Часть 9
4 мая 2021 г., 18:10
А через несколько дней на Йокогаму был спущен туман, в котором она почти полностью потонула. На ночь глядя Дазай начал куда-то собираться, на вопрос Чуи о том куда он идет в такое время, Осаму ответил:
– Надо кое с кем встретиться.
– Ты идешь один, без Акутагавы? – спросил Чуя.
– Один. У Акутагавы есть задание.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Нет. Я должен идти один. В игру вступил Шибусава, и он спустил на город туман.
– Что? На весь город?
– Да. Тебе лучше переждать туман где-нибудь на крыше. И жди звонка от Анго. Он передаст тебе дальнейшие инструкции.
– А? Анго? Это тот самый предатель из правительства?
– Ага. Мы вынуждены, в этой ситуации, работать с ним.
– Хорошо. Но все-таки, куда собрался ты? Что ты задумал?
– Чуя, скоро ты все узнаешь. А когда узнаешь, не сдерживай эмоции.
– Не совсем понимаю, о чем ты. Но, надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
– Можешь не сомневаться, – с этими словами Дазай поцеловал Накахару в щеку и ушел, а тот, решив послушать совета Осаму, взобрался на крышу небоскреба, где и ожидал звонка от Анго, который не заставил себя долго ждать. Через несколько часов Чуе позвонили из Отдела по делам Одаренных и вызвали в Министерство Внутренних Дел.
Сначала Чуя врезал предателю, потому что считал его причастным к тому, что произошло шесть лет назад (по крайней мере косвенно), и винил Анго в смерти товарищей. И только потом выслушал чего от него хотят. Если бы не Дазай, то и слушать, наверное, не стал бы, а просто убил.
Через тридцать минут Чую сбросили с правительственного самолета в том месте, где ему предстояло сразиться с драконом, перед этим Анго сказал ему, что Дазай, возможно, погиб. Но Чуя не верил в это: Осаму был слишком умен для того, чтобы так легко распрощаться с жизнью. И хотя суицидник пытался множество раз покончить с собой, Чуя знал, что он не стал бы тащить его за собой. Конечно, сто процентной уверенности в том, что Дазай жив, у него не было и существовал риск того, что использование сингулярности может стать для него последним. Но Чуя верил Осаму, ведь в бою он ни разу его не подводил и если что-то делал, то только осознано, следуя какому-то одному ему известному дьявольскому плану. Тем более сейчас другого выхода у Чуи просто не было: дракона нужно уничтожить, поэтому он, отбросив сомнения, на лету произнес кодовую фразу:
– О Великий Вестник Смутного Помутнения, взываю к тебе, от забвения сна не буди меня вновь!
Дракон оказался огромным, чудовищным монстром, его красное гигантское тело извивалось над облаками, а Чуя на его фоне выглядел маленькой букашкой и, казалось, что дракон не заметил эспера, пока тот не поравнялся с его мордой, подняв в небо множество огромных булыжников и перескакивая с одного камня на другой. Только тогда чудовище обратило внимание на букашку и изрыгнуло в её сторону поток адского пламени, которое, впрочем, не причинило эсперу ни малейшего вреда, языки пламени легко были отбиты Чуей при помощи дара.
Гравитонная бомба, которую Чуя кинул в дракона не достигла своей цели, столкнувшись с потоком огня, извергнутым чудовищем, и создало волну сингулярности, которой эспер был отброшен вниз. Однако через минуту Чуя снова поравнялся с мордой дракона, в руках он держал небоскреб, окутанный алой аурой, как и он сам. Треснув монстра несколько раз по роже тем самым небоскребом, Чуя вынудил чудовище открыть пасть, чтобы снова изрыгнуть пламя. Однако не дожидаясь, пока огонь вырвется наружу, затолкал здание в глотку дракона и отправился на поиски Дазая, не досмотрев, как монстра разорвет конфликт способностей, создавший внутри него новую волну сингулярности.
Вскоре Чуя отыскал Осаму, который парил в пространстве, и живым он не выглядел. Тогда Накахара, следуя совету возлюбленного, решил не сдерживать эмоции, а треснул его хорошенько по роже, благодаря чему, капсула с противоядием во рту Дазая раскрылась. Кровь текла по лицу Чуи, как всегда бывало, когда он применял порчу, а тут еще начался кровавый кашель, что было плохим знаком. Неожиданно чья-то рука коснулась его щеки, и Накахара почувствовал, как безумие, ярость и силы покидают тело вместе с порчей.
