. - Подумаешь! Если ты известный затворник, которого нужно выцарапывать, точно улитку из раковины, это не значит, что все вокруг должны быть такими же! - Извините? Паймон и Сяо повернулись обратно, к городским воротам. Перед ними стояла Мэйфенг – растрёпанная, запыхавшаяся. На ней было другое платье, не синее, а бледно-серое с золотым узором, волосы были уложены в высокую причёску. - Простите! – решительно повторила она, обращаясь к изумлённо застывшей в воздухе Паймон. – Говорят, вы – спутница Путешественника? В Гильдии сказали, что он отправился провожать моих родителей до Ли Юэ, я тут же отправилась навстречу, но по всей видимости, мы разминулись. Не будете ли так добры подсказать, где они сейчас? После того, что случилось с дедушкой, я очень переживаю за них…