– Совсем охренел? – прошипел Чуя. – Я на двойной суицид не подписывался.
– Ну что ты, милый? – ответил Дазай. – У меня и мыслей не было о двойном суициде, по крайней мере, в этот раз. Все шло согласно моему плану. К тому же я был уверен, что ты сделаешь все правильно.
– Почему ты хотя бы не предупредил меня об этом? – поинтересовался Чуя.
– Ну разве ты одобрил бы мой план, если бы я сказал тебе правду? – задал резонный вопрос Дазай, и они с Чуей плавно опустились на землю. Накахара упал головой на колени Осаму, и они так и сидели в очень двусмысленной позе, а Дазай положил руку Чуе на голову, не позволяя ему сменить положение.
– Конечно нет! Идиот блядь! Отпусти меня, Дазай.
– Это еще не конец, туман не рассеялся.
– Чего?
– Теперь вся надежда на Ацуши с Акутагавой. Только эти двое могут уничтожить Шибусаву. Поспи, думаю мы тут надолго.
Чуя больше не стал спорить, к тому же у него на это просто не осталось сил, и он вырубился.
Когда туман рассеялся, Дазай понял, что Шибусава уничтожен, он достал мобильник и позвонил Верлену:
– Твой выход, – сказал он в трубку. – Не упусти крысу.
А минут через десять к Дазаю подошел Акутагава, который помог ему перенести спящего Чую в машину, так как Осаму был ранен и тащить на себе напарника сам не мог.
Позже, в квартире Чуи Дазай получил сообщение от Верлена, в котором говорилось о том, что Достоевский схвачен и заперт в одной из камер, в подвале Портовой Мафии.
Дазай набрал номер Йосано и попросил ее приехать, назвав адрес Чуи, ему необходимо было обработать рану, полученную от Шибусавы, сама по себе она не была смертельной, хотя в этом Дазай и так не сомневался. Все дело заключалось в отраве, действие которой уже нейтрализовало противоядие. Осаму предвидел действия Шибусавы и Достоевского, и ему удалось переиграть их, хоть и таким довольно странным способом. Для того, чтобы план сработал, Дазаю необходимо было, чтобы его дар отделился и объединился с прочими способностями, в том числе и с противоположным дару рассеивания даром слияния. Только так способности могли переродиться в дракона, которого позже уничтожил Чуя, а после того, как противоядие подействовало дар вернулся к хозяину.
Минут через тридцать приехала Акико с набором своих инструментов.
– Как в прошлый раз? – спросила она, осматривая ранение Дазая. – Рана не серьезная, могу просто обработать или давай по полной. Ты ведь отключаешь как-то свой дар?
– Пришлось научиться делать это. Вылечи полностью, неохота мучиться несколько недель, – решил Дазай и незаметно засунул монету под бинты на левой руке, Акико довольно улыбнулась и с маниакальным блеском в глазах открыла свою сумку с набором инструментов, которые больше походили на орудия пыток какого-нибудь садиста.
Через час после того, как Йосано закончила, Дазай окончательно пришел в себя и, проводив Акико, принялся за уборку, которой предстояло довольно много. Процедура проводилась на кухне и весь пол, а так же часть стены, были залиты кровью, Осаму хотел убрать все это до того, как Чуя проснется. Вряд ли бы ему понравились пятна крови на стене и полу. Йосано – садистка, оторвалась по полной.
Закончив уборку, Дазай понял, что объяснений с Чуей ему все же не избежать, так как пятна крови на стене отмыть не удалось.
Когда Накахара проснулся, Осаму сообщил ему о том, что Достоевский пойман.
– Когда собираешься уезжать? – спросил его Дазай. – Я договорюсь с Анго о правительственном самолете, никто ведь не должен знать о том, кто на борту.
– Верно. И он поможет?
– Он мне должен.
– Тогда решай с ним вопрос о дне вылета.
– Хорошо. Завтра поговорю с Сакагучи. Тебе известна способность Достоевского?
– Читал его досье.
– Тогда ты знаешь, что прикасаться к нему нельзя. Он, конечно, находится под действием транквилизаторов и дальше будет находится, но все же…
– Я понял. Это не проблема для того, кто обладает таким даром, как я, – произнес Чуя. – Мне необязательно к нему прикасаться.
– Вот и отлично, – сказал Дазай. – Как ты себя чувствуешь? Сегодня проспал меньше, чем в прошлый раз.
– Нормально. Бухнуть охота.
– Так в чем проблема? Я не против.
– Вина нет.
– Закажем доставку, – с этими словами Осаму достал телефон и набрал номер Хигучи.
– Слушаю, босс, – отозвалась трубка.
– Хигучи, организуй доставку в квартиру Чуи. Шато Петрюс 89 года пару бутылок, а лучше три.
– Хорошо, босс.
Через сорок минут Ичие лично доставила заказ.
– Спасибо, Хигучи, – поблагодарил блондинку Осаму и приобнял Чую правой рукой за плечи. – Чуя расплатится, ты же не против, милый? – за эти слова Дазай получил от Чуи локтем по ребрам. – Да шучу я, сам расплачусь, зайдешь завтра ко мне в кабинет, Хигучи.
– Как скажете, босс, – ответила девушка и ушла.
– И зачем надо было это делать? – поинтересовался Накахара.
– Чу-уя! Это же весело, – усмехнулся Дазай. – Ты видел ее лицо?
– Ага. Только мне показалось, что она меня убить готова. У тебя что-то с ней было?
– Очень давно. А ты что, ревнуешь?
– Нет. Разве тебя не волнует, что пойдут разговоры?
– Не-а. А тебя что, волнует?
– Не знаю, – пожал плечами Чуя. – Не думал об этом. А три бутылки не много будет?
– Главное, чтоб мало не оказалось, – сказал Осаму, проходя на кухню и доставая бокалы из шкафчика.
– Да-а-азай, сука! Кого ты разделал на моей кухне, маньяк суицидальный, пока я спал? – вскричал Чуя, зло глядя на Осаму и впечатал того в стену на кухне, когда заметил алые пятна на обоях, усугубив её положение еще и трещинами, которые паутиной расползлись по ней от удара гравитацией. Алое свечение окружило его и Дазая.
– Больно, вообще-то. Тяжелый удар у тебя, однако, – простонал Осаму, потирая затылок.
– А? – Чуя удивленно приподнял бровь. – Почему…
– Совсем забыл, – сказал Осаму, извлекая из-под бинтов на руке монету и убирая ее в карман, в тот же миг сверкнула белая вспышка, обнулив способность Накахары.
– И что это было? – не унимался Чуя. – Может объяснишь, наконец?
– Пришлось отключить способность, а потом забыл монету убрать.
– Ну ты и придурок! Я ведь мог и сильнее ударить. Так что ты устроил тут? – снова спросил Чуя, наконец, отпуская Дазая.
– Чуя, не нервничай, никого я не разделывал в твоей квартире. Это меня разделывали, вообще-то, – капризным тоном вещал Осаму. –Акико – вот кто настоящий маньяк!
–Заметно, хоть бы бинты снял, заляпанные кровью. И почему у меня на кухне? Шел бы в свою квартиру, все равно она у тебя в руинах лежит.
– Ну, Чуя, моя квартира далеко находится от твоей, к тому же там ремонт идет. А бинты снять не успел, спешил порядок навести.
– Ремонт тебе придется сделать на моей кухне.
– Хорошо, милый, как скажешь. Хоть завтра найму бригаду, – с этими словами, Осаму сел на стул и, взяв Чую за руки, потянул на себя, а когда тот оказался у него на коленях, пробрался руками под футболку Накахары (в которую он его переодел, пока тот был в отключке), и страстно поцеловал, пока его руки блуждали по спине возлюбленного.
– Вино пить будем? – поинтересовался Чуя, когда Дазай оторвался от его губ.
– Конечно, милый. Наливай.
– Только сначала приведи себя в порядок. И не наматывай новые бинты, все равно снимать потом.
Дазай прошел в ванную, а Чуя наполнил бокалы.
Вернувшись из душа, Осаму принял бокал из его рук и с наслаждением сделал несколько глотков. Чуя тоже отхлебнул из своего, затем спросил:
– Расскажешь, что за монета?
– Зачем? Ты, если честно, и знать-то о ней не должен был.
– Так скрывался бы лучше. Ладно, как хочешь, – не стал настаивать Чуя, допил вино и снова наполнил бокалы, закурив сигарету.
Вино пили до глубокой ночи, а когда оно закончилось, пошли в спальню. Где до утра предавались любовным утехам. Чуя не помнил, как уснул, а когда проснулся, Дазая рядом не оказалось, и время перевалило далеко за полдень.
Осаму вернулся вечером и сказал Чуе, что договорился с Анго о самолете, и вылет назначен завтра.
